Дорога к двум океанам

Глава 1

Я сидел за столом, карандаш застыл в моих пальцах, он ждал. На белом листе бумаги, словно предвкушая полет фантазии, чернела надпись: "моя дорожная жизнь". Я погрузился в раздумья, перебирая в уме пестрый калейдоскоп воспоминаний, ища отправную точку для своего повествования. Сколько же их было, этих историй, рожденных в дороге! Грустных и смешных, захватывающих и трогательных… Какую из них доверить бумаге первой? О чем рассказать читателю? Что такое дорога? И что она значит в жизни человека? Для кого-то это просто перемещение из точки А в точку Б. Не важно как: на машине, самолёте, поезде, пароходе... а для кого-то это новые открытия, новые ощущения и впечатления, новые люди и интересные судьбы. Возможность высказаться незнакомому попутчику, немного соврать, приукрасить свою жизнь, выслушать про беды, печали, переживания и радости... и вот, словно луч света, пронзивший мглу, в памяти вспыхнала история! Та самая первая, незабываемая история… Именно с нее и стоит начать!

Мне едва исполнилось десять, когда отец впервые взял меня с собой на работу. Отец был машинистом, и вот я, замирая от восторга, стою рядом с ним в кабине, предвкушая поездку. Отец обещал – позволит погудеть. Поезд задрожал, оживая, и плавно тронулся в путь. Я завороженно наблюдал, как горят глаза отца, как уверенно и легко, весело насвистывая, он управляет огромной машиной. Смотря на отца, мое сердце наполнялось гордостью и восхищением. В каждом движении отца читалось безграничное счастье.

Именно тогда, в той первой поездке, я познал настоящее счастье. С тех пор, уезжая в каждую новую дорогу, я мечтал испытать те же самые чувства. Так началась моя любовь к жизни, полной приключений и открытий.

Чем старше я становился, тем чаще отец брал меня с собой в рейсы, и вскоре любознательного мальчишку знали все проводники. Особенно я любил лето, когда отец брал меня в дальние маршруты. Тогда моя жизнь превращалась в бесконечное путешествие, в калейдоскоп мимолетных встреч с людьми, которых, возможно, я больше никогда не увижу. Я быстро понял, что лишь в поезде возникает эта неповторимая аура временного сосуществования, объединяющая столь разных попутчиков. Я всегда старался помогать проводникам и с искренним интересом знакомился с пассажирами.

И вот, в одной из таких поездок, когда мне было лет четырнадцать, я встретил настоящего капитана. Он вошел в вагон, словно грозовая туча, суровый и неприступный. Я завороженно смотрел на его ордена, и тут он заметил мой взгляд и улыбнулся. Вмиг исчезла вся его грозность. Я подбежал к нему, подхватил чемодан и, задыхаясь от любопытства, выпалил: "Какое у вас купе?"

Он улыбнулся еще шире, протягивая мне билет. Я проводил его до места, но уходить не спешил, продолжая рассматривать его награды. Среди них особенно выделялась медаль «За боевые заслуги». Я кое-что понимал в орденах и медалях – дед-фронтовик много рассказывал и показывал мне. Я не удержался и спросил:

– Вы воевали?

– Было дело, – коротко ответил он.

– Где?

– Афган....

Я ждал продолжения, но капитан отвернулся к окну и замолчал. Я знал: те, кто прошел войну, не любят о ней говорить. Дед тоже всегда молчал, словно партизан на допросе. Я пошел заварить капитану чай и вернулся к нему в купе. Постучал: "Можно войти? Я вам чай принес".

– Заходи, раз принес, – отозвался капитан.

Я неуклюже вошел и поставил стакан на столик.

– Ну что, ждешь геройских историй от старого солдата? – с грустной усмешкой спросил он.

Я кивнул, не отрывая взгляда от его лица.

– Знаешь, нет их, этих историй… Да и вспоминать не хочется. Вот пока я там воевал, приказы выполнял, девушка моя... меня не дождалась…

Я, четырнадцатилетний мальчишка, всегда думал, что девушки любят военных, мне и в голову не приходило, что военных можно не дождаться. Мы долго молчали. Поезд мчался вперед, за окном мелькали деревья. Наконец, я нарушил тишину: "Наверное, это была просто не ваша девушка. Ваша вас обязательно дождется".

Он улыбнулся и по-отечески хлопнул меня по плечу.

Когда утром я заглянул в его купе, оно было уже пусто. Но под столом я нашел небрежно скомканный листок, на котором было написано:

Послушай,парень,брось переживать.

Ушла? Ну, что же тут такого?

Нам часто будут изменять,

Писать «прощай»

И…возвращаться снова.

Ну, что поделаешь?

Такая,брат,судьба,

Такая участь каждого курсанта.

Ты привыкай к неверности подруг,

Ведь мы с тобой пока не лейтенанты.

Ты говоришь: Моя бы не смогла.

Смогла бы. Не смогла – так сможет.

И в этом, парень, не твоя вина.

Да, и она не виновата тоже.

Кто виноват, что видел ты её в неделю раз,

А может быть и в месяц?

Кто виноват, что ты письмо свое откладывал раз десять?

Кто виноват, что говорил: Приду,

Что говорил: Приду, не беспокойся..

Через минуту получал приказ,

который начинался словом "срочно"….

Пускай уходит –

Это не беда.

Не вздумай лишь просить её вернуться.

Ведь настоящая беда тогда

Когда такие остаются.

Жалеть о ней не надо никогда.

Не ты о ней,она пускай жалеет.

Запомни это раз и навсегда:

Лишь тот, кто может ждать - любить умеет.

Этот пожелтевший листок я храню до сих пор в ящике своего стола. Почему-то он стал для меня особенно дорог.

Но история, которая перевернула мой мир, произошла позже, через три года. Тогда, когда впервые я ехал не как сын машиниста, а как проводник, студент колледжа, мечтающий пойти по стопам отца. Летом я работал, а зимой учился, грезил о локомотивах, о скорости и о бескрайних просторах. Неся чай по узкому коридору вагона, я вдруг столкнулся с ней. Дверь купе распахнулась, и навстречу мне шагнула девушка. Наши взгляды встретились, и в тот миг время словно остановилось. Ее глаза… Два бездонных голубых океана, в которых я тут же утонул, потеряв чувство реальности. Она улыбнулась, произнесла тихое "извините", и проплыла мимо, словно видение. Ангел… С кристально чистыми голубыми глазами, настолько прекрасными, что я едва не усомнился в реальности. В голове пронеслось "видение?!".

Я продолжил свой путь с чаем, но перед глазами всё еще стояли эти два океана. Я встречал её взгляд еще несколько раз, но каждый раз терял дар речи. Меня словно пронзало электрическим током, я терялся в её присутствии, и мир вокруг переставал существовать. Как же я проклинал себя, когда эти волшебные глаза исчезли, когда она вышла из поезда! Я смотрел ей вслед, полный сожаления и досады. И вдруг она обернулась и помахала мне рукой. Я печально улыбнулся, махнув рукой в ответ.

Три года эти два голубых океана преследовали меня во снах. Я тонул в них, время останавливалось, я разговаривал с их обладательницей, держал её за руку, гулял с ней, даже целовал… Но всё это было лишь во сне. Пока однажды в вагон не вошла девушка с большим чемоданом, и, подняв на меня свои небесные очи, она улыбнулась. Я понял: это она! И действовать нужно было немедленно. – Привет, – робко прошептал я.

Я закрыл тетрадь, и в тот же миг ко мне подошла моя жена. Ее рука нежно скользнула по моим уже поседевшим волосам, и я почувствовал легкий поцелуй в макушку. "Ужин остывает, дорогой," - прозвучал её тихий голос, наполненный любовью и заботой. Я обернулся и утонул в глубине её глаз – моем любимом океане. Улыбнувшись ей, я произнес: "Идем же, моя прекрасная королева, нас ждет заслуженный ужин."

После ужина я открыл тетрадь и дописал всего одно предложение : "Жизнь – дорога. Главное – не струсить. Штурвал в руках, улыбка на устах. И только вперед!"