Доброволец

Глава 1

Акт первый – Доброволец

Артобстрел закончился. Бесконечная канонада тяжелых орудий стихла. Пыль от разрушенных домов оседает, но немногочисленные жители, которые остались в этом городе, все еще сидят в подвалах и примитивных бомбоубежищах, ожидая наступления одной из сторон.

Некогда этот город процветал. Областной центр торговли, образования и культуры. Большой университет в центре, величественное сооружение. Теперь там лишь груда обломков. Руины. Как и от театра. Теперь никто не увидит прекрасное, богато украшенное мастерами прошлого фойе. Лишь осколки. Радиовышка и железнодорожный вокзал взорваны.

В пригородах по противоположные стороны разместились враждующие стороны, предпринимая попытки штурма. Но не одной не удается закрепиться в центре. И, сегодня, снова, очередная попытка.

За углом обрушенная жилая хрущевка. Вокруг одни воронки. К счастью, соседние постройки не пострадали. «Ищи!» – из тачки показался нос таксы. Маленькие лапы спрыгнули на асфальт, скинув брезент, и острый нюх начал свою работу. Побегав вокруг обломков, собака полезла наверх и начала ковырять бетонную плиту.

Из-за груды камней показалась камуфляжная форма. На плече опознавательные знаки военнослужащего Республики. Мужчина наклонился, чтобы проверить живой ли, но тело дернулось, из-под плиты с криком: «Умри, повстанческое отребье!» – был наставлен пистолет. Но офицер промедлил, а потом прошептал:

– Призрак?..

Разрисованная маска и репутация спасала ему жизнь не раз. Как оказалось, под мертвым телом скрывался старший лейтенант. В одной руке он держал потрёпанный временем пистолет, в другой – гранату. Увидев белый череп на черной маске, он убрал пистолет и благодарил всех Богов, которых знал.

Мертвый товарищ спас офицеру жизнь. Приняв на себя удар плиты, его кости не выдержали. Лейтенанту повезло больше – он с ушибами, разбитой головой и придавленными ногами, но живой. Он сможет вернуться домой. В рюкзаке за спиной Призрака было все, чтобы оказать первую медицинскую помощь. Поднять плиту, которая придавила ноги офицера, им вдвоем не удалось, а времени на разбор завалов не было. В небо полетела сигнальная ракета, оповещающая войска о местонахождении раненного. Остается надеяться, что армия прибудет сюда быстрее, чем повстанцы.

Лейтенант сообщил, что в доме было пять человек. Пока Призрак обрабатывал раны, такса нашла еще двух его товарищей. Никто из них не выжил. Погребенный под обломками дома у одного торчала лишь рука без пульса, у другого обезображен череп. Пятый, наверно, был на первом этаже…

– Скажи, – начал лейтенант, – правда, что ты помогаешь всем больным и раненным?

Призрак молчал.

– Про тебя столько легенд. Говорят, что ты оказываешь медицинскую помощь и нам, и повстанцам, и гражданским. Оказываешься мистическим образом там, где нужен. Спасаешь безнадежных… И не имеешь никакого медицинского образования!

– Все, что обо мне говорят, правда, – ответил с неохотой Призрак, не отвлекаясь от закрепления мертвого тела в тачке. – Разве что пересказывают истории, не показывая свои грехи. Правда, единственное мое медицинское образование – военно-полевой учебник оказания первой помощи. Оказываюсь в самой горячей точке, ибо не боюсь смерти. Правда и то, что я собираю трупы и получаю за это деньги.

– Но за кого ты? На чьей стороне?

Призрак посмотрел на офицера. В глазах читалась усталость. Усталость от бесконечной гражданской войны, леденящего крика агонии раненых из госпиталей и полей брани, неоправданного кровопролития. От сотен, если не тысячи, смертей.

– Я? – промедлил Призрак. – Я люблю свою Родину… Офицер, я говорил и вашему командованию, и повстанцам: единственного чего я хочу – снизить количество смертей в этой бессмысленной войне.

– Слышал, что тебя хотят наградить.

– Одна половина наградить за помощь военным, другая расстрелять за помощь повстанцам. Такая же ситуация с другой стороны фронта. Я доброволец, мне не нужна награда.

Такса подала голос, сигнализирующий о приближение войск. Свист указал собаке, что они уходят. Вдали слышны звуки боя. Значит, Призрак идет туда, где в помощи нуждаются раненые.

Акт второй – Морг

Стук в металлические двери.

– Кто пожаловал?

– Морган, открывай! Свои… – к ответу добавился собачий лай.

Дверь открывается. С одной стороны стоял мужчина лет сорока в белом халате, резиновых сапогах, перчатках и маске. С другой Призрак с его питомцем и тачкой с мертвыми телами.

– Снова двухсотые… Завози, – Морган отворил дверь по шире.

Морг одно из самых отвратительных мест, даже без учета трупного запаха. У любого входящего сюда пробегает холодок по телу. А вот Морган тут живет. Он оборудовал дальний угол под свои нужды, подальше от несговорчивых соседей. Койка, стол с лампой, небольшой холодильник. Работало заведение от бензинового генератора в соседней комнате. Толстые стены и дверь глушили его шум. Для условий, в которых находится город, это выглядит очень комфортно.

– Перекладывай тела на столы, я пока подготовлю инструменты. Сколько сегодня?

– Пятеро, – ответил Призрак, поднимая тело с тачки, – Офицер и двое солдат республики, и двое повстанцев. Жетоны не сняты.

– Хорошо. Теперь я «поколдую» над ними. Для тебя все как всегда: еда в холодильнике, собачий корм рядом с...

Призрак в это время уже насыпал корм таксе в одну миску, в другую налил воды. Потянувшись, снял рюкзак с припасами.

– Есть новости с Большой земли? – Призрак, облокотившись на стену, сполз на пол. В руках банка консервов.

– Все по-старому, – расчетливыми движениями скальпелем врач открывает раны своих «пациентов». – Политики с ума сошли. Подавляющие большинство за продолжение войны до самой «Победы». Население поделилось на два лагеря: «За» и «Против». Особо радикальные наводнили военкомы. Другие пикетируют парламент с криками «Мир Республике!».

– В гражданских войнах нет победителей, только проигравшие. Чтобы восстановить город из руин уйдет год, с учетом дефицита бюджета – все десять. А где деньги взять? Не понимаю, где у нашего президента голова, а где задница.

– Войны всегда заканчиваются.

– Эта затянется. Оглянись. Стороны окопались и только и делают, что обмениваются потерями в разведгруппах и стальным дождем из артиллерийских снарядов. И так по всей линии фронта. Позиционная война может длиться вечность… Есть новости от связного?

– Да, передал прошлую посылку. Демократ, в который раз благодарит тебя за службу. Правда припасы задерживает. Жалуется на бумажную волокиту и разбитые дороги. Но часть все-таки принес: немного провианта и бензина. Революционер, как всегда, не многословен. Без проблем.

– Передай Демократу, что у меня несколько тяжелых трехсотых. Нужна эвакуация, желательно с «коробочкой». И Революционеру, пусть своих после Демократа заберет. У них не все так паршиво.

Призрак собирался уходить, взяв свою часть припасов собой. Собака, поев, дожидалась на коврике. Но доброволец остановился рядом с дверью.

– Док, всегда хотел спросить. Почему ты тут? Ты не производишь впечатление патриота или энтузиаста. Уверен, есть любящая жена, где-то на Большой.

– Деньги, как ни странно, – Морган закрыл последнее тело в холодильник. – Зарплата врача низкая, хоть труд и благородный. А кормить семью надо.

– Зря я спросил. Не продолжай.

– В городе много снайперов обоих сторон. Хоть им приказано тебя не трогать, кто знает, что им в голову взбредет. Потом скажут шальная. Если так хочется жить, мог бы давно уехать… Чей призыв услышал ты?

– Агонии пушечного мяса, – дверь захлопнулась.

Акт третий – Полевой госпиталь

«Где я?» – слабым голосом сказал солдат. Вместо ответа он почувствовал, что его лицо начали облизывать и раздался громкий лай. Еле приоткрыв глаза, он увидел таксу, смотрящую на него огромными глазами и оживленно машущим хвостом. Собака не могла устоять на месте: бегала вокруг солдата, перебирала лапами на месте, а потом снова начала гавкать.

– Слышу, – послышался недалеко голос. – Очнулся солдат?

В это же время военный вспомнил, что он не дома, а на фронте. Там, где верить можно только своим. Пытаясь достать рукой до ножа в сапоге, он повернулся на спину. И закричал. Острая боль подобно ножу вонзилась в бок.

Его снова повернули в прежнюю позу, человек выругался и обратился:

– Хочешь, чтобы рана открылась?!

Перед раненым стоял парень лет двадцати пяти или тридцати. Среднее телосложение, русые волосы. Лицо скрыто маской.

– Где я? Кто ты? – спросил солдат.

– Я Призрак, а это мой полевой госпиталь. Ты в безопасности. Правила у меня простые: не шуметь и линию не переходить. Понял? Какой у тебя позывной?

Солдат кивнул и добавил: «Воробей».

– Ну что ж, Воробей, ты счастливчик. Богу душу не отдал, и к обеду проснулся, – чувствовалось, что эта новость искренне обрадовала Призрака.

– Кстати, господин врач, – обратился голос с дальнего угла комнаты, – что на обед?

– Овощной суп, черствый черный хлеб и черт знает с каких времен тушенка.

Призрак ушел, такса за ним. Теперь, когда у Воробья глаза привыкли к полусумраку, он смог осмотреться.

Помещение просторное и темное, наверное, подвал. Свет давали тусклые лампы на потолке, а обогревали помещение несколько костров, которые трещали позади. Дым выходил через вручную сделанный дымоотвод. Лежал раненый на матрасе с мягкой подстилкой.

Около ближайшего костра шепотом разговаривали. Одни из них подошел и наклонился над раненым:

– Воробей, смотрю тебе хорошо досталось…

– Сержант? – был бы радостный крик, если не быстрая реакция товарища.

– Тихо ты! Только позывные! Тут повстанцы…

Сержант указал на другую сторону комнаты. Там было все также, что и на этой стороне. С десяток раненых, часть из которых лежали на матрасах, другим приходилось сидеть на холодном полу. И отделять две противоборствующие стороны только белая линия на полу. И повстанцам явно досталось меньше, чем солдатам.

– Сокол, твоя группа?

– Провал… Мы попали в засаду в районе кинотеатра.

– Хоть что-то успели?..

– Первым убили радиста. Следующий выстрел разнес рацию. Кукушку жалко. Только после учебки…

– Прекратить разговоры, – резкий голос сзади прервал сослуживцев. – Подумайте о себе. Вы легко отделались. Воробей с дыркой в боку, а у тебя, Сокол, в руке, но у обоих пуля на вылет и не задела кости и органы. Такие раны быстро заживают.

«Наш лейтенант черствый, как всегда» – подумал Воробей. Тридцатилетний лейтенант. Циник. Ходячий парадокс – покорно выполняет приказы, но при этом не ладит с командованием. Не боится сказать даже полковнику, что тот дурак и его план обречен на провал, но, если прикажут, выполнит задачу. Поэтому в условиях для роста звания он все еще лейтенант.

Сокол вернулся к костру и тихо сел. Лейтенант пытался взбодрить солдат. Но это тяжело сделать, когда понимаешь истину – конфликт кончится не скоро. И те, кто смотрел на них сквозь прицел автомата сидят в паре метров.

Вернулся Призрак с провиантом. Сел на линию посредине комнаты и поименно подзывал к себе солдат обоих сторон. Тем, кому нельзя было двигаться, подносили и кормили их боевые товарищи. Рацион был маленьким, но одна банка тушенки на нескольких человек приносила немного радости.

– Скучно… – прошептал один из повстанцев, но в полной тишине было слышно на все помещение. И правда, в госпитале можно отдохнуть от стрельбы и взрывов, но заняться нечем.

– Все что я могу предложить, – ответил Призрак, – это шахматы.

– Лучше, чем просто плевать в потолок и ждать пока нас заберут. Давай.

Это сказал повстанец с несколькими медалями на камуфляжной куртке. Выглядит он более стойко и вызывающе, чем остальные. Это капитан Повстанческой Армии. Нашивки с вепрем на плече. Одно из лучших подразделений повстанческой армии…

Призрак вручил офицеру шахматы. Тот же, на удивление всех, предложил сыграть лейтенанту:

– Почему бы не устроить Рождественское перемирие и не сыграть?

Лейтенант, молча, оглядел солдат Республики. Они только пожимали плечами и всем видом говорили: «Разве есть смысл отказывать?».

Призрак демонстративно достал пистолет из кобуры и взвел затвор. Он не потерпит беспорядков в своем госпитале, на что повстанец постарался сделать как можно более дружелюбное лицо:

– Это просто игра. И где еще мне удастся поговорить с человеком по ту сторону линии фронта?

Повстанец положил доску так, чтобы напольная линия на полу проходила точно посередине доски. После выбора фигур игра началась. Лейтенанту достались белые, капитану – черные. Бойцы хотели подвинуться поближе, чтобы наблюдать за игрой, но капитан попросил всех держать дистанцию и соблюдать порядок.

Начало партии проходило в тишине, но через минуту лейтенант прервал ее:

– Вот мне интересно… Почему идя на задание, ты не сорвал опознавательные знаки?

– После возвращения лень пришивать обратно.

– Но ты так даешь мне разведданные. И сразу хочется задать вопрос: что здесь забыла элита Повстанческой Армии? Нет более важной линии фронта? И напрашивается ответ: будет буря.

– То же самое могу сказать и про тебя. Пусть ты и сорвал свои погоны, но, товарищ лейтенант, за крупную жертву у нас назначают награду. Тебе стоит лучше прятать свое лицо, Феникс.

У лейтенанта дрогнули пару мускул на лице, но он быстро взял себя в руки.

– К тому же, – продолжил капитан, – если мои нашивки вселят страх в ваших солдат, тем лучше. Меньше крови…

– Но кровь льется… За полгода только согласно статистике потери, в районе пяти тысяч. А за последние несколько дней сколько было убито?

– У нас не меньше. Ты же не думаешь, что люди берутся за оружие просто так? – капитан начал проверять свои карманы на наличие сигарет, которых, к сожалению, не оказалось, пачка была пуста. Лейтенант предложил свои. Офицер закурил. – Ты же не с этой части страны, так ведь, лейтенант? Впрочем, проблемы везде одинаковые. Их тяжесть и бездействие местных органов власти привели к бунту. Ты утверждаешь, что мы льем кровь… Но нам ничего другого не оставалось.

– И как? Стало лучше? Хлеб дешевле? Повысили зарплату? Может цены на ЖКХ снизили? Или люди у власти стали лучше?

Капитан молчал, пристально смотрел на доску. Делает ход. Шах для лейтенанта.

– Нет, ни единого из того, что ты сказал. Но это наш выбор! Худший из возможных вариантов, но это куда лучше, чем уповать на то, что у чиновника проснется совесть и он займется народом, который его выбрал, а не набиванием свои собственных карманов. Я участвовал не в одной демонстрации, подписывал не одно коллективное письмо и обращение. Но в итоге тишина. Нас не слышали. Глухонемое руководство ведет к восстаниям. Что ты на это ответишь? Что нам оставалось делать? Умереть от голода, потому что зарплату не платят который месяц? Или быть побитым на очередном разгоне митинга?

Теперь и лейтенант закурил. Он защитил короля, но ответить капитану не смог.

– А что потом? – продолжил повстанец. – Когда из искры разгорелся пожар и милиция не в силах справиться, пригоняют вас, чтобы нас усмирить. И полилось еще больше крови. Посмотри на своих солдат. Они слишком юны. Их ведет чувство патриотизма, как и нас; чувство того, что с Родиной что-то не так, но пропаганда говорит, что проблема в Нас, но ведь рыба всегда гниет с головы.

– Ты хочешь предложить мне сложить оружие и смотреть, как Вы будете штурмом брать Парламент? Это еще сильнее ухудшит ситуацию в экономике. Ты ведь это понимаешь, – теперь в опасности король капитана. Но капитан быстро выходит из сложного положения:

– Я хочу предложить… милосердие.

Солдаты Республики насторожились, а лейтенанта эта фраза не впечатлила:

– Некоторые из моих солдат были в вашем плену и бежали. И рассказывали о пытках и свинском обращении. И ты мне предлагаешь милосердие?!

– Ты же не дурак, – капитан в отличие от лейтенанта сохранил спокойствие, – Ты знаешь лучше меня – это издержки войны. Покалечить одного ради информации, которая может спасти десятки, если не сотни жизней от смерти и инвалидности. Да это жестоко, но такова реальность. Или ты мне хочешь сказать, что в Республиканской Армии нет такого рода специалистов?

После этих слов все успокоились. Лейтенант делает свой ход на шахматной доске, сделав глубокую затяжку.

– Допустим, я тебя услышал. Но понятие «милосердие» очень широкое. Точнее и без несбыточных фантазий. Мне интересно, что ты хочешь и можешь предложить…

– Моя логика довольно проста. Если Мы, Республиканская армия и Повстанческая армия, сложим наше оружие, будем стоять на своих позициях и громко заявим: «Нам надоело за вас умирать! Садитесь за стол переговоров и договаривайтесь!», то мир наступит быстрее.

– А приказы? Мы солдаты, наша задача выполнять приказы. И скорее всего каждому из нас дадут один приказ: «Займите этот чертов город!», что тогда? Это измена!

– Да, в этом случаи перемирию конец. На меня и на тебя смогут надавить, и мы будем вынуждены идти вперед. Но до этого момента если мы дадим друг другу обещание на уровне наших подразделений, что не один боец под нашивкой орла с твоей стороны и с нашивкой вепря с моей не будет унижен и будут соблюдены все статьи Женевской конвенции. И по возможности не убивать друг друга. Что ты на это скажешь?

Лейтенант медлил и думал, оборачиваясь на своих солдат. Потом сказал:

– Я не могу принимать это решение в одиночку. Солдаты! Вы его слышали. Голосуем!

Капитан подал знак, что повстанцы действуют аналогично. И они начали поднимать руки. Даже тяжелораненые просили, своих товарищей поднять их руку, если сами не могли. Единогласно. Солдаты Республики ответили взаимностью. Лейтенант убедился в поддержке этой идеи и последним, но тоже проголосовал «за».

Капитан протянул руку лейтенанту.

– Никогда не подумал бы, что соглашусь с доводами повстанца. Еще и пожму ему руку, – два противника и крепкое рукопожатие.

– Нет. Ты жмешь руку не повстанцу, а я не офицеру армии. Мы жмем друг другу руки как граждане Республики, желавшие одного – мира и процветания Нашей Общей Родине.

Призрак, смотря на эту сцену, искренне улыбался. Несколько часов назад они были готовы перегрызть друг другу глотки за свои идеалы, а теперь, поговорив десять минут, заключили перемирие объединенные одной общей идеей.

Это первый шаг к Миру. Первый шаг к тому, что все так ждут.

Акт четвертый – Столкновение

Перемирие, заключенное лейтенантом Республиканской армии и капитаном Повстанческой армии, продлилось несколько недель. За это время оно принесло свои плоды. Подразделения с заданий возвращались без потерь, количество артобстрелов уменьшалось с обеих сторон. Но…

– Ты что-то знаешь об этом? – Демократ пристально смотрел на Призрака. Упитанный прапорщик тыловой службы Республиканской Армии. Особенно выделялись на его лице густые усы и брови. Призрак лишь покачал головой. – Тогда слушай. Отсутствие потерь на горячей точке фронта вызвало море слухов. К подразделению Феникса приставили военную полицию.

Прапорщик продолжал свой рассказ, а за их спинами солдаты разгружали грузовик с провиантом и медикаментами. Все то, что Демократ задолжал за лечение солдат.

– Ты знаешь, как бы мне пригодились эти ящики в прошлом месяце? – сменил тему разговора Призрак.

После этих слов прапорщик обнял добровольца и прошептал ему на ухо:

– Еще пригодятся… Готовься.

– Когда?

– Ты же не дал закончить. Приказа еще нет, но скорее всего завтра или на днях. В тылах скопилось снабжение и резервы. Мои побратимы говорят о тяжелых танках и крупнокалиберной артиллерии на других частях фронта. Думаю, все готовилось заранее. Но это перемирие только ускорило процесс подготовки. Пока идеи Феникса и его дружка капитана не пропитали весь фронт, и солдаты не отказались идти в атаку…

– А сейчас какие настроения?

– Военная полиция – вот какое настроение. Может часть, а может и большая часть, поддержала бы Феникса, но сейчас все молчат. Никто не хочет в тюрьму за невыполнение приказа. Ах, да! – прапорщик покопался в сумке и протянул Призраку картонную папку. – Ты же знаменитость, в какой-то мере. Держи. Это тебе поможет в грядущем.

В папке было приглашение вступления в ряды Товарищества Красного Креста Республики и опознавательные знаки.

– В войсках есть офицеры симпатизирующие тебе. И они обратились в Красный Крест для предоставления тебе юридической защиты. Хотели еще выпустить статью в газете, но цензура не пропустила. Сказали, что плохо будет влиять на боевой дух. Но я слухи уже пустил.

– Все что я могу – это оказание первой медицинской помощи. Я не врач. Разве я могу носить красный крест?

– Да, ты не врач. Чтобы стать врачом надо долго и усердно учиться. Ты волонтер, доброволец… – прапорщик похлопал парня по плечу и пошел к грузовику. Солдаты отдали честь. Разгрузка была закончена, и грузовик поехал обратно.

* * *

Предупреждение сбылось через день. С раннего утра началась артподготовка и длилась несколько часов. После Республиканская армия пошла в наступление по всей линии фронта. Симметричный ответ последовал от повстанцев. Наступление захлебнулось. Самые тяжелые бои в городе были на площади Свободы, дошло до рукопашного боя. Не имея перевеса в живой силе, стороны отошли к окраине и укрепились. Если раньше между армиями был целый город, то теперь лишь сотня метров.

– Контакт! Одиночная, на площади, – сержант осматривал цель через снайперский прицел.

Непонятно откуда на площади появилась фигура человека. Пригнувшись, он осматривал тела, а в руках была арматура с белым флагом. На руке повязка с красным крестом.

– Феникс, это Призрак…

В одном из укрытий находились несколько солдат, лейтенант и майор военной полиции. Лейтенант хотел увидеть своими глазами того, кого солдаты считали символом надежды, но майор его остановил. Несколько минут тишины… Ее нарушил громкий крик:

– МЕДИК! – после непродолжительной паузы крик повторился. – МЕДИК! Мне нужна помощь!

В ответ тишина, только робкие попытки солдат с обоих сторон осмотреть площадь. Каждый боялся стать мишенью снайпера.

– У меня закончилось кровоостанавливающие средство, – доброволец продолжал звать на помощь. – Боец истекает кровью!

– Вася! Ты куда?! – крики уже раздались со стороны республиканской армии.

Призрак обернулся. Со стороны республиканской армии к нему бежал молодой фельдшер с поднятыми руками. Парень лет двадцати перебегал из одного укрытия к другому пристально всматриваясь в позиции противника. Обе стороны конфликта готовились к худшему, напряжение нарастало.

Медик, добравшись к раненому, упал рядом с ним.

– Боишься? – обратился Призрак к юноше. – Это хорошо. Ранение в ногу, задело артерию. Надо остановить кровотечение.

Фельдшер кивнул и полез в наплечную сумку, достал необходимый препарат, но, заметив на раненом нашивку с вепрем, промедлил.

– Это же…

– Медицинские работники соблюдают нейтралитет, солдат, и оказывают помощь всем пострадавшим. Выполни свой долг.

Секундное сомнение исчезло, солдат кивнул.

За оказание первой помощи сквозь оптику наблюдали обе стороны конфликта. Они ожидали подвоха, выстрела в спину или сигнала к новой атаке.

Призрак с помощью медицинской носильной лямки понес раненого к повстанцам, а фельдшер стал оказывать помощь следующему раненому.

– Полиция всегда знала, – шипел себе под нос майор, вглядываясь в бинокль, – что этот Призрак более лоялен повстанцам, чем Республике.

– Приоритеты оказания первой помощи определяются по тяжести ранения, а не по цветам на нашивке, – вмешался лейтенант, не отрываясь от бинокля.

– Возможно, а что ты скажешь сейчас. Призрак передал раненого, но вместо того, чтобы вернуться, он с кем-то там разговаривает и активно жестикулирует, в том числе и в нашу сторону. Может он передает повстанцам разведданные о нас. Никто ведь и не увидел, как он оказался на площади…

– Майор, вы говорите глупость…

– Отставить, лейтенант! Я тут старший по званию, и ты будешь выполнять мои приказы. Смотри, вместе с ним на площадь идут еще двое… Сержант.

– Я, господин майор.

– Эти повстанцы не должны подойти ближе к нашим позициям. Сними их.

– Господин майор, если сейчас выстрелить, то наши раненые бойцы обречены, – вмешался лейтенант.

– Замолчи лейтенант. Сержант, выполняй приказ.

Сержант прильнул к прицелу. Смотрел сквозь перекрестье. Майор давил на него, чтобы он не медлил. Но солдат не выстрелил. Вместо этого он сложил руки на груди, направив ствол своей снайперской винтовки в небо, и сказал:

– Согласно статьи шестьдесят нашей священной Конституции, я, солдат Республиканской армии, отказываюсь выполнять заведомо преступный приказ по убийству людей, находящихся под защитой Женевской конвенции.

У майора чуть пена изо рта не пошла. Он хотел применить высшую степень наказания по отношению к сержанту, но его остановил лейтенант, приставив пистолет к его голове.

– Если умрет сержант, то ты отправишься следом, а теперь, пожалуйста, брось пистолет, – майор подчинился. – Сержант, передай медицинскому взводу, чтобы оказывали помощь раненым на площади, а полевому госпиталю к дополнительному приему раненых.

Сержант побежал выполнять приказ. В это время лейтенант связался по рации с группой повстанцев. Он сильно обрадовался, когда ему ответил знакомый голос капитана. Они договорились лично встретиться в центре площади.

– Рождественское перемирие? – протягивает руку лейтенант капитану.

– Рождественское перемирие, и плевать, что сейчас середина октября, – улыбка и крепко рукопожатие.

В это время на площади оказывали помощь раненым как армия, так и повстанцы. Вместе выносили раненых с поля боя. Вместе.

Когда последнего раненого отправили в тыл, капитан и лейтенант пригласили к себе Призрака, и втроем думали, что делать дальше.

Эпилог

С этого момента было объявлено бессрочное перемирие. Взаимное обращение лейтенанта и капитана к нации через Интернет быстро распространилось по стране. Средства массовой информации выступающий за скорое прекращение конфликта увеличили аудиторию через газеты и телевидение. Журналисты как местные, так и иностранные массово ехали на линию фронта и брали интервью, а солдаты и офицеры охотно с ними разговаривали.

Правительство получив отчеты о неподчинении сначала хотели скрыть этот факт, но вскоре пришлось признать – это бунт. На его подавления были направленные дополнительные силы военной полиции из тех, кто поддерживал военный путь решение конфликта. Но это не принесло успехов. Численное превосходство объединенных сил повстанцев и бунтовавших отрядов армии было слишком много и слишком хорошо вооружены. Полиция отказалась выполнять самоубийственный приказ.

Тогда чиновники решили перекрыть снабжение, лишить привилегий и применить прочие административные рычаги давления. Понимая, чем это грозит, лейтенант и капитан собрали своих людей, и безоружными отправились парадным маршем на столицу. По дороге заходя в каждый город население в большинстве своем встречала солдат торжественно. «Война закончилась» – говорили они. Пацифистское настроение в стране росло в геометрической прогрессии.

Через два дня армия дошла до столицы и зашла в нее без боя. В это время правительство повстанцев, осознавая возможные последствия, выпустила заявление, в котором говорится, что они готовы на переговоры и поиск компромисса в решении сложившегося кризиса.

Под давлением общественности и иностранных государств, республиканское правительство также согласилась на переговоры. Чиновники, которые выступали за военный путь решение проблемы, подавали в отставку, депутаты складывали с себя полномочия, а президент лично поехал к повстанцам, чтобы возглавить делегацию по урегулированию конфликта.

Через несколько дней переговоров и дискуссий был объявлен о подписании документа.

– Это война – непростительная ошибка, – говорил президент в совместном заявлении сторон, которое транслировалось по всем СМИ.

* * *

Спустя несколько лет город был отстроен, постепенно в него стали возвращаться жители, которые бежали от войны. Массовая стройка принесла свои плоды. Больше всего времени заняла реконструкция театра. Был отремонтирован и отреставрирован его исторический облик благодаря множества фотографий, которые были собранные строителями. Директор театра обещает, что в следующем месяце будет грандиозное представление. Университет восстановил свой первоначальный облик и в этом году примет за долгое время новых абитуриентов. Деловой район обрел новые небоскребы. Город восстановил свое величие и прекрасный облик.

Бывшие солдаты повстанческой армии подлежали амнистии, и большинство из них принимало активное участи в восстановление городов. Никто не мог представить, что капитан по образованию архитектор. Лейтенанта перевели служить в данный регион, он стал инструктором для новобранцев.

Призрак же испарился. Маска скрывала его лицо, а без нее он обычный гражданин республики, который, как и все, хочет счастья. А если кто и знал его настоящее имя, то они молчали.