Другие люди

Игры в темноте

Эту историю вам расскажет увы уже не маленькая, но все еще глупая девочка. Эта история про моего любимого папочку.

Если бы я начала её писать, то она бы начиналась так: «Мой папочка — лучший папочка на свете». Но так как мне недавно исполнилось девятнадцать, то начну я рассказ по иному.

Мой папа очень добрый, ведь когда я принесла домой израненную птицу, которую судя по всему потрепали кошки, он разрешил оставить её дома и даже смастерил для неё кормушку. Но птица вскоре улетела. И я больше никогда её не увижу.

Мамочка вечно критикует папочку «за то, за сё!»,мол почему папочка не может прикрутить полку в ванной, или почему мы не можем позволить себе новый холодильник, так как от старого ужасно воняет. В холодильнике почти высох весь фреон, поэтому продукты в нем сохраняются максимум три дня, после чего портятся. Мама вечно ворчит и спрашивает отца, почему тот приносит в дом так мало денег. Может её хочется больше внимания, может она все время думает о том как бы папочка не навредил себе, не навредил ей…

или быть может не навредил мне?

Мой папа очень щедрый. По особому поводу он всегда приносил мне конфеты. Знаете -эти леденцы на палочке. Сладкую, разноцветную радость для каждого ребенка, на пластиковом держателе в целлофановой упаковке. Папа весь такой на подрыве, довольный, во рту торчит палка от конфеты, а в пакете их штук сто, наверное. Он подходил ко мне, брал меня на руки и целовал в щеку, оставляя сладкий след поцелуя от конфеты с запахом спиртного. Папа никогда не пользовался одеколоном — конфеты с примесью алкоголя были его фирменным запахом, отличительным запахом, который ни с чем не спутать. Он подбрасывал меня до самого потолка и тут же ловил, приговаривая: «У моей бусинки сегодня День рождения!» Весь такой на подрыве, лицо красное, в уголках глаз скопились слезы.

Мамочка привыкла постоянно критиковать папочку, за то, что он приходит поздно домой, но только не тогда когда папа приходит выпившим.

Папочка часто заставлял мамочку плакать, но все равно говорил, что он очень любил её.

А потом мой папочка начал пить, сильно пить стал. Прям очень сильно.

Я практически перестала видеть его дома.

Прошла неделя, потом две. Папа отсутствует, уже как месяц. Затем прошел еще месяц, а возможно даже год. Мамочка успела выплакать все слезы, но папочка так и не объявился.

Никогда не забуду того, как папочка держал меня, сильно прижимая к груди, тот день навсегда останется у меня в памяти. Его объятия, его запах. Запах разноцветных леденцов вперемешку с водкой.

С того момента прошло лет тринадцать. О моем любимом папочке все давно забыли, никто не вспоминает о нем, но не я.

Никогда не забуду того, как пряталась от него в старом пыльном шкафу и ждала пока папа найдет меня. Он называл эту игру — пряталки. Он ходил по квартире в поисках меня и затем резко выскакивал и говорил: «Бу!», а ты заходилась детским, по истине жизнерадостным смехом ребенка, у которого «Лучший папочка на свете».

Спустя тринадцать лет мой папа вернулся домой. Заросший и не бритый, в ободранном тряпье, прям какой-то бездомный с улицы. Он стоял на пороге квартиры, говорил с мамой и просил у неё прощения, весь слезах и в смятении, раскаивался и просил принять его назад.

Уже как прошла неделя и папочка вновь живет с нами, ходит на работу и приносит домой сладости. Мама и папа по прежнему ссорятся и все вроде встало на свои места, на свой привычный лад.

Мы перестали общаться и быть как-то близки.Не знаю почему так. С каждым днем атмосфера в доме становилась крайне невыносимой,все чаще срывалась мама, а папа молчал. Или наоборот срывался папа и маме было не по себе. Она постоянно срывалась в истерики, уходила в слезах и закрывалась в ванной.

Щелк! Это сигнал, что можно укутаться по плотнее в теплое одеяло и попытаться уснуть.

А потом папочка снова начал пить. Стал пить пуще прежнего.

Он напивался до таких состояний, что частенько возвращаясь домой, он падал в прихожей и засыпал там же в луже собственной мочи. В редких случаях он доходил до кухни, где сидя за столом ему удавалось поспать. На утро все начиналось сначала. Как говорится: «Пиво с вечера — чтоб лучше спалось, пиво с утра — чтоб лучше ссалось.»

Мне исполнилось девятнадцать и меня впервые пригласили на вечеринку. Компания подростков, алкоголь, сигареты — все по взрослому.

Пришлось долго выслушивать нравоучения от мамы: о порядочном поведении, о мальчишках и их шалостях, о вреде курения и наркотиках. Мама у меня, как это назвать - «прошареная», она так убедительно и достоверно все описывала, что создавалось такое впечатление, что ей пришлось лично пройти через все это. Ну вы понимаете о чем я? А так как отца вечно нет дома, то мама не смогла ничего с этим поделать, остановить меня попросту было некому.

Время за полу ночь, я возвращаюсь домой. Захожу в подъезд, подымаюсь вверх по ступенькам, на которых кто-то, что-то разлил. В подъезде вечно грязно, мусор или следы чего то ночлега, насрать есть кому, а убрать некому.

Захожу в распахнувшиеся двери лифта и следом за мной в лифт заскочил мужчина, внезапно свет погас, кабина лифта вздрогнула и остановилась между этажами. Вокруг темнота, ни видно ни зги.

В густой непроглядной тьме частично появилась небритая физиономия мужчины, когда он поднес зажигалку ко рту, дабы закурить сигарету.

- Курите? - Спросил мужчина шелестя полупустой пачкой.

После кашля, головокружения и приступа одышки, ты уже куришь, как бывалый курильщик. Так я научилась курить. Кто бы еще меня этому научил? Моя мать которая с утра до ночи торчит на кухне или мой отец — пьяница, которого вечно нет дома?

Шум в ушах и кромешная тьма стирают привычное понятие того, как происходит не формальное общение. Мы сидим по углам. Между нами расстояние в два с половиной метра, но кажется будто я сижу на коленках у этого дядечки, который расспрашивает меня о моей жизни, учебе, о моих родителях, сколько мне лет, что я планирую делать после учебы и все в этом духе.

Как это обычно бывает у несмышленых девочек подростков, ты начинаешь проникаться симпатией к этому персонажу: его манере говорить комплименты, остро шутить и мастерски флиртовать. Между вами пробегает искра, которую ты поначалу не замечаешь, но что-то подсказывает тебе к чему все идет. Внутри по всему телу разливаются теплые потоки и водопад наслаждение готов хлынуть между твоих ног.

Я услышала как на пол упали его брюки. С металлическим лязгом его пряжка под силой тяжести потянула их вниз и они позвякивая рухнули на поверхность пола застеленного грязным, потрескавшимся линолеумом. Я почувствовала, как он вплотную подошел ко мне и схватил меня за бедра, я не сопротивлялась, затем он резко потащил меня к верху. Я почувствовала, как его пенис проник под мою майку и соприкоснулся с моим животом, по которому прошла дрожь. Нет, не потому что он холодный — это знакомое чувство. Внезапная мысль пронеслась у меня в голове, ненадолго выбив меня из реальности, тогда он ввел свой пенис внутрь меня.

Резкая боль, потом расслабление и затем я растворилась в моменте, одновременно беспомощное, одновременно блаженное состояние.

Каждый раз считая толчки стучащие в такт с моим сердцебиением, эти толчки сбивающие с толку, как будто толчки при сейсмической активности на поверхности земли кратными в тридцать баллов по шкале Рихтера, которые ты ощущаешь всем телом, толчки, которые стучат у тебя в висках. Кто бы мог подумать, что мужчины способны приносить столько удовольствия женщинам.

Я чувствовала его тепло, его дыхание, то, как он всей своей массой ложится на меня, казалось, что лифт сейчас развалится на части, по кусочкам и мы сгинем под его обломками, когда врежемся в землю на огромной скорости.Это как чувство свободного падения, lapetite mort* как говорят французы.

* Маленькая смерть (перев. с французского). Эвфемизм означающий - оргазм.

Он шепчет мне:

-У моей доченьки сегодня день рождения, - прислонившись губами к моему уху он прошептал. - Я не хочу появляться перед ней в нетрезвом виде, это ради того чтоб протрезветь, ничего личного.

От треска и расшатывания тормозных запоров лифта, мне становилось не по себе, и от этого, эта случайная связь казалась еще более экстравагантной, захватывающей, нелепой, с каждым толчком, с каждым сотрясением, ситуация вышедшая из под контроля накалялась, тем самым приближая меня к оргазму.

Хриплым голосом мужчина говорит:

- Я за безопасный секс,- слышно, как он что-то достает из кармана, что-то пахнущее клубникой и натягивает это на свой член.

Вокруг темнота. Кабина лифта ходит ходуном. Движения мужчины стали прерывистыми, темп значительно возрос. Его не бритая щека трется о мою, спертый воздух, табачный дым и тяжелое дыхание мужчины с конфетно спиртным запахом, от которого у меня уже кружится голова и я успеваю сказать лишь: у вас такой же одеколон, как у моего папы.

Все закончилось очень быстро, к моему разочарованию. Лед не тронулся, материки не поменяли своего расположения. Чуда не случилось, того чуда, которого ожидают молодые, наивные девчонки, вычитав новость на подростковом интернет форуме о том, что первый секс самый не забываемый.

Мой папочка очень честный. Ибо когда он приходил пьяным, он всегда просил у меня прощения и скрывался вон из глаз. Ему всегда было стыдно за свое состояние, в тот вечер придя домой ему по настоящему было стыдно.

Я сидела на кухне за столом, в полумраке, дабы не показываться ему на глаза, впервые за все время меня окутало чувство стыда, возможно я что-то поняла, возможно прониклась болью и горечью того, что чувствовал он все это время пока жил с нами, все то время, что он находился рядом. Возможно он что-то скрывал, но теперь скрывать нечего, лишь наши покрасневшие от стыда лица, которые можно спрятать в сумраке ночи.

Бу!

Игра закончилась, но кто вышел в ней победителем?Победителя никто не спросит, правду он говорил или нет.

Даже то, что мой собственный отец лишил меня девственности не отменяет того факта, что мой папочка — самый лучший папочка на свете.

Дилетанты

Любовь и вечность. Слова для толпы. Прощания и встречи, но это не мы.

Отрывок из текста песни Л.и.В. группы Психея.

Когда ты проживаешь в огромном мегаполисе, поездки на работу занимают огромную кучу времени. Путешествие от одного конца города к другому представляет настоящее приключение.

Путешествие продолжается и не спешит заканчиваться, впереди еще куча всего. Будь то встреча с незаурядными личностями, например: встреча со спящим бездомным, которого разбудили и теперь он орет во всю, что это его дом и пускай все убираются отсюда. Песни и пляски в вагонах метро стали обычным делом, эта поездка тянется уже два с половиной часа.

Ожидание закончилось. По оживленным улицам проносятся автомобили, люди мелькают в окне автобуса. Я сижу в маршрутке, перелистываю новостную ленту в инстаграмме, вижу надпись: «убей себя».

Это снова началось.

Я проезжаю остановку торгового центра «Полис», шоссе по тридцать девятой, а телефон все твердит мне: «убей себя сейчас же».

Я смотрю в небо, на солнечных зайчиков отражающихся в окне маршрутного автомобиля номер 16, они выглядят как личинки мух, которые похоже копошатся у меня в мозгу. Маленькие полупрозрачные червячки, проедают мои глазные яблоки, дабы вырваться наружу.

И снова в телефоне появилась эта надпись: «убей себя, пока не стало слишком поздно».

Со стороны водительского сиденья, через грязное окно заблестело солнце в зеркале заднего вида и засветило мне глаза. В отражении стекла я наблюдаю за своей сморщенной физиономией. Смотрю на экран смартфона, ничего не обычного. Кажется я перегрелся. Чувство, что меня преследуют не отпускало всю дорогу.

Я выхожу на следующей остановке. Нужно глотнуть свежего воздуха.

Уже будучи дома, ты идёшь в ванную. С этим местом связано много воспоминаний, приятных и не очень. При входе над дверным проемом висит кусок оборванной веревки.

Возвращаюсь в гостиную, проходя мимо окна я слышу звуки проезжающих мимо машин. Мое жилье — трех комнатная квартира на первом этаже. Дом, паршивая работа и интернет, все в чем может нуждаться современный человек.

Я все время слышу вздрагивания телефона пока шумит вода в душе. Вибрируя он подпрыгивает лёжа на стиральной машине, экран продолжает беспрерывно мигать.

Вдруг зазвонил мобильный, звонит Марина. Подымаю трубку, говорю: алло.

Марина явно в приподнятом настроении, она говорит:

«Сдала сессию, очень соскучилась.»

На телефон приходит смс: «Ты ничтожество. Жизнь твоя говно, ты говно. Убей себя прямо сейчас!»

Марина говорит: «Планирую на днях приехать к тебе в гости. Ты не против?»

Приходит новая смска: «Если ты не сделаешь этого, то твоя жизнь будет невыносимой.»

Я говорю, что смогу повидаться с ней, при одном условии, что она привезёт мне пару капсул ксанакса. Подойдет перкасет или фенозипам, либо диазепам. В лучшем случае, все, что даст возможность успокоится и не заторчать, говорю я.

Она спрашивает: «зачем тебе они, что-то случилось?»

Говорю, что плохо сплю и это от перенапряжения на работе.

Марина вздыхает и с настороженностью в голосе говорит:

«Есть иные способы снять напряжение. Учти, это сильные успокоительные, от которых большой риск поймать передоз.»

Говорю, что страдаю галлюцинациями, но это не точно.

На дисплее мигает окошко смс: «ты знаешь, что это неизбежно, сделай это. Убей себя.»

Я говорю, был ли у неё передоз когда нибудь.

Пяти секундное молчание. Марина тяжело выдыхает в трубку телефона и говорит: «было дело, но это все в прошлом. Я остепенилась.»

Я ловлю нервный смешок Марины и говорю: ты когда нибудь хотела покончить с собой?

Экран телефона не прекращает мигать от многочисленных сообщений. Я вижу в зеркале своё лицо, которое переливается вспышками всего цветового спектра.

На экране надпись: «убей себя и будешь спасён.»

Марина отвечает: «почему тебе вдруг стало интересно, у тебя все в порядке?»

Я говорю, как бы она поступила, приняв решение убить себя?

«Повиси на линии,» - говорит она.

Я слышу, как она отложила трубку и спешим шагом пошла куда-то стуча каблуками. По привычке оборачиваюсь, дабы разглядеть зал. Меня не отпускает чувство, что за мной все время следят. Я открыл в себе ещё одно психическое расстройство - это мания преследования. Но так ведь не бывает. Сумасшедший - это тот, кто считает, что все вокруг посходили с ума, но только не он сам. Я в своей квартире, но даже находясь дома я не чувствую себя в безопасности.

Моя квартира словно мавзолей. Осматривая вряд расставленные тарелки на полках, они стоят в кухне за стёклами, будто музейные экспонаты: позолоченный свадебный сервиз, стенка заполненная книгами и фотографиями не известных тебе людей. Это не твои воспоминая, это твои мерзкие, безобразные мечты, которым не суждено сбыться.

Ты перестаёшь узнавать сам себя, каждый раз бреясь у зеркала, видишь своё дряблое, больное тело и хочешь попросту вырваться, хочешь чтобы это тело, эта жизнь наконец тебя отпустила и перестала мучать.

Мы все кажемся себе отвратительными, когда разглядываем себя в зеркале. Хорошо, что на фото не видно недостатков нашей внешности. На фото люди видят нас иначе, это пример того, как нам хотелось бы выглядеть, то, как мы себя чувствуем в данный момент. Фотографии идеально способны передать, то чувство нахождения в моменте.

Смотря в объектив камеры, ты постоянно думаешь о том, что будет дальше, когда ты выложишь очередное селфи, как люди отреагируют на него, как отреагируют на тебя не настоящего, но такого довольного собой и своей, вроде бы состоявшейся жизнью. Все это иллюзия, быть может я ошибаюсь, но мне казалось, что технологии должны сделать нас счастливыми, весь инструментарий, который доступен нам призван облегчить наше существование и сделать жизнь лучше, но чтобы мы не делали, жить не становится проще. Я задаюсь, этим вопросом каждый день: что мы сделали для того, чтобы жизнь стала лучше?

Понятие изоляционизма были известны ещё со времён Ницше и Шопенгауера. Таким образом, преимущества доступные нам благодаря высокому приросту населения и стремительному развитию технологий, отдаляют нас все дальше и дальше друг от друга, мы стремимся к самолюбованию, а не к тому, чтобы сделать жизнь лучше, лучше для себя и остальных.

Одиночество в сети, не есть каким-то абстрактным понятием, это есть глобальной проблемой общества, которое зацикленно на совершенстве в условиях преуспевания.

Потребительская натура человека никогда не выйдет из трендов.

Капитализм теперь считается нормой.

Институты семьи и брака больше не в моде.

Министерство образования в жопе.

Рождаемость снижена, ибо зачем приносит в мир ещё кучу олигофренов, которые обучаются тому, как тратить деньги, но не как их зарабатывать.

Деньги — единица, которая приобрела другую ценность.

Деньги, которые тратятся на барахло и его производство.

Задайте себе этот вопрос ещё раз: что вы сделали для того, чтобы жизнь стала лучше? Я задаюсь этими вопросами каждый день, но сегодня похоже не тот день, в который мне хочется говорить о глобальном. Эта тема для беседы в кругу широкопрофильных специалистов, а не таких дилетантов, как я.

Марина снова на связи, говорит: «ку-ку.»

Я вновь спрашиваю: если ты решишь убить себя, как это будет?

Марина спокойным голосом отвечает: петля на шею, вскрыть вены.

«Одни из самых болезненных, но самых верных способов,» - со всей суровостью отвечает она.

Пару дней назад я пытался повесится. Нашёл старую бельевую веревку, я привязал её к турнику - к железной, металлической трубе квадратной формы, которая торчит из стены в ванной комнате. Не знаю почему я решил расстаться с жизнью таким старомодным способом, наверное, это из за не желания постичь что-то новое, жизнь потеряла свои краски и задерживаться здесь на долго у тебя нет особого желания. Жизнь дала понять, что она превосходно обходится без твоего вмешательства. Она проходит мимо, высоко задрав нос. Так же как и ты проходишь мимо очередной потенциальной жертвы, жертвы твоего мерзкого, безобразного одиночества. Ты постоянно оборачиваешься назад, дабы разглядеть что-то знакомое в каждом человеке повстречавшегося на твоём пути, на пути одиночества и беспросветной скуки, безответно лелея надежду прихода того, кто способен изменить эту ситуацию.

Вообщем, говорю я, стою я значит на стуле с перевязанной петлей на шее и висну на ней пока не закончится воздух, пока я не потеряю сознание. Веревка обрывается я падаю на пол обложенный кафельной плиткой. Падаю и ударяюсь ногой о край ванны. Из колена по ноге начинает стекать алая кровь. Кровь струится тонкой каплей по ноге в то время, когда в ванной набирается вода. В запотевшем зеркале я успеваю разглядеть свой размытый образ и теряю сознание.

Она говорит: «ты прав, самый действенный способ наглотаться таблеток.» Слышно как она довольно сопит, ели сдерживая смех.

Сообщение на дисплее телефона говорит: «ты биологический мусор, отброс, который должен умереть.»

Мое подсознание говорит со мной фразами возникающими на экране телефона.

Мне кажется, что я схожу с ума, говорю я в динамик телефона, пока Марина перестаёт шуршать.

Она говорит:

«От этого чувства тяжело избавится порой, но только если ты не одинок в своём сумасшествии.»

Мой голос полон надежды, я смешон, я безнадёжен, я говорю: ты по правде так думаешь?

В горле образовался ком, я жду ответа.

Своим молчанием Марина даёт понять, что думает по другому, но не может не согласится. В ответ в трубке слышится не разборчивое мычание.

Это ужас во плоти, то что ты чувствуешь - это хуже чем смерть. Непонятное, давящее ожидание. Непонятно от куда берутся такие чувства, но это хуже чем самая болезненная кончина.

Я спрашиваю: как бы она поступила, будь она моем месте?

Она говорит:

«Тебе не приходило в голову вскрыть себе вены, лёжа в тёплой ванне?»

Это похоже, как издевка или провокация с её стороны и я говорю, что неделю назад пытался так сделать.

У меня в очередной раз ничего не вышло, говорю я. Пытаюсь оправдаться, мол, всему виной тупое лезвие, которое я нашёл на работе.

Короче говоря, я, канцелярским ножом, делаю глубокий надрез на запястье и перерезаю себе сухожилие. Крови натекло не много, но теперь у меня перестал работать безимянный палец на левой руке. Очередная попытка закончилась провалом.

Марина молча слушает, я говорю ей: мне катастрофически не везёт, не в личных отношениях, ни в попытках наложить на себя руки.

Она смеётся: «Вот оно как получается, мы с тобой - дилетанты.»

Не могу с ней не согласится.

Смска на телефоне все твердит: «Убей себя, твоя жизнь не стоит того, чтобы мучать себя и других.»

Мы познакомились случайно. На улице, что не типично для такого человека, как я, человека закрытого, человека, который ненавидит одиночество, но любит уединение.

Наверное уже тогда я показался ей чудаковатым: парень в грязной, растянутой толстовке, в узких джинсах и очках. Светлые, слегка поредевшие волосы зачёсанные на бок, через пробор которых светятся залысины.

Я и Марина стояли разговаривали, не о чем, я держал в руке смартфон, как вдруг мимо меня проезжает велосипедист и выбивает телефон из моих рук.

Телефон падает на асфальт и разбивается в щепки.

Телефон вдребезги.

Я вдребезги.

Он ломается по полам, на две составные части и пару мелких деталей, я стою смотрю на дисплей и внутренности самого смартфона разбросанных по асфальту. Батарея лежит отдельно, треснутый экран и куча мелочей: данные контактов, социальных связей, данные ежедневника и кучу фотографий, все, то в чем может нуждаться современный человек - все кануло в лету.

В этом телефоне была вся моя жизнь, говорю я ей.

Так я считал по крайней мере.

Я несу его в сервисный центр компании Эпл и прошу восстановить данные и поменять сам телефон. Мне выдают ту же модель, что и была, только с новой версией прошивки.

Мне говорят, чтобы активировать мою учетную запись, мне нужно принять условия пользовательского соглашения.

Так я и сделал.

Именно тогда начались проблемы, говорю я.

Именно тогда мой телефон начал пытаться меня прикончить.

Марина говорит протяжным голосом:

«Ты считаешь, что кто-то или что-то подталкивает тебя наложить на себя руки?»

Именно, отвечаю я.

В тот вечер придя домой, мой телефон начал ужасно глючить. Неделю спустя он начал терроризировать меня. Не понятно от куда начали приходить сообщения о моей скорой кончине, ужасные фото насильственной смерти заполнили новостную ленту социальных сетей.

Я говорю: может это из-за глючной версии прошивки?

«Вскрой яремную вену, - все твердит телефон. - Сделай это, чего ты ждёшь?»

Я говорю в динамик телефона: Сири... где находится яремная вена и как её вскрыть?

Сири отвечает:

«Яремная вена - это несколько парных вен, расположенных на шее, которые уносят кровь от шеи и головы. Относится к системе верхних полых вен.»

Телефон все твердит мне:«Подожги себя, избавь себя от лишних страданий.»

Телефон предлагает мне облить себя высокооктановым бензином и поджечь.

Я спрашиваю, как изготовить горючие материалы в домашних условиях.

Сири отвечает:

«Бензин можно изготовить кустарным способом из сырой нефти или путём термической обработки угля.»

Я говорю: Сири, как долго горит дизельное топливо?

«Температура горения напалма от 500 до 900градусов. Температура горения бензина от 900 до 1100 градусов .»

Например: если смешать бензин с салярой, то при попытке поджечь себя, ты в миг превратишься в пылающий факел, который не возможно будет потушить. Ты не успеешь даже вскрикнуть, потому что твои легкие наполнятся гарью, пока твое тело продолжит обугливаться. Благодаря моторному маслу, реакцию выделения кислорода при горении невозможно будет остановить с помощью обычной или дистиллированной воды. Пожар можно унять только с помощью противопожарной пены или порошком из огнетушителя.

Я говорю: это похоже на пособие для самоубийц.

Марина говорит: «Не нужно никаких пособий, если человек настроен на это.»

Устами ребёнка - глаголет истина.

Устами женщины - глаголет совесть.

В этом телефоне, говорю я была вся моя жизнь.

Марина говорит, чтобы я перестал цепляется за прошлое. Твоя жизнь, говорит она - это череда взлетов и падений, которые нужно просто перетерпеть.

Она говорит:«Так было у меня. Я пыталась наглотаться таблеток, но меня спасла моя мама.»

Он рассказывает, как её привезли в больницу и сделали ей промывание желудка. Противная процедура, когда ты глотаешь кишку и в тебя заливают литрами воду.

«У тебя свищет вода из всех отверстий и ты хочешь, чтобы это прекратилось, но это не прекращается.»

Марина говорит, что в такие моменты, время, как будто растягивается и не возможно, хоть как-то на это повлиять.

Но все проходит. Боль проходит. Отчаяние проходит. Когда тебе будет казаться, что ситуация против тебя, просто отдайся ей. Не бойся. Жизнь состоит из взлетов и падения, страданий и облегчения, которые ты переживаешь каждый день.

«Мы все рождены, чтобы страдать, - говорит Марина. - Страдания и боль подстегивают нас жить дальше. Каким бы был мир, если бы мы жили в состоянии абсолютной неги?»

Я молчу. Просто слушаю стоя у раковины, из крана которой капает вода.

Кап.

Кап.

Время застыло, как желе и я жду момента, момента сказать ей, как я её понимаю, как же все таки я её люблю.

Марина говорит:

«Каждый выбирает для себя, как он продолжит своё существование на этой бренной земле, или как решит распрощаться со своей жизнью, если вдруг возникнет такое желание.»

Я роняю не осторожное «я люблю…» и в трубке воцаряется тишина.

Кап.

Кап.

Время, это не желатиновая масса, время, как вода стекающая по краям белоснежной раковины.

Марина говорит мне, чтобы я не торопился.

«Не делай того о чем можешь пожалеть,» - говорит она.

Шум в ушах отрезал меня от звуков доносящийся с ванной комнаты и зала, в котором работает телевизор. Меня будто парализовало.

Не давай девушке обещаний, которые не готов сдержать.

Я нахожусь в ступоре, мне нечего ей ответить.

Она рассказывает, как год назад она рассталась с любимым человеком, который по не осторожности, а может по не опытности осмелился признаться ей в этом.

«Он бросил меня, когда я решила уехать за границу,» - говорит Марина тихим, едва слышимым голосом.

В трубке снова слышится какое-то шуршание, но я не осмеливаюсь перебить её.

Способ расставания в интернете - один из самых распространённых в наше время, но от этого он не является менее безболезненным.

Можно бесконечно стремится к удовольствию, но стремление к разрушительному, а не созидательному сильнее тех инстинктов самосохранения, что заложены в глубинных участках нашего подсознания.

«Теряя это чувство, то чувство настоящего, которое ты подсознательно пытаешься воспроизвести, будет преследовать тебя, пока ты сам не решишь от него избавиться.»

Мое подсознание говорит её словами.

Она говорит: «Я долгое время наносила себе увечья, царапала себе руки лезвием, чтобы снова ощутить те утраченные чувства по отношению к себе и к объекту моих страданий.»

Опустошение. Это когда ты не готов признать этого факта, но уже чувствуешь, как теряешь что-то или кого-то. Теряешь, то чем ты дорожил.

Это не ловкое чувство, когда знакомый тебе человек делится своим сокровенным.

Это не ловкое чувство, когда тебе не ясны мотивы подобных откровений, но тебе они близки. Близки как никогда.

Мы совершаем одни и те же ошибки. Совершаем одни и те же действия, дабы предотвратить катастрофу. И она каждый раз настигает нас в самый не подходящий для того момент, как велосипедист, который несётся по тротуару, чтобы сбить вас с ног.

Словно петля висящая над потолком, которая неожиданно обрывается.

Словно человек, ухода которого ты никак не мог предвидеть.

«Ожидание момента, не есть главной целью жизни, на пути к приобретению счастья.»

Бесконечные повторы, которые будут длится до тех пор, пока мы не остановимся, пока не схватим удачу за хвост, дабы полюбоваться моментом, то самое чувство, которое способно подарить нам радость.

Ощущение полноты жизни возможно, когда в нас зажигается та самая искра, которая побуждает человека к жизненной активности, говорю я.

«Наверняка, в этом есть смысл, - говорит Марина, - но смыслом жизни не есть достижения прекрасного, в мимолетном приступе радости.»

Она вздыхает, и спрашивает: «что может быть ценнее, как ты думаешь, созерцание прекрасного или вечного?»

Я говорю: давай оставим в покое понятие вечного. Марина смеётся.

То что говорит Марина, является противоположностью той сути, к которой тяготею я. Мне хочется понять, почему мы стремимся к самобичеванию и почему альтернативная точка зрения так для нас важна.

Я задаюсь этими вопросами постоянно: что мы должны сделать, чтобы жизнь стала лучше и к какому роду блага мы должны стремится, чтобы стать счастливей?

Я любил её, потому что её понятия шли в разрез с моими.

Это было мукой для меня, но это было неизбежно.

«Нужно ценить не те ускользающие моменты в жизни, а то вечное, что за ними стоит.»

Теперь мое подсознание говорит её устами. Её мысли и переживания теперь стали моими.

Я перепробовал все, говорю я ей, все чем я мог заменить, то чувство утраченного, я бы смог поделится с ней.

Марина говорит: «спасибо. Это очень мило.»

Говорю, если бы бог смотрел на меня в этот момент, он бы обделался от смеха.

Марина говорит насмешливо:

«Покойник всегда наваливает себе в штаны, когда испускает дух.»

Неправда, говорю я.

Спрашиваю: от куда она это узнала?

Марина говорит: «из мультика.»

Мне послышалось, как она довольно хихикнула.

Она говорит:

«Через часа полтора я буду ехать из аэропорта, меня привезут к отелю «Вильнюс». Можешь приехать ко мне и убедится в этом лично.»

Я спрашиваю: у тебя там труп?

Звонкий смех заглушает звук воды наполнявший ванну. Выключаю воду, гашу свет и иду в прихожую, привести себя в порядок к предстоящему свиданию,

свиданию, которого так долго ждал.