Дождь.

Глава 1

Дождь начался незадолго до закрытия.

Сначала несколько крупных капель упали на камни посреди улицы. Джанкарло вышел из лавки, посмотрел вверх и протянул ладонь.

— Ну давай.

Дождь дал.

Через пять минут вода уже стекала с навесов, бежала вдоль мостовой и барабанила по ставням. Джанкарло поспешно затаскивал последние ящики. Франческо стоял в дверях пекарни. Паоло — в дверях своей лавки. Марчелло тоже вышел на порог.

София появилась у себя, вытерла руки о передник и посмотрела на небо.

Никто не уходил.

У Джузеппе ещё горел свет.

Он вышел из траттории, остановился под навесом и оглядел улицу.

— Ну и куда вы пойдёте в такую погоду?

Никто ему не ответил.

Но через десять минут все были у него.

Паоло пришёл с большой трёхлитровой бутылью вина.

Марчелло посмотрел на неё.

— Мы дождь пережидаем или до весны остаёмся?

— Ты видел, как льёт?

— Видел.

Марчелло достал деньги и положил перед Паоло.

— Вино с меня.

— Убери.

— Паоло, пожалуйста!

Тот посмотрел на него поверх очков, потом на деньги. Вздохнул, но спорить не стал.

Франческо принёс большую булку хлеба — последнюю из тех, что оставались к закрытию.

София поставила на стол небольшую банку.

— Тапенада.

Джанкарло появился с бумажным пакетом.

— Что там? — спросил Марчелло.

— Груши.

Он выложил на стол кучу крупных спелых груш.

Франческо уже ломал хлеб. София открывала тапенаду. Паоло вытаскивал пробку.

Джузеппе оглядел стол.

— Ну и что это?

— Мы пришли выпить по стаканчику, — напомнил Марчелло.

— Вот именно.

Джузеппе исчез на кухне.

Марчелло посмотрел ему вслед.

— Сейчас начнётся.

— Ничего не начнётся! — донеслось из кухни.

Через несколько минут Джузеппе вернулся с полентой.

— Я же сказал, ничего готовить не буду.

Паоло посмотрел на поленту.

— А это что?

— Это уже было.

И Джузеппе поставил её на стол.

Первый стакан выпили за дождь.

Просто потому, что без него каждый сейчас сидел бы у себя дома.

Потом говорить тосты перестали.

За окнами лило. Вода блестела в свете фонарей, редкие прохожие пробегали по улице, прижимаясь к стенам, а у Джузеппе было тепло.

Хлеб ломали руками. Намазывали тапенадой. Полента понемногу исчезала.

— Надолго? — спросила София.

Джузеппе посмотрел в окно.

— До утра.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Марчелло отломил кусок хлеба.

— Вчера ты чувствовал спину.

— И что?

— Ничего. Просто пытаюсь понять, какая часть Джузеппе отвечает за погоду.

Джанкарло засмеялся с полным ртом.

— Не разговаривай с набитым ртом, — сказала София.

Джанкарло перестал смеяться.

Прожевал.

И засмеялся снова.

Разговор перескакивал с одного на другое.

Джанкарло вспомнил даму, которая у него сегодня покупала груши.

— Она каждую нюхала.

— И правильно, — сказала София.

— Двадцать две груши.

— Ты что, считал?

— После десятой мне стало интересно.

— И сколько купила?

— Четыре.

Франческо покачал головой.

С улицы донёсся шум мотора. Машина проехала по луже, подняв волну воды.

Франческо проводил её взглядом.

— Машины, машины, машины… Скоро вообще никто пешком ходить не будет.

— Ты это последние двадцать лет говоришь, — заметил Паоло.

— Потому что за последние двадцать лет их становится всё больше.

Марчелло налил ему немного вина.

— А ты когда начал в пекарне?

Франческо пожал плечами.

— Я там родился.

— Работать.

— По-настоящему?

— По-настоящему.

Франческо задумался.

— В пятнадцать.

— Отец заставил?

Франческо даже обиделся.

— Нет. Я его заставил. Страсть как в колледж ходить не хотелось.

Все засмеялись.

— Я месяца три за ним ходил. Дай мне самому сделать хлеб. Не муку принести. Не пол вымести. Не посмотреть. Самому. От начала до конца.

— И?

— Однажды утром он сказал: «Давай».

Франческо улыбнулся.

— Я замесил тесто. Сам. Он ни разу не вмешался. Даже когда видел, что я делаю что-то не так. Потом сформовал булку. Испёк.

— Хорошая получилась? — спросил Джанкарло.

Франческо помолчал.

— Позорная.

За столом расхохотались.

— Кривая. С одного края почти сгорела.

— И что отец?

— Поставил на прилавок.

— Продал?!

— Продал.

— Кому?

Франческо задумался.

— Синьоре Бьянке. Она жила возле церкви. Я весь день боялся, что она вернётся.

— Вернулась?

— На следующий день.

— Жаловаться?

Франческо улыбнулся.

— За хлебом.

На несколько секунд все замолчали.

Потом Марчелло подвинул к нему бутылку.

— Значит, не такой плохой был хлеб.

— Был плохой, — сказал Франческо. — Просто синьора Бьянка была добрая женщина.

Дождь не прекращался.

Марчелло разлил ещё немного вина.

— Паоло, а почему ты Маттео в университет не послал?

Паоло поправил очки, сел очень прямо, расправил плечи и сделался очень серьезным.

— Он мой сын! Он La Paglia в шестом колене! В каком университете его научат нарезать сто граммов на глаз? Где его научат быть человеком, которого знает, уважает и любит весь город? В каком университете учат никогда не быть одиноким?! Сыр, вино или салуми можно купить в любом супермаркете, но люди годами приходят ко мне. И будут ходить к нему. Мы у себя дома, а это дорогого стоит.

Стало тихо.

Слышно было только дождь.

Паоло взял стакан и отпил.

Франческо отломил хлеб.

Джанкарло перестал жевать.

Ненадолго.

— А мы с Анджело начинали почти без денег, — сказала София некоторое время спустя.

— Совсем? — спросил Марчелло.

— Почти. Машинка для пасты была старая. Стол был такой, что Анджело под одну ножку подкладывал кусок дерева.

Она улыбнулась.

— Мы всё время спорили.

— Из-за пасты?

— Из-за всего.

— Кто побеждал? — спросил Джузеппе.

София посмотрела на него.

— Понятно, — сказал Джузеппе.

Все рассмеялись.

София провела пальцем по краю стакана.

— Мой Анджело был прекрасным мужем. Я была так счастлива с ним… Иногда я очень скучаю по нему. Но мы родили чудесных детей, и я вижу его в них.

Никто ничего не сказал.

София сделала глоток вина.

Потом улыбнулась.

— Правда, характер у него был ужасный.

— Ужасный это у тебя, — сказал Франческо.

— Тебя никто не спрашивал.

И снова стало шумно.

— А я медленнее стал, — сказал Джузеппе позже.

— Что? — переспросил Паоло.

— Медленнее. На кухне.

Он пожал плечами.

— Раньше один мог всё крутить. Туда, сюда, три сковороды, четыре кастрюли — и ещё успевал орать на всех. Теперь туда, сюда — и уже думаешь, куда бы присесть.

— Ты всегда думал, куда бы присесть, — сказал Марчелло.

Джузеппе посмотрел на него.

— Пошёл ты.

— Вот. Орать ещё можешь. Значит, не всё потеряно.

София засмеялась.

Джузеппе тоже.

— Но правда. Годы своё берут.

Марчелло долил ему вина.

— Берут.

И больше ничего не добавил.

Через некоторое время Марчелло посмотрел в окно.

— Всё. Пора домой.

— Иди, — сказал Паоло.

Марчелло посмотрел на дождь.

— Я сказал, что пора домой. Я не сказал, что я пошёл.

Паоло снова наполнил его стакан.

— Последний.

— Конечно.

Это был уже не первый последний стакан.

Груш осталось две.

Потом одна.

Потом Джанкарло посмотрел на блюдо.

— А груши где?

Все посмотрели на него.

— Что?

Никто не ответил.

Дождь всё шёл.

Разговор стал медленнее.

Уже никто никуда не торопился.

София сидела, подперев щёку рукой. Франческо что-то негромко рассказывал Паоло. Джузеппе собирал хлебом остатки поленты со своей тарелки.

Марчелло слушал всех сразу и время от времени кому-нибудь подливал.

Джанкарло молчал и слушал.

Он вообще последние полчаса почти не разговаривал, это был знак.

Иногда он улыбался чему-то своему.

И понемногу пил.

Марчелло заметил перемену слишком поздно.

Джанкарло отодвинул стакан.

Выпрямился.

Набрал воздуха.

Марчелло замер.

— О!- только и успел сказать он.

Джанкарло посмотрел на него и встал со стула.

София сразу поняла: сейчас начнется.

Паоло снял очки.

Франческо потянулся за своим стаканом.

Джузеппе откинулся на спинку стула.

Джанкарло запел.

Громко.

Очень громко.

На третьей строчке Марчелло налил себе ещё вина.

На пятой София уже смеялась.

На припеве Франческо начал отбивать ладонью ритм по столу.

Паоло сдался следующим.

А потом запел даже Джузеппе.

За закрытыми ставнями траттории становилось всё громче.

За окнами по-прежнему лил дождь.

И никто больше не подходил проверить, не закончился ли он.