Друзья.Возлюбленные?

Глава 1

Если бы меня тогда спросили, какое значение в моей жизни будет иметь Никита, я бы, наверное, рассмеялась.

Не потому, что в нём было что-то смешное. Просто в тот момент он был одним из множества людей, которых я ежедневно видела в колледже. Знакомое лицо среди десятков других, имя, которое со временем перестало быть просто именем.

Но я немного забегаю вперёд.

Всё началось совершенно обычно.

Колледж, занятия, бесконечные разговоры в коридорах и вечная нехватка времени на переменах. Кто-то пытался закончить задание перед самой парой, кто-то обсуждал вчерашний вечер, а кто-то уже с утра выглядел так, будто мысленно попрощался с образованием.

Я относилась к последней категории исключительно по понедельникам.

В тот день ничего особенного не происходило. По крайней мере, я не помню ничего, что выделяло бы его среди остальных.

Я пришла на занятия, поздоровалась со знакомыми и заняла своё место. В аудитории было шумно, преподаватель ещё не появился, а разговоры постепенно превращались в привычный фон.

Именно тогда я впервые нормально поговорила с Никитой.

Хотя видела его и раньше. Он учился с нами, общался с одногруппниками и, кажется, знал гораздо больше людей, чем я. По крайней мере, судя по тому, как часто с ним здоровались в коридорах.

Никита легко поддерживал разговор, шутил к месту и не выглядел человеком, которому нужно долго подбирать слова, чтобы заговорить с кем-то незнакомым.

Впрочем, тогда я не анализировала его характер. Просто однажды мы оказались рядом и начали разговаривать.

Не помню даже, с чего именно. Возможно, с какого-то задания или очередной жалобы на преподавателя, который умудрялся объяснять простую тему так, словно готовил нас к защите диссертации.

— Ты вообще поняла, что он сейчас объяснял? — спросил Никита.

Я посмотрела на него.

— Конечно.

Он выдержал паузу.

— И что?

— Что я ничего не поняла.

Никита рассмеялся.

— А я уже испугался, что один такой умный.

— Не переживай. У тебя ещё есть шанс.

— Спасибо. Поддержала.

— Всегда пожалуйста.

На этом разговор вполне мог закончиться. С большинством людей так и происходило: несколько фраз, пара шуток, а потом каждый возвращался к своим делам.

Но мы продолжили разговаривать.

Просто оказалось, что нам легко общаться. Мы обсуждали занятия, смеялись над чужими шутками, спорили о какой-нибудь ерунде и без труда переходили от одной темы к другой.

Никита был из тех людей, которым не приходилось прилагать особых усилий, чтобы поддержать разговор. Он сам находил темы, задавал вопросы, рассказывал истории. Иногда я подозревала, что он способен разговорить даже человека, который пришёл в колледж исключительно ради диплома и не планирует контактировать с человечеством до выпуска.

Я, разумеется, не собиралась облегчать ему эту задачу.

Но общение мне нравилось.

Постепенно мы стали чаще разговаривать на переменах, иногда задерживались после занятий. Ничего особенного, просто приятное знакомство, которое понемногу становилось привычным.

Я знала, что у Никиты есть девушка. Для меня это был обычный факт, не требующий дополнительных размышлений. Он встречался с кем-то, я была его одногруппницей. Всё предельно понятно.

Да и вообще, я никогда не понимала людей, которые умудрялись превращать любое дружеское общение между парнем и девушкой в потенциальную романтическую историю.

Люди разговаривают. Смеются. Проводят время вместе.

Неужели для этого обязательно должен существовать какой-то скрытый смысл?

Мне казалось, что нет.

После одной из пар мы вышли из аудитории вместе, продолжая обсуждать занятие. В коридоре было шумно: кто-то торопился на следующий урок, кто-то уже собирался домой.

— Ты сейчас куда? — спросил Никита.

— Домой. А что?

— Я тоже в ту сторону. Пойдём вместе?

— Пойдём.

Вот и всё.

Никаких особенных обстоятельств. Просто двое студентов, которым оказалось по пути.

Мы вышли из колледжа и продолжили разговор. Обсуждали какую-то ерунду, смеялись, иногда отвлекались на окружающих. Дорога пролетела незаметно.

Когда наши пути разошлись, мы попрощались и пошли каждый в свою сторону.

Я вернулась домой, занялась своими делами и вскоре забыла о нашем разговоре.

На следующий день всё повторилось. А потом ещё раз.

Со временем мы начали чаще сидеть рядом, разговаривать на переменах и возвращаться после занятий вместе. Иногда это происходило случайно, иногда кто-то из нас сам начинал разговор.

Я даже не смогла бы назвать конкретный день, когда мы стали друзьями.

Наверное, именно так это и происходит. Не всегда есть момент, который можно выделить и назвать началом. Иногда люди просто понемногу входят в жизнь друг друга, пока однажды их присутствие не становится совершенно привычным.

Но тогда я об этом не думала.

Для меня Никита был просто Никитой.

Моим одногруппником.

Парнем, с которым было легко общаться.

И я совершенно не подозревала, сколько ещё обычных дней нам предстояло провести вместе.

Есть люди, с которыми ты знаком годами, но так и не узнаёшь их по-настоящему. А есть те, кто незаметно становится частью твоих будней, хотя ещё недавно вы едва здоровались при встрече.

С Никитой всё происходило как-то само собой.

Сначала мы просто разговаривали на занятиях. Потом начали чаще сидеть рядом. А спустя какое-то время я обнаружила, что, заходя в аудиторию, автоматически смотрю, свободно ли место возле него.

Не то чтобы я специально его искала.

Просто там было удобнее.

По крайней мере, именно так я это объясняла самой себе. Хотя, если честно, объяснять было нечего.

Никита оказался на удивление удобным соседом по парте. Он не пытался заглядывать в мои записи каждые пять минут, не задавал вопросов посреди объяснения преподавателя и не разговаривал исключительно ради того, чтобы заполнить тишину.

Последнее, впрочем, не мешало ему иногда комментировать происходящее с такой серьёзностью, будто он вёл собственную аналитическую передачу.

— Как думаешь, сколько ещё он будет это объяснять? — тихо спросил Никита.

Я посмотрела на преподавателя, который уже в третий раз возвращался к одному и тому же пункту.

— Думаю, до тех пор, пока мы не начнём понимать тему из чувства вины.

Никита прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех.

— То есть у нас ещё есть шанс?

— Теоретически.

— Обнадёживает.

— Я вообще человек, который вселяет надежду.

— Особенно в тех, кто сидит рядом с тобой и ничего не понимает.

— Не перекладывай на меня ответственность за своё образование.

Он снова рассмеялся, и мне пришлось сделать вид, что я очень увлечена конспектом.

Иногда достаточно было удачной шутки и подходящего собеседника, чтобы даже самая скучная пара перестала казаться бесконечной.

Со временем у нас появились свои маленькие привычки.

Если преподаватель задавал вопрос, на который никто не хотел отвечать, мы переглядывались с выражением людей, которых совершенно напрасно пригласили на это мероприятие.

Если кто-то из одногруппников рассказывал очередную невероятную историю, мы могли ещё несколько дней возвращаться к ней, добавляя новые подробности.

А если один из нас пропускал занятие, второй обычно узнавал об этом раньше, чем успевал закончиться первый урок.

Мы не договаривались стать друзьями и не обсуждали, насколько близко общаемся. Просто постепенно привыкали проводить время вместе.

Однажды на перемене я вышла из аудитории, чтобы купить что-нибудь попить. Вернувшись, обнаружила, что Никита занял место рядом со мной, хотя до этого сидел в другом конце класса.

— Ты чего здесь? — спросила я, усаживаясь.

— Место свободное было.

— Удивительно. В аудитории двадцать свободных мест, а ты выбрал именно это.

— У тебя какие-то претензии?

— Пока формулирую.

— Тогда сообщи, когда закончишь. Я подготовлю защиту.

Я покачала головой и достала тетрадь.

— Тебе бы в адвокаты.

— С таким клиентом, как ты, пришлось бы работать круглосуточно.

— Не переживай. Я бы не стала портить тебе карьеру.

— Какая забота.

Мы засмеялись, а потом разговор незаметно перешёл на предстоящее задание. Никита, как выяснилось, отложил его на последний момент и теперь пытался понять, насколько серьёзно обстоят дела.

Я не удивилась. У него вообще была удивительная способность сохранять спокойствие в ситуациях, в которых другие люди уже начали бы пересматривать жизненные решения.

— Ты хотя бы начал? — спросила я.

— Конечно.

— И?

— Начало есть.

— А продолжение?

— Пока находится в стадии концепции.

Я посмотрела на него с уважением, которого он совершенно не заслуживал.

— У тебя большое будущее.

— Я тоже так думаю.

— Особенно если преподаватель поставит оценку за уверенность.

— Вот видишь. Ты начинаешь понимать мой потенциал.

Я рассмеялась и всё-таки помогла ему разобраться с заданием. Не потому, что чувствовала какую-то особую обязанность. Просто мне было не трудно объяснить то, что я сама уже поняла.

В следующий раз он помог мне с другой работой.

Так всё и происходило: без подсчёта одолжений, без ожиданий и без необходимости постоянно доказывать, что наша дружба чего-то стоит.

Мне нравилось, что рядом с ним можно было быть собой. Не следить за каждым словом, не придумывать тему для разговора и не чувствовать неловкость, если вдруг наступала пауза.

Я просто знала, что с Никитой легко.

Иногда после занятий мы шли домой вместе. Иногда расходились сразу, потому что у каждого были свои дела. Порой могли весь день просидеть рядом, а порой ограничивались парой коротких разговоров.

Никто из нас не требовал постоянного внимания.

Мы постепенно узнавали друг друга лучше, привыкали к манере говорить, к шуткам и даже к тому, как каждый реагировал на самые обыкновенные вещи.

Однажды кто-то из одногруппников, проходя мимо нашей парты, бросил:

— Вы опять вместе?

Я подняла голову.

— А что, нам уже расписание совместного пребывания составили?

— Нет, но скоро, кажется, составят.

Никита усмехнулся.

— Главное, чтобы выходные оставили свободными.

— Не переживай, — ответила я. — На выходных я тебя видеть не обязана.

— Вот так и рушится дружба.

— Она была недолгой, но насыщенной.

Одногруппник рассмеялся и пошёл дальше.

Мы вернулись к своим делам и вскоре забыли об этом разговоре.

Тогда подобные шутки ничего для меня не значили. Люди любили придумывать истории на пустом месте, особенно если два человека часто общались. А у нас, по крайней мере с моей стороны, всё было предельно понятно.

Никита был моим другом. Мне нравилось с ним разговаривать, я привыкла к его присутствию, и мне не требовалось искать в этом какой-то дополнительный смысл.

У него была девушка. У меня были собственные дела, интересы и планы.

Мы учились в одном колледже, хорошо общались и часто проводили время вместе.

Что могло быть проще?

Тогда я действительно так думала.

В тот момент наша история ничем не отличалась от множества других историй о дружбе.

Мы просто не знали, сколько всего может измениться, пока тебе кажется, что всё остаётся прежним.

Поначалу мы уходили из колледжа вместе случайно.

Заканчивались занятия, все собирали вещи, шумно обсуждали домашние задания и планы на оставшуюся часть дня. Кто-то спешил на автобус, кто-то задерживался поболтать, а кто-то исчезал так быстро, словно здание могло внезапно закрыться на замок.

Мы с Никитой обычно выходили примерно в одно время.

Однажды он догнал меня уже у выхода.

— Ты куда?

Я посмотрела на него с лёгким недоумением.

— Домой. А что, есть другие варианты?

— Я просто спросил.

— Тогда вопрос был сформулирован подозрительно.

— В следующий раз подготовлю официальное заявление.

— С печатью и подписью?

— И двумя свидетелями.

— Вот теперь разговор серьёзный.

Он засмеялся, и мы пошли дальше.

В тот день мы действительно направлялись в одну сторону. Потом это повторилось ещё несколько раз, и постепенно совместная дорога стала такой же привычной частью дня, как занятия или перемены.

Мы обсуждали учёбу, преподавателей, одногруппников, фильмы, музыку и совершенно бессмысленные вещи, которые почему-то занимали нас гораздо дольше, чем действительно важные вопросы.

Никита умел рассказывать истории. Не всегда интересные сами по себе, но он подавал их так, что я невольно начинала слушать. Изображал голоса знакомых, преувеличивал детали и с совершенно серьёзным лицом делал выводы, которые не выдержали бы даже минимальной проверки.

— И что ты сделал? — спросила я однажды, когда он закончил очередную историю.

— Ничего.

— То есть ты полчаса рассказывал мне, как всё пошло не по плану, чтобы в итоге ничего не сделать?

— Именно.

— Поразительная эффективность.

— Я считаю, что главное в любой ситуации — правильно оценить масштаб катастрофы.

— И?

— И понять, можно ли её избежать, если немного подождать.

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас описал свою стратегию подготовки к экзаменам?

— Не только.

— По крайней мере, последовательность есть.

Он довольно улыбнулся, словно я только что подтвердила его профессиональную квалификацию.

Иногда я тоже рассказывала ему что-то о себе. Не обязательно важное или личное. Чаще это были забавные случаи или наблюдения, которыми хотелось с кем-нибудь поделиться.

Никита слушал, задавал вопросы, спорил, если не соглашался, и никогда не пытался превратить обычный разговор в допрос.

Мне это нравилось.

Я не любила, когда люди слишком настойчиво лезли туда, куда их не приглашали. Существовали вещи, о которых я могла рассказать сама, если захочу, и вещи, которые предпочитала оставлять при себе.

Никита, кажется, понимал это без дополнительных объяснений. По крайней мере, мне никогда не приходилось устанавливать с ним какие-то особые правила.

Однажды по дороге домой мы разговорились о людях, которые слишком много обещают.

— Меня больше всего раздражает, когда человек уверенно говорит, что обязательно что-то сделает, а потом исчезает, — сказала я. — Лучше сразу честно сказать, что не собираешься.

— А если собираешься, но не получается?

— Тогда это уже другая история. Я не требую от людей предсказывать будущее. Хотя некоторые, судя по всему, уверены, что умеют.

— Ты сейчас на кого-то намекаешь?

— Нет. Просто размышляю о человеческой природе.

— Опасное занятие.

— Почему?

— Можно случайно разочароваться в человечестве.

— Слишком поздно. Я уже там.

Никита рассмеялся.

— И всё-таки общаешься с людьми.

— У меня нет выбора. Колледж сам себя не закончит.

— То есть мы для тебя вынужденная мера?

— Не обольщайся. Ты пока проходишь по категории терпимых.

— Какое признание. Я тронут.

— Постарайся не расплакаться. Мне ещё домой идти.

Он продолжал смеяться, а я сделала вид, что не замечаю его довольного выражения лица.

Мне нравилось подшучивать над ним. Он не обижался на каждую фразу и не пытался непременно оставить последнее слово за собой. Если шутка получалась удачной, он смеялся вместе со мной. Если нет, мог спокойно сообщить, что мой талант явно переоценён.

Однажды он именно так и сказал.

— У тебя сегодня шутки какие-то слабые.

— У меня сегодня выходной.

— От чего?

— От необходимости быть смешной.

— А предупреждать заранее нельзя?

— Я не обязана уведомлять население о каждом изменении в своей жизни.

— Тогда хотя бы повесь объявление.

— На твоём лбу. Крупными буквами.

После этого он несколько минут не мог придумать ответ, чем я осталась вполне довольна.

Такие разговоры могли продолжаться всю дорогу. Иногда мы даже не замечали, как проходило время, пока не оказывались возле места, где наши маршруты расходились.

— Ладно, мне сюда, — говорил Никита.

— Счастливого пути. Постарайся сегодня не создавать катастроф.

— Ничего не обещаю.

— Вот за это я тебя и уважаю. Честность.

Мы прощались и расходились каждый по своим делам. На следующий день снова встречались в колледже, садились рядом, обсуждали очередную ерунду и, возможно, опять шли домой вместе.

Тогда мне казалось, что дружба именно так и выглядит.

Не обязательно постоянно переписываться, знать каждую подробность чужой жизни или проводить вместе всё свободное время. Иногда достаточно человека, с которым можно пройти несколько остановок, поговорить обо всём и ни о чём, а потом разойтись, не чувствуя, что чего-то не хватило.

У Никиты была своя жизнь за пределами колледжа. У меня была своя.

Он иногда рассказывал о своей девушке, и я слушала так же естественно, как истории о друзьях или семье. Могла что-то спросить, пошутить или дать совет, если он его просил.

Я не считала это чем-то особенным. Мне казалось совершенно нормальным, что человек может быть близким другом, даже если у него есть отношения. Для меня здесь не было противоречия, пока все понимали границы и уважали их.

Я не собиралась становиться частью чужих сложностей.

У меня было достаточно собственных.

В тот период я вообще мало задумывалась о том, что останется в памяти.

Мы просто шли домой.

Говорили о всякой ерунде.

Смеялись над глупыми шутками.

И на следующий день всё начиналось снова.

Наверное, самые важные перемены редко приходят с объявлением. Чаще они прячутся внутри привычных дней, которые ничем не отличаются друг от друга.

Но тогда я этого не знала.

Для меня это была просто дорога домой.

И Никита, который обычно шёл рядом.

В любой группе рано или поздно появляются люди, которые начинают замечать чужие привычки раньше, чем сами участники этих привычек.

В нашем случае всё началось с мест.

— Мира, Никита, вы сегодня опять рядом? — спросила однажды наша одногруппница, когда мы занимали свои обычные места.

Я даже не подняла головы от сумки.

— Нет, это случайное совпадение. Уже четвёртое за неделю.

— Удивительно, как судьба вас сводит.

— Судьбе просто больше нечем заняться.

Никита поставил рюкзак на соседний стул.

— Не мешай. У нас с судьбой серьёзные отношения.

— Надеюсь, она хотя бы делает за тебя домашние задания, — ответила я.

— Нет. В этом плане она довольно бесполезна.

Одногруппница рассмеялась и ушла к своим друзьям.

Мы спокойно продолжили собираться к занятию. Для нас этот разговор ничем не отличался от десятков других: кто-нибудь что-нибудь замечал, мы отвечали шуткой, и на этом всё заканчивалось.

Постепенно подобные замечания стали повторяться.

Если мы вместе выходили из аудитории, кто-нибудь обязательно спрашивал, куда мы собрались. Если я приносила что-то вкусное и делилась с Никитой, нам сообщали, что это уже подозрительно. Если он занимал мне место, пока я разговаривала с преподавателем, окружающие почему-то считали это важной новостью.

Люди вообще удивительно легко находят повод для обсуждения. Особенно когда речь идёт о чужой жизни, в которой им не придётся разбираться.

Однажды на большой перемене мы сидели в коридоре. Никита рассказывал мне о каком-то случае, произошедшем у него накануне, а я пыталась одновременно слушать его и разобраться с сообщением в телефоне.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросил он.

— Да.

— Что я сказал?

— Что ты прекрасен, мир несправедлив, а виноваты во всём обстоятельства.

Он замолчал.

Я подняла на него глаза.

— Что?

— Я примерно это и говорил.

— Видишь? Я внимательный слушатель.

— Даже слишком. Мне теперь страшно рассказывать тебе что-либо.

— Поздно. Информация уже собрана, обработана и передана в соответствующие органы.

— Надеюсь, хотя бы без искажений.

— За дополнительную плату.

Он покачал головой и продолжил историю, уже не пытаясь проверить моё внимание.

В этот момент мимо проходили двое наших одногруппников.

— Вы когда-нибудь перестаёте разговаривать? — спросил один из них.

— Когда спим, — ответил Никита.

— Говори за себя, — добавила я. — Некоторые ещё и во сне разговаривают.

— Ты сейчас на что намекаешь?

— На статистику. Не усложняй.

Они засмеялись и пошли дальше.

Я вернулась к телефону, Никита достал что-то из рюкзака. Через минуту мы уже обсуждали совершенно другую тему.

Мне нравилось, что с ним можно было общаться именно так. Не нужно было подбирать слова, опасаться, что обычная шутка будет воспринята как личное оскорбление, или изображать вежливый интерес к тому, что совершенно не занимало.

С Никитой всё было проще.

Он мог рассказать мне какую-нибудь глупость, я могла назвать его идиотом, после чего мы совершенно спокойно продолжали разговор.

Удивительно, насколько комфортно бывает с людьми, рядом с которыми не нужно постоянно контролировать собственное поведение.

Хотя окружающие, кажется, воспринимали эту простоту несколько иначе.

В один из дней мы задержались после занятий. Я переписывала задание, которое не успела закончить, а Никита сидел рядом и с видом человека, которому совершенно нечем заняться, наблюдал за моими мучениями.

— Ты можешь хотя бы не смотреть? — спросила я.

— Я не смотрю. Я морально поддерживаю.

— Твоё моральное присутствие мешает мне сосредоточиться.

— Тогда я могу уйти.

— Это было бы слишком простое решение.

— Понял. Тебе нужно, чтобы я страдал рядом.

— Наконец-то ты начинаешь понимать женщин.

Он рассмеялся.

— Не уверен, что хочу продолжать это обучение.

— Поздно. Обратного пути нет.

Я закончила писать, закрыла тетрадь и потянулась.

— Всё. Можешь жить дальше.

— Спасибо за разрешение.

Мы собрали вещи и вышли из аудитории. В коридоре нас остановила знакомая девушка, которая искала конспект для подготовки к следующему занятию. Пока Никита объяснял ей, что нужные записи у него есть, она посмотрела на нас и улыбнулась.

— Вы так и встречаться когда-нибудь начнёте или будете бесконечно изображать дружбу?

Я удивлённо посмотрела на неё.

— А что, дружба теперь незаконна?

— Да нет, просто вы постоянно вместе.

— Мы учимся в одной группе, — напомнила я. — Это немного облегчает задачу.

— Конечно-конечно.

В её голосе было столько притворного понимания, что я невольно рассмеялась.

— Ты сейчас сама придумала сюжет и сама же в него поверила.

— Я просто наблюдательная.

— Тогда понаблюдай за расписанием. У нас завтра контрольная.

— Вот умеешь испортить романтику.

— Это талант.

Никита тоже смеялся. Он ответил что-то в том же духе, и разговор быстро закончился. Девушка забрала конспект, попрощалась с нами и ушла.

Мы двинулись к выходу.

— Кажется, нас уже поженили, — заметил Никита.

— Надеюсь, хотя бы свадьбу не назначили на день контрольной.

— Нет, в этот день я занят. У меня важные отношения с преподавателем.

— Не порть человеку жизнь. Он ещё не знает, на что подписывается.

— Ты слишком критична к моим перспективам.

— Я реалистична.

— Удобное слово для пессимистов.

— А «оптимист» — удобное слово для людей, которые потом удивляются последствиям.

Он покачал головой, улыбаясь.

На этом тема закончилась.

Я не чувствовала неловкости и не считала нужным специально объяснять, что между нами ничего нет. Для меня всё было очевидно, а чужие предположения не казались достаточной причиной для серьёзного разговора.

К тому же у Никиты была девушка.

Этот факт не превращал нашу дружбу в нечто неправильное. Мы не делали ничего такого, что требовало бы оправданий. Мы общались, шутили, иногда помогали друг другу с учёбой и шли домой одной дорогой.

Я не собиралась искать проблему там, где её не было.

Возможно, именно поэтому я так легко относилась к чужим словам. Люди могли придумывать любые версии. Это не означало, что мы должны были подстраивать под них своё поведение.

Тогда я просто смеялась вместе со всеми.

А Никита смеялся рядом.

И если кто-то снова спрашивал, встречаемся ли мы, ответ у меня был готов:

— Нет. Мы просто друзья.

Я произносила это совершенно спокойно.

Потому что именно так всё и было.

По крайней мере, тогда я в этом не сомневалась.

Я довольно быстро привыкла к тому, что Никита почти на любую ситуацию мог найти какую-нибудь шутку.

Опоздал на занятие? Значит, проверял, насколько преподаватель способен сохранять спокойствие.

Забыл выполнить задание? Просто решил дать одногруппникам возможность почувствовать себя более организованными.

Получил замечание? Считал, что конструктивная критика укрепляет характер, особенно если её можно пережить с невозмутимым лицом.

Иногда мне казалось, что он способен превратить в анекдот даже собственное исключение из колледжа.

— Тебе никогда не хочется просто признать, что ты облажался? — спросила я однажды, когда он в очередной раз пытался оправдать свой провал на контрольной.

— Конечно, хочется.

— И?

— Но зачем лишать себя возможности красиво выкрутиться?

Я посмотрела на него и покачала головой.

— Когда-нибудь твоя самоуверенность тебя погубит.

— Но до тех пор она будет мне помогать.

С этим спорить было сложно. Не потому, что он был прав, а потому, что Никита умел спорить так, что через пять минут ты уже забывал, с чего вообще начался разговор.

Однако даже у него бывали дни, когда шуток становилось меньше.

Я заметила это не сразу. Просто однажды он пришёл на занятия непривычно тихим. Поздоровался со всеми, сел рядом со мной и достал тетрадь. На мои замечания отвечал коротко, а во время перерыва даже не попытался начать очередной бессмысленный спор.

Сначала я решила, что он не выспался. Потом предположила, что у него проблемы с учёбой.

В конце концов, причин выглядеть так, будто весь мир лично задолжал тебе денег, существовало немало.

Я не стала расспрашивать. Если человеку хотелось поговорить, он мог начать сам. А если не хотелось, мои вопросы вряд ли сделали бы его счастливее.

На большой перемене я достала из сумки перекус и заметила, что Никита просто сидит, уставившись в телефон.

— Ты сегодня подозрительно тихий, — сказала я.

Он поднял голову.

— Правда?

— Нет, я решила проверить, насколько внимательно ты слушаешь.

Он слабо улыбнулся.

— Очень смешно.

— Знаю. Обычно ты смеёшься громче.

— Может, экономлю силы.

— На что?

— На светлое будущее.

— Тогда береги себя. Будущее у нас, судя по расписанию, довольно тяжёлое.

Он тихо рассмеялся, и разговор снова затих.

Я не стала продолжать. Мы спокойно доели, после чего вернулись на занятие.

Только ближе к концу дня Никита сам заговорил об этом.

Мы собирали вещи, когда он вдруг спросил:

— Ты когда-нибудь ссорилась с человеком из-за какой-нибудь ерунды, а потом весь день ходила и думала, кто из вас был прав?

Я застегнула сумку.

— Конечно.

— И как решала?

— Обычно выяснялось, что оба были идиотами.

Он посмотрел на меня.

— Очень полезный подход.

— Зато экономит время. А что случилось?

Никита помолчал, складывая тетради в рюкзак.

— Да так. Поссорились немного.

Я не стала уточнять, с кем. По его тону было понятно, что речь шла о девушке.

— Из-за чего?

— Из-за того, что я опять не предупредил, что задержусь. Она ждала, а я забыл написать.

— Ты действительно забыл?

— Да.

— Тогда, по-моему, всё довольно просто.

Он усмехнулся без особого веселья.

— Спасибо за поддержку.

— Ты хотел, чтобы я сказала, что она неправа?

— Не знаю. Может быть.

— Тогда ты выбрал не того человека.

Он рассмеялся, на этот раз чуть живее.

Я продолжила:

— Смотри, я не знаю, как у вас всё было. Но если человек тебя ждёт, наверное, можно найти десять секунд, чтобы написать сообщение. Это не требует героических усилий.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

Он пожал плечами.

— Наверное, в том, что я иногда думаю: если для меня что-то не проблема, то и для других тоже.

Я на секунду задумалась.

Вот это уже было похоже на нормальный ответ.

— Ну, люди вообще удивительно разные, — сказала я. — Одни переживают из-за сообщения, другие могут потерять телефон на три дня и обнаружить это только тогда, когда им понадобится фонарик.

— Это ты сейчас на кого намекаешь?

— На человечество в целом.

— Удобно. Никого конкретно не обидела.

— Я стараюсь.

Никита улыбнулся, но потом снова стал серьёзным.

— Иногда мне кажется, что я не очень хорошо умею объяснять, что имею в виду. Я не хотел её обидеть. Просто не подумал.

— Это не одно и то же, что намеренно обидеть. Но ей от этого всё равно могло быть неприятно.

Он кивнул.

Я не пыталась дать ему идеальный совет. Да и не считала себя специалистом по чужим отношениям. Мне была известна только одна сторона истории, а делать окончательные выводы по нескольким предложениям я не любила.

Впрочем, иногда людям и не требовалось, чтобы ты решил их проблему. Достаточно было выслушать, не объявляя никого виноватым.

— Поговори с ней нормально, — сказала я. — Без своих адвокатских выступлений.

— У меня нет адвокатских выступлений.

— Никита, ты однажды объяснял преподавателю, почему опоздание на двадцать минут нельзя считать опозданием, если ты не присутствовал в аудитории в момент начала переклички.

— Это была логическая аргументация.

— Это был повод для вызова родителей.

Он рассмеялся.

— Ладно, понял. Буду вести себя как взрослый человек.

— Не торопись. Давай начнём с сообщения.

— Ты невыносимая.

— Но полезная.

— Иногда.

Мы вышли из колледжа и пошли в сторону остановки.

По дороге разговор постепенно вернулся к привычным темам. Никита рассказал о преподавателе, который перепутал фамилии двух студентов, я поделилась какой-то нелепой историей, произошедшей утром, и вскоре от его плохого настроения остались только редкие паузы.

Я не пыталась специально его развеселить. Просто общалась с ним так же, как всегда.

И, возможно, именно это было самым правильным решением.

Через несколько дней я спросила, помирился ли он со своей девушкой. Не из любопытства к подробностям их отношений. Просто мне хотелось знать, разрешилась ли ситуация, о которой он рассказывал.

— Да, всё нормально, — ответил он. — Поговорили.

— Вот видишь. Иногда достаточно разговаривать словами, а не надеяться, что человек самостоятельно расшифрует твои гениальные намерения.

— Я чувствую, что ты слишком часто используешь мои ошибки против меня.

— Я просто храню материал.

— Для чего?

— Для будущих мемуаров.

— Надеюсь, меня там представят в достойном свете.

— Не могу ничего обещать.

Он покачал головой.

На этом тема закончилась. Я не спрашивала, что именно они обсудили, и он не рассказывал. Их отношения оставались их отношениями, а мне не требовалось знать каждую подробность, чтобы поддерживать с Никитой дружбу.

Я считала, что близость не обязательно означает полный доступ к чужой жизни. Можно хорошо знать человека и всё равно оставлять ему пространство, в котором он не обязан ничего объяснять.

Тогда мне казалось, что именно так и выглядят нормальные отношения между друзьями. Без постоянных проверок, без обид за то, что тебе не рассказали всё, и без необходимости становиться единственным человеком, которому доверяют.

У каждого из нас была собственная жизнь. Иногда наши истории пересекались, иногда нет.

И этого было достаточно.

Позже я не раз вспоминала тот разговор. Не потому, что увидела в нём какой-то скрытый смысл или решила, будто он изменил наши отношения.

Просто это был один из первых случаев, когда я поняла, что за привычной лёгкостью Никиты скрывается человек, который тоже ошибается, переживает и не всегда знает, как правильно поступить.

Впрочем, это открытие не стало для меня сенсацией.

Он был человеком. А люди, как выяснилось, не всегда соответствуют собственным шуткам о себе.

Кто бы мог подумать.

На следующий день Никита снова пришёл на занятия, сел рядом со мной и, едва достав тетрадь, спросил:

— Ты сделала задание?

Я медленно повернула к нему голову.

— Неужели светлое будущее наступило раньше, чем ожидалось?

— Я решил не рисковать.

— И как успехи?

— Пока не очень.

Я вздохнула.

— Иногда мне кажется, что я дружу с катастрофой.

— Зато со мной не скучно.

— Это мы ещё проверим.

Он улыбнулся, я открыла тетрадь, и обычный учебный день начался снова.

Без особых событий. Без важных признаний.

Просто ещё один день, который тогда казался ничем не примечательным.

Именно таких дней у нас впереди было ещё много.

К тому времени у нас с Никитой уже сложилась своя система.

Я обычно приходила в колледж чуть раньше начала занятий, занимала место и раскладывала вещи. Никита появлялся ближе к последнему моменту, иногда с кофе, иногда с завтраком, а иногда с таким выражением лица, будто по дороге сюда ему пришлось преодолеть несколько стихийных бедствий.

— Ты опять опаздываешь, — говорила я.

— Я не опаздываю. Я появляюсь в тот момент, когда моё присутствие становится необходимым.

— Преподаватель с тобой не согласен.

— У нас сложные отношения.

— Он просто хочет, чтобы ты приходил вовремя.

— Не всё в жизни можно получить.

После этого он садился рядом, доставал тетрадь и начинал выяснять, что я успела записать до его появления.

Я каждый раз обещала себе, что в следующий раз не стану помогать ему восстанавливать пропущенное. И каждый раз помогала.

Не из особой доброты. Просто мне было проще объяснить ему тему за две минуты, чем следующие полчаса слушать его рассуждения о несправедливости системы образования.

Хотя иногда я подозревала, что он прекрасно понимал, как именно работает эта схема.

— Ты пользуешься моей добротой, — заметила я однажды, пододвигая к нему тетрадь.

— Я бы сказал, что мы эффективно распределяем ресурсы.

— Ты распределяешь, а я работаю?

— Именно. Ты всё схватываешь на лету, а я развиваю коммуникативные навыки.

— Если однажды тебя выгонят из колледжа, я буду знать, кто в этом виноват.

— Я тоже. Преподаватель.

Я забрала тетрадь обратно.

— Всё. Образовательная программа завершена.

— Но мы даже не дошли до самого интересного!

— Тебе повезло. Самое интересное начинается после оплаты.

— Ты могла бы хотя бы предупредить, что у тебя платные услуги.

— Я думала, это очевидно.

Он рассмеялся и наконец открыл собственный конспект.

Наши разговоры иногда напоминали игру, в которой каждый пытался придумать ответ смешнее предыдущего. Победителей не было, да и правила мы не устанавливали. Просто нам обоим нравилось это занятие.

Если шутка получалась глупой, мы смеялись над ней. Если разговор становился скучным, спокойно замолкали. Если у одного из нас было плохое настроение, второй не воспринимал это как личное оскорбление.

Всё было просто.

И я ценила эту простоту.

Однажды после занятий наша группа решила сходить в небольшое кафе неподалёку от колледжа. Ничего особенного не планировали: просто перекусить, посидеть вместе и немного отдохнуть перед дорогой домой.

Я согласилась почти сразу. Иногда даже мне хотелось провести время не за учебниками и домашними делами.

Никита, разумеется, тоже пошёл.

— Только не говори, что опять забыл деньги, — предупредила я, когда мы выходили из здания.

Он посмотрел на меня с искренним возмущением.

— Почему ты обо мне такого мнения?

— Опыт.

— Один раз.

— Три.

— Ты ведёшь статистику?

— Кто-то же должен.

— Я начинаю бояться нашей дружбы.

— Поздно. Документы уже оформлены.

В кафе мы заняли большой стол. Кто-то сразу принялся обсуждать учёбу, кто-то выбирал еду, а кто-то уже рассказывал историю, которую остальные слышали как минимум дважды.

Никита сел рядом со мной, потому что это место оказалось свободным. Мы заказали еду и включились в общий разговор.

В какой-то момент одна из девушек заметила, что мы взяли одинаковые напитки.

— Вы даже заказываете одно и то же, — сказала она. — Это уже серьёзно.

Я посмотрела на свой стакан, потом на стакан Никиты.

— У нас одинаковый вкус к напиткам. Надеюсь, это не разрушит привычный порядок вещей.

— Пока нет, — ответила она с улыбкой. — Но я бы на вашем месте задумалась.

Никита поднял стакан.

— За нашу совместимость.

— За твою способность находить неприятности даже в меню, — поправила я.

Он рассмеялся.

К разговору быстро подключились остальные. Кто-то вспомнил, что мы часто сидим вместе, кто-то снова спросил, почему мы до сих пор не встречаемся, а один из парней заявил, что давно бы уже устал от наших перепалок.

— Ты просто завидуешь, — сказал Никита.

— Чему?

— Нашему интеллектуальному уровню.

— Я бы назвал это взаимным издевательством, — заметил парень.

— У каждого свой взгляд на прекрасное, — ответила я.

Все засмеялись, и разговор переключился на другую тему.

Я не испытывала неловкости. Мне даже было забавно наблюдать, как люди умудряются строить целые версии чужих отношений на основании того, что двое человек сидят рядом и умеют разговаривать.

Если следовать этой логике, половина нашего колледжа состояла в тайных отношениях друг с другом.

Сложная система. Наверняка требовала отдельного расписания.

После еды мы ещё некоторое время сидели за столом. Кто-то показывал фотографии, кто-то обсуждал планы на выходные. Никита рассказывал о фильме, который недавно посмотрел, и я спорила с ним по поводу концовки, хотя сама этот фильм не видела.

— Как можно спорить о том, чего ты не смотрела? — спросил он.

— Очень легко. Я основываюсь на твоём пересказе.

— Ты даже не знаешь всех деталей!

— Именно поэтому у меня есть преимущество. Я не ограничена фактами.

Он несколько секунд смотрел на меня, а потом рассмеялся.

— С тобой невозможно разговаривать.

— Но ты продолжаешь.

— Видимо, у меня проблемы.

— Наконец-то мы нашли разумное объяснение.

Мы снова рассмеялись, а потом кто-то предложил сделать общее фото.

Все начали двигать стулья, искать удачный ракурс и спорить о том, кто должен стоять впереди. Я успела пожалеть о своём согласии ещё до того, как телефон оказался в руках фотографа.

— Никита, встань рядом с Мирой! — крикнул кто-то.

— А куда мне ещё встать? — удивился он.

— Например, в другое кафе, — предложила я.

— Без тебя там будет слишком спокойно.

— Переживёшь.

Он встал рядом, мы улыбнулись камере, и на этом всё закончилось.

Фотограф сделал ещё несколько снимков, после чего все вернулись к своим делам.

Я даже не подумала об этой фразе второй раз.

Для меня она была обычной шуткой. Такой же, как сотни других, которыми мы обменивались каждый день.

Когда мы наконец вышли из кафе, уже заметно похолодало.

Одногруппники разошлись в разные стороны, и мы с Никитой снова оказались на привычном маршруте домой.

— Неплохо посидели, — сказал он.

— Да. Хотя я до сих пор не понимаю, почему люди так любят обсуждать чужую личную жизнь.

— Потому что своя иногда скучная.

— У тебя своя не скучная?

— Моя — отдельный жанр.

— Комедия?

— Трагикомедия с элементами документального кино.

— Тогда надеюсь, что следующий сезон будет лучше.

— Бюджет пока не утвердили.

Я засмеялась.

Мы шли дальше, обсуждая фотографии, кафе и то, что нам задали на следующую неделю. В какой-то момент Никита вспомнил, что забыл купить кое-что по дороге, и остановился у магазина.

— Подождёшь минуту?

— Нет, я уже начала новую жизнь без тебя.

— Быстро ты.

— Я вообще не люблю затягивать перемены.

Он рассмеялся и скрылся за дверью магазина.

Я осталась снаружи, проверяя сообщения в телефоне. Через пару минут он вернулся, держа в руках пакет.

— Всё, можешь продолжать свою жизнь.

— Спасибо за разрешение.

Мы снова пошли вперёд.

Именно из таких мелочей и складывалась наша дружба: совместные занятия, случайные встречи, разговоры после колледжа, кафе с одногруппниками и шутки, которые никто посторонний не понял бы до конца.

Ничего грандиозного. Ничего такого, что требовало бы объяснений.

Если бы кто-нибудь тогда спросил меня, почему я так часто провожу время с Никитой, я бы, наверное, пожала плечами.

Потому что мы учились вместе.

Потому что нам было о чём поговорить.

Потому что рядом с ним было легко.

Мне не требовалось искать более сложный ответ.

И я не искала.

В конце концов, не каждое хорошее общение должно превращаться во что-то другое. Иногда друг остаётся другом, и в этом нет ни скрытой трагедии, ни тайного обещания.

Тогда я была в этом совершенно уверена.

И у меня не было ни одной причины думать иначе.

У меня никогда не получалось придерживаться планов так, как хотелось бы.

Я могла заранее решить, что после занятий сразу пойду домой, приготовлю что-нибудь поесть, немного отдохну и наконец займусь делами, которые откладывала всю неделю.

А потом кто-нибудь предлагал зайти в магазин, одногруппница просила помочь с заданием или выяснялось, что автобус сегодня решил проверить пассажиров на терпение.

В итоге домой я приходила позже, чем собиралась, уставшая и с твёрдым намерением завтра никуда не выходить.

Обычно это намерение сохранялось примерно до следующего предложения куда-нибудь сходить.

В тот день всё началось вполне обычно.

Последняя пара закончилась раньше, чем мы ожидали. Преподаватель отпустил нас, предупредив, что на следующем занятии спросит тему, которую мы, по его мнению, должны были усвоить самостоятельно.

По аудитории прокатился коллективный вздох.

— Он понимает, что мы тоже люди? — спросил Никита, убирая тетрадь.

— Думаю, у него есть сомнения.

— Надо как-то восстановить его веру в человечество.

— Начни с выполнения домашнего задания.

— Не перегибай.

Мы вышли из колледжа вместе. На улице было прохладно, но погода вполне располагала к прогулке.

Я собиралась сразу направиться к остановке, когда Никита вдруг остановился возле небольшого магазинчика.

— Слушай, мне нужно кое-что купить. Зайдём?

— А я тут при чём?

— Можешь морально поддержать.

— Ты покупаешь продукты или принимаешь судьбоносное решение?

— Пока не определился.

Я посмотрела на часы. Времени у меня было достаточно.

— Ладно. Но если ты начнёшь выбирать между двумя одинаковыми вещами полчаса, я уйду.

— Ты недооцениваешь скорость принятия моих решений.

Через десять минут он всё ещё стоял перед полкой, сравнивая два товара.

Я молча посмотрела на него.

— Даже не начинай, — предупредил Никита.

— Я ничего не говорю.

— У тебя очень выразительное молчание.

— Это мой самый сильный аргумент.

Он наконец выбрал нужную вещь, и мы вышли обратно на улицу.

Казалось бы, на этом наша незапланированная остановка должна была закончиться. Но возле магазина мы встретили ещё одного одногруппника, который сообщил, что неподалёку открылась небольшая кофейня и там сейчас действует скидка.

Никита посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

— Нет, — сказала я.

— Я ещё ничего не предложил.

— У тебя лицо человека, который собирается предложить кофе.

— А если я просто хочу узнать твоё мнение о заведении?

— Тогда я скажу, что мнение у меня уже есть: ты хочешь кофе.

— Иногда мне кажется, что ты слишком хорошо меня знаешь.

— Не волнуйся. Это поправимо.

В итоге мы всё-таки пошли в кофейню.

Не потому, что это было каким-то особенным событием. Просто никто из нас не торопился домой, а идея выпить что-нибудь горячее показалась вполне разумной.

Кофейня оказалась небольшой, с несколькими столиками у окна и музыкой, которую едва было слышно за разговорами посетителей.

Мы заказали напитки и устроились за свободным столиком.

Никита сразу принялся изучать меню десертов.

— Ты же только что говорил, что не голоден, — заметила я.

— Я не голоден.

— Тогда зачем смотришь?

— Из научного интереса.

— Разумеется. Ты проводишь исследование влияния сахара на развитие личности.

— Именно. Не мешай науке.

Я покачала головой и достала телефон.

Некоторое время мы сидели молча. Никита листал меню, я отвечала на сообщения. Потом он вдруг спросил:

— А ты вообще любишь такие спонтанные вылазки?

Я оторвалась от экрана.

— Иногда. Если мне не нужно никуда спешить.

— То есть всё зависит от обстоятельств?

— В основном. Я не люблю, когда планы меняются в последний момент и мне приходится перестраивать весь день. Но если ничего важного нет, почему бы и нет?

Он кивнул.

— Понятно.

— А ты?

— Я обычно не думаю так далеко.

— Это многое объясняет.

— Я знал, что ты не упустишь возможность меня оскорбить.

— Это не оскорбление. Это наблюдение.

— Самые опасные люди всегда так говорят.

Я улыбнулась.

Мы ещё немного поговорили о привычках, о том, кто как проводит свободное время и почему одни люди предпочитают заранее знать каждый шаг, а другие готовы выйти из дома без малейшего представления о том, где окажутся через час.

Оказалось, что Никита действительно любил спонтанность. Он мог внезапно решить встретиться с друзьями, пойти куда-нибудь после занятий или изменить планы просто потому, что появилась интересная идея.

Я же предпочитала хотя бы примерно понимать, как будет выглядеть мой день.

— Ты слишком много думаешь, — заявил он.

— А ты слишком мало.

— Вот и получается идеальный баланс.

— Нет. Получается, что кто-то должен думать за двоих.

— И я очень благодарен, что ты добровольно взяла эту ответственность на себя.

— Я не брала.

— Уже поздно отказываться.

Я рассмеялась.

Мы могли совершенно не соглашаться друг с другом, но это не мешало нам разговаривать. Никита считал мои привычки чрезмерно осторожными, а я его подход к жизни слегка хаотичным.

И никто из нас не видел необходимости что-то менять.

Когда мы допили кофе, за окном уже начинало темнеть.

— Ну что, теперь домой? — спросил Никита.

— Нет, теперь переезжаем сюда. Мне понравилась обстановка.

— Я тогда займусь поиском квартиры.

— Только не выбирай её полчаса.

— Я всё ещё слышу упрёки по поводу магазина.

— И будешь слышать. Некоторые поступки не имеют срока давности.

Мы вышли из кофейни и направились к остановке.

По дороге Никита рассказывал о своих планах на выходные. Он собирался встретиться с друзьями, а потом провести время со своей девушкой. Я слушала, иногда задавая вопросы или комментируя его идеи.

Это было привычно. Его отношения существовали отдельно от нашей дружбы, и я никогда не считала, что должна знать о них больше, чем он сам хотел рассказать.

На остановке нам пришлось немного подождать. Никита проверил расписание, посмотрел на дорогу и вздохнул.

— Кажется, автобус решил сегодня поработать над моей выдержкой.

— Он чувствует, что тебе полезно развиваться.

— Ты сегодня особенно добра ко мне.

— Я стараюсь соответствовать твоим ожиданиям.

— Мои ожидания были значительно ниже.

— Вот видишь, я умею удивлять.

Вскоре подъехал нужный автобус. Мы попрощались, и каждый отправился своей дорогой.

По дороге домой я вспомнила о задании, которое нам задали на следующую неделю, о незаконченных делах и о том, что завтра всё-таки стоит встать пораньше.

О кофейне я почти не думала.

Это был просто приятный вечер, который получился немного длиннее, чем я планировала.

Тогда я не воспринимала наши совместные прогулки как что-то особенное. Мне не хотелось искать в них скрытые причины или придавать каждому случайному совпадению дополнительное значение.

Мы были друзьями.

Иногда мы шли домой вместе. Иногда пили кофе после занятий. Иногда спорили о пустяках, смеялись над чужими историями или помогали друг другу с учёбой.

И мне казалось, что этого вполне достаточно.

Только позже я начала вспоминать не столько сами события, сколько то, какими мы были в тот период.

Как легко всё происходило.

Как редко приходилось задумываться о том, что означают наши слова.

И как просто было дружить, пока никто из нас не пытался увидеть в этом что-то большее.

Тогда я ещё не знала, что однажды именно эта простота станет самой сложной частью нашей истории.

Утро начиналось вполне спокойно. По крайней мере, до тех пор, пока наша староста Алина не решила проверить, насколько хорошо группа помнит о предстоящей презентации.

Я сидела за партой, переписывая последние строчки конспекта, когда она вошла в аудиторию с телефоном в руке и остановилась посреди прохода.

— Ребята, у меня один вопрос.

По её лицу уже можно было догадаться, что ничего хорошего этот вопрос не обещает.

— Если это опять про домашнее задание, я здесь ни при чём, — сообщил Никита, устраиваясь рядом со мной.

— Я ещё ничего не спросила.

— Я предпочитаю заранее обозначить свою позицию.

— Очень предусмотрительно, — сказала я. — Особенно учитывая, что ты обычно узнаёшь о заданиях последним.

— Не последним. Просто позже остальных.

— Какая существенная разница.

Алина тяжело вздохнула и подняла телефон.

— Кто-нибудь вообще сделал презентацию?

В аудитории повисла тишина.

— В смысле? — спросил кто-то.

— В прямом. Преподаватель написал, что сегодня мы выступаем.

— Сегодня?!

— Нет, через год. Я просто решила заранее предупредить.

По аудитории прокатился шум.

Я повернулась к Никите.

Он смотрел на меня.

Я смотрела на него.

— Нет, — сказала я.

— Я ещё ничего не сказал.

— У тебя лицо человека, который сейчас предложит нам импровизировать.

— А если я скажу, что у меня есть план?

— Я спрошу, почему ты не рассказал о нём вчера.

Никита выдержал паузу.

— Потому что вчера у меня не было плана.

Я закрыла глаза.

— Господи, дай мне терпения.

— Не обращайся к высшим силам. Они тоже не делали презентацию.

Я толкнула его локтем, чтобы он перестал смеяться, и достала телефон. Мы с Никитой готовили работу вместе с двумя одногруппниками, но саму презентацию почему-то до сих пор никто не видел.

Через минуту выяснилось, что один из участников группы забыл отправить свою часть, второй был уверен, что выступление состоится на следующей неделе, а Никита…

— Я подготовил материал, — сообщил он.

Я облегчённо выдохнула.

— Наконец-то хорошие новости.

— Но файл остался на домашнем компьютере.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Никита, я хочу понять ход твоих мыслей. Ты подготовил материал, сохранил его на компьютере, ушёл из дома и ни разу не подумал, что он может понадобиться в колледже?

— Когда ты так формулируешь, звучит не очень убедительно.

— Потому что это не очень убедительно!

Алина подошла к нашей парте.

— Ну что, вы готовы?

— Мы морально готовы, — ответил Никита.

— А технически?

— Техника пока не разделяет наш энтузиазм.

Алина посмотрела на меня.

— Мира, скажи, что у вас хотя бы что-то есть.

— У нас есть двадцать минут и один человек, который сейчас будет работать за троих.

— Это ты? — уточнила она.

— Нет, это Никита. Он всё придумал, теперь пусть реализует.

— Я чувствую предательство, — сообщил он.

— Это ещё не предательство. Это распределение ответственности.

Следующие двадцать минут превратились в соревнование на скорость.

Я открыла ноутбук и начала собирать слайды из материалов, которые у нас уже были. Алина искала недостающие данные, второй участник группы наконец прислал свою часть, а Никита ходил между партами и пытался выяснить, кто может поделиться нужными изображениями.

— Сядь, — сказала я, не отрываясь от экрана.

— Я помогаю.

— Ты мешаешь людям нервничать в одиночестве.

— У меня важная координационная функция.

— Твоя функция сейчас заключается в том, чтобы найти три подходящие картинки и не разговаривать со мной пять минут.

Он приложил руку к груди.

— Как жестоко.

— Две минуты сорок секунд осталось.

Никита мгновенно исчез.

Когда он вернулся, у него действительно были картинки, а ещё стакан кофе.

Я посмотрела на него.

— Ты успел купить кофе?

— Я действовал в условиях кризиса.

— И решил, что кофе важнее проекта?

— Нет. Я решил, что без кофе проект не переживёт кризис.

Я забрала у него стакан и поставила подальше от ноутбука.

— Иди делай последний слайд.

— Есть, командир.

Через пятнадцать минут мы стояли перед преподавателем с презентацией, собранной из фрагментов, компромиссов и чистой человеческой наглости.

Начала я.

Никита продолжил.

И, к моему удивлению, всё прошло вполне прилично. Он действительно хорошо знал свою часть материала, быстро отвечал на вопросы и даже умудрился пошутить так, что преподаватель улыбнулся.

Когда мы закончили, тот просмотрел последние слайды и сказал:

— В следующий раз подготовьтесь заранее.

— Обязательно, — ответила я.

— Мы уже начали, — добавил Никита. — Следующая презентация почти готова.

Я наступила ему на ногу.

— Спасибо, — сказала я преподавателю и потащила Никиту к выходу.

— За что? — возмутился он в коридоре.

— За то, что ты решил обеспечить нам дополнительное задание.

— Я поддерживал положительный настрой.

— Ещё одна такая поддержка, и я тебя заблокирую в реальной жизни.

Он рассмеялся так громко, что несколько человек обернулись.

— Ты не можешь меня заблокировать. Мы сидим рядом.

— Пересяду.

— На другое место?

— В другой колледж.

— Драматично.

— Я училась у лучших.

К обеду история с презентацией уже стала достоянием группы.

— Ну что, команда профессионалов, — сказал Артём, подсаживаясь к нам в столовой, — как ощущения после триумфа?

— Мы спасли проект, — ответила я.

— В последний момент, — уточнил Никита.

— Не хвастайся. Ты чуть не утопил нас вместе с ним.

Артём посмотрел на Никиту.

— Ты опять всё забыл?

— Не всё. Я помнил, что презентация существует.

— Впечатляет.

— Спасибо. Я много работал над собой.

Мы заказали еду и продолжили обсуждать утренний хаос. Артём предложил в следующий раз заранее распределять задачи, а Никита заявил, что подобная стратегия лишает жизнь спонтанности.

— Тебе бы понравилось жить с человеком, который всё планирует? — спросил Артём.

— Зависит от человека.

— Мира, например, наверняка расписание даже для сна составляет.

Я подняла глаза.

— У меня есть расписание сна.

Никита едва не подавился напитком.

Артём замер.

— Ты серьёзно?

— Нет. Но теперь мне кажется, что стоило бы.

— Вот поэтому вы и подходите друг другу, — заявил Артём. — Один живёт без плана, другая планирует жизнь за двоих.

— Мы не подходим друг другу, — сказала я. — Я просто пытаюсь не дать ему умереть от последствий собственных решений.

— Слышишь? — Никита повернулся к Артёму. — Она обо мне заботится.

— Я забочусь о сохранности учебной группы.

— Как скажешь.

Он произнёс это с таким невинным видом, что я бросила в него салфеткой.

Артём расхохотался.

— Вы когда-нибудь разговариваете нормально?

— Нет, — ответили мы одновременно.

На секунду мы переглянулись, а потом оба засмеялись.

— Вот! — Артём указал на нас вилкой. — Даже отвечаете одинаково.

— Это называется одинаково оценивать твои вопросы, — сказала я.

— Я ухожу. Здесь меня не ценят.

— Не забудь оплатить счёт, — бросил Никита.

— Я так и знал, что дружба закончится деньгами.

Артём ушёл за добавкой, а мы вернулись к еде.

Через пару минут телефон Никиты завибрировал. Он посмотрел на экран и ответил на звонок.

— Привет. Да, я в колледже… Нет, уже закончили… Ага, всё нормально.

Я продолжила есть, не прислушиваясь к разговору. По нескольким словам поняла, что звонила его девушка. Никита спросил, как у неё дела, рассказал о презентации и пожаловался, что чуть не лишился жизни из-за моего характера.

Я показала ему средний палец под столом.

Он отвернулся, сдерживая смех.

— Нет, я не преувеличиваю, — продолжил он в телефон. — Она действительно опасный человек.

Когда разговор закончился, я спросила:

— Ну что, пожаловался на меня?

— Рассказал о трудностях нашей совместной работы.

— Надеюсь, ты упомянул, что именно я спасла презентацию.

— Я сказал, что ты проявила героизм.

— Уже лучше.

— И что теперь я боюсь тебя разочаровать.

— Разумное решение.

Он убрал телефон и снова взялся за еду.

Никакой неловкости я не почувствовала. Его девушка знала, что мы учимся вместе и общаемся. Я не видела причин превращать обычный звонок в событие, а Никита не делал из него тайну.

После обеда мы вернулись на занятия, а в конце дня я всё-таки заставила его прислать мне файл презентации.

— Зачем? — спросил он.

— Чтобы у нас была копия.

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю своим резервным копиям.

— Это обидно.

— Переживёшь.

Он отправил файл и написал следом:

«В следующий раз всё подготовим заранее».

Я ответила:

«Скриншот сделаю. Пригодится для суда».

Никита прислал смеющийся смайлик и ещё одно сообщение:

«Ты ужасный друг».

«Зато презентация готова», — написала я.

На этом наш рабочий день официально закончился.

В понедельник Никита действительно прислал материалы.

Я даже проверила дату сообщения, подозревая, что он случайно отправил мне что-то из старых файлов.

Никита: Не удивляйся. Я умею выполнять обещания.

Я: Записала дату. Историческое событие.

Никита: Когда-нибудь ты научишься мной гордиться.

Я: Не будем торопить события.

На этом переписка закончилась. Мы договорились обсудить работу в колледже, и я спокойно занялась своими делами.

В тот день у нас было несколько пар подряд, поэтому к большой перемене голова гудела так, будто преподаватели заранее договорились проверить пределы человеческой выносливости.

Я вышла в коридор вместе с Алиной. Никита задержался в аудитории, разговаривая с Артёмом.

— Подождём их? — спросила Алина.

— Иди, я догоню. Мне нужно зайти в магазин.

Она кивнула и направилась к лестнице.

Я достала телефон, чтобы проверить список покупок, который составила ещё утром. Через минуту рядом остановился Никита.

— Ты куда?

— В магазин.

— Я с тобой.

Я подняла голову.

— Зачем?

— Мне тоже кое-что нужно.

— Тогда почему ты спрашиваешь, куда иду я?

Он на секунду замолчал.

— Потому что ты стоишь посреди коридора со списком покупок. Я решил, что это важная информация.

— Убедительно.

Мы пошли к выходу.

В том, что Никита составлял мне компанию, не было ничего необычного. Мы часто ходили куда-нибудь после занятий или между парами, если у обоих находилось свободное время. Иногда я звала его, иногда он меня. Обычно всё решалось без особых обсуждений.

В магазине я остановилась у полки с напитками.

— Ты что-нибудь будешь брать? — спросила я.

— Не знаю.

— Тогда зачем пришёл?

— Мира, я начинаю подозревать, что ты не очень рада моему присутствию.

— Я рада твоему присутствию, когда ты знаешь, зачем пришёл.

— Жестокие требования.

Он всё-таки взял напиток и направился к кассе.

Когда мы вернулись в колледж, Алина уже сидела в аудитории и листала что-то в телефоне.

— Вы где пропадали? — спросила она.

— В магазине, — ответила я.

— Вместе?

Алина произнесла это совершенно буднично, даже не отрываясь от экрана.

— Нет, мы просто случайно шли по одной дороге, — сказала я.

— Понятно.

Никита поставил напиток на парту.

— Алина, если ты собираешься продолжить, хотя бы придумай что-нибудь новое.

Она наконец подняла голову.

— Я вообще ничего не сказала.

— Вот именно. А я уже чувствую подвох.

— Паранойя, — заключила я и открыла тетрадь.

На этом разговор закончился. По крайней мере, до следующей перемены, когда Артём решил, что молчание в нашей компании затянулось.

— Слушайте, у меня вопрос.

— Если он касается домашнего задания, обращайся к старосте, — сказала я.

— Нет. Личное.

— Тем более к старосте.

— Мира, дай человеку высказаться, — попросил Никита.

Я откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Удиви нас.

Артём посмотрел сначала на меня, потом на Никиту.

— Вы когда-нибудь перестанете ходить везде вместе?

— Когда у нас закончатся общие пары, — ответила я.

— Или когда ты перестанешь за нами следить, — добавил Никита.

— Я не слежу. Вы сами постоянно рядом.

— Мы учимся в одной группе, гений.

Артём покачал головой.

— Вот именно так обычно и начинаются отношения.

Я рассмеялась.

— С посещения лекций? Запомню.

— Нет, с того, что люди сначала всё отрицают.

— Тогда у тебя с половиной группы уже роман, — заметил Никита. — Ты же со всеми разговариваешь.

— Не увиливай от вопроса.

— А ты не придумывай нам проблемы.

Он сказал это легко, почти насмешливо. Я уже собиралась добавить что-нибудь от себя, когда Артём усмехнулся:

— Ладно, ладно. Не нервничай. Я же шучу.

— Я не нервничаю.

— Конечно.

Никита отвернулся к окну и сделал глоток напитка.

Разговор быстро перешёл на другую тему. Артём вспомнил о какой-то вечеринке, Алина начала выяснять, кто собирается идти, и через пару минут все уже обсуждали планы на выходные.

Я тоже забыла об этом разговоре.

Почти.

Обычно Никита отвечал на подобные шутки сразу. Мог подхватить их, придумать ещё более нелепую версию наших будущих семейных будней или начать торговаться за воображаемое имущество после развода.

Сегодня он просто попросил Артёма не придумывать нам проблемы.

Возможно, ему надоели одни и те же шутки. Мне они тоже иногда казались предсказуемыми.

Ничего удивительного.

После занятий мы с Никитой пошли к остановке. По дороге обсуждали предстоящую работу, спорили о структуре и в итоге решили, что каждый подготовит свою часть к среде.

— Я отправлю тебе всё вечером, — сказал он.

— Хорошо.

— Ты даже не проверишь, записал ли я?

— Нет.

— Что-то ты сегодня слишком сильно мне доверяешь.

— Не хочу тратить жизнь на контроль твоих действий.

— Наконец-то прогресс.

У перехода мы остановились на красный свет. Никита достал телефон, прочитал сообщение и ответил на него.

— Девушка? — спросила я, заметив, как он улыбнулся экрану.

— Да. Спрашивает, во сколько я сегодня освобожусь.

— Ты же обещал ей встретиться?

— Не сегодня. Мы договорились на завтра.

Он быстро напечатал ответ и убрал телефон.

— Ты ведь не забыл? — спросила я.

— Нет, конечно.

— Просто уточняю. У тебя богатая история отношений с календарём.

— Я помню важные вещи.

— Запишем ещё одно историческое событие.

Загорелся зелёный свет, и мы перешли дорогу.

На остановке Никита вдруг спросил:

— Слушай, а тебя не раздражает, что нас постоянно считают парой?

Я посмотрела на него.

Вопрос был неожиданным, но не настолько, чтобы я стала искать в нём скрытый смысл. Обычно мы просто смеялись над подобными шутками или переводили разговор на другую тему.

— Иногда раздражает, когда люди не могут придумать ничего интереснее, — ответила я. — А так мне всё равно. Пусть считают что хотят.

— Даже если кто-нибудь всерьёз в это поверит?

— Никита, у тебя есть девушка. У меня есть собственная голова. Не вижу проблемы.

Он тихо усмехнулся.

— Звучит просто.

— Потому что это и есть просто.

Подъехал мой автобус.

— До завтра, — сказала я.

— Давай. И не забудь посмотреть материалы, которые я прислал.

— Не забудь сам их закончить.

— Я знал, что ты испортишь момент.

Я рассмеялась, поднялась в автобус и заняла свободное место у окна.

Когда автобус тронулся, я достала телефон и открыла список дел на вечер. Нужно было закончить конспект, проверить материалы и ещё купить продукты по дороге домой.

В общем, обычный понедельник.

Вопрос Никиты я вскоре перестала вспоминать. Мы дружили, одногруппники постоянно нас подкалывали, и даже самым терпеливым людям иногда надоедают одни и те же шутки.

Ничего сложного.

К среде наша работа была почти готова.

Именно почти, потому что Никита прислал свою часть вовремя, но в документе обнаружились три абзаца, написанные разным шрифтом, две ссылки без указания источника и один заголовок, который почему-то оказался посреди страницы.

Я смотрела на экран ноутбука и пыталась понять, как человек, способный нормально отвечать на вопросы преподавателя, умудряется оформлять документы так, будто собирал их на бегу в горящем здании.

— Не начинай, — предупредил Никита, заглянув через моё плечо.

— Я ещё ничего не сказала.

— Ты молчишь с таким выражением лица, что слова уже не нужны.

— Объясни мне одну вещь. Ты вообще открывал файл перед отправкой?

— Конечно.

— И тебя ничего не смутило?

Он наклонился ближе к экрану.

Несколько секунд мы молчали.

— Возможно, я смотрел не на ту часть файла, — признал он.

— Удивительно. Документ целиком, а смотришь ты выборочно.

— Я доверял тебе.

— Не используй доверие как оправдание плохого форматирования.

Он рассмеялся и придвинул к себе ноутбук.

— Ладно. Давай исправим.

Мы провели за работой ещё полчаса. На этот раз Никита действительно занимался оформлением, а я проверяла содержание. Когда всё наконец выглядело прилично, я сохранила файл и закрыла ноутбук.

— Готово.

— Видишь? — сказал он. — Мы отличная команда.

— Если под командой понимать человека, который создаёт проблемы, и человека, который их решает, то да.

— Я предпочитаю считать, что обеспечиваю тебе профессиональное развитие.

— Тогда продолжай развиваться самостоятельно.

Он покачал головой, но спорить не стал.

На большой перемене мы всей компанией отправились в кафе рядом с колледжем. Артём уже занял столик и, увидев нас, демонстративно подвинул стулья.

— Проходите, молодожёны. Я оставил вам места рядом.

— Как предусмотрительно, — сказала я. — А где подарки?

— Подарки после свадьбы.

— Тогда свадьбы не будет.

— Вот так всегда, — вздохнул Артём. — Даже невеста уже передумала.

Обычно Никита в таких случаях подхватывал шутку. Он мог начать жаловаться на мои требования или предложить Артёму стать свидетелем, чтобы тот хотя бы принёс пользу.

Но в этот раз он молча сел напротив меня.

Я не придала этому значения. Возможно, устал. Утром у нас была контрольная, а после неё ещё две пары подряд.

Артём, впрочем, не собирался оставлять тему в покое.

— Никита, ты чего такой тихий? Свадебные приготовления обсуждаем, а ты даже не участвуешь.

— Обсуждайте без меня, — ответил тот.

— Неужели поссорились?

— Артём, — предупредила я, — ещё одно слово, и свадебным подарком станет твой портрет на стене нашей аудитории. В качестве предупреждения следующим поколениям.

Алина фыркнула в чашку.

— Я бы посмотрела на такую традицию.

— Вот! — обрадовался Артём. — А я буду первым человеком, которого пригласят на вашу свадьбу.

— Ты будешь первым человеком, которого не пустят, — сказала я.

Все засмеялись.

Все, кроме Никиты.

Он тоже улыбнулся, но рассеянно, продолжая смотреть в телефон.

— Ты с нами вообще? — спросила я.

Никита поднял голову.

— Что?

— Мы тут твою свадьбу планируем. Ты пропустил выбор торта.

— Выбирайте сами.

— Тогда торт будет с брокколи, — сообщила я.

— Жестоко.

— Наконец-то ты включился в обсуждение, — заметил Артём.

Никита убрал телефон в карман и потянулся за стаканом.

— Просто у меня сегодня нет настроения поддерживать ваши фантазии.

— Запишем, — сказала я. — Жених отказался участвовать в организации свадьбы.

— Мира, пожалуйста.

Он произнёс это без раздражения, но я всё-таки замолчала.

Не потому, что решила, будто произошло что-то серьёзное. Просто иногда шутка перестаёт быть смешной для одного человека раньше, чем для остальных. Такое случалось и со мной.

Артём наконец переключился на другую тему, и обед продолжился без дальнейших обсуждений.

После занятий я задержалась в аудитории, чтобы переписать конспект. Обычно Никита ждал меня, если мы собирались идти к остановке вместе, но в тот день он ушёл раньше.

Я узнала об этом от Алины, когда вышла в коридор.

— Никита уже уехал? — спросила я, убирая тетрадь в сумку.

— Кажется, да. Он сказал, что ему нужно кое-куда.

— Понятно.

Я пожала плечами и направилась к выходу.

У меня не было причин расстраиваться из-за того, что друг ушёл раньше меня. Мы не договаривались идти вместе, да и у каждого могли появиться свои дела.

По дороге домой я купила продукты, ответила на несколько сообщений и к вечеру почти забыла об этом.

На следующий день Никита появился в аудитории как обычно.

— Привет, — сказал он, ставя рюкзак рядом с моей партой.

— Привет.

— Ты вчера быстро ушла?

Я посмотрела на него с недоумением.

— Я? Ты сам ушёл раньше меня.

Он на секунду замолчал, потом кивнул.

— Точно. Перепутал.

Я вернулась к конспекту.

— С тобой всё нормально?

— Да. А что?

— Ничего. Вчера ты был какой-то тихий.

— Просто устал.

— Тогда тебе повезло. Сегодня Артём ещё не начал свадебные приготовления.

Никита усмехнулся.

— Надеюсь, он не заказал кольца.

— Если заказал, заставим его самому за них платить.

— Справедливо.

Прозвенел звонок, и мы открыли тетради.

Через несколько минут Никита наклонился ко мне и тихо спросил:

— Слушай, а ты после занятий сегодня свободна?

— Вроде да. А что?

— Хотел кое-что обсудить по нашей следующей работе. Можно заодно кофе взять.

— Мы же вчера всё закончили.

— Я знаю. Просто подумал, что можно посмотреть дополнительные материалы.

Я прищурилась.

— Ты добровольно предлагаешь посмотреть дополнительные материалы?

— Не делай такое лицо. Я тоже способен на учебную инициативу.

— Я пытаюсь запомнить этот момент.

— Мира.

— Всё, молчу.

Я согласилась. У нас действительно была следующая работа, а кофе после занятий давно стал обычным делом.

Но, когда я повернулась к преподавателю, Никита ещё несколько секунд смотрел на меня, словно собирался что-то добавить.

Потом всё-таки открыл тетрадь.

Я ничего не спросила.

Может быть, он просто хотел уточнить ещё что-нибудь. Может, вспомнил о задании. А может, у него действительно накопились дополнительные материалы, которые он решил изучить добровольно.

Последний вариант казался мне наименее вероятным.

После занятий мы всё-таки пошли за кофе.

Никита выбрал небольшое кафе через дорогу от колледжа, где мы бывали несколько раз. Там почти всегда находилось свободное место у окна, а музыка играла настолько тихо, что можно было разговаривать, не перекрикивая чужие беседы.

— Так что за дополнительные материалы? — спросила я, когда мы устроились за столиком.

Никита достал ноутбук.

— Вообще-то, я нашёл кое-что интересное по следующей теме.

Я посмотрела на него.

— Ты правда подготовился заранее?

— Я начинаю жалеть, что рассказал тебе об этом.

— Нет, продолжай. Я хочу присутствовать при историческом событии.

Он развернул экран ко мне и начал объяснять, что нашёл. Материал действительно оказался полезным. Мы обсудили несколько идей, отметили подходящие источники и даже успели поспорить о том, какой вариант лучше.

Всё было как обычно.

Почти.

Когда я потянулась к ноутбуку, чтобы увеличить изображение, Никита вдруг сказал:

— Тебе идёт, когда ты так увлечена чем-то.

Я подняла глаза.

— Когда я пытаюсь прочитать мелкий текст?

Он моргнул, словно только сейчас заметил, что именно сказал.

— Когда ты работаешь, — уточнил он. — Сосредоточенная такая. Сразу видно, что человек знает, чего хочет.

— Это потому, что я знаю, чего хочу от этого задания. В отличие от некоторых.

— Началось.

Он улыбнулся и откинулся на спинку стула.

Я тоже усмехнулась и вернулась к экрану. Комплимент был неожиданным, но ничего особенного в нём не было. Мы дружили, могли похвалить друг друга или подшутить над чьими-то привычками.

И всё же раньше Никита обычно хвалил мои идеи, а не меня саму.

Я задержалась на этой мысли всего на пару секунд, прежде чем отложить её в сторону. Человек мог сказать что-то приятное, не вкладывая в это тайный смысл.

Мы продолжили работу.

Через полчаса ноутбук был закрыт, кофе почти закончился, а обсуждение учебных материалов плавно перешло к планам на выходные.

— Я собираюсь наконец выспаться, — сказала я.

— У тебя на это отдельный план?

— Да. Лечь спать и не разговаривать с людьми.

— Звучит как угроза.

— Это обещание.

— А если я напишу?

— Ты тоже человек. Переживёшь отсутствие общения несколько часов.

Никита покрутил пустой стакан.

— А если мне понадобится твой совет?

— Смотря какой.

— Например, что подарить девушке.

— Тогда я отвечу.

— Вот видишь. Ты всё-таки готова ради меня пожертвовать выходными.

— Не обольщайся. Я просто не хочу, чтобы ты купил ей что-нибудь совершенно бесполезное.

— Я умею выбирать подарки.

— В прошлый раз ты подарил другу кружку с его же фотографией.

— Ему понравилось!

— Он смеялся десять минут.

— Вот именно. Подарок вызвал эмоции.

Я рассмеялась и убрала телефон в сумку.

На улице уже начинало темнеть. Мы дошли до остановки, где Никита вдруг вспомнил, что обещал позвонить девушке.

— Подожди минуту, — сказал он. — Я ей отвечу, а то она ждёт.

— Давай.

Я отошла чуть в сторону и стала проверять расписание автобусов.

Никита говорил негромко. Я не прислушивалась, но несколько раз услышала своё имя. Потом он засмеялся и сказал:

— Да нет, мы просто зашли за кофе. Обсудили работу.

Я отвернулась к дороге.

Всё было совершенно нормально. Я знала, что у него есть девушка, и никогда не пыталась скрывать наше общение или делать из него что-то особенное. Мы учились вместе, работали над заданиями и иногда пили кофе. В этом не было ничего, что требовало бы объяснений.

Когда Никита закончил разговор, он подошёл ко мне.

— Всё?

— Всё. Она спрашивала, где я был.

— И что ты сказал?

— Правду. Что сидел с тобой и обсуждал работу.

— Логично.

Он убрал телефон.

— Она передаёт привет.

— Передавай ответный.

Подъехал автобус, но не мой. Никита остался ждать свой, а я ещё несколько минут листала сообщения.

— Мира, — позвал он.

— М?

— Ты ведь не думаешь, что я слишком часто тебя отвлекаю?

Я подняла голову.

— От чего?

— Ну… от твоих дел. Мы часто вместе после занятий. Я иногда пишу тебе по поводу заданий, иногда просто так.

Я посмотрела на него внимательнее.

Вопрос был странным. Раньше Никита никогда не задумывался о таких вещах вслух.

— Если бы ты меня отвлекал, я бы сказала, — ответила я. — Ты же знаешь, что я не умею молчать, когда мне что-то не нравится.

Он усмехнулся.

— Это правда.

— Так что не переживай. У меня есть собственная жизнь, и я вполне умею заниматься своими делами.

— Я знаю.

Он произнёс это тихо, без привычной шутки.

На секунду между нами повисла пауза. Потом подъехал мой автобус, и я попрощалась с ним.

— До понедельника.

— До понедельника.

Я уже поднималась по ступенькам, когда Никита окликнул меня:

— И выспись наконец!

Я обернулась.

— Не командуй мной!

— Тогда не жалуйся на усталость!

— Я на тебя никогда не жалуюсь!

— Конечно!

Двери закрылись, и автобус тронулся. Я увидела, как он смеётся, стоя у остановки, и тоже улыбнулась.

Вот теперь всё было как обычно.

В субботу Никита написал мне ближе к вечеру.

Никита: Ты жива после своего великого дня отдыха?

Я: Нет. Это мой призрак.

Никита: Тогда, призрак, скинь конспект по последней паре.

Я: Вот и раскрылась истинная причина твоего беспокойства.

Никита: Я всегда знал, что ты меня поймёшь.

Я отправила ему фотографии конспекта и больше ничего не писала. Он поблагодарил меня, прислал смешную картинку, и на этом переписка закончилась.

Я занялась своими делами.

Позже, уже перед сном, я почему-то вспомнила наш разговор на остановке.

«Ты ведь не думаешь, что я слишком часто тебя отвлекаю?»

Я не понимала, почему этот вопрос вообще пришёл ему в голову. Мы общались почти каждый день, но у нас были и другие друзья, и собственные дела. Иногда мы могли несколько дней переписываться только по учёбе, а иногда задерживались после занятий и разговаривали обо всём подряд.

Возможно, Никита просто стал внимательнее относиться к тому, сколько времени занимает у других людей. Такое тоже случается, даже с ним.

Я выключила экран телефона и легла спать.

На следующий день у меня были планы, которые не имели никакого отношения ни к колледжу, ни к Никите.

И это меня вполне устраивало.

В понедельник я пришла в колледж чуть раньше обычного.

В аудитории было почти пусто. Алина сидела у окна, читала что-то в телефоне и время от времени хмурилась, словно пыталась решить сложную математическую задачу.

— Что случилось? — спросила я, ставя сумку на парту.

— Ничего. Просто пытаюсь понять, почему преподаватель решил, что у нас недостаточно заданий.

— Может, он считает, что мы слишком хорошо живём.

— Тогда ему стоит провести с нами один день.

Я рассмеялась и достала тетрадь.

Через несколько минут в аудиторию вошёл Денис, парень из соседней группы, с которым мы несколько раз работали над общими заданиями. Он поздоровался с Алиной, а потом остановился возле моей парты.

— Мира, привет. Ты сегодня после занятий свободна?

Я подняла голову.

— Пока да. А что?

— Хотел спросить насчёт того мероприятия, о котором мы говорили на прошлой неделе. Там ещё можно зарегистрироваться вдвоём. Я подумал, может, сходим?

Я вспомнила, о чём он говорил. В колледже собирались проводить небольшое мероприятие для студентов, что-то вроде открытой встречи с конкурсами и выступлениями. Тогда я сказала, что, возможно, загляну, если будет время.

— А, точно. Я пока не решила, — ответила я. — Можешь скинуть мне информацию? Посмотрю расписание.

— Конечно. Если захочешь, можем пойти вместе.

— Хорошо, я подумаю.

Денис улыбнулся и отошёл к своим знакомым.

Я вернулась к тетради, когда рядом раздался голос:

— Это кто?

Я повернулась.

Никита стоял возле своей парты, держа в руке стакан кофе.

— Денис.

— Я понял, что не преподаватель. Что ему нужно?

Я удивлённо посмотрела на него.

— Пригласил на мероприятие.

— Вас двоих?

— Да.

Никита поставил стакан на стол.

— И ты согласилась?

— Я сказала, что подумаю.

— Понятно.

Он сел рядом и достал телефон.

Разговор закончился так внезапно, что я несколько секунд смотрела на него, ожидая продолжения. Обычно Никита не проявлял особого интереса к тому, куда я собираюсь идти и с кем. Он мог подшутить, спросить, как всё прошло, или предложить составить компанию, если у нас совпадали планы.

Но допрашивать меня об обычном приглашении он прежде не пытался.

— А что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты так спросил, будто он предложил мне сбежать из страны.

Никита усмехнулся, но как-то неохотно.

— Просто интересно.

— Теперь тебе придётся смириться с тем, что у меня есть знакомые, кроме тебя.

— Я как-нибудь справлюсь.

Он открыл тетрадь, и вскоре началась пара.

Я решила, что он просто не выспался. У Никиты бывали дни, когда с утра он цеплялся к любой мелочи, а к обеду снова становился обычным собой.

Впрочем, к обеду он так и не объяснил, что именно его заинтересовало в приглашении Дениса.

Я и не собиралась требовать отчёт.

После занятий мы всей компанией пошли в столовую. Артём, как обычно, рассказывал какую-то историю, в которой он был единственным разумным человеком среди группы идиотов.

— И тут я ему говорю: «Ты вообще понимаешь, что делаешь?»

— И что он ответил? — спросила Алина.

— Что понимает.

— Сильный аргумент, — заметила я.

— Не перебивай. Это ещё не конец.

Никита сидел напротив меня и почти не участвовал в разговоре. Когда Артём в очередной раз начинал преувеличивать собственные заслуги, Никита обычно первым замечал несостыковки и доводил историю до абсурда.

Сегодня он только улыбался в нужных местах.

Я уже собиралась спросить, не заболел ли он, когда Артём вспомнил про мероприятие.

— Кстати, Мира, ты идёшь в пятницу?

— Пока не знаю.

— Денис говорил, что вы вроде собирались вместе.

Я посмотрела на него.

— Он успел рассказать об этом всему колледжу?

— Нет. Мы просто встретились по дороге сюда.

— Я ещё ничего не решила.

— Ну, если пойдёшь, расскажешь, как там.

— Обязательно.

— А то Никита потом будет переживать, что пропустил самое интересное.

Никита поднял глаза.

— Почему я буду переживать?

— Потому что Мира уйдёт развлекаться, а тебе придётся страдать здесь, в одиночестве.

— У меня есть своя жизнь, Артём.

— Да-да. И девушка, не забывай.

— Спасибо за напоминание. А то я уже начал терять надежду.

Я усмехнулась. Никита тоже улыбнулся, но после этого снова замолчал.

Артём быстро переключился на другую тему, и больше никто не вспоминал ни Дениса, ни пятничное мероприятие.

Я всё-таки заметила, что Никита за обедом ни разу не спросил, собираюсь ли я идти, хотя до этого его, судя по всему, интересовал ответ.

Может, ему просто надоело обсуждать одно и то же.

Вполне вероятно.

Вечером Денис прислал мне информацию о мероприятии. Я посмотрела расписание и решила, что можно сходить хотя бы на час. Никаких особых планов на пятницу у меня не было.

Я ответила ему, что, скорее всего, приду, и отложила телефон.

Через несколько минут пришло сообщение от Никиты.

Никита: Ну что, решила?

Я нахмурилась, перечитала сообщение и ответила:

Я: Что именно?

Никита: Мероприятие в пятницу.

Я: Наверное, пойду. А что?

Ответ пришёл не сразу.

Никита: Да ничего. Просто спросил.

Я усмехнулась и набрала:

Я: Ты сегодня подозрительно любопытный.

Никита: А ты сегодня подозрительно наблюдательная.

Я: Я всегда такая.

Никита: Вот это меня и беспокоит.

Я отправила ему смеющийся смайлик. Он ответил тем же, а потом прислал фотографию своего ужина, который, судя по всему, снова не вполне соответствовал первоначальному рецепту.

Мы ещё немного поспорили о его кулинарных способностях, и разговор закончился сам собой.

Я не стала возвращаться к его вопросам.

Возможно, ему было просто любопытно. Возможно, Артём успел достать его своими шутками, и теперь Никита хотел убедиться, что пятничное мероприятие не станет очередным поводом для подколов.

Или он просто не знал, чем заняться вечером, и решил расспросить меня о планах.

Причин могло быть сколько угодно.

Я не собиралась выбирать одну только потому, что она показалась мне интереснее остальных.

В пятницу я всё-таки пошла на мероприятие.

Ничего грандиозного не ожидалось: несколько выступлений, небольшие конкурсы, музыка и возможность провести вечер не дома. Денис заранее прислал мне время начала, поэтому после занятий я успела заехать домой, переодеться и вернуться к колледжу.

Никите я об этом не сообщала. Мы не договаривались встречаться, да и причин отчитываться о своих планах у меня не было.

Когда я пришла, Денис уже ждал у входа.

— Я думал, ты передумаешь, — сказал он.

— Я тоже так думала. Но потом решила, что иногда полезно выходить из дома не только ради продуктов.

— Звучит как серьёзное достижение.

— Не обесценивай мой подвиг.

Мы прошли внутрь. В зале было довольно шумно: студенты собирались небольшими компаниями, кто-то фотографировался, кто-то спорил о программе.

Всё оказалось вполне приятно. Денис был хорошим собеседником, и мы спокойно общались, пока не началось первое выступление. Потом участвовали в одном из конкурсов, проиграли с большим отрывом и долго обсуждали, кто именно испортил нам результат.

— Это была твоя стратегия, — заявил Денис.

— Моя стратегия была нормальной. Ты просто не умеешь слушать инструкции.

— Я слушал!

— Ты слушал первые три слова.

— Они были самыми важными.

— Тогда почему мы проиграли?

— Потому что остальные жульничали.

Я рассмеялась.

В какой-то момент Денис предложил принести нам что-нибудь попить, а я осталась у стены, рассматривая фотографии с предыдущих мероприятий.

Телефон завибрировал.

Никита: Ты где?

Я удивилась сообщению. Днём мы переписывались по поводу учебного задания, но о вечере не говорили.

Я: На мероприятии. А что?

Он ответил почти сразу.

Никита: С Денисом?

Я несколько секунд смотрела на экран.

Я: Да. Ты тоже здесь?

Ответа не последовало.

Я убрала телефон, решив, что Никита мог просто узнать о мероприятии от Артёма или кого-то из группы. Впрочем, вопрос всё равно показался мне странным.

Через несколько минут Денис вернулся с двумя стаканами.

— Кто-то написал? — спросил он.

— Никита.

— А, понятно.

Я посмотрела на него.

— Что понятно?

— Ничего. Он просто спрашивал, придёшь ли ты сегодня.

— Когда?

— Днём. Мы пересеклись после пары.

Я взяла стакан.

— И ты сказал ему, что я собираюсь сюда?

— Да. А что?

— Ничего.

Денис пожал плечами и предложил вернуться к остальным.

Я пошла за ним, но теперь мне стало интересно, почему Никита сначала расспрашивал меня о пятнице, потом выяснял, пойду ли я, а теперь уточнял, с кем я нахожусь.

Это не обязательно что-то значило. Возможно, он собирался прийти сам. Возможно, хотел присоединиться к нашей компании. А может, просто задавал вопросы из любопытства.

Я решила не строить версии, пока не появятся хоть какие-то основания.

Мы с Денисом задержались почти до конца мероприятия.

Когда я вышла на улицу, телефон снова завибрировал.

Никита: Как тебе?

Я посмотрела на время отправки. Сообщение пришло всего минуту назад.

Я: Нормально. А ты почему интересуешься?

Никита: Просто интересно.

Я усмехнулась.

Я: Ты сегодня повторяешься.

Никита: А ты сегодня задаёшь слишком много вопросов.

Я: Потому что ты ведёшь себя странно.

На этот раз ответ пришёл не сразу.

Никита: В чём именно?

Я остановилась у входа, пока Денис прощался с кем-то из знакомых.

Вопрос был вполне логичным. Если я сама не могла объяснить, что именно меня смущает, обвинять Никиту в странном поведении было не очень справедливо.

Я набрала:

Я: Не знаю. Ты весь день расспрашиваешь про мероприятие, а теперь спрашиваешь, как прошло. Раньше тебе было всё равно, куда я хожу.

Он прочитал сообщение.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом пришёл ответ:

Никита: Мне не было всё равно. Просто раньше ты не рассказывала.

Я нахмурилась.

Формально он был прав. Я действительно редко рассказывала ему о планах, если они не касались колледжа или наших общих дел. Мы могли поделиться чем-то интересным, но не обязаны были сообщать друг другу о каждом шаге.

И всё же в его ответе было что-то, что я не сразу смогла сформулировать.

Я: Ты мог просто спросить.

Никита: Я и спросил.

Я невольно рассмеялась.

Вот теперь он снова звучал как Никита, которого я знала: упрямый, немного язвительный и совершенно не способный признать, что разговор зашёл куда-то не туда.

Я: Ладно. В следующий раз составлю отчёт с фотографиями и печатью.

Никита: И подписью свидетелей.

Я: Тебя первым внесу в список подозреваемых.

На этом переписка закончилась.

Денис подошёл ко мне, и мы попрощались. По дороге домой я несколько раз вспоминала разговор с Никитой, но каждый раз приходила к одному и тому же выводу: он действительно вёл себя необычно, однако ничего конкретного за этим пока не стояло.

Я не собиралась придумывать смысл там, где его могло и не быть.

В понедельник Никита появился в аудитории с двумя стаканами кофе.

Один поставил перед собой, второй протянул мне.

— Держи.

Я посмотрела на стакан, потом на него.

— Это что?

— Кофе.

— Я вижу. Почему ты купил его мне?

— Потому что проходил мимо кофейни.

— И решил потратить деньги?

— Мира, ты сегодня собираешься допросить меня по каждому действию?

— Пока не решила. Дай подумать.

Он улыбнулся и сел.

Я взяла стакан. Он купил именно тот напиток, который я обычно заказывала, хотя я не помнила, чтобы просила его об этом.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

— Ты точно ничего не натворил?

— Пока нет.

— Тогда я спокойна.

Мы открыли тетради. Через несколько минут Никита наклонился ко мне и попросил показать домашнее задание, потому что не был уверен в одном из ответов.

Я посмотрела на него с притворным возмущением.

— Значит, кофе был взяткой.

— Я предпочитаю называть это укреплением дружеских отношений.

— А я предпочитаю называть это попыткой получить готовое решение.

— Какая разница, если результат один?

Я рассмеялась и подвинула к нему тетрадь.

Всё вернулось на привычные места так быстро, что я почти убедила себя: мне действительно показалось.

Почти.

Раньше Никита тоже мог купить мне кофе, если мы шли вместе. Мог помочь с заданием, прислать смешную картинку или написать вечером без особой причины.

Но прежде мне не приходило в голову сопоставлять эти мелочи.

Теперь же я почему-то начала замечать их чаще.

И это раздражало меня больше, чем его странные вопросы.

Ведь если Никита просто стал внимательнее, то ничего не изменилось.

А если нет, мне всё равно предстояло понять, что именно происходит, прежде чем делать какие-либо выводы.

В тот четверг Никита не пришёл на первую пару.

Для него это было не настолько необычно, чтобы я начала волноваться, но достаточно необычно, чтобы Артём немедленно предположил самое страшное.

— Всё, — объявил он, усаживаясь рядом со мной. — Человек пропал. Надо звонить в полицию.

— Позвони. Только скажи, что подозреваемый — ты. Вдруг дело быстрее раскроют.

Алина, сидевшая впереди, обернулась.

— Он написал, что задержится. У него какие-то дела.

— Вот видишь, — сказала я Артёму. — У человека есть жизнь за пределами твоих фантазий. Непостижимо, да?

— У Никиты? Есть. Но почему-то он предпочитает проводить её с тобой.

Я даже не подняла головы от конспекта.

— Ты когда-нибудь устанешь от этой темы?

— Когда вы поженитесь.

— Значит, нескоро. Можешь пока выспаться.

К концу пары я уже забыла об этом разговоре. На следующей лекции было столько материала, что на чужую личную жизнь не оставалось ни времени, ни желания.

Никита появился перед обедом. Поздоровался со всеми, забрал у Артёма ручку, которую тот почему-то считал своей, хотя она уже неделю лежала в Никитиной сумке, и сел рядом со мной.

— Что пропустил?

— Ничего особенного. Только начало лекции.

— То есть самое важное?

— Нет. Самое важное ты пропустил вчера, когда преподаватель сказал, что будет контрольная.

Никита медленно повернулся ко мне.

— Какая контрольная?

Я выдержала паузу.

— Шучу.

— Мира.

— Что?

— Иногда мне кажется, что дружба с тобой плохо влияет на мою нервную систему.

— Наконец-то хоть какая-то польза от нашего общения.

Он рассмеялся, но как-то коротко, словно не очень хотел смеяться.

Я это заметила и тут же вернулась к конспекту. Замечать чужое настроение и непременно выяснять его причины — две совершенно разные вещи.

На обеде мы сидели всей компанией. Артём рассказывал какую-то историю о своём знакомом, Алина спорила с ним насчёт деталей, а Никита почти не участвовал в разговоре.

Обычно его было слышно даже тогда, когда он молчал. Он умел одним замечанием перевернуть любую тему, а потом сидеть с совершенно невинным видом, пока остальные пытались доказать, что он неправ.

Сегодня он просто слушал.

— Ты заболел? — спросила я, когда остальные отвлеклись на спор о предстоящем зачёте.

— Нет.

— Тогда почему такой тихий?

— Устал немного.

— Спать надо ночью. Удивительное изобретение, советую попробовать.

Он улыбнулся.

— Ты всегда так заботишься о людях?

— Только о тех, кто мешает мне спокойно поесть.

— Тогда я польщён.

На этом разговор закончился. Я не стала расспрашивать дальше.

После занятий мы вышли из корпуса вместе. На улице было прохладно, ветер гонял по асфальту сухие листья. До остановки оставалось несколько минут ходьбы.

— Ты сегодня домой? — спросил Никита.

— Нет, конечно. Решила переночевать в библиотеке. Там уютнее.

— Я серьёзно.

— Я тоже. У библиотеки прекрасные перспективы.

Он покачал головой.

— Ладно. Понял.

Мы прошли ещё немного.

— Слушай, — произнёс он, — ты когда-нибудь жалела, что с кем-то подружилась?

Я посмотрела на него.

— В смысле?

— Ну, сначала всё нормально, а потом понимаешь, что зря вообще начал общаться.

— Конечно. Но обычно я жалею не о том, что познакомилась с человеком, а о том, что слишком долго терпела его идиотские привычки.

— Это сейчас был намёк?

— Если узнал себя, значит, совесть ещё работает.

Он улыбнулся, но вопрос так и остался между нами.

— А ты? — спросила я.

— Не знаю.

— Очень содержательный ответ.

— Я серьёзно, Мира.

В его голосе не было привычной насмешки. Я чуть замедлила шаг.

— Думаю, если человек тебе важен, не обязательно сразу всё перечёркивать из-за того, что стало сложно. Но и держаться за отношения только потому, что они когда-то были хорошими, тоже глупо.

Никита смотрел перед собой.

— Даже если не понимаешь, что делать дальше?

— Особенно тогда. Можно хотя бы не делать вид, что ничего не происходит.

Он кивнул.

Мы дошли до остановки. Мой автобус должен был прийти через семь минут.

— У тебя что-то случилось? — спросила я.

Он помолчал.

— Мы с Лерой опять поссорились.

Я не стала сразу отвечать. За последние месяцы я уже поняла, что их отношения не состояли из одних счастливых фотографий и сообщений с сердечками. Как, впрочем, и любые отношения, если люди в них действительно разговаривают друг с другом, а не только демонстрируют окружающим красивую картинку.

— Сильно? — спросила я.

— Не знаю. Наверное, нет. Просто в последнее время мы будто разговариваем на разных языках.

— Ты пробовал спросить, что она имеет в виду, вместо того чтобы угадывать?

— Мира, ты сейчас звучишь как учебник по здоровым отношениям.

— Спасибо. Я старалась. Там ещё глава о том, что люди не обязаны читать мысли друг друга.

Он усмехнулся.

— Мы разговаривали. Несколько раз. Но каждый раз всё возвращается к одному и тому же.

— Тогда, наверное, вам обоим нужно понять, чего вы хотите. Не только друг от друга, но и вообще.

Никита сунул руки в карманы.

— А если не знаешь?

— Значит, пока не знаешь. Это не преступление.

— У тебя на всё есть ответ?

— Нет. Просто я не беру на себя ответственность за чужие решения. Очень удобно, рекомендую.

На этот раз он рассмеялся уже по-настоящему.

Автобус подъехал к остановке. Я поднялась на ступеньку, но Никита окликнул меня:

— Мир.

Я обернулась.

— Спасибо.

— За что?

Он будто собирался что-то добавить, но в итоге только покачал головой.

— Не знаю. За разговор.

— Обращайся. Первый сеанс бесплатно, дальше по тарифу.

— Жадная.

— Практичная.

Двери закрылись.

Я заняла место у окна и достала телефон. Сообщение от него пришло почти сразу.

«Доехала?»

Я посмотрела на экран, потом на дорогу за окном.

«Я только выехала. У тебя пространственно-временные проблемы?»

«Проверяю, не осталась ли ты жить на остановке».

«Не дождёшься. Там плохой интернет».

Он прислал смеющийся смайлик, и на этом переписка закончилась.

Дома я занялась своими делами и больше о разговоре не вспоминала. По крайней мере, до следующего вечера.

Никита написал первым.

«Ты сегодня свободна?»

Я как раз собиралась выйти на прогулку, поэтому ответила, что могу немного поговорить.

Он позвонил.

Сначала мы обсуждали учёбу, потом Артёма, который умудрился перепутать даты сдачи работы, а затем разговор постепенно вернулся к Лере.

Никита не просил совета. Скорее, пытался вслух разобраться, почему всё стало сложнее, чем раньше. Он говорил о том, что они стали чаще раздражаться друг на друга, что привычные вещи теперь почему-то вызывали споры. Иногда он замолкал, а потом продолжал с другого места.

Я слушала.

Не потому, что считала себя человеком, способным разобраться в чужой жизни лучше самих участников. Просто Никита был моим другом, а друзья иногда рассказывают о том, что у них не получается.

Но в какой-то момент он сказал:

— С тобой всё проще.

Я остановилась у перехода.

— Что именно?

— Разговаривать. Не нужно объяснять каждую мелочь. Ты говоришь, что думаешь, и всё.

— Это потому, что я не умею красиво упаковывать неприятные мысли. Недостаток воспитания.

— Нет. Мне это нравится.

Я посмотрела на светофор. Загорелся зелёный, и я перешла дорогу.

— Ну, пользуйся, пока не испортилась.

— Постараюсь.

Он произнёс это тихо, без шутки.

И именно поэтому я ответила не сразу.

Мне было приятно, что со мной ему легко. Наверное, любому человеку приятно знать, что рядом с ним можно не притворяться. Но я не хотела становиться местом, куда Никита приходил бы переждать трудности в отношениях, чтобы потом возвращаться к ним, ничего не меняя.

— Никит, — сказала я наконец, — только не перепутай разные вещи.

— Какие?

— То, что с другом легко разговаривать, и то, что в отношениях всё должно быть так же легко. Это не одно и то же.

Он молчал несколько секунд.

— Я знаю.

— Хорошо.

Я не стала развивать мысль. Он тоже.

Мы ещё немного поговорили о пустяках, потом попрощались.

На следующий день Никита пришёл на занятия вместе с Лерой.

Я видела её несколько раз раньше. Она училась в другом корпусе, поэтому мы почти не пересекались. Она оказалась обычным человеком со своим характером, привычками и собственным представлением о том, каким должно быть их общение.

Она что-то рассказывала Никите по дороге к аудитории. Он слушал, иногда отвечал, а у входа в корпус она поправила ему воротник куртки и поцеловала в щёку.

Ничего необычного.

Я поздоровалась с ними обоими, и Лера улыбнулась мне.

— Ты Мира, да? Никита о тебе рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее.

— Сказал, что без тебя он бы давно провалил половину предметов.

Я повернулась к Никите.

— Вот видишь? Наконец-то человек понимает мою ценность.

— Я сказал, что ты иногда даёшь списать конспекты.

— Не разрушай чужие иллюзии.

Лера рассмеялась. Никита тоже.

Они ушли вместе, а я направилась в аудиторию.

И почему-то именно тогда мне стало легче.

Не потому, что я увидела их рядом и получила какой-то ответ. Никакого ответа там не было. Они были парой, у них оставались свои отношения, свои трудности и, вероятно, свои хорошие дни. То, что Никита делился со мной переживаниями, не делало меня участницей этих отношений.

Я не собиралась занимать место, которое мне не принадлежало.

А всё остальное пока не требовало от меня никаких решений.

На первой паре Никита сел рядом со мной и попросил показать, что задали на дом.

Я протянула ему тетрадь.

— Только не влюбись в мои конспекты. У них сложный характер.

— Поздно. Я уже вижу наше совместное будущее.

— Надеюсь, ты понимаешь, что алименты на ручки и маркеры платить будешь сам.

Он рассмеялся, и всё снова стало привычным.

Почти.

Потому что теперь я знала: иногда человеку действительно может быть с тобой легче, чем с кем-то другим. Это ещё ничего не обещает. И уж точно не даёт права решать за него, что он чувствует.

Я просто продолжила писать конспект.

А Никита сидел рядом и время от времени заглядывал в мою тетрадь, как будто так и должно было быть.

В следующие несколько дней всё шло почти как обычно.

Мы с Никитой сидели рядом на парах, спорили из-за заданий, обменивались конспектами и иногда уходили после занятий вместе. Он снова шутил, снова мог внезапно отправить мне какую-нибудь глупость посреди дня, а я снова отвечала так, будто у меня не было других занятий.

В общем, ничего такого, что стоило бы обсуждать.

Поэтому я и не обсуждала.

В пятницу Алина сообщила, что после последней пары несколько человек собираются в небольшое кафе неподалёку. Нужно было отметить окончание очередного этапа группового проекта, хотя, если честно, мы отметили бы и его успешное проваливание, лишь бы не идти сразу домой.

— Ты идёшь? — спросил Никита, когда мы складывали вещи.

— Посмотрим, кто будет.

— Вот это у тебя система принятия решений.

— Я выбираю общество осознанно.

— То есть меня не берёшь?

— Тебя я пока изучаю. Результаты неоднозначные.

Он улыбнулся и убрал телефон в карман.

— Я, наверное, не смогу. У меня планы.

— Тогда придётся пережить вечер без моего общества.

— Постараюсь справиться.

Он сказал это привычно, но почти сразу посмотрел на экран телефона. Улыбка исчезла.

Я не стала спрашивать. За последнее время я достаточно насмотрелась на чужие отношения, чтобы понять одну простую вещь: не каждый взгляд в телефон требует свидетеля и комментария.

В кафе мы собрались впятером. Никиты не было, зато пришёл Денис, тот самый парень, который приглашал меня на мероприятие.

Он сел напротив и почти сразу начал рассказывать о каком-то преподавателе из своего корпуса. История была настолько нелепой, что я едва не подавилась напитком.

— Ты всегда так смеёшься? — спросил Денис.

— Только когда человек действительно смешной. Не обольщайся, это редкое явление.

— Принял как комплимент.

— Это была ошибка.

Он засмеялся.

Мы общались легко. Денис оказался приятным собеседником, хотя я пока не понимала, насколько он заинтересован во мне и заинтересован ли вообще. После одного приглашения делать выводы было бы преждевременно. Люди иногда просто хотят провести время, не составляя на салфетке план будущей совместной жизни.

В какой-то момент Алина достала телефон.

— О, Никита написал. Спрашивает, где мы.

— Передай, что в кафе, — сказал Артём. — И что его место занято.

— Кем? — спросила я.

Артём посмотрел на Дениса, потом на меня.

— Судьбой.

— Судьба сегодня заказала себе чай и хочет, чтобы ты помолчал.

Алина отправила сообщение, продолжая улыбаться.

Я не придала этому значения. Никита иногда спрашивал, где мы, если собирались всей компанией. Ничего нового.

Минут через двадцать телефон завибрировал у меня в сумке.

Никита: Как посиделки?

Я: Артём уже трижды пытался женить меня на судьбе. В остальном терпимо.

Никита: А Денис?

Я нахмурилась.

Я: Что Денис?

Ответ появился не сразу.

Никита: Ничего. Он же тоже там.

Я посмотрела на экран чуть дольше, чем требовалось для чтения двух сообщений.

Я: Да. Сидит напротив и пока не проявляет признаков опасности.

Никита: Понятно.

Я убрала телефон.

Разговор был странным, но недостаточно странным, чтобы я решила немедленно заняться его расшифровкой. В конце концов, Никита мог просто спросить. А я не собиралась превращать обычную переписку в следственное дело.

Когда мы начали расходиться, Денис предложил проводить меня до остановки.

— Давай, — ответила я. — Всё равно по пути.

Мы шли и разговаривали об учёбе, музыке и о том, почему некоторые люди считают, что громкость голоса заменяет убедительность аргументов.

У остановки Денис спросил:

— Ты всегда такая независимая?

— Нет. Иногда я сплю.

Он рассмеялся.

— Я серьёзно. Ты будто никому ничего не должна.

Я задумалась.

— Наверное, потому что не люблю обещать то, чего не собираюсь выполнять.

— Это хорошее качество.

— Иногда оно мешает. Зато экономит время.

Подъехал мой автобус. Мы попрощались, и я уехала домой.

Вечером Никита прислал фотографию своей тетради с подписью: «Посмотри, это нормально вообще?»

Я увеличила изображение.

— Ты сам это писал? — спросила я по телефону, когда он перезвонил.

— Да.

— Тогда вопрос не к преподавателю, а к твоему почерку.

— Я знал, что поддержки не будет.

— Поддержка есть. Просто она не отменяет реальность.

Мы смеялись над этим ещё несколько минут. Потом он рассказал, что собирается на выходных встретиться с Лерой.

— Надеюсь, вы нормально поговорите, — сказала я.

— Я тоже.

— И не забудь, что разговор предполагает участие двух человек. Не только тебя с твоими блестящими аргументами.

— Ты никогда не упустишь возможность меня оскорбить?

— Это часть нашей дружбы. Не пытайся лишить меня профессиональной реализации.

— Ладно, Мира.

Он произнёс моё имя с такой усталой улыбкой, что я невольно улыбнулась в ответ, хотя он не мог этого видеть.

После звонка я занялась своими делами.

В субботу мы не переписывались. В воскресенье тоже.

И ничего страшного не произошло.

Я гуляла, слушала музыку, читала и наконец разобрала вещи, которые собиралась разобрать ещё с прошлого месяца. Оказалось, что мир не рушится, если несколько дней не обмениваться сообщениями с человеком, к которому привык.

В понедельник Никита пришёл на занятия раньше меня.

Когда я вошла в аудиторию, он сидел за нашей обычной партой и разговаривал с Алиной. Увидев меня, он поднял руку в приветствии.

— Живая, — сказал он, когда я села рядом.

— Сама удивляюсь.

— На выходных пропала.

Я достала тетрадь.

— У меня была жизнь.

— Без предупреждения?

— Извини. В следующий раз подам заявление в трёх экземплярах.

Он усмехнулся, но потом спросил:

— Хорошо провела время?

— Да. А ты?

— Нормально.

Я кивнула и открыла конспект.

Он не стал рассказывать подробности. Я не стала спрашивать.

Только во время перерыва, когда мы вышли в коридор, Никита неожиданно произнёс:

— Мы с Лерой решили пока не видеться несколько дней.

Я повернулась к нему.

— Поссорились?

— Не совсем. Просто решили немного разобраться в себе.

— Звучит разумно.

— Ты так спокойно реагируешь.

— А как я должна реагировать?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Никит, я не собираюсь оценивать ваши отношения со стороны. Вы сами должны понять, что между вами происходит.

— Я знаю.

— И если тебе нужно с кем-то поговорить, можешь поговорить со мной. Но я не буду решать за вас, что делать дальше.

Он долго смотрел на меня, словно пытался подобрать ответ, который не звучал бы слишком просто.

— Иногда мне кажется, что ты всё заранее расставляешь по местам.

— Только когда люди начинают двигать мебель без спроса.

Он тихо рассмеялся.

— Вот поэтому с тобой и легко.

На этот раз я не стала отшучиваться сразу.

Возможно, он действительно имел в виду только то, что сказал. Возможно, ему нравилось, что я не требовала от него немедленных ответов и не пыталась исправить его жизнь. В этом не было ничего удивительного.

Но я вдруг поняла, что сама тоже привыкла к определённому месту в его жизни.

Я была человеком, которому он рассказывал о неприятностях. Человеком, с которым мог смеяться, спорить и молчать. Тем, кому не нужно было объяснять каждую мелочь.

И мне нравилось это место.

Настолько, что я не хотела проверять, каким оно станет, если однажды между нами появится что-то ещё.

Потому что дружба тоже может быть важной. И иногда её вполне достаточно.

Прозвенел звонок.

— Пошли, — сказала я.

Никита кивнул, и мы вернулись в аудиторию.

На следующей паре Артём передал мне записку.

«Вы опять поссорились? Слишком тихо сидите».

Я написала в ответ:

«Нет. Просто думаем, как избавиться от тебя».

Он прочитал, посмотрел на меня и показал средний палец под партой.

Я едва сдержала смех.

Никита заметил и заглянул в записку.

— Что там?

— Государственная тайна.

— Между нами секреты?

— Особенно между нами.

Он улыбнулся и отвернулся к доске.

Я тоже посмотрела вперёд.

Всё было как прежде: знакомая аудитория, скучная лекция, Артём, который не умел молчать, и Никита рядом со мной.

Только теперь я иногда ловила себя на мысли, что привычное не всегда означает неизменное.

И, пожалуй, впервые мне не хотелось торопиться с выводами.

К концу семестра у всех внезапно обнаружились дела, планы и желание закончить учёбу, желательно без дополнительных потрясений.

Алина составляла списки того, что ещё нужно сдать. Артём утверждал, что прекрасно справляется с нагрузкой, хотя однажды пришёл на пару не в тот корпус. Денис иногда писал мне, и мы пару раз пили кофе после занятий. Ничего особенного между нами не произошло, но общаться с ним мне нравилось.

Никита об этом знал.

По крайней мере, однажды я сама рассказала ему, что собираюсь встретиться с Денисом после пар.

— Опять? — спросил он.

Я подняла глаза от телефона.

— Что значит «опять»? Это было один раз.

— Теперь второй.

— Поздравляю. Ты умеешь считать.

Он покрутил ручку между пальцами.

— Он тебе нравится?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что я даже не сразу нашлась с ответом.

— Я пока не решила.

— Понятно.

— А что?

— Ничего. Просто спросил.

Я прищурилась.

— Ты в последнее время подозрительно часто просто спрашиваешь.

— Мне запретить?

— Нет. Но могу начать брать деньги за ответы.

— Тогда я буду спрашивать у Алины.

— Она дороже.

Он рассмеялся, и мы вернулись к заданию.

Я не стала придавать этому разговору особого значения. В конце концов, друзья иногда интересуются личной жизнью друг друга. Это нормально. Не каждый вопрос скрывает тайный смысл, даже если человеческое воображение очень старается оправдать своё существование.

Но через несколько дней произошла одна неприятная вещь.

Мы с Никитой задержались после занятий, чтобы закончить работу для преподавателя. Когда всё было готово, я собрала вещи и заметила, что он не спешит уходить.

— Ты чего ждёшь?

— Ничего.

— Прекрасно. Тогда я пошла.

— Мира.

Я остановилась.

Он сидел за партой, положив ладони на раскрытую тетрадь. В аудитории почти никого не осталось. Из коридора доносились голоса студентов, которые уже строили планы на вечер.

— Ты когда-нибудь думала, что было бы, если бы мы познакомились в другое время?

Я несколько секунд смотрела на него.

— В каком смысле?

— Ну… если бы обстоятельства были другими.

Я медленно поставила сумку на парту.

— Например?

Он отвёл взгляд.

— Не знаю. Если бы мы познакомились раньше. Или позже.

Я могла бы пошутить. Обычно именно так и поступала, когда разговор становился слишком неопределённым. Но сейчас мне почему-то не хотелось превращать его слова в очередную шутку, за которой можно спрятаться.

— Наверное, мы могли бы вообще не познакомиться, — ответила я. — Или познакомиться и не подружиться. Или познакомиться, подружиться и потом перестать общаться. Вариантов много.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Когда вопрос звучит так, будто его придумали специально, чтобы на него нельзя было ответить.

Он усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— А если бы мы встретились, когда у меня никого не было?

Вот теперь я поняла, что это не совсем обычный разговор.

Не потому, что он признался в чём-то. Он ничего не признал. Но впервые за всё время Никита сам изменил направление разговора, поставив между нами вопрос, который не имел отношения ни к учёбе, ни к нашим привычным шуткам.

Я села обратно.

— Никит, зачем ты спрашиваешь?

Он провёл рукой по волосам.

— Не знаю.

— Хорошо. Тогда я отвечу так же честно: я об этом не думала.

Это была правда. По крайней мере, до недавнего времени.

— А сейчас? — спросил он.

Я посмотрела на него.

Мне хотелось ответить что-нибудь лёгкое, чтобы мы могли разойтись и на следующий день снова спорить о конспектах, будто ничего не произошло. Но я вдруг поняла, что именно привычка переводить серьёзные вещи в шутку мешает мне сказать то, что я действительно думаю.

— Сейчас я думаю, что ты задаёшь вопросы, на которые не стоит искать ответы, пока твоя жизнь устроена так, как устроена.

Никита замолчал.

— Я не говорю, что ты сделал что-то плохое, — добавила я. — И не пытаюсь читать тебе лекцию. Но у тебя есть отношения. И пока они есть, я не хочу обсуждать с тобой, кем мы могли бы стать при других обстоятельствах.

Он опустил глаза.

— Понял.

— Я не хочу потерять нашу дружбу из-за того, что мы начали придумывать другую версию нашей жизни.

— А если я не придумываю?

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Вот оно. Не признание, не обещание и даже не вопрос, на который можно было бы ответить однозначно. Всего одна фраза, после которой привычная дружба уже не могла казаться совершенно простой.

Я не отвела взгляд.

— Тогда тебе сначала нужно разобраться в своей настоящей жизни.

Он долго молчал.

Потом кивнул.

— Наверное, ты права.

— Я знаю. Это одна из моих самых раздражающих особенностей.

Он улыбнулся, но улыбка получилась слабой.

Мы вышли из аудитории вместе. На лестнице встретили Артёма, который тут же начал рассказывать, как чуть не забыл сдать работу. Никита включился в разговор, я подхватила шутку, и через несколько минут всё снова выглядело привычно.

Только теперь между нами оставалось нечто, чему мы оба не дали названия.

В следующие дни Никита не избегал меня, но и не пытался вернуться к тому разговору.

Он по-прежнему писал по делу, присылал смешные картинки, иногда ждал меня после занятий. Я тоже не меняла своего поведения намеренно. Не собиралась ни наказывать его молчанием, ни демонстративно доказывать, что ничего не произошло.

Однако теперь я знала: некоторые вопросы нельзя развидеть.

В пятницу мы всей компанией собрались в кафе. Артём снова завёл разговор о том, кто с кем будет поддерживать связь после окончания колледжа.

— Предлагаю создать общий чат, — заявил он. — Назовём его «Люди, которые обещали не пропадать».

— Через неделю там останешься только ты, — сказала Алина.

— Зато преданный.

— Зато без собеседников, — заметила я.

Никита сидел напротив и улыбался, слушая нашу перепалку.

— А вы с Мирой точно не пропадёте, — сказал Артём. — Вы же друг без друга даже расписание не переживёте.

— Я переживу, — ответила я. — А вот за Никиту не ручаюсь. Он до сих пор не научился читать расписание самостоятельно.

— Неправда. Я научился читать твоё лицо, когда ты понимаешь, что я опять ничего не подготовил.

— Это не чтение. Это наблюдение за стихийным бедствием.

Все засмеялись.

Никита тоже.

И на секунду мне захотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Чтобы мы продолжали сидеть за одним столом, спорить о глупостях и не задавать вопросов, после которых приходится выбирать слова осторожнее, чем обычно.

Я тут же одёрнула себя.

Не потому, что это желание было неправильным. Просто оно ничего не решало.

После кафе мы вышли на улицу. Алина и Артём пошли к метро, Денис попрощался со мной у перекрёстка, а мы с Никитой направились к остановке.

Вечер был прохладным. Мы шли молча, пока он вдруг не сказал:

— Я поговорил с Лерой.

Я посмотрела на него.

— И как?

— Решили попробовать ещё раз. Нормально поговорить, без взаимных претензий. Посмотреть, получится ли что-то изменить.

Я кивнула.

— Надеюсь, получится.

— Да.

Он произнёс это без особой уверенности, но и без прежней усталости.

Я не стала спрашивать, рассказал ли он Лере о нашем разговоре. Не стала выяснять, что именно он чувствует и что собирается делать дальше.

Это было его дело.

У остановки он повернулся ко мне.

— Ты не злишься?

— За что?

— За тот разговор.

Я немного подумала.

— Нет. Но я не хочу, чтобы мы делали вид, будто можем бесконечно обсуждать разные варианты будущего, ничего не меняя в настоящем.

— Я понял.

— И я не хочу, чтобы ты думал, будто я жду от тебя какого-то решения.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Ты ничего не ждёшь?

Вопрос оказался неожиданно сложным.

Я могла сказать, что нет. Это было бы проще всего. Но после всего, что произошло за последние недели, я не была уверена, что такая простота была бы честностью.

— Я жду, что ты будешь моим другом, — ответила я. — Если мы оба этого хотим.

Никита медленно кивнул.

— Хочу.

Автобус подъехал к остановке.

Я поднялась по ступенькам, обернулась и помахала ему рукой. Он остался стоять на тротуаре, засунув руки в карманы.

Когда двери закрылись, я села у окна.

Я не знала, что он чувствовал. Не знала, что произойдёт с его отношениями и изменится ли когда-нибудь что-то между нами. И впервые мне показалось, что я не обязана выяснять это немедленно.

Некоторые истории не становятся менее важными только потому, что у них нет ясного ответа.

А некоторые ответы, возможно, появляются лишь тогда, когда перестаёшь требовать их от жизни.

Я достала телефон и написала Никите:

«Кстати, расписание на понедельник не забудь. Я не собираюсь снова спасать твою академическую карьеру».

Он ответил почти сразу:

«Я знал, что ты не оставишь меня в беде».

Я улыбнулась.

«Не преувеличивай. Мне просто скучно смотреть, как ты проваливаешься».

«Вот теперь я спокоен».

Я убрала телефон и посмотрела на проплывающие за окном огни.

В тот вечер ничего не закончилось.

Но и обещания, что всё однажды сложится именно так, как мне хотелось бы, никто не давал.

К концу семестра я окончательно убедилась, что колледж существует не ради знаний, а ради проверки человеческой способности функционировать в условиях постоянного недосыпа.

Артём сдал последний проект за три минуты до дедлайна. Алина обещала больше никогда не работать в группе с людьми, которые считают фразу «я почти закончил» полноценным отчётом о проделанной работе. Никита заявил, что в следующем семестре станет ответственнее.

Мы с Алиной посмотрели на него.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — ответила я. — Просто хочется запомнить этот момент.

— Вы обе ужасные люди.

— Зато стабильные, — сказала Алина.

После последней пары мы решили зайти в кафе. Никита пошёл с нами, хотя до этого собирался сразу домой. Артём, разумеется, тут же объявил, что это судьба, а не совпадение.

— Ты можешь хоть один день прожить без комментариев о моей личной жизни? — спросила я.

— Могу. Но зачем лишать мир моего таланта?

— Ради мира. Он ни в чём не виноват.

В кафе мы заняли столик у окна. Заказали напитки, обсудили результаты экзаменов и планы на лето. Алина собиралась навестить родителей, Артём хотел устроиться на подработку, а Никита пока ничего не решил.

— А ты? — спросил он меня.

— Хочу выспаться.

— На целое лето?

— Не исключено.

— Впечатляющие амбиции.

— Зато достижимые.

Он улыбнулся и отпил кофе.

Мы говорили обо всём подряд, перебивали друг друга, спорили о какой-то ерунде. В какой-то момент я поймала себя на том, что давно не вспоминала наш разговор в аудитории. Не пыталась понять, что Никита имел в виду, когда спрашивал о другой жизни. Не искала в его словах скрытых признаний.

Возможно, потому что он больше не возвращался к этой теме.

Возможно, потому что я сама решила не превращать неизвестность в задачу, которую обязана решить.

А может, мне просто надоело думать вместо того, чтобы жить.

Когда мы вышли из кафе, Алина с Артёмом направились к остановке в другую сторону. Денис написал мне, что нашёл книгу, о которой я рассказывала, и спросил, хочу ли я взять её почитать. Я ответила, что хочу, и убрала телефон.

Никита заметил.

— Денис?

— Да. Нашёл мне книгу.

— Хорошая книга?

— Надеюсь. Я ещё не читала.

— Ясно.

Я посмотрела на него с улыбкой.

— Ты ведь понимаешь, что если продолжишь так спрашивать, я действительно начну брать деньги за ответы?

— Понимаю.

— И тебя это не останавливает?

— Пока нет.

Мы рассмеялись.

На перекрёстке наши пути расходились. Я собиралась идти к остановке, а Никита должен был свернуть к станции метро.

Мы остановились.

— Ну что, — сказал он, — увидимся?

— Если не забудешь, как я выгляжу.

— Постараюсь сохранить фотографию в памяти.

— Не перенапрягайся. У тебя впереди лето.

Он покачал головой, улыбаясь.

— Пока, Мир.

— Пока, Никит.

Я пошла дальше, не оборачиваясь. Через несколько шагов услышала, как он окликнул меня.

— Эй!

Я повернулась.

— Что ещё?

— Ты забыла свою ручку.

Он протянул её мне. Обычная чёрная ручка, которую я оставила на столе в кафе.

— Вот видишь, — сказала я, забирая её. — Без меня ты бы тоже ничего не потерял. А я уже начала сомневаться.

— Не привыкай к хорошему.

— Поздно.

Я убрала ручку в сумку и пошла дальше.

На этот раз он меня не окликнул.

Лето прошло быстрее, чем я ожидала.

Я встретилась с Денисом ещё несколько раз. Мы переписывались, обсуждали книги и иногда спорили о музыке. Я не знала, во что это выльется, да и не считала нужным заранее придумывать название для того, что только начиналось.

С Никитой мы тоже общались. Не каждый день и не по расписанию. Иногда он присылал мне какую-нибудь нелепую фотографию, иногда я спрашивала, как у него дела. Несколько раз мы созванивались, но длинные разговоры случались реже.

Он рассказывал о своих планах, я делилась своими. О Лере он почти не говорил, и я не спрашивала. Я знала только, что они продолжали встречаться.

Наверное, всё это можно было назвать обычной жизнью.

Хотя раньше мне казалось, что обычная жизнь должна быть чем-то гораздо более определённым.

В конце августа Никита написал, что нашёл старую фотографию с одной из наших групповых работ.

На снимке мы сидели за столом в аудитории. Артём что-то объяснял с таким серьёзным лицом, будто собирался выступать в суде. Алина закрывала глаза ладонью. Я смотрела прямо в камеру и показывала большой палец. Никита стоял позади меня, улыбаясь.

Я рассмеялась.

Никита: Посмотри на нас. Какие же мы были молодые.

Я: Мы и сейчас не старые. Говори за себя.

Никита: Я про наши лица. Мы ещё не знали, сколько всего нам предстоит.

Я: Если бы знали, сбежали бы из колледжа.

Никита: Вместе?

Я задержала взгляд на последнем сообщении.

Всего одно слово. Обычная шутка, каких между нами были сотни.

Я могла ответить так же легко, как всегда. Могла спросить, куда именно он собирается сбежать, или предложить ему наконец научиться планировать собственную жизнь.

Вместо этого я написала:

Я: Сначала нужно было бы выяснить, кто из нас знает дорогу.

Он ответил смеющимся смайликом.

И мы продолжили переписываться о фотографии, о преподавателях и о том, как Артём умудрился сохранить серьёзное лицо в момент, когда все остальные уже смеялись.

Никаких признаний.

Никаких обещаний.

Никакого ответа на вопрос, который когда-то прозвучал в пустой аудитории.

Я не знала, думал ли Никита о нём ещё. Иногда мне казалось, что да. Иногда я была уверена, что мы оба просто позволили тому разговору остаться там, где ему и следовало остаться.

И я больше не пыталась выбирать между этими версиями.

Возможно, однажды мы действительно встретимся в другое время. Возможно, будем смеяться над тем, какими наивными были в колледже. А возможно, так и будем иногда писать друг другу, вспоминая старые шутки и людей, с которыми когда-то делили одну аудиторию.

Ни один из этих вариантов не казался мне плохим.

Я закрыла переписку и вернулась к своим делам.

За окном начинался вечер. Впереди был новый семестр, новые люди и множество вещей, о которых я пока ничего не знала.

И впервые за долгое время мне не хотелось заглядывать вперёд.

Я просто подумала, что некоторые люди приходят в нашу жизнь не для того, чтобы мы обязательно остались вместе.

Иногда достаточно того, что однажды мы встретились.

А что будет дальше, зависит уже не от той истории, которую мы могли бы придумать, а от той жизни, которую каждый из нас выберет.