Дракошечка

Глава 1

Вспыхнут твоих поцелуев созвездья Жаром в сто солнц, загоревшихся разом... Вздрогнет Вселенная в миг, когда вместе Мы потеряем от близости разум...

Ариша Сергеева

Ниночка страстно, до восторженной дрожи в глубинах тела любила мужчин. Не фигуру их, не удачливость, не внешность, а именно способность плодотворно, с энтузиазмом трудиться на постельной ниве. Она боготворила их репродуктивную функцию, но пока исключительно без последствий. Матерью Нина себя представить в принципе не могла и отношений сколько-нибудь продолжительных с претендентами не искала, потому, что выбирать было не из кого. – Женщина должна быть свободна и независима, – говорила она подругам, – а преподносить себя просто необходимо, в качестве приза.

– Если честно – все мужики, по большому счёту, козлы. Им, паразитам, чего от честных девушек нужно? Вот именно! Так и берите, если дают. Так нет же – разборчивые больно. Им душу раскрываешь, и ещё кое-что, а они по фигуре, по морде лица выбирают. Подавай им кудрявые рыжие волосы, мраморную кожу, пухлые губы, зелёные глаза. А где их взять? Хотят, скоты, чтобы непременно грудь торчком, попа как арбуз, и осиная талия. Ничего так себе ассортимент. Тьфу на них с высокой колокольни! Лучше бы размером гениталий похвастались, темпераментом, выносливостью. Потому нормальные бабы и летают на отдых в Турцию, что ничего у мужиков в штанах отыскать не могут. Нинке турки были не интересны. Она патриотично настроена. Честно говоря, женщина о серьёзных отношениях мечтала, но даже себе в этом признаться боялась, потому и вела себя как записная стерва, капризничала, выставляя браваду напоказ. Одинокими ночами она о настоящей, большой любви грезила. Представляла себе такого, идеального, короче: чтобы и человек был хороший, и всё при нём, особенно по части любви, и вообще. А как можно узнать, что почём, если не проверишь? Приходилось искать суженого методом проб и ошибок: выбирать, экспериментировать… и ошибаться. От процесса совокупления Ниночка млела, полностью растворялась в наркотическом дурмане распирающих низ живота ощущений. Ради этого могла вытерпеть козлиный запах мужского пота, нелепые манеры, торопливые притязания, оценивающие взгляды, даже излишнее любопытство в изучении женской анатомии, что на само деле приводящие в бешенство, если результат откровенно унизительного кастинга не совпадал с её интимными ожиданиями. – Выбирать и ломаться должна девушка, – считала Ниночка. Особенно ей не нравились те мужики, которые вместо того, чтобы делом заниматься, стихи читали. – Есть в этих лириках и романтиках что-то природе противное, уродливое что ли. Объяснить словами невозможно, но сами посудите: разве может нормальный обладатель мужского достоинства вокруг, да около, ходить, если женщина открытым текстом совсем о другой любви намекает, вожделением истекает, желанием пахнет? Наверняка перед тобой извращенец. – Мужчина должен в первую очередь самцом быть, добытчиком и агрессором, – любила рассуждать Ниночка, – не то, чтобы уметь руку сломать, или в глаз врезать – уметь удовлетворить на все сто женские потребности, защитить при случае. Если мужик цветочки разглядывает, когда баба соком истекает – пиши, пропало. Нет у Нинки иных распускающихся бутонов, кроме одного, очень интимного, которым необходимо заниматься всерьёз. Там и должен мужик черпать вдохновение. Много ей всяких ненормальных попадалось, кого мужиком можно назвать лишь по причине того, что в штанах ходят. На кой чёрт ей молокосос нужен, или хуже того – сыночек, которому сопельки подтирать приходится. Один ухажёр с ходу в театр пригласил. – Сильву, – говорит, – слушать будем. – Деньги девать некуда. И время. У Нинки своя сильва имеется, ей и готова поделиться. Она не против культуры, но всему своё время. Видишь, женщина страдает от любовного истощения – удовлетвори её романтический голод, дай надежду на светлое будущее , тогда хоть в кино, хоть на танцы. А так, чего даром время терять. С подобными козлами можно и до старости в девках просидеть. Ниночка предпочитала начинать контакт с романтического ужина. Или с обеда. Сначала рюмочка чая для знакомства и расслабления, чтобы никаких секретов, честно и откровенно обо всём. Дёрнули по соточке, поговорили откровенно, пивком отлакировали начало романтических отношений, выяснили интересы, цели: без намёков, открытым текстом. Доверие, прежде всего. Без него нельзя. Непьющий мужик сразу настораживает. Что-то у парнишки со здоровьем не в порядке. Таких претендентов она сразу выбраковывала. Кстати, секс после стакана водки – самое оно. Проверено. Без допинга три минуты, а после дозы иногда по часу трудятся. Скрытые возможности только так и можно определить. Выпил маленько, расслабился, почувствовал себя половым гигантом. Или не почувствовал, если предъявить нечего. Самой тоже нужно стимулятор принять, чтобы в резонанс с партнёром войти, иначе какая к чертям собачьим любовь, если романтические вибрации не совпадают? Мужики нынче пошли – без слёз не взглянешь: ни кожи, ни рожи. Животы развесят, а кошелёк пустой. – Сильный пол, блин! Ха-ха, – смеялась, рассказывая подругам про очередного любовника Ниночка, – но ведь и без них никак. Пробовала я этот, альтер… короче, с вибратором. Бред сивой кобылы. Мужичонка, что ни говори, хоть и плюгавенький, всё одно лучше бездушного механизма. Да и поговорить с ним всегда есть о чём. Гармония, – рассуждала она, – в семейной жизни самое важное условие. А ещё ритм. Чтобы не то, что с полуслова, с одного взгляда, по запаху друг друга понимали. Но ведь мужиков: сильных, внимательных, старательных, днём с огнём… всё больше худосочные попадаются. Мало того – себе на уме. Пыхтят, торопятся, словно мечтают скорее закончить, и смыться. Только настроишься, а у него патроны закончились. Это бы ладно, Нинке спешить некуда, так начинают нос воротить, о срочных делах вспоминают. – Спасиба ведь не дождёшься. Раззадорят, введут в состояние любовной лихорадки, и в кусты. Появился, правда, один, ничего так себе: сильный, откровенный, неутомимый и со средствами. В кровати – настоящий орёл. Одно напрягало: пил только сухое красное вино, и сексом занимался под музыку. Энигму включал. От неё Ниночку в сон клонило. – Церковный, – говорил, – рэп: музыка покоя, мечты и интимных желаний. Входил в тесный контакт после облизывания. Осторожно целовал, обнимал и гладил, медленно, словно танцевал. Часа два. В ритме мелодии. Словно не с Нинкой, а с музыкой сексом занимался. С закрытыми глазами. Сильный, уверенный. Чего-то такое нажимает, отчего даже дышать и двигаться желание пропадает. А пах вкусно: умереть можно. Один раз под эту мелодию и странные нежности, Ниночка уснула. А чего он хотел? Релаксация. Сам виноват – убаюкал. Разбудил поцелуями, массаж сделал, о любви и страсти жужжал. Непривычно, но приятно до жути, возбуждает, бодрит. Во всём теле истома и трепет, томление сладкое и желание, желание, желание… Всё угадал, шельмец, каждую мимолётную прихоть распознал. Словно в мозгах сидел, и мысли читал. Не успеет Ниночка подумать о чём-то ужасно запретном, а он уже исполнил. Факир и маг. – Наверно такой мужчина мне и нужен. Славно было бы, если и я ему приглянулась, – подумала она, засыпая. Проснулась – любимого нет. На часы посмотрела, – батюшки, чуть не сутки проспала. Вот, дела! А на зеркале губной помадой, написано “Ты чудо! Люблю!!! Вечером жди”. – Так уже вечер! Забегала Ниночка, засуетилась: ногти шлифует, причёсочку мастерит. Десять платьев, трусики сексуальные примерила, ароматную ванну приняла: хлопочет, копошится, нервничает. Вспотела от волнения, хоть снова под душ ныряй. Принялась готовить ужин, чего отроду не делала. Пришлось по такому поводу наряд с себя скинуть. Голова от волнения кружится, мысли разбегаются в разные стороны. Картошечку на сковородке перевернёт, помешает, и к зеркалу. Взглянет на волнительную надпись, покрутится: мечты куда-то вдаль уносят, чувства переполняют, будоражат воображение. Оглаживает себя, трогает, оценивает. Вроде ничего. Сама бы влюбилась. Тут звонок. Сковородка скворчит, зеркало незаконченностью макияжа сигналит, трусики до сих пор не надеты. А ну как он! Заметалась Ниночка: сердечко, стучит, мысли испаряются. Подтянула животик, спинку прямо и походкой, как на подиуме, к двери направилась. Открыла… Он! Тут мысль, довольно ясная, – трусики не надела, тру-си-ки! Только передник. Больше ничего на ней нет. – Ну и ладно, думает она, – затем и пришёл, пусть смотрит. Немного погодя оказалось, что это цветочки были, мелочи жизни. Ягодки созрели немного позже, когда недели через три блевать начала без остановки. – Пестики, тычинки, любовь-морковь… как же так! В итоге Энигма отдыхала. Под Марш Мендельсона расслаблялись. Поначалу милый оробел, робко пытался улизнуть от социальной ответственности. Во всяком случае, энтузиазма не проявил, и глаза прятал. – Врёшь, не уйдёшь, – сказала себе Ниночка, – такими подарками не разбрасываются. Сколько их, претендентов на любящее сердце, через Нинкины руки прошло – ни один не зацепил, а этот… – Именно то, что нужно, – решила она, – остальное можно подредактировать. Теперь живёт счастливо. Водку любимый быстро пить научился. Трудится в кровати как одержимый, с энтузиазмом. Настоящим мужиком оказался. Нинка теперь одного его любит, солнышко ненаглядное. Всё-таки девки – дуры набитые: никакие мужики не козлы – скорее дракошечки. – Знали бы вы, какие он стихи читает! Нет в вас подруги романтики – одна похоть.