Дружный Коллектив

Глава 1

— Рыжебрюхих победили?

— Да! — радостно завопила толпа.

— Бледнобрюхих победили? — задала Царица следующий вопрос, гордо взирая с возвышения на свой народ.

— Да! — кричали подданные так громко, что эхо еще некоторое время разносилось по коридорам муравейника.

— Нагломордых победили?

— Да!

— Кто мы?!

— Чернобрюхие!

— Мы победители! — подняв лапку вверх, провозгласила Царица. — Мы лучшие из лучших!

— Да! — разразился народ радостным криком, посвистывая и резво шевеля усиками. — Лучшие из лучших!

Толпа вопила что-то еще, отчего Шустрику стало несколько не по себе, шум всегда вызывал у него неприятные ощущения. Аккуратно пробираясь сквозь толпу, он направился к выходу. В конце концов, он страж муравейника и не обязан присутствовать в главной зале до конца общественных мероприятий.

Но, как и остальные, он гордился своей нацией. Еще бы, муравейник процветал: амбары переполнены, стада тли плодятся и множатся — надои растут, в коконищах вылупляется все больше молодняка, а фуражиры каждый день приносят богатую добычу. Ведь в округе теперь нет конкурентов — все побеждены. Когда последний раз казнили фуражира-неудачника? Уже и не вспомнить. Чернобрюхие — самые сильные, самые доблестные и бесстрашные воины. Как говорила Царица, «лучшие из лучших». И Шустрик был с нею полностью согласен.

Он размеренно шагал по коридору в сторону западных врат муравейника, когда из-за угла показался уборщик по имени Шельмец.

— Шустрик! — радостно воскликнул он. — Какое счастье встретить старого друга в этот прекрасный для нашего народа день!

Шустрик заставил себя приветливо улыбнуться. Он всегда недолюбливал Шельмеца, хотя ничем не выказывал антипатии, а даже, наоборот, порой вступался за него из самых благородных побуждений. Видимо, поэтому Шельмец решил, что они друзья. Это несколько раздражало Шустрика, но воспитание не позволяло проявить неприязнь.

— А ты знаешь, что в нашем муравейнике появилось кое-что интересненькое? — придвинувшись поближе, заговорщицким тоном поинтересовался уборщик.

— Что же?

— Только тсс, это такая улетная тема! Братан, ты просто не представляешь, все в отпаде...

— Так что же это? — настойчивее поинтересовался Шустрик. Ему хотелось скорее избавиться от назойливого собеседника и пойти любоваться закатом перед рабочей сменой. Еще немного, и он опоздает.

— Волшебный эликсир! — шепотом, но достаточно отчетливо сообщил Шельмец.

— Что?! — удивленно поднял усики Шустрик. — Ты, наверное, шутишь?

— Тсс!

— Ты имеешь в виду...

— Да тише ты!

— Но это же...

— Обалденно! Ты просто обязан это попробовать!

— Но...

— Ну же, пойдем со мной, — уборщик схватил его за лапку и потянул за собой.

Вскоре они оказались в комнате, где Шустрик увидел Плута и Брюхана, да еще какого-то рыжего коротышку с вогнутым брюшком.

— Знакомься, это Малыш Морс, — сообщил Шельмец, и рыжий любезно улыбнулся. — Он и есть тот волшебник, о котором я тебе говорил.

— Какой к дятлу волшебник?! — вспыхнул Шустрик. — Это же ломехуза!

— Именно! — подтвердил уборщик. — И он изготавливает превосходный волшебный эликсир! Хочешь попробовать? Вот, прикоснись к его трихомам.

И рыжий услужливо отодвинул задние лапки — с его брюшка свисали многочисленные волоски — трихомы, а на них блестели капли того самого волшебного эликсира.

— Но это же смерть, Шельмец! — опасливо отпрянул Шустрик. — Парни, да скажите вы ему! — обратился он к Плуту и Брюхану.

Те ничего не ответили, они только сидели, опершись друг о друга, и глуповато улыбались, время от времени подергивая усиками.

— Они уже в прекрасном мире грез, — прокомментировал рыжий. Его голос оказался низким и глубоким, совсем не под стать хитромордому коротышке. — Попробуй и ты, о доблестный воин, — обратился он к Шустрику, пододвинув поближе брюшко с блестящими каплями.

— Нет! — отшатнулся тот.

Манящий запах смертоносной амброзии уже достиг его обоняния, но титаническим усилием воли Шустрик заставил себя отодвинуться подальше. Он знал — стоит позволить этому аромату увлечь себя, как Дух Разложения овладеет его волей, затмит разум и уничтожит совесть. Слухи о ломехузах давно ходили среди муравьев, хотя раньше никто вживую их не видел.

— Почему, Шустрик? — разочарованно и как-то обиженно спросил уборщик. — Что тебе мешает просто расслабиться и повеселиться с нами? Почему ты такой зажатый?

— Не хочу я пить эту отраву!

— Но почему, друг? Чего ты боишься?

— Ничего! Просто не хочу и все!

— Назови причину! — настаивал Шельмец. — Ты боишься поглупеть? Утратить над собой контроль? Но ведь все это пьют, и ничего.

— Не все!

— Все! Весь наш дружный коллектив! Думаешь, ты лучше всех, да? Ты лучше нас? Ты осуждаешь это? — он сорвал лапкой каплю эликсира и поднес ее прямо к жвалам Шустрика.

Тот шарахнулся в сторону.

— Ты трус! — прокомментировал Шельмец.

— Он просто слишком правильный, — неожиданно подал голос Плут, пуская слюни.

— Почему ты такой правильный, Шустрик?

— Разве мне нельзя быть правильным? — парировал тот. — Что у тебя за проблемы с правильными? Чувствуешь себя неполноценным рядом с теми, кто ведет более чистую жизнь?

— Эх, Шустрик, — вздохнул уборщик. — Ты отрываешься от коллектива, и это меня печалит. У нас одиночек не любят. Ты же сам знаешь, в одиночку не выжить.

— Меня это не пугает! А тебе, Шельмец, я бы советовал завязывать с этой дрянью! — выпалил Шустрик и рванул прочь.

— Ты просто трусливый зануда! — кричал ему вслед уборщик.

— Он нас сдаст, — еле слышно промямлил Брюхан.

***

Шустрик долго ждал у врат в царские покои, очень долго, но дело было важным. Царица обязательно должна узнать. Иначе весь муравейник погибнет. А Шустрик, как-никак, страж. Защищать нацию чернобрюхих — его долг. Как его учили в молодости? Долг — превыше всего! И Шустрик хорошо это усвоил.

Его священная обязанность — как можно скорее доложить Царице о возникшей угрозе. Подумать только, ломехуза! В его муравейнике! Какое невиданное дело, какой позор... Шустрик просто не мог поверить, что все это произошло именно в его муравейнике. Он нервно ходил из стороны в сторону, пока из врат не показался один из царских слуг с приглашением войти.

Царица величественно восседала на троне посреди просторного зала. Элегантно сложенные крылышки на изящном стане мерцали в тусклом свете. Вся она источала прекрасный аромат царственности и красоты, вызывавший у присутствующих волны обожания и благоговения.

— О Великая Мать... — начал Шустрик, преклонив колени.

— Оставим формальности, воин. Что привело тебя сюда?

— В муравейник проникла ломехуза. Я сам видел! Эта наглая вражеская морда находится в западном крыле.

— Спасибо, мой верный воин, мы примем меры, — заверила Царица, после чего тише добавила: — Ты свободен.

Шустрик поклонился и покинул тронный зал. Упоительный аромат все еще вызывал в нем благоговение и экстаз от преданности Царице.

***

Фасетками собственных глаз он видел, как через несколько минут из царских покоев вышел отряд поджарых воинов с серьезными лицами и направился к западному крылу. «Значит, меры приняты и угрозу устранят», — с облегчением подумал Шустрик.

Одному муравью с ломехузой не справиться, но не потому что эти коротышки слишком сильные. Отнюдь! Физической силой они значительно уступают муравьям. Однако стоит хоть одному честному трудяге или стражу приблизиться к ломехузе, как Дух Разложения крадет его душу, и тот, позабыв обо всем, становится рабом рыжемордого паразита. Если же напасть толпой — есть шанс убить мелкого паршивца, до того как Дух Разложения успеет что-то сделать.

В душе Шустрика снова воцарился покой. Ведь теперь его родной муравейник в безопасности. А то, что за его спиной шептали что-то вроде: «Он предал наш дружный коллектив», — так на такие мелочи доблестный воин никогда особо внимания не обращал. Главное, что его долг выполнен, и народ чернобрюхих может спать спокойно.

Опять потянулись дни, полные повседневного труда и всеобщего процветания. Шустрик, как всегда, охранял западные врата и присматривал за амбарами. Но спустя некоторое время начали происходить странные вещи.

Поначалу он отметил, что выходивших на работу муравьев становилось все меньше. Вслед за тем амбары стали пустеть, на его глазах казнили троих фуражиров, оказавшихся не способными приносить добычу в семью. Сперва он не придавал значения, подумаешь, мелкие неприятности. Мы все еще лучшие из лучших! Нация победителей.

Но дальше становилось только хуже. Среди поголовья тли начался падеж. Отправленная Царицей комиссия доложила, что причина в некоторых муравьях, трудившихся из рук вон плохо. Всякое бывает, конечно, но где же это видано, чтобы чернобрюхие ленились или плохо работали?

После случая с тлями Шустрик начал приглядываться к собратьям — и правда, многие из них вели себя странно. Стали какими-то медлительными и вялыми, словно хронически не высыпались. Но почему? Некоторые и вовсе, бывало, засыпали прямо в коридорах и прочих местах, не предназначенных для отдыха.

— Новое поколение ни к чему не пригодно, — сетовал старый уборщик Тонкоморд, чистя коридор. — Что им ни поручи — ничего нормально сделать не могут. Даже вынести мусор из муравейника для них непосильный труд.

Это стало последней каплей. Нервно подергивая усиками, Шустрик прибавил шагу и, быстро продвигаясь вдоль коридора, напряженно вспоминал всё известное ему про ломехуз. Проникают в муравейники, одурманивают отравой честных трудяг, откладывают яйца в коконища... Постойте-ка, Шустрик встал как вкопанный. Коконища!

Он мигом развернулся и рванул в сторону коконищ со скоростью, достойной жука-скакуна. Пролетев пару поворотов, он чуть не сбил с ног нескольких медлительных собратьев. «Эй! Смотри, куда несешься!» — то и дело раздавалось ему вслед. Наконец, закончив спуск по тёмному коридору, Шустрик оказался в просторной комнате, сплошь наполненной яйцами и личинками. Тут же сновали няньки и кормили вылупившихся...

Вылупившихся кого?! Толстые белые личинки выглядели вполне обычными. За исключением того, что у них было вогнутое брюшко! Вогнутое брюшко! Шустрик сел на землю. Это же... личинки ломехузы! Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Личинки ломехузы в коконище его муравейника!

Развернувшись, он опрометью бросился прочь. Так быстро Шустрик еще не бегал. Он даже не стал ждать у приемной и, не обратив внимания на пытавшихся воспрепятствовать ему охранников, ворвался в царские покои.

— Ваше величество... — запыхавшись, выпалил он. — Там, в коконище, там... — Шустрик запнулся на полуслове, увидев свою обожаемую Царицу в компании с... рыжемордым паразитом! Она слизывала капли блестящей влаги с его трихом!

Неожиданное появление подданного заставило сиятельную особу резко оторваться от этого, судя по всему, приятного для нее занятия.

— Да как ты смеешь врываться в мои покои! — возмутилась Царица.

Шустрик так и застыл, не отрывая взгляда от ломехузы, а она все продолжала:

— Я велю тебя казнить! Ты слышишь?! Жалкий нечестивец! Подумать только! Какое оскорбление!

Шустрик не слышал, он даже не шевелился, только смотрел на хитро ухмылявшегося рыжемордого. Внутри все перевернулось и рухнуло в бездну, разбившись там на тысячи осколков разрушенных надежд.

— Охрана! Охрана! — сорвалась на визг Царица, и тут же в зал шустро подоспели двое стражников.

— Ну что вы, сиятельная, — промурлыкал рыжемордый, как там его?

Шустрик нахмурился, Малыш Морс вроде.

— Не будьте так строги к этому несмышленышу, — вдруг вступился он за Шустрика.

Тот аж опешил. Что?

А Малыш Морс тем временем продолжал:

— Он еще молод и многого не понимает. Лучше прикажите ему испробовать моего волшебного зелья...

— Что?! — опешил Шустрик.

А Царица, повернувшись к Морсу, расплылась в сладчайшей улыбке:

— Конечно, дорогой мой друг, если это будет вам угодно.

— Друг?! — все еще не мог прийти в себя Шустрик. — Личинка муравьиного льва ему друг!

***

Конечно же, он не мог ослушаться приказа. Восхитительный экстаз разлился по его жилам всего после нескольких глотков волшебного эликсира. Мир вспыхнул яркими красками, вокруг зацвело блаженство. Все остальное отодвинулось куда-то в сторону, все опасности и обязанности стали неважными.

Шустрик не помнил, сколько он так пролежал, но когда очнулся — оказался не в царских покоях, а в просторной, плохо освещенной зале. Оглядевшись, он понял, что это амбар, и он пустой. Неужели совсем не осталось еды? Поднявшись, Шустрик отряхнулся.

Самочувствие было ужасным, словно вся тяжесть мира разом навалилась на него. Он куда-то шел, и идти было тяжело, усиками шевелить — тоже тяжело, даже думать тяжело. Мысли путались и уплывали в мутную бездну. Что это было? Что вообще происходит? Вдруг до него донесся чей-то голос:

— Что значит, еды нет? Ты хочешь, чтобы мы голодали?

Крадучись, Шустрик направился в сторону звука. И вскоре, выглянув из-за угла, увидел толстого ломехуза, стоявшего напротив молодого муравья. Это был не Малыш Морс. Ну конечно, их же несколько!

— Если мы посдыхаем с голоду, кто вам, бездельникам и дармоедам, будет готовить волшебный эликсир? — кряхтел толстяк.

— Но, повелитель, в амбарах больше ничего нет, тля закончилась, а фуражиры опять ничего не принесли...

Повелитель? Шустрик нахмурился. В его голове все еще гудело, а мысли путались.

— Не принесешь мне еды, прикажу четвертовать тебя и подать мне в виде ужина. Понял, бестолочь?

Молодой муравей, похоже, понял. И Шустрик понял. В уме вдруг прояснилось, и он понял. Пошатнувшись, Шустрик направился прочь. Там, в коконищах, вражеские яйца. Их можно уничтожить. Взрослых и личинок он тронуть не может, но яйца... он должен действовать быстро.

И он действовал. В коконище сообщил, что яйца надо перенести в другую комнату. Он знал, что оболочка хрупкая и, если повредить ее, личинка не вылупится. И Шустрик сжимал их со всей силы, так, что мерзкая холодная жижа текла по его жвалам и капала на пол. Никто не замечал, все вокруг были в еще более заторможенном состоянии и в основном лежали, пуская слюни.

После нескольких яиц Шустрик устал, еще пара штук — и он выдохся. Все было как в тумане, но ведь надо продолжать. Еле волоча лапки, он полз в коконище, плохо слушавшимися жвалами брал вражеское яйцо и сжимал его со всей силы... Если успеть, новые не вылупятся, а старые умрут, тогда его муравейник будет спасен.

Несколько раз он встречал взрослых ломехуз и исступленно пил их волшебный эликсир. Дальше вспышки экстаза, забвение и опять этот мерзкий, тягучий туман. Сквозь туман он видел, как парочка ломехуз разорвала одного из молодых муравьев и жадно пожирала его останки. Подобное повторялось несколько раз, он уж не помнил сколько.

Нося яйца ломехуз, Шустрик то и дело наталкивался на лежавших собратьев. Мертвые они или еще живые? Он не знал...

— Слышь, Малыш, пора валить из этих мест, местные уже ни к чему не пригодны, — вдруг донесся до него знакомый голос.

— Что ж, пожалуй, ты прав, о мой толстенький друг, — ответствовал Морс. — Здесь, похоже, не осталось живых, даже местная Царица уже бесполезна.

Он сказал «Царица?!» Бесполезна?! В каком смысле?! Шустрик словно очнулся от векового сна, в сознании вмиг прояснилось, он разжал жвала. Вражеское яйцо шмякнулось о землю, разбрызгав мерзкую жижу.

Шустрик бежал по коридору, но бегом это называлось лишь с большой натяжкой. Все тело болело от напряжения, а голова гудела от боли и тревожных мыслей. Царица... бесполезна...

У входа стражи не было, и он ворвался в покои, но тут же наступил на что-то, мерзко захрустевшее под лапкой. Он глянул вниз — обломок крыла! Царского крыла! Такие же куски валялись по всей опочивальне, а в самом центре лежала она — сиятельная и неотразимая.

Неужели мертвая?! Шустрик подбежал ближе и осторожно прикоснулся к Царице. Та лежала недвижно, с торчащими из спины остатками крыльев и безвольно раскинутыми лапками. В фасетчатых глазах не было жизни...

Сердце рухнуло и разбилось вдребезги. Густой туман окутал сознание, придавив свинцовой тяжестью к земле. Шустрик шмякнулся на пол рядом с неотразимой. Он смотрел в ее погасшие глаза. Из глубин памяти, словно издалека, раздавался ее голос:

— Кто мы?!

— Чернобрюхие!

— Мы победители! — подняв лапку вверх, провозгласила Царица. — Мы лучшие из лучших!

Лучшие из лучших, лучшие из лучших... — еще некоторое время эхом отражалось в его сознании, пока не затихло. Все погрузилось во тьму, и его глаза погасли...