Донецк, коты и ты
Котёнок военного города
Донецкому котёнку Оладушку посвящается…
2025 год
Дрон кружил над домами. Уже минут пятнадцать.
Вера заскочила в первый попавшийся открытый подъезд. Отошла вглубь лестничной площадки. Перевела дыхание. Поставила на ступеньки пакет с лекарствами для Катерины Михайловны, старенькой соседки по подъезду. Сама бабулька еле ходит, да ещё и живёт на пятом этаже… Вот Вера и накупила ей лекарств на месяц вперёд. А то что свои деньги пришлось доложить, чтобы на всё хватило… Не страшно. Пусть лечится старушка. А Вера не обеднеет.
– ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ! – паскудный дрон и не думал улетать.
Вера прислушалась. К жужжанию добавился стрекот. Сбить пытаются. В любом случае, лучше переждать в закрытом помещении.
– Мйав! – раздалось из-под лестницы.
– Это ещё что? – Вера присела, заглянула под лестницу, посветила мобильником.
Там сидел котёнок-подросток. Серо-белый, с пятнышками и круглой мордочкой. И было в нём что-то смутно-знакомое…
– Мйав, – повторил котёнок.
– Как ты здесь оказался? – спросила Вера и тут же увидела ответ.
Там же, под лестницей, стояли кошачьи мисочки.
– Живёшь тут, значит?
– Живёт, живёт, – раздалось сверху. – Недавно появился на мою голову. Развелось сердобольных… Чуть что – тянут живность в подъезд!
– Дожди на улице… Осень… – пробормотала Вера, глядя на толстую немолодую тётку на лестнице.
– Блохи по всему подъезду скачут из-за него… А ну пшёл!
Котёнок забился под ступеньки.
А тётка недобро зыркнула на Веру и потопала к выходу.
– Там дрон летает, – бросила ей в спину Вера.
– Ну и пусть себе летает, а мне хлеб нужен! – отрезала тётка и вышла прочь.
– Мряв, – котёнок выбрался из-под лестницы, понюхал Верину руку.
– Мне тоже надо идти, – сказала ему Вера. – «День воды» сегодня. Вода у нас только раз в три дня бывает, представляешь? Да и то – до квартиры не доходит, в подвале набираем. Ещё немного тут посижу, могу и без воды остаться. И ладно бы сама – Катерине Михайловне тоже не притащу воду. Как же она…
– Мрр-мрряв! – котёнок боднул её в руку.
– Да… Егор мой на фронте. А я тут чем могу помогаю… Хоть кому-то. Когда помогаешь другим и самой немного легче становится… Да и вообще. Жалко старушку.
В ответ котёнок задрал хвост. Тёмно-серый, но – с белым «колечком» у самого кончика.
И Вера поняла, кого он ей напомнил.
К Егору на позицию прибилась кошка с котятами-подростками. Конечно же, ребята их оставили, кормили-поили. А они им мышей ловили и мурлыкали по ночам. И был среди котят такой же – серо-белый, пятнистый и с колечком на хвосте. От Егора не отходил…
Егор его звал Оладушком. Почему-то. И говорил, что такого кота больше нет во всём мире. Смеялся, что привезёт усатого, когда приедет в отпуск. И не понять было, шутит он или серьёзен. С ним всегда так.
А три недели назад Егор перестал выходить на связь... Вера гнала от себя дурные мысли. Твердила, что всякое бывает – не всегда есть возможность позвонить или написать, не всегда можно писать…
– ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ! БА-БАХ!
Сбили паскуду!
Вдох-выдох. Выждать пару минут и – домой.
– Мряв! – котёнок потёрся о Верину ногу.
Вера же вспомнила злобную тётку. И очень захотелось уйти до того, как она вернётся со своим хлебом.
– Вышвырнет она тебя, – сказала Вера котёнку. – Да только фиг ей с маслом!
И подхватила котёнка на руки.
– Будет у нас двое котов-близнецов, значит. Вот Егор-то удивится! Когда вернётся. Вернётся… Он вернётся…
Вера быстро вышла из подъезда, прижимая пушистый комочек к груди.
*
Дома Вера притащила пару десятков баклажек воды из подвала – себе и бабульке, раздобыла у соседей немного кошачьего корма и наполнителя для лотка, поскольку магазины к этому времени уже радостно закрылись, несколько раз сняла котёнка со шторы… И наконец-то улеглась с ним на диван. Проверила Телеграм, смс-ки… От Егора - ничего.
Вера сфотографировала устроившегося под боком котёнка и сбросила снимок Егору.
«У меня теперь тоже есть кот! С колечком на хвосте. Только – как назвать, не знаю…» – написала она, помедлила секунду и нажала «отправить».
– Он ответит. Он обязательно ответит, – сказала Вера пушистому комочку.
Тот звонко взмуркнул.
*
Егор ответил через три дня.
Говорил, что был ранен и без связи. Заверял, что «ничего серьёзного, всё уже хорошо, не волнуйся». Обещал, что будет звонить каждый день и вообще, скоро приедет в отпуск. Спрашивал, не шутила ли она насчёт кота…
– Да какие тут шутки, – фыркнула Вера в трубку. – Я в подъезде пряталась от дрона. А тут он… Так на Оладушка твоего похож!
– Тут такое дело… – Егор замялся. – Ты не поверишь, но сразу же после моего ранения исчез Оладушек. Ребята искали везде и не нашли.
– Но… Ты же не думаешь… – Вера осеклась. Толстая тётка сказала, что котёнок прибился к ним совсем недавно. – Да быть не может такого…
– Он к тебе пошёл, – сказал Егор, и было, как обычно, непонятно, серьёзен он или шутит. – Чтобы весточку передать: со мной всё хорошо, не волнуйся.
– Но я всё равно волновалась, – пробормотала Вера, гладя кота за ухом.
Кот внимательно прислушивался к смартфону. Голос узнал? Нет, не может быть. Глупости.
– Ты, главное, возвращайся к нам поскорее, – сказала она в трубку. – К нам… с Оладушком.
– Непременно! – бодро ответила трубка. – Куда ж я без вас?
Котёнок потёрся мордочкой о смартфон.
Вера зажмурилась и облегчённо вздохнула.
31.10.25
Великан и волонтёры
Всем волонтёрам Донбасса посвящается.
2022 год
Всё началось с телефонного звонка.
Звонила Ирка, двоюродная сестра Алёны. Сама Алёна только уложила детей – Арину и Мишутку, а потому старалась говорить вполголоса.
– Слушай, у меня к тебе совершенно дурацкая просьба – вы мне свою машину не одолжите? – огорошила её Ира.
– Эм… – только и ответила Алёна.
– Мне гуманитарку отвезти надо. А в нашу всё не помещается. А так хочется побольше привезти. Там люди… Без ничего. Совсем. Хлеб из рук вырывают. Прошлый раз не хватило на всех. А у вас джип, как раз всё поместится.
Алёна покосилась на календарь. Первое апреля вроде прошло неделю назад. Да и обычно Ира глупыми шутками не отличалась… С другой стороны, в последнее время они почти и не общались. В детстве дружны были, а потом – как обычно, у каждой своя семья, свои проблемы. Краем уха Алёна слышала, что Ира занялась гуманитарной помощью ещё месяц назад, как началось, но в подробности особо не вникала.
– Ну допустим. А ехать-то куда?
– В Мариуполь.
Повисла пауза.
– Но… – выдавила из себя Алёна. – Разве туда можно?
– У меня пропуск есть! Я же – пресса Донецка. И на вашу машину сделаю. Колька мой за руль сядет. Там люди ждут, ты бы их видела… И он… Он тоже ждёт. Ты понимаешь меня?
На этот раз пауза продлилась дольше.
В комнату вошла собака – большая и рыжая Дона, похожая и на боксёра, и на гончую одновременно. Потёрлась о ногу, ткнулась мокрым носом. Алёна бездумно её погладила.
Потом покосилась на сидящего в наушниках мужа. Представила его лицо, когда услышит, что их обожаемый джип покатится в ещё не до конца освобождённый Мариуполь. А особенно – в ответ на следующую её фразу.
– Хорошо, – выдохнула она в трубку. – Только я поеду с тобой.
* * *
Двадцать восемь лет назад
Уиии!
Он качал их на руках, и они взмывали до самого неба. И смеялись, задевая облака. Взрослые не верили им. Считали, что дети придумывают, как обычно. Хихикали в ответ на рассказы о волшебном друге.
Но пятилетние Ира с Алёнкой не спорили. Какая разница, верят им или нет? Гораздо важнее, что он есть в их жизни. Добрый великан, словно сотканный из тумана, а от того слегка полупрозрачный. Его ресницы и веки будто бы припорошены углём. Но зато – он всегда улыбается и достаёт до неба. С ним всегда весело! А то, что появляется только, когда взрослых рядом нет… Да и сестёр от чужих глаз прячет, если вдруг кто-то внезапно нагрянет… Что ж. Так этим взрослым и надо. Всё равно же не поверят. Даже если и увидят.
К счастью, родители девочек работали допоздна, а их оставляли на общую бабушку. Жила бабушка в частном доме, который утопал в густых деревьях. И не всегда старушка следила, чем там внучки в саду занимаются.
И Алёнка с Ирой, невидимые для всего мира, раз за разом взмывали в небо, весело смеясь…
Уиии!
* * *
– Тонометр! – Ира растерянно застыла возле забитого битком джипа. – Тонометр забыла купить, балда! Ну как же…
– Ир, да и так полно всего. Поехали, – позвал её муж, Коля.
– Я же обещала. Они так просили… Он им нужен!
– Подожди! – встрепенулась Алёна. – Я наш принесу. Я мигом!
– Да не надо бе…
Но Алёна уже умчалась в подъезд и очень скоро выбежала с новеньким ещё нераспечатанным тонометром.
– Олегу как-то на день рождения подарили сразу две штуки! – затараторила она. – У него тогда давление скакало, а в доме ни одного не было. Вот друзья и постарались.
– Да, всё так и было, – подтвердил Олег.
Конечно же, он не мог отпустить жену одну в Мариуполь и отговорить её от этой затеи тоже не получилось. Пришлось ехать с ней. А Ире – оформлять для всех пропуска.
Правда, Алёнина мама возмущалась до последнего и хваталась за корвалол. «Бросаете детей, меня старую и тащитесь непонятно куда!»
Алёна отвечала, что как раз-таки очень понятно, но это вызывало лишь новую вспышку возмущений.
– Поехали уже! – поторопил Николай. – Раньше выедем, раньше вернёмся.
И они тронулись.
Николай с Ирой – впереди. Олег с Алёной – за ними.
– Столько всего тащим, – Алёна обернулась на забитые задние сидения и багажник. Хлеб, консервы, крупы, сгущенка, лекарства… В машине сестры было не меньше. – А Ире кажется, что всё мало.
Она усмехнулась.
Муж лишь сухо кивнул. Он следил за дорогой.
Город только-только просыпался. Вдалеке бахало. Потом раздался оглушительный гул – над ними промчалось два самолёта. После чего на время стало тихо. Их маленький конвой выехал на Мариупольскую трассу. Всё чаще встречалась сгоревшая техника и автомобили. Потом показались и чёрные полуразбитые дома.
Они подъехали к Мариуполю.
* * *
Двадцать четыре года назад и позже
Постепенно девочки поняли, что не только взрослые, но и подружки не видят великана.
Потому почти и не играли с подружками. С великаном же интереснее!
Правда, со временем он перестал их подбрасывать до неба.
Ира с Алёной учились уже в третьем классе. Теперь волшебный друг появлялся реже, смотрел на них и улыбался. И делал подарки.
Например, в лесу они всегда находили грибные полянки. На терриконах именно им попадалась редкая окаменелость. Зимой, как по волшебству, их двор заметало снегом, и можно было летать с горки, лепить снеговика, играть в снежки, тогда как в соседних дворах снега почти и не было. Когда мальчишки решили подшутить над сёстрами и завалить их на льду, великан протянул невидимый палец, и шутники сами попадали.
А через несколько лет, когда подросшая Ира возвращалась домой поздно вечером, великан защитил её и от других хулиганов. Молодчики, нацелившиеся на лёгкую добычу, наверное, так и не поняли, почему вдруг асфальт ушёл из-под ног.
А ради Алёны он однажды задержал поезд на десять минут!
И всё же с годами девочки видели великана всё реже…
* * *
Их уже ждали.
Они остановились возле школы, где приютились те, кто остался без жилья. Кроме них за помощью пришли люди из уцелевших домов и подвалов.
Машины обступили со всех сторон.
– У меня дети!
– Нас двое…
– Антибиотики есть?
– Тонометр! Наконец-то!
– А кошачьего корма нет, случайно?
– Памперсы. Для бабушки. Второй размер.
Алёна едва успевала отыскивать нужное среди всего привезённого. Олег помогал. Рядом Николай резал хлеб на две, а то и четыре части, чтобы всем хватило. Ира раздавала пакеты с крупами и тушёнкой.
– Проклятье, надо было купить кошачий корм, – пробормотала Алёна, отворачиваясь к машине. – И лекарств больше…
Часть привезённого сразу отдали в школу, для живущих там, часть – раздавали другим людям. И запас всего стремительно таял.
– У мамы кашель вторую неделю…
– А памперсы ещё остались?
БАБАХ! БАХ!
Земля содрогнулась. Один раз, второй. Запахло гарью.
Кто-то закричал, кто-то умчался в школу, кто-то остался в очереди.
БАБАХ!
– Проклятье. Близко, – процедил Николай.
– Уезжайте! – к ним подскочила женщина, схватила Иру за руки. – Скорее, уезжайте! Мы здесь привычные, а вам зачем…
– А мы из Донецка, думаете, у нас обстрелов нет? Держите продукты! – Ира всунула женщине пакет в руки.
– И правда, ехали бы вы, – сказал немолодой мужчина.
– Сейчас поедем. Почти всё раздали. Что вам?
– Да таблетки от давления. Для старухи. Если есть.
– Вроде оставались, – Алёна заглянула в почти пустую коробку. – Вот.
Руки тряслись. Да, Донецк тоже обстреливали, но к ним в центр города почти не прилетало. А здесь…
БАБАХ!
– Уезжайте!
– Продукты ещё есть?
– Держите!
– Всё. Теперь точно всё закончилось. Поехали, – скомандовал Николай.
– Господи, как же мало мы всего привезли, – выдохнула Алёна, садясь в машину.
Олег кивнул, заводя мотор.
На обратной дороге он был молчаливее обычного.
.
– И вы постоянно… вот так… – Алёна развела руками. Они остановились на заправке. «Подкормить» машины и перекусить самим. Взяли по хот-догу и кофе.
Алёна хотела спросить, часто ли Ира с Колей попадали под обстрелы? Но почему-то не смогла закончить фразу. Ира поняла без слов.
– Нет. Обычно спокойнее.
Они помолчали.
– Знаешь, я видела его, – тихо сказала Ира. – В начале марта. Впервые за долгое время. Издалека, но всё же. Он такой… измученный. Посеревший весь. И весь в ранах. На щеке кровь.
– Я и не думала, что у него могут быть раны…
– А вот есть. Он весь разбитый.
– Как наш город…
Алёну кольнула обида: почему великан не показался ей? Она вообще со школы его не видела.
– И я поняла, что ему нужна помощь, – продолжила Ира. И улыбнулась – ободряюще и немного печально. – И решила делать хоть что-то, – она помолчала. – Больше с нами не поедете?
– Наоборот. Поедем.
* * *
Шестнадцать лет назад и позже
Наступило время, когда сёстры вообще перестали видеть великана.
Алёна постепенно стала относиться к нему, как ко сну из детства. А Ира не сдавалась. Она гуляла в одиночестве в глубине безлюдных парков, в лесу, на берегу осенних и зимних ставков… В то время, как подружки, да и сама Алёна уже вовсю встречалась с мальчиками и всё чаще удирала на ночные дискотеки, Ира искала его.
Великан не появлялся.
Алёна сначала лишь хихикала над двоюродной сестрой.
Потом начала всерьёз за неё волноваться. Старалась вытаскивать её на дружеские посиделки, вечеринки… Иру ничего не волновало. Она упорно искала великана. Ради этого даже поступила в академию на архитектора – почему-то ей казалось, что это должно привлечь великана.
Алёна выбрала факультет биологии просто потому, что любила животных. А в том, что касается Иры, уже не знала, смеяться ей или плакать…
Всё переменилось, когда она встретила Олега. Вообще-то, именно Ира их и познакомила. Он тоже учился в Академии строительства и архитектуры, однажды пересеклись все вместе… В итоге с Олегом Алёна стала видеться чаще, чем с Ирой.
– Я беспокоюсь за сестру, – однажды призналась она другу.
– Почему?
– Видишь ли, – Алёна старательно подбирала слова. – Она как-то уж сильно застряла в детстве… В одной нашей детской игре…
Она замолчала, не зная, стоит ли рассказывать про великана. Олег ждал.
– У нас был… Выдуманный друг. Знаешь, у детей такие бывают. В общем, похоже, Ира до сих пор в него верит. И из-за этого не может завести реальных друзей!
– Хм, – ответил Олег. – У меня тоже был выдуманный друг. И, пожалуй, я тоже всё ещё в него верю. Правда, это не мешает мне заводить и настоящих, – он обнял Алёну.
– Правда? – Алёна посмотрела на него с сомнением и вдруг заявила. – Наш друг был полупрозрачным великаном. И подбрасывал нас до неба!
Олег отстранился и теперь уже сам взглянул на Алёну недоверчиво, с прищуром.
– И глаза у него – словно углём припорошены, – сказал он наконец.
– И улыбка добрая, – добавила Алёна. И порывисто обняла Олега. – Мне не привиделось. Не приснилось. Нам с Ирой никто не верил. Родители только смеялись…
– А мои верили. Говорили, это – дух нашего города. Мне он казался просто добрым великаном. Мои очень любили Донецк. Без конца про него рассказывали, таскали меня по всяким местам. В итоге, я его тоже полюбил. Донецк.
– Потому и пошёл на архитектора? – усмехнулась Алёна.
– Да. Знаешь, у нас в группе многие мечтают отучиться и в Москву уехать или ещё дальше… А я хочу здесь строить новые красивые дома.
– Как и Ира…
– Мне великан показывал. Словно в кино. Как раньше выглядел Донецк. И как он может выглядеть. Когда-нибудь.
– Здорово…
– А ты будешь наших животных спасать.
– Я свой питомник хочу открыть. Или хотя бы зоомагазин.
Закончив вузы, они поженились. Спустя пару лет Алёна забеременела.
А потом началась война…
* * *
В следующий раз поехали в Мангушский район, где во временных пунктах разместились беженцы из Мариуполя. Много беженцев.
Отчасти решили ехать именно сюда, чтобы немного успокоить Алёнину маму – Мангуш всё же не Мариуполь. Он и ближе, и гораздо безопаснее. Но мама всё равно без конца ворчала, что уезжают, бросают детей, рискуют собой…
Ну и вторая причина поехать к беженцам – жилось им ничуть не лучше, чем оставшимся в Мариуполе.
Они закупили лекарства по полученному заранее списку. Взяли продуктовые наборы, памперсы и детское питание, и немного корма для животных.
Последнему Алёна особенно обрадовалась, когда увидела среди беженцев даму с собачкой на руках.
Начали разгружаться. Выдали главной по пункту размещения – полноватой женщине с круглым лицом – коробки с лекарствами. Она принялась сверять полученное со списком запрошенного.
– Скажите, а «Эссенциале» вы не привезли? – спросила у Иры с Алёной пожилая женщина. – У меня у мужа цирроз.
Алёна наморщила лоб, вспоминая. «Эссенциале» в списке не было.
– А «Хондроитин»? – подошёл мужчина. – У меня суставы…
– Таких лекарств не было в списке, – развела руками Ира. – Мы купили всё, что нам написали…
– Это слишком дорогие лекарства, – бросила главная по пункту, не отрываясь от списка. – Мы их не пишем.
– Что? – опешила Алёна. – Но…
– Проклятье! – рявкнула Ирина. – Где здесь аптека?
Через полчаса сёстры вернулись с «Эссенциале», «Хондритином» и ещё некоторыми «слишком дорогими» лекарствами.
Олег с Николаем в это время разгружали всё остальное и составляли список на следующий раз.
Главная по пункту смотрела на них неодобрительно.
А на обратном пути случилась незапланированная остановка. На безлюдной трассе в молодой зелёной траве Алёна заметила некое копошение.
– Притормози, – попросила она Олега. – Там что-то есть…
– От наших отстанем, – буркнул Олег.
Ира с Николаем ехали, как обычно, впереди.
– Догоним. Я наберу Иру. Останови!
Олег вздохнул, но остановился.
Алёна выскочила из машины и побежала назад вдоль дороги. А там, в траве, лежала рыжая кошка с тремя котятами.
– Откуда вы здесь? – Алёна присела над пушистым семейством.
– Что у вас? – Ира с мужем и сами заметили, что часть конвоя отстала, и тоже остановились. И теперь подбегали к ним.
– Вот, – Алёна указала на котомать с потомством. – Пропадут же.
– И куда их? – растерянно спросил Николай.
– У нас собака. И мама твоя, – сказал Олег.
– Можно в зоомагазин, – Алёна взглянула на мужа. – На время. Котят раздадим.
– Эм… – только и выдавил Олег.
На лице его читалось, что в Донецке людям совершенно не до котят.
– А кошку мы заберём! – заявила Ира. – Я давно хотела такую. Рыжую. Рыжие кошки – редкость!
– Она же взрослая уже… – начал было Николай, но осёкся. Вздохнул. – Рыжую – так рыжую.
Котят с матерью усадили в коробку из-под лекарств, и Алёна села с ними на заднее сидение джипа.
Самое удивительное, что раздали они их довольно быстро. Люди приходили в зоомагазин, любовались огненными комочками, слушали историю их спасения, рассказывали друзьям…
– В самое тяжёлое время станет легче, если будешь о ком-то заботиться, – сказала женщина, забравшая последнего котёнка.
И улыбнулась, напомнив улыбкою что-то из детства.
Алёна смотрела ей вслед и вспоминала великана. Они с Ирой помещались в его руках так же, как котята – в их собственных.
Но почему же он так и не показался ей больше?
* * *
Восемь лет назад
Город опустел.
Друзья, родные, соседи, случайные знакомые – все разбегались из внезапно военного Донецка.
Олег тоже хотел увезти хотя бы Алёну. Уже договорился с приятелями о жилье в Ростовской области. Сказали: приезжайте и живите бесплатно, только за коммуналку платите.
– Хотя бы родишь нормально, в спокойной обстановке.
– А ты? Я без тебя никуда не поеду! И мама не хочет…
– Возьми Иру с собой, – он кивнул на Алёнину двоюродную сестру, приглашённую по случаю в гости. – Пересидите вместе.
– А я вообще никуда не поеду, – сказала Ира, наливая себе чай. – Это мой город, почему я должна уезжать?
– Может, потому, что город вот-вот превратится в руины? – неуверенно предположил Олег.
– А мы его отстроим! Зря я, что ли, на архитектора училась? – она тряхнула короткими чёрными волосами. И улыбнулась – ободряюще и немного печально.
– Да и ты тоже, – сказала Алёна мужу. – Мечтал же когда-то именно в Донецке новые дома проектировать.
– Так я сам и не собирался уезжать. Я вас хочу…
– А я без тебя не поеду. И без мамы.
– Дурные вы, бабы! – рявкнул Олег.
– Ай! – вскрикнула Алёна. И побледнела.
– Что? Ты в порядке? – вскочила Ира.
– Всё плывёт… – Алёна схватилась за стол, в глазах потемнело, муж с сестрой куда-то исчезли.
– Олег, звони в скорую! – раздалось издалека, кто-то сжал её ладони.
– Если они вообще приедут…
– Приедут, - твёрдо сказала Ира. – Не все разбежались. Алёна, слышишь меня? Не закрывай глаза!
Алёна с трудом взглянула на сестру, а потом – в окно. Там, сквозь расступающуюся тьму, сквозь серебристое марево проступало что-то знакомое из детства.
Ира проследила за её взглядом, и лицо её просияло.
– Всё будет хорошо, – сказала она, не отводя взгляда от чего-то, видимого только ей. За их спинами Олег кричал в трубку адрес. – Всё будет хорошо. Дыши и держись. Скорая сейчас приедет…
– Не надо скорую, – пробормотала Алёна, переводя дух. – Мне уже лучше. Ни миг подурнело, но уже всё прошло.
– Напугала, – Олег прижал её к себе. А потом стал звонить и отменять скорую помощь.
Алёна снова взглянула в окно. За ним уже был самый обычный день, их самый обычный двор. Но всё же… На долю секунды она увидела…
– Я никуда не поеду, – сказал Алёна. – Теперь уже точно.
– Всё будет хорошо, – Ира погладила её по ладони. – У тебя родится прекрасная дочь. Донецк выстоит. Мы выстоим. Всё будет хорошо!
* * *
В тот день у Алёны заболел младший сын. Проснулся с температурой.
А дочка, старшая, капризничала на ровном месте из-за всего подряд, из чего Алёна сделала вывод, что она тоже приболела.
Если бы не это, она, возможно, настояла бы на своём. Отговорила бы её…
Вчера они с Ирой и мужьями вернулись из очередной поездки, напоследок сестра сказала, что собирается в парикмахерскую. Подровнять своё «каре». Она говорила, что к этому парикмахеру ходит уже несколько лет и только ему доверяет. Алёна слушала вполуха, мечтая побыстрее добраться до дома. И лишь потом, когда уже попрощались, сообразила, что парикмахер, о котором твердила Ира, работал в Киевском районе. Раньше, во всяком случае.
Она набрала сестру.
– Ты что, в Киевский собралась ехать стричься?
– Ну да, я же говорила. Там мой парикмахер.
– Эм… А в более безопасном районе не могла никого найти? Я понимаю, что проверенный мастер и всё такое. Но есть и другие хорошие мастера!
– Не волнуйся, всё хорошо будет, – Ира отчётливо зевнула в трубку, после чего заговорила чуть тише. – Я верю, что он меня бережёт.
Алёна прикрыла глаза и вздохнула. Хотелось сказать, что хватит уже верить в детские сказки, но – на Иру это не подействует. Проверено. Да и – такие ли сказки?
– Его бы самого кто уберёг, – сказала она вместо этого. – Ты же сама же говорила, он весь в ранах и измученный. Думаешь, он в силах уследить за всем, что вокруг происходит?
– Я думаю, что всё будет хорошо! Живут же там люди, и ничего.
Алёна вздохнула и попрощалась. Сама она ходила в банальную «Быструю стрижку» - просто потому, что та недалеко от дома – и была вполне довольна. Но Иру это не устроит. Алёна дала себе слово с утра обзвонить пару-тройку подруг и попросить телефон хорошего салона в относительно безопасном месте.
Но утром заболели дети. У Мишутки температура, Арина без конца хнычет… Дона, их собака, мечется по квартире и поскуливает, сносит всё на пути, словно укусило её что-то. Мама без конца выговаривает Алёне, что «дети заболели, потому как родителей никогда рядом нет».
Про Иру Алёна вспомнила ближе к обеду.
Когда сестра собиралась к парикмахеру? Утром? Позже?
В ответ она не столько услышала, сколько почувствовала грохот прилёта в соседнем районе.
И почти сразу же в Телеграм-каналах посыпались новости. Фото и видео взрыва. Обломки снарядов. Горящая машина среди прочих разрушений. До боли знакомая машина… Неверие. Попытки дозвониться.
А потом она услышала крик.
Крик, не успевшего спасти.
Ирину похоронили через несколько дней.
Предыдущие дни прошли как в тумане. Слёзы сменялись приступами гнева. Такого не должно было случиться. Только не с Ирой! Она же… стольким помогала…
Несправедливо.
А потом произошло невероятное.
Все, кто приехал на кладбище проститься с Ириной, уже разошлись по машинам. У свежей могилы остались только Алёна с Олегом.
Алёна подняла взгляд к небу и увидела…
Она бросила быстрый взгляд на мужа и поняла, что он видит то же самое.
Впервые со школьных лет они увидели великана! И был он не один. Рядом с полупрозрачным другом детства стояла девушка – такая же, сотканная из тумана и достающая до неба, со стрижкой под «каре». Она улыбалась. Ободряюще и немного печально. После чего бросила взгляд на сестру и подмигнула. А потом гиганты медленно пошли прочь, пока не слились с горизонтом.
– Теперь их двое, – Олег сжал её руку. – Они охраняют нас…
– А может, их больше, – Алёна подумала о многих погибших на этой войне. – Может, мы видим не всех.
– Возможно.
– Мы продолжим её дело. Наше дело.
– Обязательно.
Олег прижал к себе Алёну, и они пошли к машине.
Октябрь, 2023
Дона, золотистая пантера
В память о моей собаке Доне,
самой быстрой на свете золотистой пантере.
2022 год
Восьмилетняя Арина стояла, прижавшись к двери комнаты и слушала, как ругаются мама с бабушкой.
Вернее, ругалась в основном бабушка. И уже не в первый раз. Мама же рассеянно отвечала, не переставая одеваться и проверять, ничего ли не забыла.
– О детях ты думаешь хоть когда-то? – в который раз возмущалась бабушка. – Что с ними будет, если вы не вернётесь?!
– Мы вернёмся, мама. Как всегда. Вернёмся.
Вдалеке глухо бахнуло.
– Ради чего вы рискуете? Ради людей, которые и имени вашего не вспомнят?
– Мам, эти люди остались без домов, еды и воды в Мариуполе.
– А твои дети без матери останутся. И отца! И магазин свой забросили! Говорила же всегда, что твой муж непутёвый, и зачем ты за него вышла?
Арина хмыкнула.
«Непутёвый» отец ждал маму в машине, забитую лекарствами, подгузниками, консервами, хлебом… Она вчера сама помогала всё загружать. И папа уже, наверное, нервничал, что мама долго не выходит. Они всегда выезжали очень рано, чтобы вернуться до темноты.
Уходя, папа подошёл к Арининой кровати, увидел, что она не спит, наклонился…
Поцеловал в лоб, убрав с него светлую чёлку. Посмотрел уставшим взглядом. И – очень добрым.
– Ты же понимаешь, почему мы должны ехать? – спросил шёпотом, чтобы не разбудить брата Мишутку.
Арина кивнула.
Хотя она и не до конца понимала. С одной стороны, вроде бы бабушка права – как же им, без папы и мамы? Почему они постоянно где-то, а не с ними?
С другой стороны, не умом – сердцем Арина чувствовала, что мама с папой тоже правы.
Да и потом, ей очень нравилось помогать с гуманитаркой. Раскладывать по коробочкам лекарства, подписывать, где и что лежит, носить всё в машину. Пусть она и брала самое лёгкое, а то и вовсе сторожила небольшой чёрный джип, пока родители таскали коробки, но… Всё равно – чувствовала себя при этом очень большой и важной!
За спиной заворочался Мишутка, сел на кровати.
Принялся гладить собаку – большую золотистую Дону, которая тоже проснулась и заглядывала ему в глаза.
– У одноклассника Арины отец вообще на фронт ушёл. Второй раз. Хотя до этого чуть не погиб там. Его жена с ума сходит сейчас. А мы всё-таки дома, с детьми… – доносилось из-за двери.
– Ага. Иногда.
– Опять ругаются, – проворчала Арина.
– Опять уезжают, – хныкнул Мишутка.
– Так надо.
Мишутка взял с прикроватной тумбочки рисунок, над которым вчера пыхтел весь вечер.
– Ой. Это для них… – он спрыгнул с кровати, но – уже стукнула дверь в коридоре, щёлкнул, закрываясь, замок.
Мишутка печально повесил голову.
– Что там у тебя? – Арина взяла листок.
С него смотрела кривенькая рыжая собака с крыльями.
– Это Дона.
– У неё нет крыльев, – вздохнула Арина.
– Есть. Только их не видно.
– У собак не бывает крыльев!
– У Доны – есть, – брат вырвал рисунок из её руки, вернулся на кровать и отвернулся к стенке.
Дона вопросительно посмотрела на Арину, потом лизнула Мишутку в тёмные короткие, как у папы, кудри.
И, фыркнув, улеглась у кровати.
Вдали раздавалось приглушённое «бум-бум».
Утром бабушка ушла в магазин.
В смысле, нормальным утром, а не в раннюю рань, когда уезжали мама с папой.
Перед этим она выгуляла Дону. Их золотистая пантера – так, почему-то собаку называл папа – как обычно радостно повизгивала у порога, держала в зубах новый синий поводок и восторженно заглядывала в глаза. «Гулять идём? Правда же? Гулять!»
После прогулки Дона обычно укладывалась спать.
И поэтому Арина очень удивилась, когда собака вдруг снова начала скулить, крутиться у порога и таскать поводок.
– Чего ты хочешь? – недоумевала девочка. – Ты же только что пришла?
– Она хочет полетать! – возник из-за спины младший брат.
Дона внимательно посмотрела Арине в глаза. Правда, не радостно, как обычно перед прогулкой, а скорее, тревожно. И даже как-то требовательно.
– Не говори глупости, – огрызнулась Арина на Мишутку. И вздохнула. – Похоже, в туалет опять хочет. Наверное, бабуля с ней мало гуляла.
– И что будем делать? – наморщил лоб Мишутка.
– Бабуля уже должна вернуться… Долго её нет. Пойдём ей навстречу!
Она быстро сменила тапочки на босоножки, накинула лёгкую ветровку поверх футболки и шортиков. Заканчивался май, и на улицах Донецка было довольно тепло.
– Я с тобой, – Мишутка тоже принялся обуваться.
Дона была очень умной собакой, знала все команды, и на улице с ней спокойно справлялась даже восьмилетняя Арина.
Но – не сегодня.
Едва они вышли из подъезда, Дона вырвала поводок из рук Арины и радостно унеслась прочь.
– Дона! Дона, ко мне! – надрывалась Арина, ей подкрикивал Мишутка.
Но золотистая пантера и не думала возвращаться.
– Да что ж такое! – топнула Арина и побежала вслед удравшей собаке.
Мишутка – за ней.
Дона скрылась в соседнем дворе. Но когда брат с сестрой прибежали туда, её и след простыл.
– Попадёт нам от бабушки! – сказала Арина, оглядываясь.
– Может, найдём… – протянул Мишутка, заглядывая зачем-то под куст.
– Да и бабушки что-то долго нет. Мы должны были её встретить уже!
– А вдруг прилёт? – заволновался братик.
– Не глупи. Тихо же было. Дона! Дона, ко мне! Где ты? – Арина зашагала по двору.
Потом они перешли небольшую дорогу для машин и оказались в ещё одном дворе. За ним – уже магазин, куда ушла бабушка.
Доны видно не было. Хотя…
– Постой-ка, – Арина вгляделась во двор. – Это не Дона с бабулей?
Дети побежали вперёд. Бабуля почему-то сидела на высоком бордюре у закрытого кафе, а Дона стояла, поставив на бордюр передние лапы, и осторожно лизала хозяйку в лицо.
– Бабуля! – брат с сестрой подбежали к ней.
Бабушка подняла взгляд и рассеянно на них посмотрела.
– Вы чего здесь? И собака одна бегает… Подождите, я сейчас. Посижу немного. Всё хорошо, – она тяжело дышала и говорила с трудом.
– Бабуля, тебе плохо? – наклонилась к ней Арина.
– Нет, нет. Всё хорошо. Просто воды, – она попыталась достать из пакета бутылочку, но руки не слушались.
Арина сама взяла бутылку, открыла. Протянула бабушке.
– Может, я в аптеку сбегаю?
– Не надо…
У Арины в кармане ветровки зазвонил телефон.
– Ой, это мама!
– Да, алло! – бабуля вырвала смартфон так, будто и не роняла только что воду.
– Мам, привет, – раздался из динамика голос, – это я. Твой телефон не отвечал. Я звоню на всякий случай сказать, что с нами всё в порядке. А то вдруг ты новости увидишь…
– Уже увидела… Вернее, услышала. В магазине.
– Что? Мам, ты в порядке? С нами всё хорошо. Это других волонтёров обстреляли. Совсем в другом месте. А мы в порядке.
– Возвращайтесь уже, – бабуля отключила телефон и закрыла глаза.
Выдохнула.
– Ба-абу-уль, – протянула Арина. – Ты опять смартфон с собой не взяла, да?
– А чего с ним таскаться? Идёмте домой, – бабушка поднялась, взяла Дону за поводок глубокого синего цвета.
Золотистая пантера больше не вырывалась.
– Я же говорил, что Дона умеет летать. Она прилетела к бабушке на помощь.
– Глупости. Она просто быстро бегает. И вообще, помолчи. Дай послушать…
Они вернулись домой, бабуля напилась таблеток и легла перед телевизором в зале. Выглядела она гораздо лучше, чем на улице, но всё же казалась уставшей.
А потом ей позвонила подруга, баба Маруся из соседнего дома.
Бабе Марусе вроде бы столько же лет, сколько и их бабушке, но выглядела она иначе. Их бабуля и на бабулю не похожа. Она до сих пор делала зарядку по утрам, хотя сами Арина с Мишуткой ленились. И одевалась красиво. А баба Маруся носила странные свитера и платочек на голове. Но зато угощала Арину с Мишуткой пирогами.
И вот сейчас их бабушка жаловалась Марусе на маму с папой.
– Да… Как услышала в магазине новости, так в глазах потемнело. Думала, до дома не дойду… Что? Эй, не смей так о моей дочери… Нет-нет, я хоть и злюсь на них за эти поездки, но на самом деле горжусь ими. Они ведь стольким людям помогают!
Арина застыла на месте с открытым ртом. Потрясла головой, не веря ушам. А потом кинулась в зал.
– Почему ты им не сказала? Почему ты им не сказала этого ни разу?!
– Брысь отсюда, негодница! Как не стыдно подслушивать? – бабуля сверкнула с кровати глазами, подалась вперёд.
Арина выскочила из комнаты, будто пробка из бутылки. Вернулась в детскую.
– Ну, чего уставился? – рявкнула на Мишутку, который таращился на неё тёмными глазищами.
Он обиженно моргнул и пошёл к двери.
– Не ходи к бабушке. Она злая, – Арина плюхнулась на кровать. – Ох уж эти взрослые! Думают одно, а говорят другое. И только от нас требуют, чтобы всегда правду говорили! Где справедливость?
Мишутка обнял прибежавшую на шум Дону.
А Арина посмотрела на брата с собакой и тихо обругала сама себя. Ей стало стыдно, что нарявкала на Мишутку.
Он не виноват, что взрослые врут. Он не виноват, что мамы с папой никогда нет дома. Он не виноват, что сестра понятия не имеет, как развлекать без них малявку-брата, когда даже на улицу лишний раз не выйдешь. Хотя в их районе спокойнее, чем в других, всё равно – нельзя. А так хочется… И Мишутке – тоже. Он не виноват...
Словно в ответ на мысли за окном отчётливо бумкнуло. Несколько раз.
Она подошла к брату.
– Ты это… Хочешь, поиграем во что-нибудь?
Он покачал головой.
– А мультик включить? Ой, там же бабуля…
– Не надо. Я рисовать буду.
Мишутка взял альбом с карандашами, сел за стол и принялся рисовать очередную крылатую собаку.
Сама же Дона подхватила с пола мячик, подпрыгнула и едва не сбила Арину с ног.
Дона…
Золотистая пантера появилась у них случайно.
Арина тогда ещё в школу не ходила, а Мишутка совсем малявкой был. Вдобавок – война уже шла. Вообще не до домашних животных. Так мама с папой говорили.
Но – у папиных друзей собака породы боксёр сбежала из дома, а вернулась со щенками. И папа у них был точно не боксёром!
В общем, щенки получились милыми, но беспородными. Продать таких – не получится. Вот друг и пристал к папе: «Возьми, да возьми одного щенка. Ну хоть посмотри приди! Может, в зоомагазин ваш…».
Они с мамой и пятилетней Аришкой пришли, посмотрели… И ушли с маленьким рыжим комочком с любопытными тёмными глазами.
Выросла Дона большой, сильной и быстрой!
Арина помнила, как они с мамой, папой, братом и уже большой Доной приехали отдохнуть в лес, а там гуляли лошади! Как развевались их хвосты и гривы. Они носились по большой поляне, по широкому кругу, а рядом бегала Дона! Не отставала.
Мишутка тогда впервые сказал, что у неё – крылья. Неразборчиво очень сказал, но его поняли. И посмеялись.
А папа впервые назвал её золотистой пантерой. Почему «пантерой», Арина так и не поняла. Она уже тогда знала, что пантера – это большая кошка!
И ни в какие крылья она, разумеется, не верила. Дона – просто очень быстрая собака. Видимо, папа у неё – гончая. Так мама с папой говорят. Она и похожа…
– Ой!
«Гончая пантера» снова врезалась в Арину и на этот раз таки опрокинула её на пол.
– Ай! Дона, как не стыдно!
Дона напрыгнула на маленькую хозяйку и принялась лизать ей лицо. Мишутка засмеялся и бухнулся на них сверху.
Вдали раздался глухой «бум».
Алёна с Олегом вернулись поздно вечером.
Все уже поужинали, Алёнина мама перемыла посуду, проследила, чтобы помылись дети – воду в их районе давали только по вечерам. В других – и того хуже. А сейчас разогрела еду дочке с зятем, уложила внуков и отправилась спать сама.
– Мама, – постучалась к ней Алёна. – Мы больше не поедем в Мариуполь, не переживай. Туда уже многие возят помощь, и люди больше хлеб из рук не вырывают…
– Хорошо. Спокойной ночи, – раздалось из темноты.
– Мам, – послышался тихий голос из детской.
– Спи, детка, – устало ответила дочери Алёна.
– Мам, послушай, – Арина уже стояла на пороге и смотрела заговорщицки.
– Ну что там у тебя? – Алёна присела перед дочкой.
Арина обняла её и зашептала в ухо:
– Бабушка, она… Она только делает вид, что сердится. На самом деле, она считает вас с папой героями. Честное слово.
Алёна вздохнула и подняла дочь на руки. Поправила её взлохмаченные волосы – светлые, как у самой Алёны. Понесла к кровати.
– Герои… – грустно усмехнулась она. – Если уж на то пошло, герои – вообще все, кто живёт в этом городе, ходит по улицам. Вот, например, к нам во двор каждый день приезжает мусоровоз. Без него нас бы завалило мусором по уши! А врачи, МЧС-ники, даже продавцы в магазинах… Без них жизнь в городе просто остановилась бы. Каждый, – она уложила Арину в кровать, – делает, что может. И мы – тоже.
– И я – герой. Я по улице хожу, – пробормотал со своей кровати Мишутка.
Алёна невольно рассмеялась.
В детскую заглянул Олег и тоже обнял дочь и сына перед сном.
А утром решили провести семейные выходные!
– Устроим пикник во дворе, на полянке! – радостно объявил папа за завтраком. – Я куплю куриных крылышек в маринаде и пожарим на мангале.
– А соседи что вам скажут? – проворчала бабуля.
– А мы и соседей угостим! – подхватила Алёна.
– Ненормальные. С чего вдруг удумали?
– Ты же сама говорила, что мы мало времени проводим с детьми. Вот и решили…
– Ура! Пикник! – обрадовалась Арина.
Мишутка же захлопал в ладоши, а Дона – запрыгала вокруг него, изо всех сил размахивая длинным хвостом. Её уши радостно взмывали над головой.
Бабуля только плечами передёрнула.
Но на пикник осталась.
Они разместились на небольшой полянке напротив подъезда. Мангал поставили недалеко от лавочки, утопающей в высокой траве. Из лавочки, собственно, и устроили обеденный стол. Поставили одноразовые тарелки и стаканчики, салфетки и сок.
На запах крылышек, и правда, вышел сосед с первого этажа. Сгрыз одно крыло, взял ещё два – для жены – и унёс домой. Взамен вынес детям клубнику.
Бабуля тоже ушла с тарелочкой крыльев, сославшись на дела.
Арина сидела на лавочке, прислонившись спиной к маме. А та, закрыв глаза, уткнулась дочке в макушку. Папа колдовал над очередной порцией крыльев. Дона сидела в двух шагах от мангала и сосредоточенно к нему принюхивалась. Мишутка играл в траве, гонял палкой невидимых врагов.
Пригревало солнышко, тихо шелестела листва над головой. Погода стояла уже совсем-совсем летняя.
И на мгновение всем показалось, что нет войны, нет изнурительных поездок в разрушенные города, нет постоянной разлуки детей с мамой и папой… Есть только солнце, лёгкий ветерок и без пяти минут лето…
Бум… Бум… Бум!.. Бум!! Бум!!! БУМ! БУМ!! БУМ!!!
– Грады! Близко! В подъезд! – рявкнул папа.
– Мишутка! – мама вскочила со скамейки.
Младший сын успел убежать в соседний дворик – там были детские горки и лесенки. На одну и карабкался сейчас Мишутка.
Мама рванулась к нему, но тут произошло непонятное. Дона, секунду назад старательно обнюхивающая мангал, вдруг оказалась у соседнего дома. А в следующий миг – уже подбегала к ним с Мишуткой на спине, обнявшем её за рыжую шею.
– Мама, я катаюсь на собачке! – радостно зазвенел он.
Бум… Бум…
– В подъезд! – Отец на бегу подхватил Мишутку на руки.
Бум!..
Мама вцепилась в ладонь Алёны, таща её к дому.
Бум!! Бум!!!
Дона неслась рядом.
БУМ! БУМ!!
Они влетели в подъезд…
БУМ!!!
…захлопнули дверь.
БУММММ!!! ХРЯСЬ!!!
Звон стекла.
Сам дом содрогнулся, казалось, стены треснут. Хотя, как выяснилось позже, снаряд прилетел в соседний двор. Как раз в тот, где играл Мишутка. Срубил верхушку тополя и врезался в детскую лесенку. Осколки рассыпались по двору.
К счастью, там никого больше не было, никто не погиб… Только стёкла у многих вылетели.
Позже мама с папой будут убеждать себя, что им померещилось от испуга. Что времени между двумя прилётами прошло больше. Что Дона убежала к Мишутке раньше. А потом они вместе примчались назад. А может, даже отец подхватил сына на полпути и отнёс к подъезду.
И только Мишутка упрямо повторял:
– Я же говорил, что у неё – крылья!
Следующие пару недель прошли спокойно.
Олег с Алёной никуда не ездили, днём занимались магазином зоотоваров, а вечера проводили с детьми.
Впрочем, и Арина с Мишуткой один раз заглянули в зоомагазин. Благо, стоял он недалеко от дома, и в нём жили хомяки, морские свинки. А ещё рыбы плавали в аквариуме. К счастью, война магазинчик не затронула, и брат с сестрой любили сюда приходить.
А потом, субботним вечером, позвонила Алёнина знакомая, которая раньше жила в Донецке на Петровке, а теперь – в Москве.
– Привет, дорогая! – защебетала она в трубку. – Слушай, вы же гуманитарной помощью занимаетесь, я ничего не путаю? Там моя соседка на Петровке, бабулька одинокая, уже не знаю сколько времени сидит без еды и воды. Выйти из дома не может, по дому еле ползает. Иногда ей соседи что-то приносят… В общем, соседи на меня и вышли. Они уже тревогу бьют, не знают, что делать. Как она жива ещё…
– Понятно, - вздохнула Алёна. – Говори адрес.
На следующее утро – ещё все спали – они с Олегом поехали в супермаркет и накупили гору продуктов – овощи, крупы, макароны, консервы, масло… Баклажки с водой. Весь багажник забили.
И сразу из супермаркета помчали на Петровку. Только отъехали, зазвонил смартфон.
– Опять вам не сидится, – проворчала Алёнина мама в трубку.
– Мама, но это же не Мариуполь, мы даже из города не выедем.
– Да на Петровке ещё опаснее!
– У нас возле дома недавно прилетело. Везде опасно! А там бабушка старенькая. Одна. Мы туда и обратно. Сейчас, вроде, спокойно.
Алёнина мама только крякнула. И отключилась.
Через полчаса после разговора с дочерью, бабуля выдала проснувшимся внукам завтрак и отправилась гулять с Доной.
Мысли путались.
С одной стороны, представлялось, что она сама вдруг осталась одна, и некому даже в магазин сходить и притащить продуктов. Это пока ещё она – ого-го! И собаку – метиску боксёра – спокойно удерживает на поводке. А пройдёт лет пять-семь… Вдруг одряхлеет? Вдруг одна останется? Найдутся ли какие-нибудь «Олег с Алёной», готовые мчаться на помощь чужой бабке?
С другой же стороны, всё время виделось, как её родные Олег с Алёной лежат где-то на обочине, разорванные снарядом…
Дона дёрнула поводок. Навострила уши. К чему-то прислушалась. Напружинилась вся, как перед прыжком.
– Ну? Что ты там увидела? – бабуля вгляделась в том же направлении, что и собака. – Нет там ничего. Ай!!!
Дона рванулась изо всех сил, вырвала поводок из рук и унеслась прочь.
– Куда? Стоять! Дона, ко мне! Вот тебе и «ого-го»… – бабуля побежала было следом, но затем лишь ошалело смотрела вслед исчезающей из вида собаке.
Они ехали быстро и почти не разговаривали. Впрочем, как обычно в подобных поездках. Проехали сгоревший рынок на Текстильщике. И вскоре оказались на Петровке.
Алёна смотрела в окно. В самом опасном районе Донецка шла самая обычная жизнь. Работали магазины, гуляли дети, собаки…
Стоп!
Алёна вгляделась в зеркало заднего видения. По траве за их джипом мчалась золотистая собака, похожая одновременно и на боксёра, и на гончую. За ней тянулся синий поводок. Она сама его покупала! Вернее, отложила в магазине, когда пришёл новый товар. Сразу подумала, что такой глубокий синий будет хорошо на Доне смотреться.
– Притормози! – вскричала Алёна. – Там наша Дона!
– Что?! Откуда ей здесь взяться? – удивился Олег, но скорость сбавил. Тоже вгляделся в зеркало. – Ерунда. Просто похожая собака.
– Да нет же, – Алёна лихорадочно всматривалась в окно; Дона уже почти нагнала машину. – Это она. Не понимаю...
Золотистая собака за окном мчалась и мчалась, равняясь с автомобилем. Такое в принципе невозможно, Дона никак не могла оказаться на Петровке, но тем не менее…
– Останови же!
Олег скрипнул зубами. Впереди, в нескольких метрах – светофор и поворот. А за ним уже рукой подать до одинокой бабули. Им зелёный светит. Можно успеть проскочить. Быстрее справиться, быстрее вернуться. А Алёна заладила: «Дона, Дона!»
– Ну отку-уда… – в очередной раз простонал он, но закончить не успел.
Золотистая собака вдруг бросилась на дорогу, наперерез так и не затормозившему джипу. Врезалась в бампер, отскочила на обогнавшую их машину и рухнула на землю за бордюром.
– Чтоб тебя! – Олег таки остановился.
Алёна открыла дверцу машины. И…
Чудовищный грохот сотряс воздух. Казалось, машина подпрыгнула на месте. А может, и правда, подпрыгнула. От разрывов снарядов заложило уши. Где-то зазвенело стекло. Кто-то закричал.
И так же быстро всё затихло. На миг.
– Прилёт во дворе! За углом! – завопил какой-то мужчина. – Машина в хлам! Люди! Скорую!..
– Мы бы там ехали, – пробормотала Алёна, всё ещё сжимая ручку дверцы. – Если бы не Дона, мы бы уже там ехали… За пять секунд… Она… За пять…
Алёна выскочила из машины, подхватила на руки собаку. Олег вышел следом. Теперь уже и он видел, что это – Дона. Их Дона.
Алёна присела рядом, гладила её по голове, но собака не отзывалась. Не дышала. Алёна прижалась к её груди. Сердце не билось. Вдалеке завыли сирены. За углом кто-то рыдал навзрыд.
Алёна плакала беззвучно.
– Нам… ещё еду отвезти… – выдавил из себя Олег. – Надеюсь, бабулю не зацепило.
– Мы заберём её, - отрезала Алёна, кивнув на собаку.
– Конечно.
Они уложили Дону на заднее сидение. Алёна села рядом.
Через пару секунд машина тронется. Они доберутся до бабули, объехав обстрелянную дорогу, выгрузят сумки с продуктами, едва услышав слова благодарности… Вернутся домой, где Алёнина мама будет долго недоумевать, как же Дона вообще очутилась на Петровке? Да, вырвалась, убежала, но…
– Я же всегда говорил, что у неё есть крылья! – крикнет Мишутка. – Были…
И отвернётся.
А они с Олегом пообещают ему новую собаку, понимая, что Дону не заменит никто. Хоть с крыльями она, хоть нет.
Мишутка только рукой махнёт. И уйдёт в свою комнату.
Арина же молча обнимет их с отцом.
А потом, поздно вечером, мама возьмёт Алёну за руку и вместо упрёков в кои-то веки скажет, что очень гордится дочерью. Хотя и страшно за неё боится.
И со временем Мишутка согласится на другую собаку.
Это всё непременно случится, но пока Алёна сидела и смотрела на Дону, золотистую пантеру, остановившую их машину.
За пять секунд до взрыва…
Июнь, 2023
Фото из архива Юлианы Лебединской
Танцы под градом
Август 2023 года
Ей опять снились танцы.
Целый фестиваль восточных танцев в Москве, где она с ученицами участвовала в конкурсе. И, как часто бывает во сне, перед самым выходом на сцену чего-то не хватало. То – юбки, то дарбуки[1], то дарбукиста[2] – Антона её любимого, под чью музыку она и должна выступать… Карина в отчаянии металась в поисках пропажи, а над ухом отчаянно выводил рулады восточный певец.
А потом оказывалось, что она и не в Москве вовсе, а у себя – в Донецке. И над ухом у неё разрывается телефон.
И в который раз она слышит голос Антона. И – новость, год назад перевернувшую всю её жизнь.
– Грады. Прямо возле нашего зала. Стёкла, зеркала всё – всё в дребезги… У входа «градина» торчит.
– О Господи, – выдыхает Карина.
Грады. В центре города. Ещё год назад такое казалось невозможным.
Хорошо хоть в зале никого не было. Тренировка должна была начаться только через час. Сама Карина собиралась в зал чуть раньше. Спокойно переодеться, размяться… Собственно, звонок Антона застал её на пороге. А дальше – как часто бывает во снах – и сам Антон уже на пороге топчется. Улыбается, смотрит глазами влюблённого телёнка… Но его слова хуже снарядов.
– Я уезжаю. Здесь невозможно ни жить, ни работать. Меня зовут в московскую школу танцев – им давно дарбукист нужен. Я думаю, и для тебя найдётся место.
– Но здесь у нас своя школа…
– У нас больше нет школы! Зал разбит. Восстанавливать его не собираются. Новый мы вряд ли найдём... В этой-то обстановке. Да и групповые занятия сейчас нельзя проводить. Тупо опасно! А если бы твоя тренировка на час раньше началась? Или грады бы позже прилетели? Вас бы всех стёклами посекло! В лучшем случае…
– Но не началась же… Я с четырнадцатого года веду занятия, и ни разу никто не пострадал!
– Но сейчас ситуация обострилась! В городе очень опасно, ты же видишь. Все уезжают!
– У меня отец больной. Ты же знаешь.
– Заберём его с собой. Подлечим как раз в Москве.
– Он не хочет уезжать. Говорит – это мой город, и я буду с ним до конца.
– Чушь какая!
– Чушь-не чушь, а я его не оставлю.
Карина вздрогнула и проснулась. Тряхнула головой, отгоняя прошлое… Год прошёл, а сны не отпускают. Из соседней комнаты раздалось протяжное:
– Карии-и-ика-Трости-и-инка!
Карина улыбнулась. Папа всю жизнь её так называл, и даже болезнь оказалась не властна над шутливым прозвищем.
– Иду, папа, – отозвалась она.
Карина сидела у кровати отца и смотрела на смартфоне видео с того самого московского фестиваля восточных танцев. Самой ей дальние поездки пока не светят, хоть на других полюбуется… Номинация «Кубок фестиваля» – событие всегда очень зрелищное. Там соревнуются профессиональные «восточницы», лучшие из лучших со всей страны. Та-а-к, и кому же Кубок достался? Алинке из Ростова? Что ж, хороша, спору нет… Красивая, харизматичная, текучая, как вода… Только хрен бы ей, а не Кубок, будь на соревнованиях они с Антоном!
Впрочем, Антон-то как раз там. Мелькал в кадре. Барабанил на дарбуке в номинации «Импровизация». Это когда выходит кучка танцовщиц на сцену, он по дарбуке стучит, они танцуют, а судьи смотрят, кто лучше в ритм попадает. А ведь у них свой номер был – огонь номер! Эх! До сих пор ей снится.
– Мешаю я тебе, Тростинка моя…
Карина вздрогнула и едва не выронила смартфон.
– Папа, ты что?
– Из-за меня ты танцы бросила…
– Да какие уж тут танцы, папа? Причём тут ты? Снарядами зал разнесло. Люди разъехались… По городу летит… без конца.
– Была звездой востока, а теперь в магазине сидишь.
Ну сидит… А что делать-то?
Как ни противно, но Антон оказался прав – новый зал для тренировок и репетиций она не нашла. Часть позакрывалась из-за обстрелов, у части – аренда, как крыло от самолёта, а те, что подешевле, слишком далеко – неудобно ездить ни ей, ни ученицам. Да и опасно сейчас лишний раз куда-то ехать.
Первое время Карина давала уроки онлайн, но желающих становилось всё меньше… И в итоге занятия вообще сошли на нет... Обидно. Продержаться все годы с две тысячи четырнадцатого до двадцать второго… Уже тогда многие её коллеги-танцовщицы уехали на Большую Землю, но Карина умудрилась выстоять. Школу не бросила, учениц воспитывала. По всей России на соревнования катались. С Антоном, с его дарбукой такие номера готовили… Ух!
А сейчас…
– Время сейчас такое, папа, – сказала она. – Спецоперация… Наши наступают, враг огрызается, звереет. По центру города летит и летит год уже. А когда-то он безопасным считался... В общем, не до танцев всем.
Однако без учениц не стало и заработка. А на папину пенсию далеко не уедешь.
А тут подвернулась вакансия продавца в магазине нижнего белья недалеко от дома. Война-войной, а красивое бельё никто не отменял!
– Если бы не я, была бы сейчас в Москве, со своим Антоном…
– Папа, замолчи! – рявкнула Карина и сама испугалась. Бросилась к отцу, обняла. – Папа, как ты можешь такое говорить? Ты же… Ты же самый родной у меня! Ты же всегда меня поддерживал. И в танцах я только благодаря тебе всего добилась. Сколько раз хотела бросить, когда на конкурсах проваливалась… А ты меня утешал… Помнишь, как грозил мне тростью по ягодицам надавать, если брошу танцы?
– Шутил я…
– Знаю. Но я и не бросила. И… не брошу. Просто перерыв взяла. Пока не наладится всё немного…
– Наладится, Тростинка. Не помру, пока не наладится!
– Папа!
Карина сжала отцовскую руку. Он погладил её по ладони.
Родители разошлись, когда она поступила в универ. Мама быстро снова вышла замуж, а Карина предпочла остаться с отцом. Тогда и увлеклась восточными танцами. А папа из кожи вон лез, чтобы дочь могла шить себе дорогие костюмы. «Блистать на сцене»! И она блистала. Выкладывалась по полной, чтобы блистать. Кроме тренировок по «востоку», ходила ещё и на стрейчинг и балет – для гибкости и выправки. Изучала многочисленные стили восточных танцев, их историю, особенности. Моталась по конкурсам. И каждую свою победу посвящала отцу!
В четырнадцатом году, когда только начался военный конфликт в Донбассе, мама с отчимом уехали. Долго уговаривали и Карину поехать с ними, мол, опасно, страшно… А у неё уже была своя школа восточных танцев. И – ученицы, девочки, женщины, которым хотелось хоть капли красоты и покоя среди начавшегося безумия. А ещё – папа, который никуда не хотел уезжать. В ополчение рвался, но – случился микроинсульт. Уже не повоюешь…
– И вообще, пусть Антон катится… куда хочет! – завершила мысль Карина.
Нет, формально они с дарбукистом всё ещё были в отношениях. Вот только созванивались и списывались всё реже. У него – бесконечные выступления на фестивалях, гала-шоу и конкурсах, частные уроки… У неё – снаряды над головой, вода в кране – через день… Хотя бы – через день. Ещё недавно раз в три дня была… Зарплата продавщицы, которой едва на всё хватает, и – отец с повторным инсультом. Да, второй случился вскоре после того, как разбили её школу и уехал Антон. Еле спасли. Теперь папа почти не ходит. Максимум – два шага до инвалидной коляски сделать может.
Это, разумеется, тоже сильно подкосило Карину. Раньше папа был хоть и не вполне здоров, но в магазин сходить мог. А сейчас… Во-первых, вся работа по дому-хозяйству на ней. Во-вторых, уход за лежачим человеком – тот ещё квест ежедневный… Накормить, переодеть, помыть, повернуть на другой бок, проверить давление, убедить съесть лекарства… Да и вообще, ходишь и прислушиваешься – не зовёт ли? Дышит? Не упал ли с кровати? А ведь и такое было. Еле подняла. После этого кровать с бортиками заказала специальную. На работе только и думаешь: всё ли в порядке?
А вдобавок – пока воды на два-три дня наберёшь, пока грохот снарядов за окном переждёшь… Уже точно не до танцев становится. Ни сил, ни желания…
В окно, между тем, ярко светило солнце, пели птицы. И вообще – лето в разгаре!
– Погулять бы, Тростиночка, – сказал папа.
– Пап, я обстрелов боюсь. Сейчас даже дети не гуляют, были случаи, когда… Прямо во дворе ребёнка… В общем, если я сама ещё успею до подъезда добежать, то тебя с коляской могу и не докатить. Давай лучше дома посидим. Хочешь, телевизор посмотрим?
– Нужен мне твой телевизор. Что я там не видел… Видео включи лучше. Где ты танцуешь, – попросил папа.
Октябрь, 2023 год
Папа вызвался ей помочь.
Девочки из её магазина занимались гуманитарной помощью беженцам: раньше – из Мариуполя, сейчас – из Артёмовска и других освобождённых городов и сёл. Закупали лекарства, одежду, продукты, детское питание… Что-то передавали с конвоями в города, что-то отвозили на пункты временного размещения беженцев.
Карина с ними не ездила, не могла надолго оставить отца. Но – помогала закупать и сортировать всякое.
Сегодня они с папой раскладывали лекарства по коробкам. Антивирусные – к антивирусным, «печень» – к «печени», успокоительное – к успокоительным и так далее. А потом каждая коробка подписывалась: что в ней и сколько…
– Бах… Бах… БА-БАХ… – загремело сначала отдалённо, потом всё ближе…
Карина схватилась за кресло-каталку и бросилась с отцом в коридор. Они успели.
– БАХ-БА-БАХ!
Последняя «градина» упала совсем недалеко. Зазвенело стекло. Карина прижала к себе отца и выругалась.
– Не боись, – сказал папа, – Не помру, пока не увижу победу!
И привычно погладил её по ладони.
Бахи утихли. Карина осторожно заглянула в комнату и выругалась ещё раз.
– Хорошо, что ты решил мне помочь, папа! – выкрикнула она.
– Да как не помочь, – отозвался отец. – У меня же ноги отказали, а не руки с мозгами.
А Карина смотрела на отцовскую кровать, усыпанную мелкими осколками. Взрывной волной вынесло стекло. Всего одно, но – как раз возле папиной кровати.
– Если бы ты лежал, – пробормотала она, – я бы не успела… Тебя бы… стеклом... Я не успела бы поднять… Я…
– Ну, ну, – папа въехал в комнату, погладил её по плечу. – Не кисни, Тростиночка. Сказал же, не помру пока. И тебе не позволю!
Карина улыбнулась.
А потом она очень долго выгребала стекло из папиной кровати, из коробок с лекарствами… Вытаскивала остатки стёкол из окна, закрывала его куском ДСП. Как-никак осень уже, прохладно... Впрочем, с дырой в окне и летом-то не очень…
– Ну, зато от ДСП осколков не будет в случае чего, – бодро сообщила она отцу.
И тут прожужжал смартфон.
Писала Ленка из Москвы. Бывшая дончанка, уехала ещё в четырнадцатом… Открыла школу танцев в Подмосковье.
«Каринка, ты в курсе этого?» – вопрошала коллега и в прошлом подруга.
Подпись сопровождалась видео, где Антон вовсю целовался с неким юным созданием с длиннющими – нарощенными, небось – волосами.
– Плевать, – написала в ответ Карина.
И пошла греть ужин для папы.
Январь, 2024 год
– Пап, ты знаешь… Меня тут попросили выступить на концерте для наших ребят. Двадцать третьего февраля. На День защитника отечества.
– Отлично, Тростиночка! А где выступать-то? Далеко ехать?
– Да нет, в Донецке у нас, в ДК. Мы туда гуманитарку отвозили с девочками. Помнишь, после Нового года? Там беженцы жили… И ребята военные приехали. Тоже помощь привезли. В общем, разговорились, они про концерт сказали, и как-то всплыло, что я - танцовщица…
– И правильно всплыло! Ты же не отказала, надеюсь?
– Нет, кончено. Это же – для наших ребят! И… Я решила… новый танец для них выучить. Уже начала… Совершенно новый. Я такого ещё никогда не делала…
– Значит, сделаешь! И что же это будет за танец?
– Я не скажу пока. Извини, папа. Пусть это будет сюрприз, хорошо? Если получится…
– У тебя - получится! – твёрдо сказал папа.
– Просто я теперь репетировать буду. Я тут нашла зал недалеко от дома. Он долго закрытый стоял, а сейчас стали в аренду сдавать. В подвальном помещении, безопасно…
– Замечательно!
– Только… Я меньше времени с тобой проводить буду…
– А я что, маленький? Давай, давай, топай уже в свой зал! Учи танец!
И она учила.
Перестраивалась на новые движения, привыкала к музыке, песне… Непривычной – как для восточной танцовщицы, но – родной. Она не соврала отцу. В подобном стиле она ещё не танцевала. А зря!
Интересно, что бы сказал Антон?
Она ему всё-таки написала в тот же вечер, когда сообщение от Ленки получила. Спокойно написала: «Желаю счастья в личной жизни и успехов на сцене». И видео то самое приложила.
В ответ прилетело:
– А ты что думала, я буду до конца жизни тебя ждать? Год прошёл! Ну и сиди в своём Донецке!
– Ну и посижу, – сказала смартфону Карина. – Больше толку будет.
Отвечать ничего не стала.
Февраль, 2024 год
Она тренировалась всё свободное время, по несколько часов в день, иногда вставала в пять утра, чтобы успеть порепетировать до работы, но всё-таки успела!
Ко Дню защитника отечества танец был готов.
На сцену вышла в красном классическом платье – узком, длинном, эластичном, с лямками на плечах.
Вздохнула, борясь с привычным волнением. Взглянула в широкое окно у сцены. В него лились лучи зимнего солнца. Карина сочла это хорошим знаком. А потом заиграла музыка, полилась песня. О родном Донбассе, о ребятах-защитниках, о весне и надежде…
Карина начала танцевать. Сначала медленно, потом быстрее… То застывая перед зрителями, то кружась по сцене, то вовсе падая на пол… В этом танце смешанных стилей почти не было восточных движений, здесь больше пригодились балетные занятия у станка. Но главное, в этот танец она вложила всю свою душу, свою боль и надежду, слёзы и радость… И всем этим делилась со зрителями.
А потом музыка стихла, Карина застыла, поклонилась…
И зал встал.
Грянули аплодисменты. Кто-то принёс ей цветы. Костя. Боец, возивший гуманитарку, который и рассказал ей о готовящемся концерте…
Карина переводила дыхание, улыбалась, прижимая к себе букет… Жалко, папа этого не видит. Он очень просил взять его с собой, но – это слишком опасно, да и давление с вечера подскочило… Однако танец обещали записать на видео.
Аплодисменты стихали. И тут раздался новый грохот.
Звон стекла. Сотни ножей впиваются в тело. Ноги подкашиваются. Букет выпадает из рук. Платье становится влажным и липким. Хорошо, что оно красное, не видно… Темнеет в глазах. Не видно. Ничего уже не видно…
Иллюстрация Юлианы Лебединской
В себя пришла на больничной койке, вся забинтованная. Всё болело.
Молодая врач объяснила, что серьёзных повреждений нет, но крови Карина потеряла много. Придётся полежать под капельницами.
К их ДК прилетела ракета Хаймарса. Враг как-то пронюхал о концерте с полным залом военных. К счастью, ракету сбили с курса, не долетела немного – упала недалеко от ДК. Но стекло вынесло, то самое – перед сценой. А взрывная волна причудлива – большинство осколков полетело именно на сцену. И Карину посекло от души.
Сама она с трудом припоминала, как вокруг неё суетились, куда-то несли, кто-то делал перевязку, кто-то вызывал скорую…
– Тут к вам друг пришёл, – сказала врач.
– Друг?
– Да, он вас и привёз вчера. И перевязать успел, пока скорая приехала. И правильно сделал!
– Вчера?..
В палату вошёл Костя.
– Кто тут у нас очнулся? – улыбнулся он. – Как самочувствие?
– Папа! – выдохнула Карина. – У меня папа лежачий. Он же с ума сходит. Сутки один! Он пропадёт без меня!
Она провела в больнице десять дней, и всё это время Костя ухаживал за её отцом. Успокаивал, заверял, что с дочерью всё в порядке, и она скоро вернётся, включал видеосвязь, где всё это обещала уже Карина…
А заодно Костя договорился, чтобы им наконец-то стекло новое поставили. Вместо вылетевшего в октябре.
– Я в отпуске по ранению, – объяснил он смущённой заботой Карине. – Всё уже в порядке, но время отдохнуть дали. И вот, как раз будет, чем заняться. А то – отвык уже без дела сидеть…
А когда Карину выписали, встретил её и отвёз домой.
– Знаешь, – сказал он, когда они сидели на кухне и пили чай, – мне скоро опять «за ленточку». Кто знает, вернусь ли и когда… Поэтому скажу сейчас. Ты мне сразу понравилась, ещё когда мы с гуманитаркой в ДК приехали. А уж когда увидел, как ты танцуешь… В общем, если бы я знал, что здесь меня ждёшь ты…
– Я буду ждать! – Карина сжала его ладони. – И только попробуй не вернуться!
Костя притянул её к себе.
– А ты танцуй. И присылай мне видео.
– Договорились.
– Да целуйтесь уже! – крикнул из комнаты папа.
А вечером Карина написала пост в ВК. Обо всём, что с ней случилось. О том, как едва не погибла, но возродилась к жизни. Во всех отношениях.
«Интересно, увидит ли Антон? – подумала мельком. И тут же родился ответ: – Да плевать!»
Август, 2024 год
Антон позвонил в конце августа, в субботу утром.
Карина как раз собиралась уходить… Долго смотрела на экран с именем бывшего, но всё же ответила.
– Привет. Как ты? – спросил он.
– Прекрасно, – отрезала Карина.
– Ты прости за беспокойство. Я только хотел сказать кое-что… Я знаю, ты ранена была…
– Уже всё хорошо.
– Я когда узнал, что с тобой случилось, неделю пил, не просыхая.
– Похвально.
– Выступление пропустил. Я ведь так и не забыл тебя…
– У меня новая жизнь, Антон.
– Я знаю. Читал в ВК… Я не поэтому… В смысле, я просто хотел сказать, что ухожу на фронт.
– Ого! Неожиданно.
– Да, после твоего ранения… Я долго думал.
– Когда протрезвел? – не удержалась Карина.
– Именно. А потом записался в добровольцы. Прошёл подготовку. Скоро ухожу. Позвонил попрощаться. И пожелать тебе счастья.
У Карины перехватило дыхание.
– Тебе тоже удачи. Возвращайся живым.
– Обязательно.
– А я… Ты знаешь, я школу танцев возродила недавно! Нашла зал в подвальном помещение ещё зимой. Без окон… Очень удобно в случае чего… Да и сейчас поспокойнее стало. После того как Авдеевку освободили в феврале, до нас хоть грады перестали долетать. Так что, занимаемся!
– Ты молодец.
– Спасибо. А зал недалеко от дома и недорого совсем. Я сначала сама там тренировалась, чтобы форму восстановить. А потом и ученицы появились. Девочки, женщины… Их совсем немного, но сейчас много и не надо. Занимаемся по выходным для души чисто. Сейчас уже пойду к ним. Мои девчонки… они просто хотят отдохнуть от всего. Отвлечься. Не ради конкурсов и побед, а просто…
– Ради красоты во мраке.
– Именно. Да я и сама с ними расслабляюсь хоть немного. Силы появляются дальше жить. Знаешь, я раньше только за победами гналась. А ведь это так здорово – потанцевать просто для души! И Костя с папой меня поддерживают… Папа вообще счастлив! А Костя мои видео там показывает товарищам…
– Я рад за тебя. Очень. Ты главное живи.
– И ты тоже.
Карина отключилась, зажмурилась на мгновенье.
Вдохнула глубоко. И пошла к выходу.
К своим ученицам. К любимому делу.
Ради капельки света во мраке.
Ради улыбки отца.
Ради надежды на завтра.
Ради всех…
Декабрь, 2025, Донецк
[1] Восточный барабан.
[2] Восточный барабанщик.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге