Должник

История вторая. "Должник"

Ночь выдалась тихая. Даже слишком.

Егорыч сидел на посту, пил чай и смотрел в окно. За окном — ноябрь. Первый снег ещё не выпал, но земля уже схватилась, затвердела, как старая корка хлеба. Ветер пытался оторвать от тротуара примерзшие остатки листвы – и от этого хотелось только сидеть в тепле и никуда не выходить. Последнее китайское предупреждение от старой матушки осени, что до смены ее караула оставались считанные деньки. Шанс подышать пока еще не обжигающим легкие ледяным воздухом.

Дальше – только зима.

Холод и очень долгие вечера.

Кот спал на подоконнике. Свернулся калачиком, мордой к стеклу. Иногда, разодранное в одной из драк на выживание его предыдущей жизни, ухо дёргалось — то ли снилось что-то, то ли просто сквозняк. Егорыч покосился на него и хмыкнул.

— Спишь, Котяра? А кто за порядком следить будет?

Кот, конечно же, не ответил.

Егорыч допил чай, отставил кружку, взял газету. Пробежал глазами сканворд на развороте. Почти полностью разгаданный. Осталось два слова. Одно по горизонтали, тринадцать букв. «Что-то, что человек теряет, когда набирает долги». Пожевал губами, подбирая правильный ответ, проверил. Не подошло. Посмотрел ещё раз. Отложил газету. Не сегодня.

На часах — начало первого. Общежитие спит. Егорыч прислушался. Ни звука. Кирилл Михайлович пропустил свой первый проход по этажу. Странно, надо будет заглянуть на досуге: не приболел ли? В звенящей тишине коридоров словно остывала нить накаливания эмоций повседневной жизни местных обитателей. Жильцов старого здания. Только трубы где-то в стене гудели — как всегда. Есть у некоторых зданий свой звук. Свой голос. Как запах у больницы. Школа, например, звучит подобно бурлящей горной реке. Во время перемены, конечно. Когда идет урок – она меняет тембр на жужжание пчелиного улья. А в общежитии – гудят трубы и капают краны. Иногда раздается едва уловимый треск в электрическом щите.

Егорыч встал, прошёлся по каморке. Размял ноги. Выглянул в коридор. Лампочка мигала. Все та же. Третья от угла. По-родственному как-то мигала. По-домашнему – уютно. Хотя, скорее – больше привычно. Усмехнулся, покачал головой. Пробормотал себе под нос: «И тебя вылечат…». И пошел обходить пустые помещения.

Вернулся за стол. Открыл журнал. Записал: «00:30 — обход. Всё тихо». Закрыл. Посмотрел на кота. Тот напряженно что-то изучал за стеклом. Старик подошел ближе.

Прямо под дверью стоял человек.

Скромно, переминаясь с ноги на ногу, он словно решался постучать или нет. На вид лет сорока. Может, чуть больше. В пальто, которое знавало лучшие времена. В руках он нервно мял предмет, очень отдаленно напоминающий шапку. Глаза суетливые, бегающие по сторонам. Выражение лица - тяжелое. То ли от холода, то ли от недосыпа. Скорее – второе. Двигался мужчина странно, неуклюже. Скованно что ли?.

Егорыч посмотрел на часы. Потом на кота. Кот – на него, потом – на дверь. И снова закрыл глаза. И этим все сказано.

— Понятно, — сказал Егорыч. — Ну, я и не надеялся, собственно. Сам открою.

Потянулся, поправил жилет и пошёл открывать.

Звук внезапно открывшейся двери заставил ночного гостя вздрогнуть и отступить на шаг назад. Егорыч стоял в проеме и молча ждал. А тот смотрел на вахтера, как смотрят на старых знакомых, которые практически не изменились за долгое время. С приятным облегчением, что все-таки узнали.

— Ну? — не выдержал в какой-то момент Егорыч.

Мужчина сглотнул.

— Здравствуйте. Я… я не знаю, правильно ли я делаю. Я, наверное, не туда. Я просто…

Голос был тонким, совершенно не подходящим внешности. Говорил так, словно стеснялся себя. Звука, который издавал. Слов, которые подбирал. Даже того, что пришел сюда.

Умолк. Посмотрел в сторону. Потом снова на Егорыча.

— Вы меня не помните?

Вахтер вгляделся в нерешительного гостя. Так, как умел. Не в лицо — в самого человека. В то, как он стоит. Как дышит. Как держит шапку. Как смотрит.

— Не помню, — сказал он честно.

— Я тут жил. Раньше. Лет пятнадцать назад. В четвёртой комнате на втором этаже. Студентом был. И вы были. Я помню. Как-то на чай пригласили. Я тогда экзамен завалил. Перетрясся от нервов. Вдобавок еще и ключ от комнаты где-то посеял.

Егорыч молчал. Он помнил совсем другого человека: амбициозного, эмоционального, энергичного. Тот парнишка не просто не был похож на того, кто стоял сейчас перед старым вахтером. Это был совсем другой человек. Полный жизни и стремлений. Преисполненный веры, что все самое прекрасное ждет его рядом – надо лишь руку протянуть. По-детски наивный и мечтающий покорить мир. А здесь стояло живое доказательство существования обратной стороны этой монеты: суровой и жестокой реальности. Которая не обещает ничего хорошего в завтрашнем дне. Да и сегодня тебя не особо-то жалеет. Эта жизнь – другая. И она не выбирает средств воздействия. Просто бьет всем, что попадет под руки.

Мужчина, тем временем, продолжал:

— Я не помню, что вы мне тогда сказали. Что-то про то, что ошибаться нормально. И это не конец света. Я тогда подумал — ну да, вам легко говорить. Вы ведь всего лишь заведуете ключами в общежитии. И ключ у вас есть. Запасной. А у меня – никакого.

Он нервно усмехнулся. Егорыч не улыбнулся.

— А сейчас, — сказал мужчина, — у меня вообще ничего нет. Ни ключа. Ни квартиры. Ни денег. Ни… — он запнулся. — Ни жены. Ни детей. Они уехали. Я не виню. Тоже бы уехал на их месте.

Он замолчал. Егорыч стоял и слушал, не перебивая.

— Я не знаю, зачем пришёл, — выдавил, наконец, мужчина то, что его грызло. — Просто шёл. И ноги привели. Наверное, потому что тут было… тепло. И безопасно. Когда-то очень давно. В той – другой жизни.

Он смотрел на старого вахтера. В глазах — пустота. Такая бывает у многих. У разных людей. В разное время. Но всегда — одинаковая. Обреченная разъедающая душу пустота.

— Я пойду, наверное.

Мужчина окончательно смутился и, поежившись, побрел куда-то в непроглядную тьму ночи.

— Стой! – окликнул его Егорыч. — Заходи.

Мужчина вздрогнул.

— Что?

— Заходи, говорю. Холодно.

Тот нерешительно оглянулся вокруг, как будто хотел убедиться, что других кандидатов нет, и пошел назад. У порога он замешкался на секунду, словно собираясь с силами, перед тем, как сделать шаг. Возможно для него это был шаг через пропасть. Разделившую его сегодняшнего и того – из прошлого.

Старик провёл его в каморку. Усадил на стул. Накинул на плечи старый плед — тот самый, который не так давно согревал другого гостя. Гостью. Мужчина сидел и смотрел в одну точку. Как похоже и как по разному смотрят люди. Лена, жившая буквально в рабстве, смотрела куда-то внутрь себя, своего тела. Она искала жизнь внутри сломленного сознания. Этот парень в теле потертого мужчины смотрел в прошлое, которое стало важнее настоящего. Искал выход в своих проблемах.

Егорыч щёлкнул чайником. Достал вторую кружку. Сыпанул три ложки сахара. Не спрашивая.

— Как звать? — спросил он, ставя перед гостем чай.

— Андрей.

— Егорыч.

— Я помню.

— Ну, тем лучше.

Сел напротив. Достал пакет с сухариками и, развязав узел, подвинул гостю.

— Ешь.

— Я не хочу.

— Я не спрашивал, хочешь или нет, — усмехнулся Егорыч. — Ешь. И чай пей.

Андрей взял кружку. Сначала крепко, как бы по-мужски, но вдруг обхватил обеими руками. Как дар, как что-то настолько ценное, что не готов отпустить. Он смотрел на парящую жидкость, словно хотел увидеть где-то там, в глубине, ответ на вопрос: «Почему все сложилось именно так?». Словно чай мог дать ему этот ответ. Ни чай не мог, ни Егорыч – никто. Кроме него самого. И все, кто сейчас был в этой комнате, это прекрасно понимали. Даже – кот.

Андрей вдруг поежился, словно вспомнил что-то особенно неприятное, и торопливо сделал несколько глотков. Чуть захлебнулся. Покашлял. Потом посмотрел на Егорыча.

— Спасибо.

Тот кивнул в ответ. Взял сухарик. Макул в чай. Закинул в рот и с наслаждением пожевал. Андрей покосился на это странно и улыбнулся. Кажется, вспомнил, что и тогда – пятнадцать лет назад, он так делал. Часть морщин на лице разгладилась. Долгоживущие привычки имеют свойство успокаивать. Тоже взял сухарик. Макул и пожевал.

И вдруг — заплакал.

Тихо. Без всхлипов. Просто слёзы потекли по щекам, падая прямо в ароматный чай. Егорыч не сказал ничего. Не обнял. Не начал утешать. Он просто сидел. Рядом. И смотрел задумчиво на плачущего от бессилия сорокалетнего мужчину. Нет – не так. На плачущего рядом мальчика в теле сорокалетнего мужчины. Для этого он сюда шел. Чтобы вновь почувствовать себя тем совсем еще юным пареньком. И разрешить ему выплакать все накопившееся напряжение. Потом внезапно встал и вышел из своей каморки. Совсем ненадолго. Вернулсяи стал ждать, когда выйдет все до последней капли. После вложил Андрею в руку что-то холодное, металлическое. Это был ключ с биркой «Комната № 4». Андрей озадаченно посмотрел на старика и неловко улыбнулся.

Так они просидели минуты три. Может, пять. Андрей вытер лицо рукавом. Посмотрел на Егорыча.

— Вы не спрашиваете, что случилось.

— А надо?

— Ну, обычно спрашивают.

— Обычно — да, — согласился Егорыч.

— Да, вас обычным никак нельзя назвать. — Покачал головой Андрей и сделал еще пару глотков чая. Потом усмехнулся. Криво. Горько. Словно через боль.

— Я влез в долги, — сказал он. — Много. Кредиты. Микрозаймы. Я думал — надо лишь немного потерпеть. Чуть больше поработать. И всё выровняется со временем. Я умный. Усердный. Смогу. Но — не смог. Сначала один. Потом второй. Потом третий. Я брал, чтобы закрыть предыдущие. А они росли. Как снежный ком. Я работал. Много. Но всё уходило. На проценты. На штрафы. На пени. Я не видел денег. Я видел только цифры. И они росли.

Умолк, рассматривая жидкость в руках.

— Жена сначала терпела. Потом — не выдержала. Сказала: я не могу так жить. Забрала детей. Уехала. Я не злюсь. Я бы тоже уехал. От себя.

Егорыч взял ещё сухарик. Не спеша. Прожевал.

— Сколько?

— Что сколько?

— Долг. Сколько.

Андрей помолчал. Потом назвал сумму. Егорыч кивнул. Не присвистнул. Не покачал головой. Просто кивнул.

— Много, — сказал он.

— Невообразимо. — согласился Андрей, поставил кружку на стол и спрятал лицо в ладонях.

— Думаешь, это все?

Парень, мужчиной его было сложно сейчас называть, оторвал лицо и покосился в немом вопросе. В глазах — ирония, отчаяние, усталость. Взгляд, говоривший одно: «Я не верю, что все можно исправить».

— Вы не понимаете, — сказал он. — Коллекторы звонят. Каждый день. Они звонят матери. Они звонят бывшей жене. Они звонят на работу. Они поджидают меня повсюду, где я бы мог появиться. Я не могу… я не могу больше.

— Ты же здесь. — Пожал плечами Егорыч. — Значит, что-то все же смог.

Андрей замолчал. Посмотрел на кота. Кот спал. Как будто ничего не происходило. Как будто всё было в порядке.

— Я не знаю, что делать, — сказал Андрей. — Я всё перепробовал. Я ходил к юристам. Они берут деньги. А результата нет. Я ходил в банк. Они говорят — платите. Я не могу платить. Я не могу…

Он словно начал задыхаться. Егорыч поднял руку. Не резко. Спокойно. Андрей замер. Выдохнул.

— Ты сейчас не думай обо всём. Вообще ни о чем не думай. Что будет завтра. Что будет, если тебя найдут. Как отдавать долг. Обо всем об этом не думай.

— А о чем думать?

— Ни о чем. У тебя в руках ключ от комнаты. Сейчас там никто не живет. Поднимайся, выспись. Завтра подумаем вместе, что тут можно поделать.

— Но… — Андрей было что-то хотел спросить, но уставился на ключ и умолк. Это был тот самый ключ. От его комнаты. – Но я думал… это так. Чтобы успокоить только. — Неловко улыбнулся. — Типа: как тогда.

— Нет. Оставайся. Ты ведь сам сказал, что квартиры больше нет. Вот и поживи на старом месте. Пока ты здесь, тебя никто не побеспокоит. — Улыбнулся Егорыч.

Андрей растерянно кивнул и вышел.

Кот открыл глаза и недовольно посмотрел на вахтера.

— Что?

Животное издало осуждающее «Мяу».

— А ты вспомни, как я тебя когда-то подобрал на улице. – Потрепал его по загривку Егорыч. — Помнишь ту банку сгущенки, о которую изодрал всю морду?

Кот фыркнул и отвернулся к окну.

— Вот. То-то же. Ему сейчас не лучше.

Они еще долго так смотрели в окно на вяло текущую ночь. Старик и его суровый кот. Там, за окном, притаилась жизнь. Совсем другая жизнь. В ней не было горячего чая и вкусных домашних сухариков. Сверху послышались шаркающие шаги. И чуть позже голоса.

— Доброй ночи! — Неуверенный голос Андрея.

— Рад вас видеть, молодой человек. — Это уже Кирилл Михайлович все же вышел на ночную прогулку. Он что, того вспомнил? «Вот это, я понимаю, память». — Усмехнулся про себя Егорыч.

— Можно?

Андрей заглянул на следующее утро. Свежий и выспавшийся. В руках пакет.

Егорыч кивнул, чтоб тот заходил, и потянулся к чайнику.

— Я тут, это… — замялся совсем как студент мужчина, и посмотрел на пакет. — К чаю принес.

Он поставил пакет на стол и принялся вытаскивать всякие сладости. Егорыч хмуро взирал на подношение, но ничего не говорил. Потом молча достал и поставил рядом пакет с домашними сухариками.

Андрей смутился.

— Так я же... принес ведь…

Сторож усмехнулся и пожал плечами.

— Я сухарики люблю. Они особенные. Но и твое сгодится.

Дальше пили чай. Молча. Андрей все время ерзал и косился на вахтера. Тот делал вид, что этого не замечает. А может, и не замечал, в самом деле.

— Вы… — наконец не выдержал мужчина, — что-то вчера говорили про решение.

Егорыч смотрел на него, терпеливо пережевывая очередной сухарик.

— Как ты себя чувствуешь?

— А? — Растерялся Андрей. — В смысле?

— Чувствуешь себя как, спрашиваю?

Андрей озадаченно смотрел на старика.

— Я? Да, нормально… вроде.

— Выспался?

— Да. Давно так не высыпался, если честно.

— Удобно было? — Не переставал пытать его Егорыч.

— Вполне… Я не совсем понимаю, к чему это?

Егорыч смерил его долгим взглядом и потянулся за очередным сухариком.

— Твоя проблема не в деньгах. — Начал он, когда Андрей неуверенно потянулся за кружкой и сделал неспешный глоток.

— А в чем?

— Ты мне скажи. — Пожал плечами старик.

— Если бы я знал, то разве влип бы во все это…

Последнее слово он произносить не стал, но видно было, что очень хотел.

— Давай вместе подумаем. — Миролюбиво предложил Егорыч. — Влип бы?

Андрей какое-то время глотал воздух, то и дело порываясь что-то сказать, но все время не решался. Потом замер, долго думал и выдал.

— Да. Все равно бы влип.

— Вот теперь можно искать решение.

Егорыч и Андрей сидели и смотрели в окно. Кот, осознавший, что объект его постоянного наблюдения сейчас находится под удвоенной охраной, махнул хвостом из стороны в сторону и убежал куда-то в коридор.

— Все началось с небольшого займа. — Начал задумчиво Андрей.

— Купил что-то значимое? — Поинтересовался вахтер.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

— Я уже и не помню. Фигню какую-то, по-моему. Просто не хотелось ждать до зарплаты. Думал, быстро закрою. Но — куда там! Закрыть-то закрыл. Только за то время взял еще несколько. Мелких. Тогда еще на все хватало, но спустя пару месяцев пошли первые просрочки. Тогда я взял себя в руки и решил, что прежде, чем брать еще, закрою все нынешние. И даже пару месяцев исправно гасил. Потом было лето. Отпускные быстро закончились, а эйфория от денег уже вскружила голову. Не хотелось упустить возможность нормально отдохнуть. Как люди. Взяли еще кредит. Поначалу думали закрыть часть тех, что еще висели, но все пошло не по плану. Там надо, тут хочу. Деньги быстро кончились. С тех пор я больше не вылезал из просрочек. Когда появлялась хоть какая-то весомая сумма, ее тут же кидали на проценты. Но одевать детей в школу, подарки на праздники, обслуживание авто – все это требовало средств сегодня и сейчас. А где их взять, когда все уходило на кредиты?

Мы держались на плаву только из-за того, что брали все новые и новые займы. Чтобы гасить проценты – брали новые карты, чтобы гасить карты – микрозаймы. Я даже не понял, когда была та точка невозврата, после которой все совсем ушло из-под контроля. Вероятно – еще тогда, летом.

Потом начались звонки.

Я еще как-то спокойно на них реагировал. Но жена сильно переживала. Она не работала, сидела с детьми. Ей звонили постоянно. Мы начали ругаться. Все и так уже были на взводе. Потом звонки стали донимать родителей, а они донимали нас. Ко всему добавилось осуждение от моих родителей и издевательство со стороны тещи и тестя. А когда вызвал на разговор начальник, я понял, что терпеть должника долго не будут. Им бесконечные названия от банков и коллекторов совсем не в радость. Все, у кого можно было что-то занять, требовали возврата. Я начал ненавидеть свой телефон. Звонил он всегда только по одному вопросу – когда погасите долг?

После первого визита к нам домой жена ушла. Они с детьми тогда не на шутку испугались. А я несколько дней не мог ходить.

Потом…

Потом я потерял квартиру.

Почти сразу после – работу.

Егорыч внимательно слушал Андрея, время от времени подливая ему свежего чая. Не перебивал: ждал пока не закончит. И когда тот умолк, спросил.

— То есть каждый раз ты решал свои проблемы, влезая в еще большие?

Андрей поднял на него уставший взгляд.

— Наверное.

Егорыч подошел к своему книжному шкафу, взял одну, раскрыл на какой-то, одному ему известной, странице и протянул Андрею.

— Прочти.

Андрей озадаченно перевел взгляд со старика на то место, куда указывал палец. Прочитал: «Безумие — повторение одних и тех же ошибок, в ожидании разных результатов». Взглянул на обложку: Сообщество «Анонимные наркоманы». Растерянно уставился на Егорыча.

— Сперва надо понять свою главную ошибку. — невозмутимо проговорил тот. — Ты ее уже понял?

Андрей молчал.

— Мне кажется, что я все делал не так. Все мои решения были неправильными.

— Прям-таки все? — хитро усмехнулся старик. Но Андрей на это лишь тяжело вздохнул.

— Могу сказать тебе одно, — возвращая книгу на место, продолжил свою мысль Егорыч — Прежде чем искать выход, надо четко понять, что и когда пошло не так.

— Так я же сказал… — попытался оправдаться Андрей, но умолк под пристальным взглядом.

— Если я правильно понимаю, то, будучи в долгах, ты все еще имел возможность зарабатывать, спать в уюте и есть досыта достаточно длительное время?

— Э… да.

— Тогда твоя проблема не в деньгах.

— А в чем тогда? — Андрей взволнованно поерзал на стуле.

Но Егорыч лишь покачал головой.

— Если скажу – все равно не поймешь. Тут надо «дойти своими мозгами».

Парень застонал и обхватил голову руками.

— Но подсказать я могу. Направить.

Взгляд полный надежды. Взгляд радости. Счастливый взгляд. А Егорыч извлек уже с другой полки новую книгу и протянул ее Андрею. Тот непонимающе смотрел на неё. Это была небольшая книжица, вся потертая, измятая. С длинным и очень пафосным названием: «Самый богатый человек в Вавилоне».

— Книга? — он словно не мог поверить.

— Книга. Не лучший способ соображать самостоятельно, но мозги и фантазию тренирует. А может, и умную мысль какую в ней найдешь.

— Но… — теперь Андрей выглядел совершенно растерянным. — Я думал, что вы мне поможете…

Егорыч посмотрел долгим взглядом.

— Ты ведь в курсе, что я просто вахтер?

Андрей замялся.

— Да.

— И ждешь, что решу все твои проблемы? Я?

Открыл рот. Замер.

— Я дал тебе ключи от комнаты, где можно спать, – продолжил старик, – в тепле. Дал книгу, которая поможет найти ответы. Возможно. Решать твои проблемы я не собираюсь.

На гостя было больно смотреть. Он пришел утром весь воодушевленный, полный надежды на быстрое решение всех его проблем. Словно они могут волшебным образом испариться сами собой. Разве не для этого вахтер ночью впустил его к себе? Но такого поворота событий Андрей никак не ожидал. Он словно во сне поднялся и вышел из каморки старика. В дверях тот внезапно окликнул его:

— Ты вчера сказал, что у тебя нет ни жилья, ни денег.

— Да.

— Откуда тогда эти гостинцы? — старик кивнул на стол со сладостями, которые Андрей притащил с собой.

— А… Я заначку нашел свою. — усмехнулся он неловко. — В комнате. Еще с тех пор.

— Бывает ведь. — философски изрек Егорыч, и Андрей побрел к себе.

Следующие два дня парня не было ни слышно, ни видно. Безвылазно сидел у себя в комнате, покидая убежище лишь для похода в туалет. И один раз – магазин за продуктами. Егорыч его не трогал. Сорок лет – это рубеж. Мужчина, у которого по какой-то причине не сложилась жизнь (чаще по его собственному мнению), сталкивается с кризисом идентичности. И преодолевает его либо уже взрослым, самостоятельным. Либо – сломленным и никчемным. Помочь тут можно только одним способом. Не лезть. И так сделано больше, чем было нужно.

Во время очередного ночного обхода Егорыч вновь пересекся с мерно шагающим туда-сюда по коридору Кириллом Михайловичем. Старик, а по сравнению с вахтером, тот был глубоким старцем, проницательно посмотрел на него. И будто сразу все понял. Тот пожал плечами, мол: «А как иначе?», сдавил уважительно крепкую не по возрасту ладонь и пошел дальше.

А ночью к ним приехали. Две машины с тонированными стеклами. Авто были старые – на таких любит выделываться молодежь. Но выглядели хорошо. Припарковались прямо напротив входа. Ждали – к гадалке не ходи.

Егорыч наблюдал через окно своего поста. Это тебе уже не пьяный разгневанный муж. Бандиты, замаскированные под финансовых агентов, в народе - коллекторов, –это уже не тушки. Потянувшись к трубке дежурного телефона, Егорыч набрал номер комнаты 4.

— Да? — раздалось из динамика. Голос заспанный. Можно было не звонить.

— Что бы ни случилось, из комнаты ни ногой. – мрачно предупредил он парня и вернул трубку на базу.

Кот с любопытством наблюдал за этими действиями со своего любимого подоконника.

— Что смотришь? — Усмехнулся Егорыч. — Сходишь пообщаться или опять мне все решать?

Кот медленно с презрением к такому разделению труда моргнул и отвернулся.

— Ну, собственно, так я и думал. Тогда охраняй пост.

И вышел на улицу.

Вахтер вдыхал горький дым, не отводя внимательного взгляда от ближайшей машины до тех пор, пока тонированное стекло не поползло вниз.

— Эй, дед! — позвал его из темного салона грубый молодой голос. — Что-то хотел?

Егорыч не спеша затянулся и спросил.

— А вы?

В машине играла музыка. Было не слышно, о чем переговариваются приехавшие. Только отголоски. Что-то активно обсуждали. Потом стекло поднялось обратно. А через несколько мгновений их авто выбрались двое. Важного (больше по-бандитски, чем как бизнесмены) вида парни. У одного в руках – папка. «Интересно, — подумал про себя Егорыч, — зачем на рэкет носить с собой какие-то документы? Для ментов их методы все равно не законны. Чем бы ни прикрывались».

— Дед! — позвал тот, что был покрупнее, и с более нахальным выражением на лице. Судя по всему, в их дуэте он был главным. Егорыч отметил однотипные короткие стрижки, какие-то безвкусные дешевые перстни на пальцах, модные последнее время бороды в стиле «игил» и вальяжную походку. Все, что должно кричать: «Я крут! Я – опасен! Бойся меня!». Только, как правило, те, кто по-настоящему опасен, – никогда к этому не привлекают внимание. Показуха нужна тем, кто в себе не уверен. — Ты, случаем, не болен? Такой смелый…

— Вы кого-то ищете? — не моргнул и глазом Егорыч. Коллекторы остановились в шаге. Ближе, чем позволяют правила приличия. Усмехнулись, словно встретили забавную зверушку.

— Дед, ты кто такой? — хохотнул главный.

— Я тут навроде охранника.

— Ну, так и охраняй, кто тебе мешает?

— Вы. — равнодушно пожал плечами Егорыч.

— В смысле?! — нахохлился детина. Да он был крупный, но больше напоминал не по годам вымахавшего подростка, чем взрослого мужа.

— Вы встали около входа. Явно кого-то ждете. Всех жильцов перепугаете.

— И чё? Тебе какое дело?

— Я слежу за порядком. Уезжайте.

Бандиты переглянулись. Злобно. Явно не привыкли к такому к обращению. Второй, хоть и не сказал до этого момента ни слова, явно намеревался перевести конфликт в более агрессивное русло. Подергивал плечами и хищно скалился. Для моральной поддержки вышел?

Первый грубо схватил Егорыча за грудки и потянул от крыльца в тень.

— Слышь, дед? Иди-ка сюда, потрем малость.

Егорыч понял, что сейчас нет смысла отвечать агрессией, и подчинился. Краем глаза в окне второго этажа он заметил дряхлую фигуру. Кирилл Михайлович вышел посмотреть, что происходит. И как ему удается всегда быть где-то неподалеку? Чует, когда что случается? Опыт не растерять, наверное. А уж опыта старому Михалычу точно не отнимать.

— Сергей Егорыч. — Поправил он коллектора. — Для друзей Егорыч.

— Слышь, Егорыч…

— Для друзей, я сказал. А вам тут не рады.

— Не, внатуре дед с яйцами. — Наконец подал голос второй. У того он оказался писклявым и противным. Сразу понятно, почему говорил в основном первый. — Слышь, дед? Нам похер, нравится тебе это или нет. Мы тут ищем одного человечка. Есть маза, что он тут ховается, в вашем клоповнике. Так что ты щас быстренько метнешься кабанчиком и приведешь нам этого пассажира.

— Если, конечно, еще планируешь пользоваться ногами. — Хохотнул первый.

— Планирую. — кивнул, как ни в чем не бывало, Егорыч. — Но никого вам приводить не собираюсь.

— Ля, дед боевик! — расхохотался писклявый.

— Более того, я и вас туда не пущу. Нечего таким шарахаться по коридорам приличного общежития…

Не успел Егорыч договорить, резко сложившись от удара здоровяка в живот.

— Дед, ты чего, решил, что мы с тобой тут… — начал было первый, когда от входа раздался еще один старческий голос.

— Сынки! — Кирилл Михайлович, закутавшись в теплый старенький халат и прямо в домашних тапочках по застывшим лужам, семенил к месту потасовки. К уху старик прижимал старенькую трубку, судя по всему, разговаривая с кем-то.

— Гляди, еще один дед. Это его батя, что ли? — Оглянулся на спешащего старика второй

Главный все еще крепко сжимал край жилета Егорыча.

– Тоже захотелось?

— Сынки… — только когда он подошел ближе, стало понятно, насколько трудно тому с такой скоростью было добежать до места. — Сынки… — никак не мог отдышаться Кирилл Михайлович.

— Дед мусоров вызвал, по ходу! — Пропищал второй.

— Дедууля! — Постучал ему прямо по лбу детина. — У нас есть бумажка! Иди спать, пока не умер тут от старости!

— Сынки, — наконец отдышавшись, продолжил Кирилл Михайлович, — это, кажется, вас.

— Чего? — Расхохотался первый. — Ты сериалов насмотрелся, дед?

Но тот молча протянул старенький кнопочный телефон, вместо имени на экране которого светились лишь цифры.

— Ты серьезно, старый? — Уже несколько теряясь, вновь переспросил первый. Но тот и бровью не повел. Бандиты переглянулись. Второй протянул руку и поднес телефон к уху. Выходит, он все же главнее.

— Да? — с гонором рявкнул он в трубку и тут же притих. Слушал.

Быстро оглядел всех присутствующих удивленным взглядом и отошел на пару шагов. Он вроде пытался что-то объяснять, но все больше кивал, словно видел собеседника, и постоянно озирался на Кирилла Михайловича. Первый, что все еще держал Егорыча за грудки, злобно перевел взгляд на него и прорычал.

— Что это значит?

— Скоро все узнаете, молодой человек. — спокойно ответил тому старик. — Вы бы отпустили нашего уважаемого сторожа.

Недовольно покосившись на свою руку, он все же отшвырнул вахтера. Брезгливо. Но он, вопреки ожиданиям, Егорыч не упал, а лишь сделал пару шагов назад.

— Мы все равно заберем должника. — прохрипел угрожающе.

— Никого вы не заберете. — Покачал Егорыч отрицательно головой. — До тех пор, пока я тут. На посту.

— Дед, да ты совсем оглох! — взревел бандит и рванул к вахтеру. Но его остановил голос второго коллектора. Тот уже возвращался, неся перед собой телефон, словно хрустальную вазу. Спешно. Суетливо.

— Стой! Уходим!

— Чего? Ты что, испугался…

Нет, положительно, тот был не самым умным в команде. Не главный – просто говорливый. Звонкая затрещина заставила его прижать голову и ошалело уставиться на компаньона.

— Приношу извинения, что побеспокоили. — пробормотал писклявый, протягивая Кириллу Михайловичу его телефон. — Больше не потревожим.

— Всего доброго, сынки. — миролюбиво ответил Кирилл Михайлович, подмигнув сторожу.

Спустя пару минут коллекторов и след простыл.

— Вот вроде перестройка закончилась, а эти все никак не перестроятся. — Проговорил Кирилл Михайлович и, протянув руку прощаясь, посеменил обратно к себе.

— Не то слово. — кивнул, соглашаясь, Егорыч. — А вы полны сюрпризов, Кирилл Михайлович!

— Пусть так и останется. — Не оборачиваясь, бросил старик, закрывая за собой двери.

— Само собой. — улыбнулся Егорыч. — Само собой.

Обратно идти не хотелось, несмотря на холод. Достал еще один белый бумажный цилиндрик и поискал по карманам зажигалку.

Из окна второго этажа на него смотрел силуэт мужчины. А в окне каморки, как ни в чем не бывало, вылизывался Кот. Вот кого мирские разборки совершенно не интересовали.

Андрей пришел утром. Положил книгу на стол и сел, сложив руки на колени. Егорыч ждал. Чайник медленно разогревал воду. Кот с любопытством наблюдал.

— Спасибо. — наконец выдавил из себя Андрей.

— Прочел? — поинтересовался Егорыч.

— От корки до корки.

— Понравилось?

— Нет. — честно ответил он.

— Почему?

— Слишком много нашел там… — он замялся на мгновение, подбирая слова, — себя.

Егорыч взял книгу и вернул ее на место. Посмотрел внимательным взглядом на парня.

— Сделал выводы?

Тот только вздохнул, но посмотрел на старика твердым, решительным взглядом.

— Нашел решение? — снова поинтересовался Егорыч.

— Нашел.

— Тогда, — уже легче, чуть веселясь, — будем пить чай. А потом искать выход.

— Его не надо искать. — произнес спокойным голосом Андрей. — Я его уже нашел.

— В книге?

— В себе.

Взгляд серьезный. Теперь в нем говорил просыпавшийся мужчина. — А можно мне еще тех вкусных ваших сухариков?

Егорыч хохотнул и выдвинул ящик стола.

Пили чай спокойно, не спеша. Говорили о разных вещах, но больше не касались той темы. Просто весело проводили время.

Потом Андрей встал, пожал руку Егорычу, вернул ему ключ и ушел.

— Помощь точно не нужна? — окликнул уходящего от здания общежития Андрея вахтер.

— Вы уже помогли. — улыбнулся мужчина. И ушел. Больше в его движениях не было дерганности. А глаза смотрели прямо и твердо.

Вернулся Андрей в общежитие через год. И вернулся не один. На проходной стояли: прямой, уверенный в себе мужчина, красивая и светящаяся беззаботной улыбкой девушка, и двое ребятишек лет 6-8.

— Какими судьбами? — улыбнулся старик, изучая семейство.

— Егорыч! Ты не подскажешь, свободна ли комната №4? И есть ли какая возможность снять ее в аренду на долгий срок?

— Насколько долгий?

— Пока не встанем на ноги. — улыбнулся Андрей.

Егорыч хмыкнул и потянулся за ключами.

— Держите. Обустраивайтесь. По аренде и прочим дам контакты позже. Дорогу ты помнишь?

– А-то!

Старик подмигнул детям и потянулся к журналу.

Тем же вечером в каморку постучали.

— Можно? Я с гостинцами.

— Щелкни чайник. — Бросил Егорыч и отложил книгу, которую уже почти дочитал на тот момент. На обложке красовался короткостриженый средних лет мужчина на фоне красивого космического пейзажа. Название у книги Андрею показалось совершенно абсурдным: «Лорд с планеты Земля». — Ну, как твои дела?

— Гостинцы. — Довольно положил сверток на стол Андрей и начал не спеша его разворачивать, поглядывая на Егорыча. — Сухарики. Домашние.

Старик аж присвистнул в восторге.

— Да вы что, батенька? Ну-с, давайте испробуем-с.

Они пили чай. Андрей рассказывал, как прошел по всем банкам, которые еще не передали его долги коллекторам. Написал в каждом заявление, что обязуется в течение следующих 12 месяцев выплатить основную часть долга и проценты, которые набежали. Или ему придется обратиться в суд, чтобы банки выставили счета на сумму основного долга, за вычетом процентов в связи со сложными жизненными обстоятельствами. Не факт, что суды бы он выиграл, но тяжбы имели свойство тянуться. Что было не в интересах обоих сторон. Чтобы не воевать с коллекторами, Андрей пошел в прокуратуру. Там написал заявление, чтобы все его долги, что ушли в эту плоскость, перевели на приставов и списывали официально – как это положено. Дальше в течение года он принялся энергично выполнять обещания. Попутно судясь за возврат квартиры, которую отобрали незаконно. Так как в ней прописаны его несовершеннолетние дети. Процесс еще идет, есть все шансы на победу. Андрей нашел хорошую подработку, постепенно переводя ее в формат растущего бизнеса. Так же смог вернуть семью. Рассказал ей свою историю и предложил начать все с начала. И начать там, где он смог переломить этот мрачный – черный этап своей жизни. В общежитии, которое охраняет необыкновенный человек с простым прозвищем Егорыч. В комнате номер 4, где когда-то начиналась его собственная взрослая жизнь. Супруга по началу приняла его предложение без особого восторга. Но вскоре заразилась энтузиазмом мужа. Настоящая крепкая семья сильна тем, что в любой ситуации борется вместе, несмотря ни на что.

Главное – не поддаваться панике. А выход – он всегда есть.

— А еще жена сказала, что вы можете больше не переживать, что когда-нибудь закончатся вкусные домашние сухарики. — Подмигнул, уходя, Андрей и пожал старику его сильную крепкую руку.

Егорыч смотрел ему вслед. Скосил глаза на кота, тот лениво потягивался на своем месте.

Достал смятую тетрадь и открыл на чистой странице. Подписал сверху:

«Независимость. Теряется, когда набираешь долги».

Ниже добавил: «Андрей, комната №4. Должник».

И поставил рядом сегодняшнюю дату.

Спохватился. Отыскал на столе почти разгаданный кроссворд и вписал по буквам: НЕЗАВИСИМОСТЬ.

Кот приоткрыл один глаз, зевнул.

— Ну, что? Есть желание сделать обход? Или снова старика погонишь? — весело спросил Егорыч, на что тот лишь издал недовольное: «мяу». — Ну как скажете, ваше высокоблагородие.

И пошел проверять, все ли в порядке на вверенной ему территории. Проходя по коридору второго этажа, Егорыч обменялся рукопожатием с Кириллом Михайловичем, что как раз вышел на свою дежурную прогулку. Жизнь в общежитии вернулась в привычное русло.

А на столе лежал кроссворд, в котором осталось разгадать всего одно слово.