Добро пожаловать на радугу!

Часть 1. Вот так влип!

— Пусти, больно! — я вырывался, как мог, но из цепких рук этого верзилы хрен вырвешься, не обращая внимания на мои возмущения и крики, он упорно тащил меня к уборной. И хоть бы кто-нибудь хотя бы шум поднял, на помощь позвал, но нет, все мои дорогие собратья по несчастью под называнием «школа» лишь смущённо отводили глаза. Но, если на чистоту, нельзя их винить, как-никак никто не хотел становиться врагом главному хулигану школы, как это по глупости сделал я.

— Послушай, Сарум, я случайно, честно-честно! — запоздало попытался оправдаться я, но черноволосый демон, в чьих объятьях сейчас находилась моя голова, лишь хмыкнул:

— Советую мысленно попрощаться со всеми родными.

От такого советика всё внутри меня сжалось в комок, а сознание медленно начало впадать в панику. Я, конечно, знал — влип я не по-детски, но и предположить не мог, что невинная царапина на мотоцикле может так взбесить. Она ведь и правда была маленькой, почти незаметной. Почему из-за неё всё так обернулось?! Я же всего на втором году старшей школы, я не хочу умирать!

Мои мрачные раздумья прервал резкий толчок. За это время Сарум со мной в охапке уже успел добраться до пункта назначения и с силой впихнул меня в туалет с такой силой, что я буквально туда вкатился. За мной плавно вошёл Сарум, прикрыв дверь и тем самым сразу отрезав все возможные пути к побегу.

— Может, всё спокойно обсудим? — едва очухавшись от не самого комфортного прибытия на место, я с самой молебной мольбой на какую только был способен взглянул на грозу и ужас нашей школы.

Я и не надеялся, что мне это что-то даст, и тут же зажмурился, с дрожью ожидая удара, однако то ли меня неожиданно окружила магическая защита от любого физического урона, то ли Сарум действительно не спешил меня бить. Подождав ещё пару секунд, я всё-таки решился открыть глаза. На моё удивление Сарум даже не смотрел на меня, он, как ни в чём не бывало, что-то писал в маленький блокнотик, который, очевидно, вытащил, когда я играл в знаменитую игру «я невидимка». От недавней ярости и готовности порвать меня в клочки не осталось и следа, выражение на его словно отточенном в мраморе лице было под стать тому самому лицу — безразличное и отрешённое, как у статуи. Пока я диву давался этой метаморфозе, Сарум закончил писать, резко вырвал листок и протянул его мне:

— Счёт за ремонт, — тут же пояснил парень.

У меня аж от сердца отлегло! Похоже, убивать меня он вроде как уже не планирует. Всё-таки при всей своей грозности он вполне разумный парень и тоже хочет решить конфликт, как все нормальные люди. Вот это я понимаю, это по-нашему! Я почти радостно схватил протянутую бумажку, однако моё ликование мгновенно улетучилось, как только я увидел предъявленный мне счёт. Мои финансовые возможности с размером указанной суммы отличались так же, как отличался наш с Сарумом рост, и стоит ли мне говорить, что Сарум был чуть ли не на полторы головы выше меня, хотя мы с ним были одногодки, да и денег у него было явно больше, намного больше.

— За что столько? — невольно вырвалось у меня.

— Это раритетный байк! — на лице Сарума отразилась гордость.

— А что если, если… у меня нет таких денег, — мой голос дрожал, как нечаянно задетая расстроенная гитарная струна, но несмотря на все волнения, я ещё помнил перед кем сейчас отчитываюсь, — на данный момент.

— И сколько же времени продлится твой «данный момент»? — в голосе Сарума послышались угрожающие нотки, а чёрные глаза зловеще сверкнули.

Казалось бы, ещё немного и меня нужно будет отпаивать валерьянкой.

— Ну недельку, может быть, может месяц... — на ходу соображал я, главное подольше потянуть время.

— Я так понимаю, ты не знаешь, — да уж, даром что задира, но Сарум не зря первый по успеваемости, сразу меня раскусил.

Он требовательно воззрился на меня, ожидая ответа, но под гнётом такого пронизывающего взгляда я мог лишь тупо опустить глаза и таращиться в пол. За разглядыванием ромбиков на туалетном линолеуме я и не заметил, как мой «похититель» подошёл ко мне вплотную. Осознание пришло лишь в тот момент, когда мой подбородок был резко вздёрнут вверх, и его лицо оказалось прямо напротив моего. Что мне сейчас хотелось больше всего так это провалиться под землю, а лучше телепортироваться на Плутон, и, наверное, только тогда я смог бы ощутить себя в безопасности — более пугающего взгляда я за всю свою мирную тихую жизнь непримечательного маленького человечка-серой мышки не видел никогда.

— Я… я обязательно всё верну! — и это была чистейшая правда, в тот момент я готов был родину продать, но долг этому типу отдать всенепременно. Что ни говори, а у Сарума явно были все задатки будущего вышибалы.

— А куда ж ты денешься, — оскалился Сарум настолько плотоядно, что любая бы акула умотала поджав хвост от такой улыбки, а я же был чуть ли не в обмороке.

Видимо, он это заметил и, поняв, что малость перестарался, наконец-таки отпустил мой несчастный подбородок. Облегчение моё было не передать словами — я почувствовал себя рабом, отпущенным с галер раз и навсегда. Мдаа, невдомёк мне было тогда, что рабство на галерах для меня только начинается. Но тогда я пребывал в блаженном неведении, и даже наивно предполагал, что Сарум может быть даст мне какую-нибудь отсрочку, раз уж он соизволил ослабить хватку. Но первое подозрение на разрушение всех моих надежд появилось уже в тот миг, когда мистер «все девчонки в школе мечтают обо мне» снова достал блокнот и начал туда что-то писать.

— Если у тебя не намечается никаких перспектив в ближайшее время найти деньги, то... — он протянул мне очередной листок, на котором, благо, не было написано баснословной суммы, а всего лишь дата, время и какой-то адрес. — Я думаю, ты вполне подойдёшь.

От последней фразы меня передёрнуло, в голове сразу начали всплывать ужасающие картины заброшенных зданий, в которых тайно располагались подпольные операционные для пересадки органов, «живые» аукционы и мафиозные штабы для подготовки курьеров-перевозчиков наркотиков — я такие по телеку однажды видел. Да, не зря Сарум сказал «попрощаться со своими родными», потому как именно это сейчас неимоверно тянуло сделать. Стоп! Без паники, всё же не может быть настолько плохо, не может ведь, правда? Я старался себя успокоить, как мог, но ноги всё равно подгибались.

— И если не принесёшь деньги или не придёшь к назначенному сроку, пеняй на себя, — на лице Сарума отразилось неприкрытое обещание самой жестокой расправы в случае неповиновения, — сбежать тоже лучше не пытайся, всё равно достану, и мало не покажется.

Зная влияние семьи Сарума, в правдивости его заявления сомневаться не приходилось. Он достанет кого угодно откуда угодно: ходили слухи, что он одного перешедшего ему дорогу чудика, аж из другого континента выволок... Одним словом всё было ясно, как день — даже если случится конец света мне нужно было либо достать деньги, либо прийти по указанному адресу, куда бы он меня не привёл.

— Я в-всё сделаю, — покорно пролепетал я. От упадка сил я еле стоял на ногах, но тем не менее изо всех сил старался держаться достойно, хотя Сарума это не особо трогало, он всё равно смотрел на меня как удав на кролика, впрочем как всегда, впрочем как на всех.

— Что ж, ещё увидимся, — удовлетворённо улыбнулся он и непринуждённой походкой вышел из уборной, оставив меня в гордом одиночестве.

Казалось бы, вот мой мучитель только что исчез из поля зрения, и можно радоваться и праздновать счастливое избавление, но я, как последний пессимист, лишь мрачно уставился на листок с роковым временем и местом. Звонок на урок уже давно прозвенел, а я всё стоял и смотрел, и думал, как же мне теперь быть... В конечном счёте прикинув, что у меня нет ни каких вариантов кроме как пойти по этому написанному каллиграфическим почерком адресу (если, конечно, на меня вдруг с неба не свалится миллион или я вдруг окажусь наследником огромного состояния), я решился на самый опрометчивый поступок в моей жизни — пойти туда, не знаю куда, затем, не знаю зачем.

Что ж поскольку миллион на меня не свалился и неожиданного наследство я не получил, то так я — Судзуки Хикару, обыкновенный школьник семнадцати лет с самой заурядной внешностью в один прекрасный день принял решение, с которого началась моя невероятно абсурдная история.

Часть 2. Кто же водится в тихом омуте...

Какое необычайно превосходное сегодня утро: птички поют, солнышко светит, травка зеленеет... но какого хрена я тут восхищаюсь красотами природы! Сегодня же воскресенье — тот самый роковой день, а стрелка часов неумолимо двигается по направлению к назначенному времени, как камень на шее утопленника ко дну озера. Так, стоп, плохое сравнение, только о смерти мне думать ещё не хватало. Как там психологи утверждают — плохими мыслями мы привлекаем к себе беды, поэтому ну-ка соберись, Хикару, нечего раскисать, настройся на позитив! Сарум, хоть и жуткий тип, можно даже сказать, устрашающий до ус… колик в животе, но он всё-таки обычный школьник, такой же как ты, ну может чуток круче и популярнее, ну может даже не совсем чуток, но школьники-маньяки и школьники-мафиози — это только в дорамах так бывает... скорее всего... наверное.

— Долго ты ещё валяться собираешься?! — раздражённый мамин голос прервал мой незадачливый аутотренинг.

— Встаю я уже! — обречённо выдохнул я, сползая с кровати.

Честно говоря, сил куда-то идти и что-то делать попросту не было, как-никак, размышления о нелёгкой судьбе отнимают невероятную массу энергии. Прям чёрная дыра какая-то. Но фигли я позволю этой дыре меня сожрать, я ещё молод и жить хочу и жить буду, так что пора вставать и выкручиваться из всего того, во что я вляпался.

Из кухни потянуло запахом маминых фирменных блинчиков, этот дивный аромат придал мне уверенности — всё будет хорошо! Вот сейчас я поем, а потом хоть потоп — со всем разберёмся мастерски и со вкусом.

***

Мдаа… Мастерски и со вкусом — это было очень сильно сказано… Проблемы начались уже при первых попытках разобраться, куда мне собственно нужно идти. Вот что значит давненько не гулять по городу — найти указанный дом оказалось той ещё задачкой. Да уж, это было то самое неловкое чувство, когда ты — топографический кретин, но хорошо хоть на редкость упорный кретин, ведь в конце концов, после примерно десяти круговых обходов вокруг района и одного бегства от стайки сорвавшихся с поводка пекинесов, посчитавших своим святым долгом попробовать меня на вкус, я нашел злосчастное здание, о да, детка, я крут! Хотя, учитывая степень нависшей над моей несчастной головушкой угрозой, я готов был пойти и не на такое. По крайней мере, я так думал, ровно до того момента, пока не застыл величавым истуканом перед самым входом. Эй, приступ паники, ты в курсе, что припёрся совсем некстати? Ты хоть знаешь, сколько времени мне потребовалось на самоуспокоение, и что теперь, опять по новой?! И, самое гадкое, что страх, с царственной уверенностью расположившийся в сердце, предварительно выгнав душу в самые пятки, даже не думал объясняться за свой бесцеремонный приход. Вот и местность приличная вокруг, и здание совсем не страшное, даже наоборот, серое и неприметное, как моя жизнь… Казалось бы, чего волноваться, ан нет, что называется «предчувствие» и всё тут, интуиция, мать её!

— А ты, оказывается, пунктуален, — голос, раздавшийся у меня за спиной, не узнать было нельзя.

Стараясь дрожать не слишком заметно, я медленно обернулся, изо всех сил натягивая на лицо беззаботную улыбку. Боюсь даже представить, какая гримаса у меня вышла. Хотя Саруму, похоже, всё без разницы — его выражение лица было по обыкновению спокойно, взгляд холоден, а осанка безупречна. Да уж, этого парня не прошибёшь и ядерным взрывом.

— С другой стороны, подвижности тебе явно не хватает, — саркастично протянул он.

Намёк я понял быстро, но только собрался отойти в сторонку (нервно покурить), как Сарум решил, очевидно, помочь своей беззащитной жертве стать ещё беззащитнее. Молниеносным движением схватив меня за плечо, он буквально втолкнул моё хрупкое тельце внутрь дома. Хорошо ещё, что дверь оказалась открытой, а то быть бы мне огромным постером… прямо на той самой двери. Эпичненькое проникновение, ничего не скажешь. И сдаётся мне — это только начало… Ну а каким же образом обстоят дела в тылу врага? Как ни странно, на империю зла местечко, в которое я попал, было явно не похоже — обычный тихий, мирный чистенький бар с двумя почти незаметными посетителями и чопорным барменом, не спеша протирающим бокалы. Хотя именно в таких вот «тихих омутах» по преданию и водятся всякие нехорошие личности, такие как Сарум.

Почувствовав очередное грубое прикосновение, я пожалел, что о нём вспомнил. Истинная правда — мыслями мы беды притягиваем, и вот эти самые беды, а точнее одна большая «беда» вновь поволокла меня вперёд, только теперь уже за шиворот.

— А понежнее как-нибудь нельзя? — праведно возмутился я, попытавшись как-нибудь вывернуться, но цепкие пальцы только сильнее сжали ткань моей куртки.

— Обойдёшься, — просто, ясно и понятно. Такой красноречивый ответ вкупе с уничтожающим взглядом и ледяным тоном в голосе заставит мигом притихнуть кого угодно. И я смиренно замолчал, больше не возникая.

— Добрый день, Сарум-сан, — не отрываясь от своего занятия, размеренно поприветствовал моего мучителя бармен, как только мы приблизились к стойке. — Добро пожаловать на радугу.

«Радугу? Что ещё за радуга?» — только хотел спросить я, но, видимо, прочитав мои мысли, Сарум довольно неприятно толкнул меня в бок и, вновь прожигая меня своим фирменным взглядом, почти незаметно медленно помотал головой, явно давая понять, что спрашивать что-либо, да и вообще говорить, пока он не позволит, мне не стоит. Диктатор хренов.

— Я тоже рад тебя видеть, Нободи, — неожиданно вежливо отозвался он, продолжая зорко следить за мной, — "Желтый лист плывет. У какого берега, цикада, вдруг проснешься ты?"*

— Хорошо сказано, Сарум-сан, — бармен отложил бокал и достал из нагрудного кармана жёлтую пластиковую карточку, но, положив её на стол, отдавать не торопился. — Однако прежде будьте добры просветить меня, кто этот милый юноша рядом с вами.

— Нободи, ну ты и старый дятел! — не дав Саруму даже открыть рот, неожиданно отозвался кто-то прямо с порога.

— Разве не понятно, что «милый юноша» — наш новый мышонок! — как-то очень быстро подойдя к стойке, со смехом разъяснил бармену высокий паренёк в элегантном бежевом костюме, весело мне подмигнув.

Похоже ситуация его забавляла. Или просто настроение было ну очень хорошее, во всяком случае, всем своим видом этот необычный субъект излучал позитив и радость. Хотя как тут не радоваться, когда ты такой красавец: аккуратно уложенные волнистые русые волосы до подбородка, большие лучистые зелёные глаза, стройная фигура, «римский» профиль… Настоящая модель, можно прямо сейчас брать и фотографировать. Надеюсь, что хотя бы торс у него не накаченный, а то нет в этом мире справедливости! Но что-то я загляделся, а между тем свои бараны так и напирают на мозги. Что ещё за мышонок? Причём здесь радуга? Бармен всех так называет или статуса милого юноши удостоился только я? И вообще, какого фига происходит?! Все эти вопросы готовы были устроить тотальный разгром у меня в голове, если не получат законных ответов, а мне ведь даже вякнуть нельзя было. И пока я пытался хоть что-то понять самостоятельно, весельчак уже облокотился на стойку, насмешливо уставившись на нашу парочку.

— Но ты, конечно же, его об этом не предупредил, Сарум? — с задорным нахальством спросил он, заметив мой обескураженный вид.

И если я прям съёжился от всего этого пристального рассматривания и наглости вопроса, то Сарум, как всегда, оставался невозмутим. Обречённо вздохнув, он с видом аля «какие же идиоты меня окружают» спокойно достал до боли знакомый мне блокнот, но писать в нём ничего не стал, а просто отправил его к парню в бежевом, точно вдоль по стойке, как в вестерне.

— Страница 45. Заголовок «Соглашение». Пункт 3: «Мышь посвящается в суть игры, непосредственно перед самой игрой». Прочитай ещё раз и запомни уже наконец.

— Да помню я эти правила, — тем же жестом что и Сарум паренёк вернул ему блокнот, даже не взглянув. Этот тоже, видимо, непрошибаймый. Прям чувствую себя как будто в крутом боевике, вот только если они брутальные герои, то я что — пушечное мясо?.. Ну уж нет, хватит это терпеть!

— А ч-ч-что з-за мышь? — на свой страх и риск я решился подать голос, хотя скорее не голос это был, а слабенький голосок, а точнее (какое совпадение) мышиный писк. Но надо же было пытаться что-то делать, а то ведь так и помру без последнего слова, хотя, судя по убийственному взгляду Сарума, этот вопрос и был моим последним словом.

— Ну хватит уже его запугивать! — вдруг добродушно рассмеялся паренёк, — Так он убежит ещё до начала всего самого интересного.

— Не убежит, — тихо, но уверенно произнёс Сарум. А мне как-то уже совсем поплохело.

— Да ты не боись, опасности для жизни нет, — парень-модель ободряюще улыбнулся.

Да они что, специально? Типа хороший полицейский, плохой полицейский…

— Просто объясните мне, что происходит! — о нет, я сказал это вслух. О нет, я крикнул это вслух. Всё, не покушать мне больше маминых блинчиков…

— Эм, прошу прощения, но, Раймо-сан, вы собираетесь подтверждать свою принадлежность к союзу? — неожиданно вмешался бармен уже со своими баранами. А ведь тогда он, скорее всего, даже не понял, что спас человеческую жизнь!

— Ах, эти формальности, — с раздражением бросил Раймо и повернулся к бармену. — "Какой красавец! После осеннего шторма — на грядках красный перец"**, так что давай уже поскорее пропуск.

С удовлетворённым видом бармен достал красную карточку и отдал ему. Скорее всего отдал, ведь сам процесс передачи я увидеть уже не успел, потому что снова был схвачен за шиворот и утянут куда-то. И так мне и не дали понять, что же такое творится вокруг...

* (Басё)

** (Ёса Бусон)

Часть 3. Будь что будет!

Этот бар просто полон сюрпризов! Оказывается за дверью с надписью «чулан» спрятан лифт! К чему такая конспирация я, скорее всего, никогда не узнаю. Хотя в голове сразу же появилась нездоровая ассоциация с тайными злодейскими базами, а когда мы с Сарумом спустились на этаж вниз и оказались в маленькой комнатке без окон, но круглым столом и восьмью креслами разного цвета, ассоциация только усилилась. Экзотичненько, ничего не скажешь. И пока я рассматривал необычный интерьер, Сарум почти насильно усадил меня в одно из кресел — серого цвета — а сам уселся в жёлтое. Позже пришёл Раймо и сел за красное, а я тем временем размышлял над важнейшим из вопросов: что, чёрт возьми, здесь всё-таки творится?! Ладно, спокойно, паника не позволит мне толково всё обмозговать, так что давайте начнём с хорошего: меня не убьют. С другой стороны, стоит ли верить красавчику Раймо? А впрочем, почему бы и не поверить, ведь мертвым я долг Саруму точно не верну, так что возможно я больше нужен ему живым. Возможно, наверное, может быть… Так, опять паника, отставить! Утверждение, что таинственная игра не опасна для жизни, примем за аксиому и двинемся дальше. Тот бармен говорил что-то про радугу… И все кресла кроме моего соответствуют цветам радуги… Только есть одна маленькая проблема — я до сих пор понятия не имею, что это значит! К тому же, усиленно заставляя свои извилины работать, я и не заметил, как в комнату вошли ещё люди. Очухался от тяжких раздумий я, уже когда они все расселись, заняв оставшиеся места. И то не совсем сам.

— Эй, Хикару! Поспать решил? — раздражённо бросил в мою сторону Сарум.

Если бы он сидел рядом, то, наверняка, ещё бы больно пихнул меня вбок, но он, слава всем богам, сидел в отдалении напротив. А вообще, места располагались немного странно: стол был достаточно большой и все «радужные» кресла образовывали около одной его части полукруг, а моё серое кресло как будто было им противопоставлено и стояло около другой стороны обособленно от остальных. Хотя в какой-то степени это было круто: я мог подробно рассмотреть всех новоприбывших, не свернув себе голову походу. С другой стороны, они тоже все на меня пялились, и это было не очень-то приятно.

— Что ж, раз уж мы все здесь, давайте поскорее познакомимся с нашим мышонком, — приятным баритоном нарушил неловкое молчание парень с длинными тёмно-каштановыми волосами, занявший зелёное кресло.

Длинные волосы у парня обычно смотрятся не так круто, как любят рисовать в манге, но этому франту они отлично шли, подчёркивая утончённость немного вытянутого лица. Если бы не широкий мужской подбородок и едва заметная щетина, я бы посчитал его девушкой, а так, пусть будет просто напомаженный аристократ в идеально выглаженной белой рубашечке.

— А мы уже познакомились, Рафу, — с лучезарной улыбкой вмешался Раймо, — милое создание, наш новый мышонок.

— Тогда может быть представишь нас друг другу? — хмыкнул Рафу, снисходительно взглянув на собеседника.

— Пусть лучше это сделает Сарум, — закатив глаза, отмахнулся Раймо. — Он же его привёл.

Мой одноклассник, по всей видимости, решил включить режим отличника — тот самый, что помогал ему всякий раз притворяться паинькой перед учителями — и поручение на удивление покорно выполнил. Коротко кивнув, он быстро заговорил.

— Друзья мои, перед вами, — он демонстративно указал на меня, — Судзуки Хикару. Мой одноклассник, волей случая задолжавший мне триста тысяч иен.

На этих словах почти все чуть ли не в унисон присвистнули, а я почувствовал себя экспонатом цирка. Но кто ж знал, что у Сарума такой дорогой байк и за его ремонт нужно столько денег?

— Неплохо он влетел для старшеклассника, — ага, мальчишка в оранжевом кресле решил высказаться.

Судя по писклявому голосу, росту и совсем уж юному лицу, шкеду было не больше одиннадцати или тринадцати лет. И мне вдруг тоже стало интересно, а что он здесь делает, когда все его добропорядочные ровесники вовсю резвятся на детских площадках? Но я благоразумно промолчал.

— Видимо, он поцарапал его мотоцикл, — внезапно констатировал парень в фиолетовом кресле, попав прямо в цель.

Словно настоящий гуру. Образ портили разве что волосы, выкрашенные в тёмно-красный, пирсинг в брови и губе и кожаная косуха.

— Можешь звать меня Бестия, — добавил он. И это будто послужило сигналом все остальным.

— А я Кобаяши Дайки, — отозвалась мелочь.

— Харада Рафу, — представился парень-аристократ.

И только двое в голубом и синем кресле продолжили молчать, бесстрастно глядя вперёд.

— А это близнецы Маэда, — устав ждать от этих двоих хоть какой-то реакции, за них заговорил Сарум. — Муро и Макото. Они крайне неразговорчивы.

Раздражение в голосе Сарума буквально резало воздух, но близнецы, действительно идентичные друг другу даже по одежде и причёске, если не считать по-разному зачёсанного пробора, словно его не слышали. Тогда мой одноклассник тоже притворился, что их не замечает.

— Итак, знакомство завершено! — звонко хлопнул в ладоши Раймо, — Теперь можно объяснить, наконец, малышу Хикару правила игры в Радугу!

Я тяжело вздохнул. Вот и приближается неумолимо момент икс, наступление которого я так жажду и в тоже время побаиваюсь. Ладно, держу за себя кулачки и... будь что будет!

Часть 4. Не радужные перспективы

Ненадолго в комнате воцарилось молчание. Какое-то колючее молчание, я нервно заёрзал на стуле в ожидании оглашения таинственных правил, но Раймо, видимо, был уж очень охоч до дешёвых эффектов и намеренно медлил.

— Игра, в которой тебе предстоит поучаствовать, называется «Добро пожаловать на радугу или путешествие мышонка», — наконец, заговорил он. — Она очень простая.

«А зачем тогда название, как полное имя египетского фараона?» — успела промелькнуть у меня в голове шальная мысль, хотя я честно старался весь обратиться в слух и ни на что не отвлекаться. Но название… чёрт, хорошо ещё я сдержался, чтобы не прыснуть со смеху.

— Каждый из нас семерых даст тебе по одному заданию, — продолжал Раймо, — если выполняешь задание, получаешь пятьдесят штук иен, если нет — остаёшься ни с чем. Если выполнишь все, то ты будешь считаться «поймавшим радугу» и выигранная тобой сумма удвоится. Вот и всё, что тебе нужно знать. Ты готов начать?

— Так, стоп, подождите! — опешил я. — Слишком складно всё как-то получается. Какой в этом смысл для вас?

— Разве не очевидно, — хмыкнул Рафу, — мы будем делать ставки на каждое задание. Сможешь ли ты с ним справиться или нет.

— Как на крысиных бегах, — весело добавил Дайки.

Вот ведь мелкий гадёныш. Если б я только мог — послал бы их всех вместе с их радуго-тотализатором куда подальше. Если бы я только мог… Но если я хочу вернуть долг Саруму, придётся играть, поэтому сейчас нужно наступить на горло гордости и, не обращая внимание на раздражающие выпады, выяснить про игру как можно больше.

— А какое тогда значение в вашей игре имеет радуга? — не очень-то важный вопрос, но надо посмотреть, как эти парни вообще готовы делиться подробностями своей выдумки.

— Да в общем-то никакого, — отмахнулся Раймо. — Просто раз нас собралось семеро, мы решили, что это довольно символично. И с паролем интересно вышло: при поиске красивого хокку со своим цветом невольно приобщаешься к классической поэзии. Правда ведь, Сарум?

Раймо повернулся в сторону моего одноклассника, очевидно, ожидая поддержки, но тот лишь презрительно скривился аля «о ужас, с кем связался!». Впрочем Раймо даже не расстроился, а мне вообще не было дела до их молчаливой перепалки — сейчас существовали более животрепещущие проблемы.

— То есть, ваши цвета даже на порядок заданий не влияют? — уточнил я.

— Ага, — кивнул Раймо. — Дело в том, что мы ставим не только на каждое задание по отдельности, но и на исход игры в целом, поэтому задания выдаются рандомно, чтобы было интереснее. Разве что Сарум в любом случае идёт в самом конце, чтобы он никак не мог повлиять на естественный ход игры, ведь мы определяем задания не заранее, а походу дела. Как-то так.

Раймо лучезарно улыбнулся, а я, напротив, всё больше хмурился, постепенно приближаясь к главному. Игра на такие деньжища просто не может быть без подвоха и оттого, докопаюсь ли до него или нет, зависят все мои шансы на успех.

— А это точно не опасно для здоровья и… ну… чести? — про жизнь-то Раймо говорил, а что со всем остальным — вот что важно.

— Задания, угрожающие оставить игрока-мышонка калекой или опозорить его на всю жизнь слишком предсказуемы, потому запрещены, — подал голос Бестия.

И вроде как такой ответ должен был меня успокоить, но я только сильнее насторожился. Опять же всё выходило слишком уж просто.

— Ты думаешь, нам есть дело до тебя и до твоих жалких страхов попасть в видео на ютуб? — ухмыльнулся Рафу, заметив мою обеспокоенность. — Вся суть игры в том, насколько изобретательное и непредсказуемое по своему результату задание мы сможем выдумать. Для тебя же имеет значение лишь то, пройдёшь ли ты испытание или нет. Так что можешь расслабиться и не переспрашивать по десять раз каждую мелочь.

Снисходительной реплике расфуфыренного аристократа я не смутился. Для кого-то может быть и мелочь, а для кого-то потенциал крупного выигрыша, от которого, можно сказать, зависит жизнь.

— И всё-таки, — не ослаблял внимания я, — что будет если, скажем, я откажусь проходить какое-нибудь из испытаний.

— Это нежелательно, — сощурился Рафу, — ведь тогда произойдёт «падение с радуги» и игра закончится. Мы лишимся дальнейшего удовольствия, а ты потеряешь все выигранные деньги.

Вот оно! Наконец-то! При таком раскладе задания будут той ещё занозой в заднице. И главное, всё сделано так замудрённо, что пока не начнёшь играть, даже понять сложно, где подкараулит трындец. Но не на того напали, хотя перспективы игры, несмотря на название, далеко не радужные, мы ещё посмотрим, кто кого. Я пройду все испытания, непременно отдам долг, да ещё и сверху заработаю.

— Ладно, я согласен, — решительно произнёс я, — я буду играть.

На другом конце стола почти все кроме близнецов плотоядно оскалились.

Часть 5. А зачем ему маракасы?

«И на что я только соглашаюсь?» — уныло думал я, глядя на кипу бумаг, которую меня обязали подписать. Этакий «контракт для мышонка» с огромной неустойкой, в случае, если я вдруг надумаю сбежать. Ага, как же, уже спешу менять документы и переезжать в другой город, испугавшись парочки тупых заданий. И всё же эти пункты и предписания вгоняли в тоску, хотя как ни крути — не было в них ничего криминального, только то, что говорил Раймо и остальные за незначительными исключениями. Но нехорошее предчувствие, будь оно неладно, никак не хотело отпускать моё и без того изрядно намучившееся за этот день сердечко. С другой стороны, в конце концов, страдать на пустом месте я устал, да и домой уже хотелось, так что, плюнув на всё, я подписал злосчастные бумаги, и меня милостиво отпустили денёк передохнуть. А послезавтра приказали явиться по указанному адресу в дом Раймо — первое испытание задаёт он.

И весь следующий день, а потом и ночь накануне я промучился, размышляя, что же придумает этот странноватый тип. Наверняка, что-то паршивое, хотя они все там постараются устроить мне весёлую жизнь — это уж ясно как день. И потому надо быть готовым, но как подготовиться, если толком не знаешь, к чему? Я уж точно не знал и от того на душе становилось всё тоскливее и тоскливее вплоть до того момента, когда я пришёл к дому Раймо, потом, правда, самоедство решило взять тайм-аут, ведь сознание бескомпромиссно захватили другие эмоции. Эмоции восхищения.

— Ну, ничего себе домик! — аж присвистнул я, увидев шикарный особняк, в котором жил мистер Красный. — Сейчас бы не умереть от зависти на месте и никакие другие испытания уже не напугают.

Раймо меня уже с нетерпением ожидал, поэтому открыли мне быстро и без вопросов. Слуги у этого мажора тоже оказались вежливыми и терпеливыми, по крайней мере, никто не шпынял и не огрызался на идиота, который то и дело останавливался и с открытым ртом и зырил по сторонам. Но у меня есть оправдание — не каждый день же получается побывать чуть ли не в президентской резиденции. Жаль только, походить по роскошным апартаментам особо не дали — уже в холле меня во всей красе встретил сам хозяин и, нарочито радушно поприветствовав, сразу повёл в «особое местечко, которое тебе обязательно понравится». Но что-то я в этом сомневался и, как оказалось не зря: место, о котором говорил Раймо представляло из себя обычный танцевальный зал. И хотя я не танцор, чтобы особенно разбираться в них, но судя по классическому паркету и зеркалам на всех стенах — это был именно он, так что просто танцевальный зал, и ничего необычного или привлекательного я там не нашёл, кроме, разве что, нехорошего предчувствия.

— И что теперь, — мрачно спросил я, поглядывая на своё отражение с разных сторон, — какое будет задание?

— Не торопи события, мышонок, — обворожительно промурлыкал Раймо, изящно кивнув на часы, висевшие под потолком. — Сейчас придёт Нободи и начнём. А ты пока можешь осмотреться тут, интерьер этой комнаты того стоит.

Нет, не стоит, ни разу, пафосный ты эстет. Я даже действительно начал расхаживать по залу и внимательно всё рассматривать, но так и не понял, что же такого внушительного или прекрасного в обычных зеркалах, белом потолке и коричневом паркете. Впрочем, меня больше волновал другой вопрос: мой разум не сразу сообразил, кто такой Нободи, а сообразив, не на шутку опешил.

— Тот бармен? А ему-то что здесь делать?

— Он наш судья. Будет следить, чтобы никто не нарушал условий игры.

«Да ладно! А то я не знаю, кто такой судья, и за кого он тут рассудит», — мысленно скривился я, сохраняя всё же слабую надежду, что Нободи проявит хоть немного снисхождения к несчастному мне, ведь в баре он вроде вёл себя нормально, хотя кто его знает… Пока же я размышлял над новой проблемой, которая так-то обозначалась ещё в контракте, но, конечно же, подпунктом «пофиг, что там дальше интересного», Раймо успел, видимо, подустать и бесцеремонно уселся в позе лотоса прямо на пол. Я решил не обращать на него внимания, продолжая молча расхаживать взад вперёд и делая вид, что заинтересован в разглядывании себя любимого, и в какой-то момент такое вот бесполезное занятие, и правда, меня увлекло — возможно это и имел в виду Раймо, когда говорил о «того стоит». Но вскоре появился и Нободи, ничуть не изменившийся с нашей последней встречи, но, не смотря на это, сумевший в лёгкую меня озадачить, ведь такого я точно не ожидал. Так, серьёзно… А зачем ему маракасы?

Часть 6. Станцуй для меня!

Всё происходящее больше и больше походило на какой-то тягучий и неприятный психоделический сон. Таинственная игра, зал в зеркалах, расфуфыренный богач в позе лотоса и, как вишенка на торте, бармен в строгом костюме, невозмутимо несущий в руках пёстрые и неестественно большие маракасы.

— А вот и Нободи, — увидев бармена, Раймо радостно вскочил, подбежал к нему и, схватив маракасы, пару раз ими потряс, — ещё и с музыкальным сопровождением! Спасибо, что принёс их, а то мелодия лишь с мобильного будет не так эффектна.

— Всегда-пожалуйста, — сдержанно кивнул бармен.

А я так и продолжал находиться в прострации от нереальности происходящего.

— Ну что, мышонок, приступим! — с широченной улыбкой вдруг обратился ко мне мистер Красный, возвращая маракасы Нободи.

— А, что… к чему? — нехотя очнулся я. И лишь тогда до меня постепенно стало доходить: всё это часть задания! Но какого? Очевидно, сейчас Раймо и расскажет.

— К танцу, глупенький! — словно прочитав мои мысли, торжественно объявил Раймо. — Вот тебе всё испытание: станцуй для меня!

— То есть, мне просто-напросто надо станцевать… — с подозрением протянул я. — И что за танец?

— Стриптиз!

Всё так же лучезарно улыбаясь, Раймо от избытка чувств вскинул руки, словно хотел кого-то обнять, а я аж в осадок выпал от такой новости. И, видимо, это было очень заметно, поэтому ещё до того, как мой разум заполнился мыслями «сколько ж нафиг в нашем мире извращенцев!», мне поспешили разъяснить ситуацию.

— Ты не подумай, что я какой-то там изврат, — сказал изврат, который и задал мне чуть ранее станцевать долбанный стриптиз. — Тебя не заснимут скрытые камеры или что-то в таком духе — честь опорочена не будет, я хочу лишь взглянуть… Ведь смущённая невинность, которая изящно обнажается под завораживающие ритмы — это так прекрасно!

Охваченный вдохновением и предвкушением мистер Красный заелозил на месте, положив ладони на покрывшиеся лёгким румянцем щёки, а я вынужден был признать, что да — он не извращенец… Он гипер-мега-извращенец!

— Боюсь, я не смогу…эээ…изящно, — попытался отвертеться я, но тут вмешался Нободи.

— Вы отказываетесь выполнять задание? — строго спросил он.

— Нет-нет! Просто… мне нужно… морально подготовиться!

— Готовься, сладкий, только не долго, — нежно пропел Раймо. — И не волнуйся, даже если не умеешь танцевать, я не буду придираться.

От приторности его тона меня передёрнуло, но на приступы отвращения не было времени. Мозг лихорадочно заработал. Что-что, а удовлетворять безумные фантазии разудалого буржуя я не собирался, но как тогда выкрутиться? Откажусь от первого же задания — денег не получу, да и Сарум скорее всего взбесится и ужесточит долг, а альтернатив нет. Хотя… что если попытаться создать свою! Идея, пришедшая в голову, не то чтобы с первого взгляда казалась выигрышной, да и со второго тоже… По правде, это была хлипкая идея, но других не предвиделось, как я не напрягал извилины, да и Раймо, судя по нахмурившимся бровям, начал выходить из терпения, так что действовать требовалось быстро и мне предстояло решиться — пан или пропал.

Часть 7. Пляжный стриптиз

— Раймо-кун, а ты ведь не против, скажем, креативных предложений? — с осторожностью начал я.

— Смотря каких, — Раймо сложил руки на груди. — Принимаются лишь лучшие.

Воодушевлённая весёлость сменилась подозрительностью, но в то же время на его лице мелькнула заинтересованность. А это отличный знак.

— Знаешь, твоё задание ведь достаточно простое, — пришлось постараться, чтобы мой голос звучал достаточно непринуждённо. — Пока я обдумывал его, я понял это — испытание могло быть намного хуже, а станцевать стриптиз ведь легче лёгкого и, получается, ты теряешь выгоду в игре, разве нет?

— Ни в коем случае, — добродушно-снисходительно хмыкнул Раймо. — Для меня главное: эстетическое удовольствие от твоей застенчивости и от созерцания всего того, что скрывается под одеждой у парня с таким милым личиком. А деньги и победы — пустое, поверь мне.

Всё, как я и думал — он просто психанутый извращенец. И тем не менее от подобных признаний хотелось проблеваться. Только усилием воли я сдержался, даже выдавив из себя благодарную улыбку. Главное, что он, похоже, попался на мою уловку и расслабился, потеряв бдительность, а это значит, ушки для лапши подставлены и теперь главное не дать маху.

— Это очень мило с твоей стороны, — смущённо хихикнул я, изо всех сил стараясь, чтобы смущение выглядело естественно. — И потому… позволишь сделать тебе подарок? Не просто стриптиз, а настоящее шоу!

Последние слова я произнёс с нарочитым воодушевлением, мысленно, однако, зажимая кулачки в отчаянной надежде на то, чтобы прокатило. К моему внутреннему облегчению Раймо попался на крючок сразу же — глазки буржуя при слове «шоу» прям загорелись.

— И что, что, что ты придумал?! — мистер Красный затараторил, как ускоренная аудиотрансляция, даже подбежал ко мне и тут же крепко схватил за плечи.

— Невероятный, волшебный пляжный стриптиз! — с гордостью объявил я. — Мой особый авторский танец для самых искушённых эстетов. И зуб даю — ты запомнишь его надолго!

— Прекрасно-прекрасно, звучит просто прекрасно! — от охвативших его эмоций, Раймо, отпустив мои несчастные плечи, сам закружился по залу. — Танцуй же скорее!

В зеркалах отражалась его стройная фигура в идеально скроенном белом пиджаке и брюках. Я сосредоточенно разглядывал эти отражения, чтобы не позволить разуму представить во всех красках ту жирную птицу обломинго, которая нагадит Раймо на башку, когда он увидит моё «шоу», и не заржать в голос, будто свихнувшаяся лошадь. Но надо довести план до победного конца, ведь по сути всё может пойти под откос в любую минуту.

— Постой, Раймо-кун, — деликатно остудил его пыл я. — Для начала надо чётко условиться, что мне даётся полная творческая свобода. Ведь мы меняем условия испытания и надо, чтобы Нободи учёл: ты официально позволяешь мне танцевать мой авторский пляжный стриптиз в качестве испытания.

— Аа, опять формальности! — раздосадовано бросил Раймо, тут же прекратив танцевать и демонстративно плюхнувшись на пол в свою излюбленную позу. — Хорошо-хорошо, Нободи, можешь записать, что я согласен на изменения. Давай уже поскорее танец, мышонок!

Похоже, я зря волновался: изнеженный любитель мужской обнажёнки не заметил ни тени подвоха. И сейчас слово оставалось только за барменом.

— Изменения внесены, — сухо отозвался Нободи. — Заданием считается авторский пляжный стриптиз от Судзуки-сана.

Наконец, развеялись все опасения. И с неподдельным энтузиазмом я хлопнул в ладоши.

— Тогда врубай музыку, маэстро! — душа моя ликовала.

***

Конечно же, Раймо остался недоволен — мягко говоря. А если начистоту — он был в бешенстве, но ничего не мог изменить. Он сам согласился, что я могу танцевать свой пляжный стриптиз так, как захочу. И он сам не уточнил, что этот стриптиз предполагал снятие только верхней одежды, а трусы и майка остались в качестве костюма для купания. Пляжный же стриптиз, чё. И такой вот я купаюсь, ага. А про пляж для нудистов разговора не было. Да-да, и Раймо это сам не уточнил и сам дал Нободи поручение внести роковые поправки, на что бармен в своей излюбленной манере судебного пристава ему и указал. Так что голосом бесстрастного правосудия испытание я прошёл и, думаю, Раймо действительно запомнит мой танец надолго, да и шоу получилось знатным, только шоу скорее для меня и под названием «как буржуй рвёт на себе волосы и кричит, что его нагло обманули».

— Мне надо было догадаться сразу, — немного успокоившись, вздохнул Раймо, легонько пнув маракасы, которыми недавно так задорно тряс. — Слишком уж смело ты танцевал… прямо с нескрываемым злорадством.

— Проигрывать тоже надо уметь, — пожал плечами я, но мой оппонент только усмехнулся.

— Зря ты начал выделываться, — зловеще произнёс он. — Вот дойдёшь до Рафу, мало не покажется.

«Это ты зря пытаешься меня запугать», — хотел я сказать, но не стал. Настроение было слишком хорошим для перепалок, ведь первое испытание пройдено с блеском: как ни крути — блаженное чувство. Особенно когда и не подозреваешь, насколько Раймо окажется прав.

Часть 8. Лучник

И всё-таки хорошо, что вся эта канитель с Радугой пришлась на летние каникулы, и мне не понадобилось выбирать — учиться или спасать свою задницу от школьного коллектора. И хотя не особо хотелось тратить драгоценные деньки отдыха на дурацкие игры, но ничего не поделать — долг Саруму отдавать как-то надо, а это был единственный доступный способ. Так что, когда Нободи на другой день позвонил и сообщил мне о новом игроке, задание которого надо было выполнить, я хоть и с огромной неохотой, но согласился без вопросов прибыть в назначенное время и место. А там мне предстояло встретиться с тем самым Рафу, который, по словам Раймо, и должен был закошмарить меня по самое не хочу. И не то, чтобы я поддался на провокации этого извращенца и испугался, но какие-то опасения в душу всё же закрались.

Мистер Зелёный ещё при первом знакомстве у меня симпатии не вызвал, впрочем, как и все остальные, но в том щеголеватом франте с длинными волосами было что-то отталкивающее, может быть хитрющий взгляд, а может и весь его надменный вид и манера речи. Во всяком случае, я дал себе зарок держать с ним ухо востро ещё тогда, а после слов Раймо, так и вовсе насторожился, хотя и признался себе в этом только перед самой поездкой за город, где назначил место испытания аристократ. Да уж, он, видимо, решил оправдать зелёный цвет и забацать своё задание в лесу. Причём не самом ближайшем. Символист хренов. Но зато в кои-то веки на природу смогу выбраться и, к тому же, Рафу любезно выслал за мной машину — уже не так плохо. С другой стороны, даже с комфортом, тащиться к чёрту на рога три часа и при этом мучиться неизвестностью — не самое приятное и воодушевляющее занятие, потому в злополучный лес я приехал порядком раздражённый и измотанный. И тем не менее в полной боевой готовности застать врасплох весь трындец, который вздумает подкрасться ко мне незаметно. Пусть не рассчитывает.

— Дальше нам пешком, — остановившись у опушки, буркнул водитель.

Я пожал плечами и вышел из машины, мысленно приготовившись прилично протопать. Но мы довольно быстро пришли на большую, ухоженную поляну около очень красивой речки. Завороженный игрой света на её кристально чистой воде, я даже не сразу заметил, что вдалеке стоит Рафу, и даже не просто стоит, а в стиле — и похожем костюме — Леголаса ловко дырявит стрелами одну деревянную мишень перед собой за другой.

«Да тут, похоже, у кое-кого личный стрелковый полигон», — оторвавшись от созерцания природных красот, невесело хмыкнул я. Надеюсь, задание не будет связанно с этим пугающим хобби. А то жутко было даже смотреть, как очередная стрела со свистом влетает в разрисованные круглые болванки, пробивая их почти насквозь. И хотя правило Радуги, гласящее, что опасности для жизни быть не должно, меня и успокаивало, но, как известно, музыку заказывает тот, кто платит, поэтому надо готовиться к худшему. К тому же слова Раймо… Чёрт, как некстати они вспомнились!

— А, ты уже здесь, Хикару-кун, какой приятный сюрприз! — оторвавшись от стрельбы, неожиданно дружелюбно встретил меня Рафу, когда я подошёл ближе.

И провалиться бы мне на месте, но, судя по радостному тону и добродушному выражению лица, он говорил совершенно искренне и без единого намёка на иронию. И это тот самый надменный ублюдок, который при первом знакомстве едва удостаивал меня взглядом? Сложно поверить… Может, пока я там вытанцовывал перед Раймо, Рафу подменили сердобольные инопланетяне, посочувствовавшие моей беде? Хотя даже если бы такие вездесущие инопланетяне и правда существовали, вряд ли бы им было дело до какого-то жалкого школьника. Да и версия с банальной подставой никогда не потеряет своей актуальности, особенно сейчас. Так что удивление моё длилось недолго, и сменилось на насторожённость так же естественно, как естественна будет моя смерть, если я не верну деньги Саруму.

— Приятный, да неужели? — кисло отозвался я вместо приветствия. — И с чего это вдруг? Наверняка, ты просто приготовил для меня что-то свинское и предвкушаешь, как мне придётся с этим разбираться.

Говорят, нападение лучшая защита, вот и я решил без церемоний вдарить по самой сути. Да только Рафу, это, как оказалось, не какой-нибудь там развязный легкомысленный изврат. Ему палец в рот не клади — откусит и сожрёт.

— Вижу, ты догадливый, — ничуть не смутившись, спокойно ответил он, пронзив меня хищным взглядом. — Тогда не разочаруй меня.

— И что же мне предстоит сделать? — нагловато ухмыльнулся я, хотя по телу пробежал неприятный холодок.

Но я быстро отогнал от себя необъяснимый страх — это просто психологическое давление, причин для опасений нет. Не станет же он в меня стрелять, в самом деле! А всё остальное…

— Ты будешь моей целью, — внезапные слова Рафу резко оборвали мои мысли.

Целью? Он это серьёзно?!

— Как понимать «целью»? — шокировано залепетал я, отчаянно надеясь, что это либо такой аристократичный юмор, либо имелось в виду что-то другое, желательно безобидное и безопасное.

— Так и понимать, — с зубодробительной серьёзностью отрезал Рафу.

— Но есть же правило…

По поляне громовым раскатом пронёсся смех — так мне ответили на слабенькое блеяние в попытке защититься и воззвать к разуму.

— Перестань трястись, как заяц, — презрительно бросил мистер Зелёный, перестав смеяться. — Убивать тебя я не намерен, а покалечишься или нет, зависит только от твоей ловкости.

Рафу взял в правую руку лук и стрелу, которую ещё не выпустил, а левой потянулся к выпуклому карманчику на колчане за спиной. Оттуда он достал яблоко и лёгким движением кинул его мне. Повинуясь скорее инстинкту, чем сознанию, я поймал фрукт и ошарашено уставился на эксцентричного лучника. Ума не приложу, что происходит! Но в любом случае быть беспомощной жертвой я не собираюсь.

— Да кто тут трясётся? — огрызнулся я в самой нахальной манере. Сейчас главное — не показывать свою слабость. — Но, кажись, это ваша тусовка запрещает опасные для жизни и здоровья задания, и в контракте за такие выкрутасы предусмотрен нехилый штраф.

— Всё так, — кивнул Рафу. — Но ты, должно быть, помнишь, что штраф предусмотрен, только если мышонок покалечится. А запрет лишь формальность — о нём ни слова не сказано в бумагах, которые ты подписал.

Вот же дрянь — он совершенно прав! И как я только не заметил, что штраф не отменяет гипотетического задания?!

— Так почему же тогда нам обоим ни рискнуть, Судзуки Хикару? — тем временем продолжал Рафу с плотоядной улыбкой. — Пройдёмся по лезвию, и лишь судьбе будет дано решить, чего мы лишимся в итоге.

И тут я всё понял. Он просто-напросто маньяк. Ещё тогда в зале с разноцветными креслами, разглагольствуя об изобретательности испытаний, он банально заговаривал зубы и усыплял мою бдительность, чтобы я вовремя не уточнил самый щепетильный вопрос… А теперь мне это расхлёбывать!

— Знаешь что… — процедил я, сжав кинутое мне яблоко так, что на нём остались вмятины от пальцев. — Я ведь могу и отказаться.

— И как ты тогда отдашь долг?

У-у-ублюдок! Знает ведь, по какому месту ударить в первую очередь. Видать, Раймо не зря меня предостерегал. Но неужели этот франт думает, что я буду рисковать остаться калекой на всю жизнь ради каких-то денег, даже очень и очень нужных?

— Да пошёл ты! — выпалил я и бросил помятое яблоко обратно владельцу.

Рафу поймал его ловчее, чем я, будто бы заранее знал, что оно вернётся к нему.

— Ты глупец, Хикару-кун, — крикнул он, но уже мне в спину. — Глупец и трус.

Похоже, кое-кто всеми силами пытается меня спровоцировать на самый дурацкий поступок, но… Чтобы он ни сказал — я не обернусь. Лучше подумаю, как отсюда выбраться — надо выйти на шоссе, по которому мы приехали, а там и до остановки какой-нибудь недалеко.

— Признайся, тебе же неприятно быть трусом?

Я не обернусь.

— И ты не из тех, кто так просто готов принять роль жалкого неудачника.

Я не обернусь.

— Ты пришёл побеждать, а не убегать, разве нет?

Я не… Звук бешено летящей стрелы пронзил воздух, а её остриё врезалось в кочку буквально в десяти сантиметрах от меня. От ужаса моё тело застыло в оцепенении, как будто бы я только что столкнулся со смертью лицом к лицу. Похоже, на это раз Рафу использовал убедительный довод — как только способность двигаться вернулась ко мне, я вынужден был обернуться. Мне просто пришлось. И так же пришлось двинуться обратно, когда истинный хозяин положения властным жестом поманил меня к себе.

— Значит выбора у меня нет? — мрачно констатировал я, вернувшись туда, откуда ушёл.

— Почему же? — хмыкнул Рафу. — Выбор есть всегда, и сейчас тоже: ты либо играешь, либо умираешь.

— Что ж, тогда давай сыграем.

Я исподлобья взглянул в холодные глаза человека, которому плевать на нормы и чужую жизнь. Человека, который с удовольствием будет вовсю развлекаться за счёт моей боли и страдания. И человека, который сегодня позорно проиграет непримечательному школьнику-нищеброду, не смотря ни на что.

Часть 9. Соревнование психов

— О, не делай такую кислую мину, — подмигнул мне Рафу, взглянув на моё лицо. — Насчёт смерти я пошутил, но у тебя, и правда, могут быть серьёзные проблемы в случае отказа.

— Уж лучше пусть будут проблемы, чем не будет руки или ноги, — скривился я.

Но с Рафу всё было как с гуся вода. Он снова рассмеялся, уже не так сильно, как в прошлый раз, и тем не менее мне стало не по себе.

— Не надо настолько меня недооценивать, — с задором произнёс он, когда снова смог говорить. — Если ты поранишься, мне тоже будет плохо: я лишусь немаленькой денежной суммы. Да и суть игры не в этом.

— А в чём же тогда?

Рафу протянул мне яблоко.

— Возьми, — коротко приказал он.

И я повиновался… Чёрт, как же этот тип всё-таки пугает.

— Моё задание предельно простое, — стал пояснять Рафу, как только я подошёл к нему ближе. — Твоя задача сделать так, чтобы я не попал в яблоко у тебя в руках. Ты можешь как угодно вертеть его, трясти, перебрасывать из одной кисти в другую, но…, — он сделал многозначительную паузу. — Оно всегда должно находиться в зоне моей видимости. Иначе говоря, прятать фрукт за спину или в карман запрещается. Расстояние между нами будет пятнадцать метров и у тебя есть три попытки. Для победы тебе нужно, чтобы я промахнулся хотя бы один раз — видишь, ничего сложного.

— Ничего сложного? — я нервно захихикал, поражаясь то ли адовой беспечности, то ли беззастенчивой жестокости человека передо мной. Человека со смертоносным оружием. — А если ты промахнёшься мне, скажем, в предплечье?! При таких условиях — это пара пустяков, даже если ты по жизни и очень меткий.

— Подобная опасность есть, — как ни в чём не бывало, согласился Рафу. И бровью не повёл, паскуда. — Но здесь и скрывается смысл нашего противостояния. Тебе надо найти способ защитить яблоко и при этом учесть, что если переусердствуешь — я тебя покалечу. Хотя мне этого и не хочется по известным причинам…

Вдруг он замолчал и улыбнулся так кровожадно, что у меня внутри всё похолодело. Но мгновенно оттаяло, когда я узнал причину улыбки.

— И разве это не прекрасно? — вдохновенно проговорил он, торжественно устремив взор на небо. — Мы во взаимной ловушке, и всё уже не просто игра, а настоящая битва с судьбой!

От дешёвого пафоса, буквально источаемого словами Рафу, меня чуть не стошнило. Он явно был помешанным, причём очень буйно. Но мне-то что делать? Ситуация, как ни посмотри, патовая: самое безопасное — просто выставить руку с яблоком в сторону, держа его кончиками пальцев, но это и самое бесполезное. Легче тогда сразу поднять белый флаг и молить о пощаде. С другой стороны, если я начну двигать рукой, а его прицел в это мгновение случайно собьётся… Нет, это слишком опасно. В конце концов, он рискует только деньгами, и, несмотря на все возвышенные речи, нифига это не взаимная ловушка — его риск вообще не сравнится с моим! Да что там, всё задание больше походит на охоту, где меня просто-напросто заделали дичью. Утка с яблоком — прекрасное блюдо, чёрт возьми! Так. Стопе. Успокойся. Тупо злиться сейчас — ни разу не выход; надо что-то придумать…

— Хикару-кун, ты готов? — прервав мои мысли, спросил Рафу с плохо скрываемым нетерпением.

Похоже, ему очень хочется поскорее превратить меня в подушечку для булавок. Да вот только фиг ему — у меня есть план. Конечно, он того же пошиба, что и пляжный стриптиз, но с Раймо же прокатило. Хотя они с Рафу, без сомнения, разные, как наше с Сарумом социальное положение, и всё-таки чем чёрт не шутит. Кстати о чертях…

— Постой, а где Нободи? — вдруг осенило меня. — Разве он не должен наблюдать за нашей игрой?

— О, ты только сейчас заметил, что его нет? — хмыкнул мистер Зелёный. — Но не волнуйся, он наблюдает. Только на расстоянии.

Рафу изящным движением забрал прядь волос за ухо и я увидел, что у него там Bluetooth-гарнитура.

— А вместо одной из моих пуговиц маленькая камера, — он показал себе на грудь. — Терпеть не могу, когда на моих заданиях присутствуют лишние люди.

Рафу поджал губы с видом оскорблённого достоинства, а меня передёрнуло от того, как этот парень не считается ни с кем, даже со своим окружением; и, видимо, он очень богат, раз они это терпят. Но вдруг всё это просто блеф?

— Я бы хотел лично поговорить с Нободи, — хмуро попросил я.

Надо было потребовать, но вышла только заискивающая просьба. Как же бесит! Похоже, я сам попал под давление этого психа.

— Какой ты подозрительный, — насмешливо произнёс Рафу, протягивая мне гарнитуру.

Ничего-ничего, недолго тебе осталось корчить из себя босса, я ещё посмотрю на твою рожу, когда одержу блистательную победу!

— Добрый день, Судзуки-сан, — степенный голос бармена отвлёк меня от приятных грёз на тему «как очередной мажор садится в лужу». — Можете не волноваться, я внимательно наблюдаю за ходом испытания. Со звуком через наушник тоже всё хорошо. Приступайте к исполнению с чистой душой.

— А, ага, — уныло отозвался я, прямо чувствуя ледяное безразличие по ту сторону вещания.

И остервенело сдёрнув с себя гарнитуру, я чуть ли не кинул её обратно Рафу — в этот раз мне никто не поможет. Не то, чтобы я рассчитывал на помощь Нободи, но из-за того, что он подыграл мне в прошлый раз, я надеялся хотя бы на зарождение некоторого взаимоуважения… Наивный. Впрочем, неважно. В этот раз мне не нужно менять условия игры, как раз наоборот. Если всё получится — мистер Зелёный сядет на собственный павлиний хвост.

— Начнём же, — выдохнул Рафу, облизав пересохшие губы.

Глаза его вспыхнули нездоровым огоньком и, глядя в них, я как никогда осознал — время пришло.

Я встал за любезно начерченную ещё до моего прихода линию, отмеряющую нужное расстояние, и на условленный чуть раньше счёт три, вытянул руку с яблоком в сторону.

Эту позу, следуя плану, я хотел держать не дольше секунды, но... не смог. Как только Рафу поднял лук и стал целиться, я попросту застыл в оцепенении. Как будто внезапное осознание, которое до этого лишь незаметным посетителем пребывало в моём мозгу, в один миг вдруг разрослось и полностью захватило весь разум. Меня могут убить. Серьёзно — сомневаться не приходилось, ведь прямо сейчас мне в душу, пожирая её, смотрели три нечеловеческих глаза. Два из них — серые глаза Василиска: леденяще холодные, звериные. И третий — кончик стрелы: маленький глазик-точечка, пугающий до дрожи. Они смотрели на меня, сжимая в тисках страха так, что я едва мог дышать и, кажется, это длилось целую вечность, пока один свистящий выстрел всё не оборвал.

Я почувствовал, как незримая сила буквально вырвала из руки яблоко, и оно с глухим ударом упало на землю, потянув за собой пробившую его мякоть стрелу. По всему моему телу разлилась волна облегчения настолько сильного, что даже горечь проигранной попытки не могла её перекрыть. Главное, что жив остался. Жив и не ранен! А вот кое-кого не радовала даже победа.

— Что же ты так, Хикару-кун, — раздосадовано протянул Рафу, опуская лук. — Застыл подобно статуе.

На его лице отразилось глубочайшее разочарование, как будто он, будучи ярым фанатом, шёл на встречу с кинозвездой, а вместо этого столкнулся с каким-то жалким двойником-косплеером. Я не знаю, чего он от меня ждал, но было видно, что ожидал он большего.

Впрочем, меня мало волновал долбанутый лучник, гораздо важнее, что и мне в конце концов взгрустнулось от произошедшего. Когда эйфория от целостности тела сошла на нет, я стал потихоньку соображать в каком незавидном положении оказался. Из трёх драгоценных попыток одну я бездарно просадил! И правда, застыл, словно гипсовый истукан — и куда это годится? Но кто ж знал, что быть живой мишенью так страшно?! А этот ублюдок ещё и морду недовольную корчит…

— Надеюсь, ты не собираешься сдаваться? — как будто бы поняв, что о нём подумали, подал голос Рафу. — Трусишка.

— Ну уж нет, — чуть не задохнувшись от возмущения, резко бросил я. — Ещё раз я не проиграю.

С довольной ухмылкой Рафу подал мне новое яблоко из того же карманчика на колчане. Я решительно взял фрукт — прежней ошибки не повторится. То была лишь минутная паника, но больше меня никакой лук и недобрый взгляд врасплох не застанет!

— Насчёт три, — начал отсчёт Рафу.

И я вновь приготовился, однако на этот раз не дал себе и доли секунды сомнений. Как только мой противник произнёс слово «один» и натянул тетиву, я тут же размахнулся и кинул злосчастное яблоко прямо вперёд. Ну что, Рафу, не жда..ааал… Я даже злорадный возглас про себя не успел произнести, а он уже попал! Да как так-то?!

— Какая ничтожная обманка, — презрительно поджал губы лучник, переведя взгляд с поражённой цели на меня.

И несмотря на то, что мне сейчас было совсем не до мелочных эмоций, сердце кольнула обида. Конечно, мой план не казался идеальным даже мне, но «ничтожная обманка» — это было грубо. Зря я, наверное, так отчаянно надеялся на эффект неожиданности, и всё же Рафу настолько молниеносно отреагировал, словно заранее знал, что я буду делать. Не стоило недооценивать его навыки, но увы... обломать всю мою стратегию для него оказалось слишком просто, а больше идей не было. И в одно мгновение силы меня покинули — наполовину сев, наполовину упав на траву, я сокрушённо поник головой. А Рафу, видимо, пожелал меня окончательно добить.

— Знаешь, я надеялся, что ты попытаешься мыслить нестандартно, но и представить не мог, что хитрость будет настолько трусливой.

Он подошёл ко мне почти вплотную, и его мрачная фигура закрыла солнце, нависнув надо мной тёмной угрожающей тенью. Я нехотя поднял на него взгляд — да за кого он меня принимает вообще? Это уже не смешно…

— Послушай, парень, — простецки обратился я к Рафу, потирая затылок. — Я без понятия, что ты хочешь от меня добиться, но я всего лишь школьник и да, мне страшно.

— Значит вот как, — прищурился Рафу, сложив руки на груди (лук он оставил там, где стрелял). — Ты не собираешься рисковать?

— Да ты бесишь! — в гневе вскочил я. — Катись подальше со своими рисками. У меня есть возможность проиграть один раз и всё равно выплатить долг, так что я не обязан изворачиваться и развлекать тебя изо всех сил. Может мне и хочется победить, но здоровье дороже.

— О нет, ты победишь, — холодно произнёс Рафу.

Он, кажется, разозлился не меньше моего, но ярость его была сдержанная: она не отразилась ни на лице, ни в жестах, и всё же, будто расплавленная сталь, тихонько бурлила в зловещем тоне и пугающих словах. И потому вся моя злость вмиг куда-то испарилась, а на её месте уже привычно обосновалось беспокойство медленно перерастающее в панику.

— Ч-что это значит — "ты победишь"? — пролепетал дрожащим голосом я.

Рафу криво ухмыльнулся — при этом лицо его как будто потеряло всю утончённость — и, с силой схватив меня за грудки, резко дёрнул к себе.

— Ты победишь и получишь деньги, — сквозь зубы повторил он. — Но их, скорее всего, придётся потратить на лечение.

И, так же резко меня отпустив, Рафу достал третье яблоко и брезгливо кинул мне под ноги.

— Вставай на линию.

Да разве можно после такого заявления-то? Но василисковые глаза и не терпящий возражения тон меня словно загипнотизировали. Я не мог сопротивляться их воле и покорно опустился за треклятым фруктом, попутно наблюдая, как моя смерть размеренным шагом идёт к своему месту, берёт лук, вытаскивает стрелу и начинает страшный отчёт.

— Три.

Думай, Судзуки Хикару, думай! Рафу ясно дал понять, что если я попытаюсь спустить его задание на тормозах, мне не поздоровится в прямом и переносном смысле. Только это знание никак мне не помогает, даже хуже — нарастающая паника, наоборот, мешает нормально мыслить.

— Два.

Вот же чёрт!

— Один!

Времени совсем не осталось и я чуть было не застыл также, как в первый раз, но вдруг... Решение пришло. Глупая шальная мысль влетела в голову реактивной ракетой и взорвалась тысячами "НО" и "Да это же безумие", однако других вариантов не было. Рисковать, так рисковать! И я, словно в последний раз (а может он и есть последний) взял и... вгрызся в несчастное яблоко.

— Что за? — с широко раскрытыми глазами Рафу опустил лук.

Теперь настал его черёд застывать на месте, как вкопанному. А я, воспользовавшись моментом, продолжил поедать условную мишень у себя в руках почти не прожёвывая — нельзя терять ни доли секунды. Если Рафу очухается и решит выстрелить, мне точно не жить. Он меня прибьёт. Хотя не факт, что это и так не случится, но помирать, так с честью, и я не переставал грызть яблоко до тех пор, пока в руках не осталась только одна единственная семечка. Благо, я управился быстро, так что теперь Рафу может подавиться своей жестокостью, но на третий раз этот гад в цель не попадёт. Прощай рука или нога или живот — он точно не оценит экзотику кухни грязных фруктов — и всё-таки... здравствуй, малышка победа!

Я хотел вытянуть руку с зажатой пальцами семечкой в сторону, но Рафу настолько изумлённо на меня смотрел, что так и подмывало шокировать его ещё больше. Тогда я выставил руку перед собой, прямо напротив сердца и с каким-то диким садо-мазохистким наслаждением наблюдал за реакцией противника. Похоже, моё безумие переплюнуло даже его, потому что, чуть погодя, с тяжелым вздохом он совсем отпустил лук и заготовленную стрелу. Деревянное орудие почти бесшумно упало в траву, ясно давая понять, что оно вышло из игры, а мы с Рафу так и стояли играя в гляделки ещё какое-то время, словно нерешительные пешеходы у светофора, где нет машин, но горит красный. Наконец, мистер Зелёный сделал ход.

— Можешь заканчивать представление, — хмуро проговорил он. — Как видишь, я не собираюсь стрелять.

— Ты признаёшь поражение?

Рафу скривился — на лице отразилась внутренняя борьба.

— Да, — коротко отчеканил он, словно солдат, отдающий честь.

Часть 10. Предложение

Прекрасно, что я победил, да ещё унёс ноги с адского задания Рафу целым, и всё-таки, как мне и думалось, сумасшедший план не прошёл без сучка и задоринки, и уже к вечеру я обнимал фарфорового друга, словно любимую девушку после долгой разлуки. Как говорится: опасный трюк, не повторяйте дома, и вообще нигде. И да, деткам на заметку — никогда не ешьте грязных яблок, особенно из рук грязных личностей. И не царапайте чужие дорогущие мотоциклы, и ещё... не увлекайтесь разговорами сами с собой, как это сейчас делаю я. Но мне можно — надо было как-то разбавлять унылое серое утро следующего дня, встретившее меня мерзким дождиком за окном и строгим лицом мамы, предвещавшим серьёзный разговор.

— Проснулся, наконец, — она сидела в кресле у кровати и пристально на меня смотрела. — Ты проспал где-то одиннадцать часов... Я внимательно слушаю твои объяснения.

— Мам, давай после завтрака поговорим? Пожалуйста.

Ели мы молча и как-то не особо много. В режиме ожидания маме было сложно отвлекаться на еду, а мне просто кусок в горло не лез: и благодаря вчерашнему отравлению, и от нежелания выкручиваться, отвечая на тягомотные вопросы. "Где ты вчера пропал?", "Ах, пикник с друзьями?", "И что, неужели только сок и бутерброды?"

— Не ври мне, Хикару, ты что-то употреблял!

Вот к этому всё и шло, хоть к гадалке не ходи.

— Мам, да я бы никогда...

— Или употребляешь! — её сорвавшийся на крик голос смял мои вялые оправдания, как исписанный черновик. — Я заметила, ты ведёшь себя странно. Куда-то пропадаешь, ничего мне не рассказываешь, как каникулы начались — весь на нервах... Сынок, ты во что-то вляпался? Не скрывай правду — ты всегда можешь мне всё рассказать.

Ну вот, как всегда! Её проницательность и мягкий, понимающий взгляд добрых карих глаз действовали на меня покруче самой забористой сыворотки правды. Я почувствовал, как по коже нежной негой разливается спокойствие, мышцы расслабляются и напряжение разрушается, будто песочный замок от морской волны. Надо выложить всё, как на духу, тогда может быть... Нет, чёрт, нет, нельзя! Ещё не хватало маму вмешивать в это дерьмо — как будто ей других проблем недостаёт. И так из-за постоянных командировок отца всё хозяйство и возня с непоседливым мной на её хрупких плечах, так что нет уж, сам разберусь.

— Мам, поверь, со мной всё хорошо, — подсев поближе, я осторожно взял её за руку. — Просто что-то не то съел на пикнике, но сейчас чувствую себя вполне неплохо.

Мама покачала головой — этот жест обычно означал что-то вроде "я ни капли тебе не верю, но прекрасно понимаю, что правды от тебя сейчас не добиться, хоть тресни".

— Обещай, что не ввяжешься ни во что опасное, — кивнула она, пристально взглянув мне в глаза.

"Самое опасное позади, я надеюсь", — чуть было не вырвалась вслух шальная мысль, но я вовремя сдержался и лишь коротко кивнул и улыбнулся, всеми силами постаравшись, чтобы улыбка вышла успокаивающей.

— Ладно уж, доедай омлет, и давай чай пить, приключенец ты мой.

И на этом ласковом подтрунивании разговор с мамой благополучно окончился. Хорошо бы, чтобы и заварушка с радугой так закончилась, тихо, мирно и без жертв, но, к несчастью, далеко не всё в мире складывается по нашему хотению, и меня ждало ещё много неприятных сюрпризов. Однако, поедая печеньки и булочки к чаю, я и не думал о таких, как мне тогда казалось, мелочах, пока они сами не напомнили о себе — позвонил Нободи.

— Э, друзья звонят, — уверенно соврал я, отвечая на подозрительный взгляд мамы, и выбежал с кухни, как ошпаренный.

Все мои маты и возмущения аля "Какого чёрта ты звонишь так рано?" Нободи ожидаемо пропустил мимо ушей, перейдя сразу к сути. Спасибо хоть за это.

— Следующая прогулка по радуге ждёт Вас в баре, где был первый сбор всех участников игры. Приходите сегодня в два, с вами играет Кобаяши Дайки, — сухо отрапортовал Нободи, как только я перестал ворчать.

Прогулка по радуге — дурацкая фраза, которой бармен-судья обозначал новые задания, была единственной в его речи, заставляющей если не смеяться, то нервно усмехаться. Хотя сейчас я даже не улыбнулся занятый более важными мыслями: а кто, мать его, такой Кобаяши Дайки?

Я почему-то никак не мог вспомнить его лица и только придя в бар понял почему: мозг решил задвинуть этот образ в самый дальний уголок, положив рядышком с теоремой Пифагора. Просто потому, что он, так же как и геометрия, меня неимоверно раздражал.

— Ты опоздал, — писклявым голоском бросил малолетний шкет Дайки, крутанувшись на высоком круглом стуле у стойки.

Да-да, это был тот самый мелкий пацан, занимавший оранжевое кресло, когда мне как бы разъясняли суть игры. Тогда он мне хоть и не понравился, но я даже значения этому особо не придал, увлёкшись попытками вникнуть в правила Радуги; сейчас же он умудрился взбесить меня прямо с порога. Мало того, что вульгарно-пёстрым видом — красная рубашка, жёлтая толстовка, тёмно-синие широкие штаны — напоминал клоуна на минималках, так ещё и вёл себя по-клоунски. Десять раз мысленно пожелав ему свалиться и сломать себе что-нибудь (не шею, конечно, но хоть бы палец), я молча показал на свои часы, которые в свою очередь показывали без трёх минут два.

— По правилам хорошего тона полагается приходить на пять минут раньше, — в два счёта парировал мой жест Дайки, тряхнув огненно-рыжей чёлкой.

— Совершенно верно, — Нободи коротко кивнул, подтверждая слова маленького недоразумения.

Всё это время он чинно наблюдал за происходящим, стоя за стойкой и протирая стаканы, как и полагается настоящему бармену. И, несмотря на вроде как отрешённый вид, сразу стало понятно, что он симпатизирует Оранжевому (вот уж кому подходит игровой цвет), ведь до этого претензий насчёт моего этикета как-то не прилагалось к этой строгой морде.

— Хрен с вами, — фыркнул я, демонстративно отвернувшись в сторону. — Какое будет задание?

— А ты куда-то торопишься? — мелочь скорчила наглую мину и ещё раз крутанулась на стуле.

Да он просто издевается надо мной!

— Да тороплюсь, — натужно сохраняя спокойствие, сказал я. — Закончить, наконец, игру, получить деньги и выплатить долг.

— Ну раз тааак, нам всем следует поспешить, — саркастично протянул маленький паршивец, жестом приглашая меня сесть.

Сжав зубы я подошёл к стойке и расположился рядом с Дайки. Почти с достоинством, если не считать, что я чуть не свалился с придурошной высоченной табуретки, которая там была заместо сидения. Блеск! Задание ещё не началось, а я уже готов возненавидеть всё и вся.

— Что-то ты какой-то напряжённый, — заметив мою взвинченность, хохотнул Оранжевый. — Расслабься, в моём квесте нет ничего сложного.

Почему-то в последнее время фраза "ничего сложного" или "проще простого" потихоньку становится вестником полного трындеца, но я решил не паниковать раньше времени и даже позволил себе немного понадеяться, что после Рафу меня уже ничто не выбьет из колеи.

— И раз ты уже прошёл смертоносную ловушку Харады, тебе вообще нечего беспокоится, — как будто зная, о чём я думаю, заверил Дайки.

Не нравится мне всё это...

— Что же надо делать, — я сам удивился, насколько настороженно это сказал; но как будто сама окружающая атмосфера стала малость располагать к паранойе.

— Если в двух словах, — Дайки лениво потянулся и зевнул, — ты должен выпить бутылку пива из бара, которую я тебе дам. Выпить прямо сейчас и ни капельки не запьянеть. Нободи тут же проверит тебя алкотестером, чтобы никакого обмана, и больше для победы ничего не надо. Всё понял? Думаю да, задание же простенькое.

— Ах ты, маленький.., — прошипел я со злобой разбуженной гадюки.

В то мгновение мне до ужаса захотелось этой рыжей язве хорошенько врезать. Выпить бутылку пива и не запьянеть даже чуть-чуть — провернуть такое в принципе невозможно! Так как он может беспечно делать вид, что задание проще пареной репы?! Хотя… может, и правда, всё не так уж плохо...

— А теперь давай-ка на чистоту, Дайки, — я подпёр голову рукой, локтем опёршись на стойку. — Что я должен сделать, чтобы получить от тебя бутылку безалкогольного пива?

Настроение мальца кто-то как будто неожиданно пнул по заднице, настолько резко оно переменилось с весёлого на растерянное и даже обиженное. Ну-ну, он-то ожидал, что я начну возмущаться и ныть над несправедливостью бытия, а ему останется лишь в момент полного отчаяния жертвы снизойти до меня, словно ангелу до жалкого смерда, предложив спасительное решение. Наивная мелочь! Что ж, знакомься — это птичка Обломинго залетела к тебе в окошко, надеюсь, вы с ней подружитесь надолго.

— А ты проницательный, — хмыкнул он, взяв себя в руки. — Сразу видно человека, который зрит в корень.

— Можешь опустить лесть и переходить сразу к делу, — вздохнул я, невозмутимо подскрёбывая лакированное дерево на табуретке.

— Хорошо, — кивнул Дайки, — я хочу… предложить тебе сделку.

Часть 11. Шиворот-навыворот

И что это значит, чёрт побери?! Зачем мелкому заключать со мной какие-то соглашения посреди игры, где у меня самое невыгодное положение? Очень хотелось бы, чтобы причина крылась просто в его тупости, но чует моё сердце: не стоит недооценивать Оранжевого. Вполне может быть, что даже нелепый вид — часть коварного плана.

— Ну предлагай, — напрягшись, словно дрыщ в качалке, осторожно протянул я.

— Купи у меня безалкогольное пиво за половину выигрыша, — выпалил Кобаяши.

А я чуть воздухом не подавился.

— Чего?! Ты как себе это вообще представляешь?

— Да всё путём, Нободи уже предупреждён, и дело плёвое, — быстро-быстро затараторил мелкий, будто сошедшая с ума печатная машинка. — Если ты соглашаешься, то выигрываешь мой раунд без проблем, а потом, после игры, просто отдаёшь мне двадцать пять штук. И все довольны, оба в выигрыше и в совершенном беспроигрыше. Половина на половину, идеальное соотношение...

— Так, постой! — чуть ли не схватившись за голову, я резко оборвал этот странный словесный поток. — Какие двадцать пять штук, зачем они тебе? Разве ты тут не богатенький Ричи? Как это вообще работает?

— А ты… Ты что не знаешь суть игры?

Кажется, Кобаяши не на шутку удивился, а я готов был просто сдохнуть, восстать из мёртвых, а потом снова сдохнуть, и всё со стыда.

— Эээ… если честно, знаю только со своей стороны.

— Но в контракте же… — начал было Оранжевый, но вовремя решил меня не добивать. — А ну и ладно, я тоже терпеть не могу вчитываться в эти нудные бумажки. Короче, смысл в том, что все семь игроков, представляющих цвета радуги, сдают вступительный взнос по сто штук и из этих денег складывается приз для восьмого игрока — мышонка, если, конечно, он проходит все квесты. Но такого ещё пока что ни разу не было, поэтому не сложно посчитать, что призовом фонде бабла оставалось порядочно. То, что не выиграл мышонок плюс триста пятьдесят штук. И эти деньги обычно разыгрываются между теми, чьи квесты мышонок не прошёл: голосованием за лучший квест. Победитель получает всё, остальные в убытке, но иногда вне игры по желанию делаются ставки на отдельные раунды, где можно выиграть даже больше, чем если играть просто так. В итоге довольны остаются почти все, и только я постоянно в пролёте.

Дайки осёкся и, поджав губы, отвёл взгляд в сторону. Блеск! Нашёл он время, конечно, уходить в себя, когда в его монотонном бубнеже наконец промелькнуло что-то полезное. Я нарочито громко кашлянул, попытавшись вернуть мелкого в нашу реальность, но его погружение в сознание оказалось, походу, слишком глубоким, и мои старания прошли даром. Пришлось задействовать тяжёлую артиллерию: заговорить.

— А можно с этого момента поподробнее.

— Мы играли уже пять раз, и я никогда ничего не выигрывал, — печально констатировал Дайки, грузно завалившись на стойку, словно перепил и решил вздремнуть. — Ни фактически, ни в ставках: по установленным правилам, ставки на своё задание делать нельзя, а задания других... они непредсказуемы! Вот даже с Рафу… я всегда верил в то, что кто-нибудь пройдёт его уровень и только с тобой усомнился, а ты взял и выиграл. Это какое-то проклятье!

«Это просто твоя тупость. Нечё такой мелюзге играть в игры с большими дядями», — не без злорадства подумал я. Хотя я ведь тоже недалеко ушёл — влетел с дорогущим мотоциклом, как последний дурак...

— Мне надоело, — тем временем продолжал Оранжевый. — Я хочу хоть раз остаться в плюсе, и потому предлагаю беспроигрышный вариант для нас обоих.

— А что если я обману тебя, и после игры не захочу отдавать деньги?

— Ты так не сможешь, уж поверь...

— А если я вообще проиграю и не получу никаких денег?

— Надеюсь, такого не будет, но если всё-таки... Тогда ты и мне не будешь ничего должен.

— В смысле?

— При падении с радуги сгорает вся игра и значит все договоры внутри неё.

Чем сильнее я напирал и бомбардировал мелкого вопросами, тем увереннее он отбивался. Но это не только не успокаивало меня, а наоборот прямо подстёгивало искать подвох дальше.

— А что если я выиграю все задания? — неожиданно даже для себя выдал я. — Ты об этом не думал? Вдруг финт с бутылкой пива окажется моим единственным проигрышем. Тогда бы ты автоматом выиграл…

— Нет! Невозможные задания ничего не получают в любом случае, это всё равно, что дисквалификация… — Дайки осёкся и покраснел, с головой выдавая, что сболтнул лишнего.

Конечно-конечно, не очень-то ему хотелось признавать, что сейчас он и сам рискует. Но я итак догадывался, что у них там между собой не всё гладко. Это же сборище диких обезьян. По крайней мере — трое из семёрки точно ближе к животным, чем к людям. Да только к нынешнему положению дел это мало относится, всё-таки мне не очень-то верится, что мелкий — лишь заблудшая овечка, и среди бывалых волчар сам по себе весь такой невинный. Оранжевый не так прост, как бы он тут не выделывался… Но сколько не ходи вокруг да около, а я упорно не понимаю, где мелочь поставила ловушку…

— Я понимаю, что ты повсюду ищешь обман, — неожиданно участливо произнёс Дайки. — Но прямо сейчас всё кристально честно и просто: либо ты соглашаешься на предложение и мы оба в плюсе, либо отказываешься, и мы оба проигрываем. Никаких подводных камней.

Никаких камней говоришь? А не слишком ли всё складно выходит? К тому же больно красивые речи здесь ведутся, как-то даже необычно для младшеклассника. Больше походит на заученный стишок. Хотя, возможно, я и перегибаю… Да уж, действительно, я везде ищу обман. А может, и правда, зря?

— И тебя это устраивает? — задумчиво проговорил я.

— А что-то должно смущать? — Дайки нахмурился, его взгляд выражал напряжённое непонимание.

— Даже не знаю, — пожал плечами я. — Например то, что исход твоей игры решаю я. Какой-то странный расклад, не находишь? Как будто бы мы поменялись местами…

— Поменялись местами?! Да о чём ты вообще?

Внезапно лицо Дайки до неузнаваемости исказилось, даже рот чуть приоткрылся. Как будто бы он услышал такую глупость, что все его мысли заняла одна-единственная фраза: «what the fuck?!», и теперь весь его вид пытался её выразить.

— У меня есть куча денег, чтобы играть в эту игру, — после некоторой паузы нагло выдал Дайки, сложив руки на груди. — Я просто задолбался проигрывать Рафу, Саруму и всем остальным. Хуже меня играет только Раймо, но он — отдельный случай. А ты… Ты просто мышь! Голодранец, которому ничего другого не остаётся, как плясать под нашу дудку. Как ты можешь сравнивать меня с собой, да ещё думать, что мы меняемся местами? Ты вообразил, будто решаешь исход игры, но на самом деле это я даю тебе шанс выиграть, хотя мог бы и подгадить. А у тебя так-то и выбора никакого нет. Если проиграю я — да фиг с ним, у меня есть ещё кучу попыток, а если проиграешь ты, то ты стопроцентно просираешь шанс удвоить выигрыш, и теряешь право на ошибку. Ведь долг у тебя не маленький. Ты связан по рукам и ногам, а я свободен. И я тут диктую условия и решаю, а вовсе не ты, нищеброд.

Вот же охреневший маленький засранец! Да его самомнение выше, чем гора Фудзи.

Но самое паршивое — он прав. С одной стороны, он ведёт себя как маленький капризный придурок, а с другой видит моё положение насквозь. Я в тисках. Дайки — это только третье испытание, а впереди ещё встреча с Сарумом… у меня нет другого пути. Иначе это испытание не пройти.

— Теперь-то ты понял, — видя, как я смутился, произнёс Дайки с неподдельным самолюбованием, — соглашайся, пока я добрый. Я не буду весь день тебя уговаривать.

— Да пошёл ты! — брезгливо бросил я, словно отгонял от дома драного блохастого кота. — Я ничё у тебя покупать не буду, так сыграю.

Дайки будто резко ударили под дых, и мелочь чуть ли не закашлялась от возмущения.

— Чего?! Да ты хоть понимаешь, что творишь?

— Конечно, — я лишь усмехнулся, — вершу революцию: бунт бессмысленный и беспощадный. Да, ты весь такой богатенький и на понтах, и у тебя будет ещё куча попыток сыграть. Но знаешь что… моим позором ты наслаждаться не будешь.

— Да ты реально чокнутый! — от волнения Дайки резко поддался вперёд, мгновенно сократив дистанцию между нами.

Так он хотел казаться крупнее и значительнее, но для меня мелочь так и осталась мелочью.

— Опозоришься ты, если по такой глупости продуешь этот квест. За скромное вознаграждение я даю тебе победу на блюдечке, а ты ещё нос воротишь! И как ты только Рафу обыграл, идиота кусок!

— Можешь у него спросить, — пожал плечами я. — Когда будете вместе сидеть на скамейке неудачников. Ведь квесты без решения — всё равно, что квесты без приза. По твоим же словам.

Одним прицельным выстрелом спесь была сбита, словно вражеский самолёт. Оранжевый в один миг ссутулился и помрачнел.

— Вот как… — недобро прищурился он. — Значит, готов сам пойти ко дну, но лишь бы и мне сделать плохо... Ты жалок.

— Давай уже покончим с этим. Или мне повторить свой отказ ещё раз десять?

Я больше не хотел спорить с мелким. Поначалу было желание позлорадствовать, но оно быстро сошло на нет, сменившись усталым раздражением. Да и Дайки порядком подзадолбался; во всяком случае, он больше мне не возражал.

— Нободи, — тявкнул мелкий в сторону бармена, и тот не спеша вытащил из-за стойки бутылку пива, ловким движением открыл её и поставил передо мной.

Я взял напиток, но даже к губам не поднёс — просто уставился на стекляшку с пенной «водичкой», как на старую школьную тетрадку по физике: с острым желанием выкинуть, а лучше вообще закопать. Конечно, решил наплевать на победу я сознательно, но одно дело пафосные речи толкать, а совсем другое — действовать.

— Что, передумал? — едко протянул Оранжевый притворно удивлённым тоном.

Возмущение, обида и стыд больно кольнули сердце, и уже ни о чём не думая, я залпом осушил полбутылки. После такого выкрутаса не мудрено было и голове закружиться, но как ни странно, на языке не осталось даже своеобразной хмельной горечи. Привкус оказался совершенно другим…

— Это чё? Квас?! — я шокировано переводил взгляд с хмурого лица Дайки, на покерфейс Нободи. — Я вообще не чувствую алкоголя!

— Его там и нет, — быстро протерев место, где некогда стояло «пиво», Нободи вытащил из кармана алкотестер и протянул его мне. — Можете сами убедиться.

Я медленно, словно во сне, взял прибор и дыхнул в трубку. Тест на алкоголь дал отрицательный результат. Я был трезв, как стёклышко; хотя по ощущениям будто бы пил не просыхая целую неделю. Но постепенно разум возвратился ко мне, расставив всё на свои места.

— Так что же получается… Я победил?

— Да. Радуйся теперь, — буркнул мелкий.

— Но я не понимаю, какой смысл…

— Это особенность моей игры, — перебил Дайки, заёрзав на стуле. — В ней невозможно проиграть, но игрок думает наоборот. И поэтому выбирает, как ему кажется, меньшее из зол. А ты… ты просто полный идиот!

— Ага, бессмысленный и беспощадный, — отпив ещё псевдопива, я довольно прищурился, как налакавшийся сливок кот. — Дай угадаю: остальные и вопросов не задавали, особенно, если твой квест был где-то в конце, и игра хорошо шла; а ты про себя звонко хохотал, зная, что они отдают половину выигрыша ни за что. Только со мной не смешно вышло.

Дайки даже не огрызнулся в ответ. И вообще своему провалу он решил ответить уходом по-английски. Хотя не совсем уж по-английски: дверью мелкий хлопнул громко.

— Да и фиг с тобой, — сказал я уже в пустоту покинутого бара.

Остались только мы с Нободи. И внезапно чёрствого судью пробило на откровения.

— Кобаяши-сан весьма талантливый молодой человек, — вздохнул он, обращаясь скорее к самому себе. — Но ему не хватает сдержанности, особенно, когда задуманное выходит слишком хорошо.

— Он твой родственник? — я лениво потянулся и стал несильно разминать плечи.

— Племянник, — так и не взглянув на меня, отозвался бармен.

Часть 12. Коллекционер

На следующее утро я впервые за долгое время проснулся в приподнятом настроении. Хотелось петь и танцевать: всего за какие-то три дня с перерывами половина долга уже в кармане. И не такая уж запарная эта Радуга, даже Рафу не очень-то и страшным оказался. Хотя нет, вру — страшным до колик в животе, но это пройденный этап. Один из трёх пройденных этапов адской игрухи богатеньких бездельников, где мне раз за разом удаётся сорвать куш. Я скорчил своему отражению в ванне издевательскую гримасу. Ну что, съели, мажоры? Вкусно? Не боитесь, сейчас ещё накормлю.

«Но ему не хватает сдержанности, особенно, когда задуманное выходит слишком хорошо», — неожиданно всплыли в памяти слова Нободи, и довольная ухмылка стекла с моего лица вместе с излишками зубной пасты. И правда, чего-то рановато я расслабился — ещё только середина игры, так что может случиться полно непредвиденной хрени.

Что придумает Бестия? Что придумают странные близнецы? Они вполне могут быть даже хуже Рафу... И, конечно же, как я мог забыть о Саруме? Эта падла меня просто прибьёт, если захочет, и никакие правила с контрактами ему не указ.

Что ж, день начался за здравие, а на звонок Нободи я ответил таким заунывным и убитым голосом, как будто бы он хотел пригласить меня на эшафот. Хотя большая ли разница? Ведь, как всегда, пригласил он меня на новое «весёлое приключение». На этот раз устраивает игру Бестия — парень с красными волосами и специфичным вкусом на псевдонимы. Надеюсь, он не велит мне сотворить что-нибудь этакое: выкрасить волосы в зелёный или провести обряд вызова Сатаны или какие ещё стереотипы о неформалах я не упомянул? А, впрочем, гадать бессмысленно: не узнаю, пока не узнаю. И всё же интуиция, наученная прошлым опытом, упорно твердила, что будет что-то безумное. Как назло, она не ошиблась.

Для начала не успел я ещё и задания получить, а у него уже появилось предзадание. Красноволосый решил провести игру в своём пентхаусе, до которого от меня сногсшибательно далеко. Дом Бестии, конечно, в черте города, да только от этого не легче, ехать всё равно прилично, а любезно предложить подвести в этот раз никто не спешил. Пришлось трястись в общественном транспорте, попутно пытаясь не сдохнуть от адской духоты. Чёрт, чёрт, чёрт! Уже после получаса такой езды я готов был подписать тысячу петиций, чтобы автобусы со сломанным кондиционером официально снимались с маршрута. Это хуже отказавших тормозов, если на улице плюс тридцать!

Но, наконец, я добрался до нужного места. Снаружи, как ни странно, не оказалось ничего необычного — дом как дом, а вот внутри… Ничего. Вылизанная до блеска прихожая и такая же вылизанная гостиная в стиле «я-типа-крутой-деловой-бизнесмен». И сам Бестия успел превратиться в одну лишь тень своего яркого образа — белая, накрахмаленная рубашечка, чёрные строгие брюки и даже… очки. От прежнего имиджа остались только красные волосы, да и они порядком выцвели. Непроизвольно у меня вырвалось разочарованное «эээ».

— Многие так реагируют, — Бестия дружески похлопал меня по плечу. — Идём, я покажу тебе комнату, где будет игра.

А может он косплеер? И тогда пришёл на общий сбор с какого-то j-rock феста? Иначе я никак не могу объяснить такую разительную перемену… Хотя есть ли разница? Главное, что он для меня приготовил. Безрезультатно я гадал над этим, пока мы не пришли в заветную комнату, а там оказалось что-то настолько неожиданное, что поначалу я просто потерял дар речи. Вся комната, включая стены, была обставлена и завешана… электрогитарами. Большие и маленькие, самой разной формы и расцветки, они переливались и блестели в свете потолочных ламп. Красивое зрелище. Но что всё это значит?

— Они прекрасны, — благоговейно выдохнул Бестия, не обращая внимания на моё недоумение. — Ты не находишь?

«Да как будто тебе интересно мнения какого-то нищеброда», — раздражённо отозвался я про себя, вслух же невнятно промычал «гитары, как гитары»

— О нет-нет, — активно запротестовал мой собеседник, — это не просто музыкальные инструменты, это произведения искусства!

— Но мы не в музее, — отрезал я. — Какое будет задание?

Этот гитаролюб, тянущий кота за одно место, стал меня немного подбешивать. Но и Бестию уязвило моё отношение к его прелестям, так что быстро невзлюбили друг друга мы взаимно.

— Найди мою любимую малышку, — презрительно на меня взглянув, сухо пояснил он. — На всё про всё у тебя час с момента объявления старта. И тебе запрещено касаться гитар своими грязными ручонками. Понял? Тогда начинай.

От такого резкого скачка с корабля на бал я мог бы растеряться, но, кажется, за то время, что я в этой проклятой игре, меня уже ничем не удивить.

— Постой-ка, — сразу запротестовал я, сохраняя при этом полное спокойствие, — а где гарантия, что среди всех гитар вообще есть твоя любимая?

— Я могу дать эту гарантию, — Нободи появился так тихо, что я даже не смог бы сказать, когда точно это произошло, ведь обозначил своё присутствие он только по делу, впрочем, как обычно.

— Время начала испытания два часа десять минут, — продолжал бармен. — Если поняли свою задачу, Судзуки-сан, можете приступать.

Что ж, делать нечего — вот мне ещё одно невозможное задание. Сколько здесь совершенно однотипных гитар? Раз, два, три, четыре... пятьдесят — просто прекрасно! Мой шанс угадать: один к пятидесяти, и как мне теперь быть? Я ещё раз уныло оглядел инструменты и стал бесцельно слоняться по комнате, то и дело прибиваясь от одной гитары к другой. Но сколько я не всматривался, сколько не крутил головой, вставал на цыпочки и приседал — я не нашёл ни одного хотя бы маленького признака, выделяющего одну гитару среди остальных. Подсказки от Бестии ждать не приходилось, учитывая, как равнодушно я отнёсся к его дражайшей коллекции... И тут я резко остановился: мне в голову пришла, а точнее прям ввалилась, как нахальный дальний родственник, прекрасная идея. Как символично вышло, что я встал прямо у одной из самых вычурных бренчалок: кроваво-краснасная, золотисто-струнная, с парочкой чьих-то автографов на корпусе — эта гитара, словно жительница квартала красных фонарей, развратно манила к себе. «Выбери меня», — томно нашёптывала она в самую глубину моего я. Что ж, будь по-твоему.

Смачный плевок метко впечатался прямо между росписями, малость задев струны. И хоть сам по себе плевок получился небольшой, вышедшая картина и эффект — это бесценно.

Сначала была прекрасная немая сцена: лицо Бестии как будто немного вытянулось, глаза округлились, а рот раскрылся в немом крике ужаса. Затем крик из немого без всяких полутонов перешёл в очень даже громкий.

— Т-ты! Ты что сейчас сделал?!! — заорал Бестия, схватившись за волосы. — Эта гитара стоит больше, чем три твоих жизни!

Я даже позлорадствовать толком не успел, как он подбежал, схватил меня за грудки и стал лихорадочно трясти.

— Как ты посмел?! С моей малюткой! Я убью тебя!

Бестия, как оказалось, слова на ветер не бросал и в следующее мгновение с моей рубашки переключился на шею. Но прежде чем мне стало не хватать воздуха, я высвободился и от греха подальше, как за нерушимую стену, спрятался за Нободи.

— Господин судья, — обратился я к нему, немного отдышавшись. — Разве в нашей игре физическое насилие не запрещено?

— Запрещено, — подтвердил бармен. — Игараши-сан, впредь попрошу воздержаться от рукоприкладства. Иначе Вы будете серьёзно оштрафованы.

— Что?! Я?!! Да это он мне гитару испортил!

Бестия или в миру Игараши пыжился и возмущался, но «жёлтая карточка» от Нободи малость охладила его пыл. Праведный гнев, однако, вновь воспылал до небес ярким пламенем, когда несчастный коллекционер достал платок и начал стирать слюну с регуляторов громкости и струн. В порыве чувств он забыл об аккуратности и вместе со следами моего преступления стёр и часть одного из автографов. Конечно же, и в этом был виноват я.

— Видишь, Нободи! — уже чуть ли не плакал Бестия, когда понял, что натворил. — Проклятая мышь всё испортила! Это его надо выгнать вон и оштрафовать.

— Это невозможно, — вдруг вступился за меня бармен. — Судзуки-сан не нарушал ни правила игры в целом, ни ваши правила в частности.

— Вот именно, — вмешался я, аккуратно выглянув из-за спины судьи. — Руками я твою коллекцию не трогал.

— И что? Разве я говорил её портить? — Бестия продолжал горячиться, однако, видя, что силы не на его стороне, горе-коллекционеру пришлось-таки сдать позиции. — Но хорошо, раз так складывается, на первый раз я тебя прощаю. А вот если сделаешь так ещё...

— Вы желаете изменить правила? — снова встрял Нободи. — Тогда напоминаю вам: изменения могут быть внесены только при согласии двух сторон.

Вновь наступила немая сцена. Я не мог сдержать улыбки, видя, как глаза Бестии наливаются слезами и отчаянием. Он несколько раз открывал рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрывал, не находя слов. И только время от времени, словно мелкие бумажки, по комнате летали обрывки фраз вроде «Но это же...», «Да как же...», «Почему так...».

— Получается, этот гадёнышь может теперь здесь всё оплевать? — наконец, уныло прохныкал Бестия.

— Пока не закончится время, Судзуки-сан имеет право осматривать гитары как угодно, чтобы выполнить Ваше задание, — невозмутимо отчеканил Нободи.

А я еле сдерживался, чтобы не начать мухохакать и со злодейским предвкушением потирать руки, как в каком-нибудь детском мультике. У меня же есть целый час для издевательства над культом вещей у этого позёра! Если, конечно, он всё-таки не...

— Ладно, я сдаюсь, — словно прочитав мои мысли, Бестия поднял белый флаг.

Решение далось ему нелегко — аж побледнел весь под цвет своей выглаженной рубашечки. Бедняга. Хотя мне его ни капли не жаль. А когда он снял со стены одну из гитар и, нежно обняв, сказал выбрать её, я готов был и вовсе прыгать от радости.

— А это точно та самая? — немного успокоившись, всё же уточнил я.

Нободи кивнул — я заулыбался. Вновь победа осталась за мной.

Часть 13. Ахиллесу некуда спешить

Когда вся канитель с радугой только начиналась, я думал, что наемся играми досыта. Но вот пройдено четвертое задание, судьёй объявлен перерыв с двумя выходными и первым делом я трачу освободившееся время на приставку. А как ещё? Радуга радугой, а Соник без моей помощи все колечки собрать точно не сможет. Хотя в этот раз дело особо не шло: не до проблем синего бегуна было, когда полно своих собственных.

Испытание Бестии никак не выходило у меня из головы. Несмотря на то, что я его тоже прошёл, меня не покидало противное чувство «тебе просто повезло». В конце концов, о чём я думал? Что если бы Нободи принял сторону Бестии? Что если бы судья решил, что я, и правда, испортил гитару? Я бы мог не просто проиграть, но и значительно увеличить себе долг! И сейчас занимаюсь какой-то фигнёй, вместо того, чтобы подумать о будущем.

Я с досадой бросил джойстик и выключил приставку, не дожидаясь очередного издевательского «game over». Но за временным облегчением разум накрыло тягучей пустотой. Ну выключил я игрушку и что? Как будто это поможет мне предсказать, как будут развиваться события. Помимо Сарума остались только близнецы, но чёрт знает, что у них там в мозгах. И всё же я поднялся и стал из стороны в сторону ходить по комнате, пытаясь хоть как-то прикинуть, какую подлянку они мне приготовят. Ничего так и не придумалось. За долбанный час. И в конце концов, я плюнул на безнадёжную затею вмиг заделаться экстрасенсом и снова засел помогать Сонику. Так хоть кто-то из нас добежит до цели легко и в кратчайшие сроки.

Ага, сейчас — уровень я так и не прошёл. Смекнув, что я пока никуда не собираюсь, мама «очень вовремя» запрягла меня в уборку. Но странное дело — именно благодаря протиранию пыли и оттиранию пола, я, наконец, расслабился. Хорошо всё-таки совмещать приятное с полезным, а полезное с полезным ещё лучше. Жаль только, счастье моё длилось недолго. Точный и постоянный, как закон подлости, Нободи снова позвонил вечером второго выходного дня.

Итак, бармен одарил меня двумя новостями: по классике, хорошей и плохой. Плохая новость — испытание близнецов совмещённое, и мне придётся проходить испытание в раскладе «двое против одного». Хорошая новость соответственно, что и считаться это испытание будет за два, и в случае победы мне достаётся двойной выигрыш. А вот в случае проигрыша... Перспективы грустные.

— Такое вообще позволяют правила? — недовольно начал занудствовать я, хотя в душе прекрасно понимал, что от близнецов и их своенравных условий мне всё равно не отвертеться.

— Уточнение про испытание голубого и синего цвета вынесено в отдельную сноску под основным списком прав стороны, задающей испытания мышонку, — объяснили на том конце провода.

Конечно-конечно. Его величество мелкий шрифт — куда же без него!

— Ладно, фиг с ними, со сносками, — вздохнул я. — Так где, говоришь, будет игра в этот раз?..

А братья Маэда знают толк в масштабности — для испытания они на целый день арендовали... парк аттракционов. Не самый крупный и малость за чертой города, но всё равно! Я даже представить боюсь, сколько это стоит. Интересно, какую подлянку они мне приготовили, чтобы им понадобился целый парк?

Я размышлял над этим важным вопросом всю дорогу, но чуяло моё сердечко — дело банально. Тупо понты. Иронично, но догадка оказалось почти верной. Из всей площади лунапарка понадобилось самая малость. Но я ещё не знал об этом, когда подходил ко входу, и потому даже немного струхнул, увидев какой близнецы выбрали огромный центр для развлечения детишек.

— Прекрасное место, не правда ли? — поинтересовался один из близнецов вместо приветствия.

Он и Нободи встретили меня около главных ворот.

— Скорее жуткое, — оглядел пустынное пространство, заполненное закрытыми аттракционами я. Кроме нас в парке, естественно, не было ни души.

— Жаль, что ты не оценил, — хмыкнул близнец. — Кстати я — Муро, будем знакомы.

— А ты необыкновенно разговорчивый, — с иронией заметил я, — прямо не сравнить с первой встречей.

Муро пробубнил что-то колкое в ответ, но, уйдя в свои мысли, я его даже не слушал, а потом и вовсе позабыл: всё внимание захватил открывшийся пейзаж. Когда мы прошли чуть дальше ворот, кроме аттракционов я увидел, что по бокам вдоль ограждения парка оборудованы импровизированные беговые дорожки. Они расположились недалеко друг от друга, но направлялись в разные стороны, по дуге уходя далеко за пределы видимости. Кажется, что их конец находился где-то на противоположной стороне, за самым дальним из аттракционов. К одной из этих дорожек мы и двинулись всей компанией.

— Наше с Макото задание считается двойным, но соревноваться ты будешь только со мной, — произнёс Муро, когда мы подошли к началу дорожки с надписью «старт», — мы с тобой одновременно побежим по этим дорожкам вокруг парка. Там на другой стороне финиш, кто из нас первый до него добежит, тот и побеждает. Если ты обгонишь меня, задание пройдено, если нет, то нет. У тебя пять минут на разминку, после Нободи объявляет старт. Всё понял?

Я неуверенно кивнул и пошёл разминаться. Значит, бежим наперегонки. Как-то просто выходит, хотя чёрт его знает — может близнецы меня пожалели... Постойте-ка, близнецы! Идея настолько сильно поразила меня, что из очередного приседания я выпрямился слишком резко, отчего в спину стрельнула боль, но мне было плевать. Разрозненные мысли и несостыковки вдруг сложились в единую систему, подобно тому, как из конструктора «лего» складывается понтовая фигурка. Один близнец как бы бежит, а другой стоит на финише; и тогда как бы быстро ты ни бежал — всё равно останешься с носом. Но неужели они действительно решатся на такой дерзкий финт? Да на раз-два! Сначала попробуй доказать, что Муро на финише — это не Муро, который был на старте, а Макото. И, скорее всего, в этом и есть суть задания.

— Время вышло, — отрапортовал Нободи, доставая из нагрудного кармана свисток. — Судзуки Хикару-сан, Маэда Муро-сан, заканчивайте разминаться и становитесь у специальных цветных линий своих дорожек: Судзуки-сан у красной, Маэда-сан у синей. Когда все будут готовы, я объявлю начало гонки.

И как всегда, не успел я толком обдумать стратегию, а уже должен был что-то решить. Хорошо хоть план в голове кое-как сформировался — от него за километр несло сыростью, но с голодухи и корка хлеба покажется пироженкой. Однако действовать требовалось быстро: когда Муро подошёл к своей линии, я его примеру не последовал, а вместо этого подошёл к нему.

— Эй, пусть победит сильнейший, — с широченной улыбкой сказал я, протягивая малость офигевшему близнецу руку.

Муро помедлил, но всё-таки её пожал.

— Пускай, — буркнул он, принимая позу для низкого старта.

И на этот раз мне ничего не оставалось, как повторить за ним. Впрочем, самый срочный пункт плана можно было вычеркнуть, а остальное додумаю чуть позже — пока буду бежать. Если проклятую черепаху всё равно не догнать, то Ахиллесу некуда спешить.

Часть 14. На финише

Когда Нободи подул в свисток, и гонка официально началась, Муро нехило так припустил — только подошвы кроссов засверкали. Я со своей трусцой уж было подумал, будто ошибся, и гонка гонкой и была, но быстро отбросил эти мысли. Даже если близнец и победит в обычном забеге, вряд ли это посчитают оригинальным заданием и никакой выгоды братья не получат. Так что Муро просто хочет быстрее скрыться из поля зрения за угол, мол «смотри, какой я молниеносный», чтобы у меня не было никаких подозрений насчёт подвоха на финише. Но они явно не знают, с кем связались.

Я добежал до поворота и остановился перевести дух. Тёплое солнышко и полная тишина вокруг умиротворяли и создавали все условия для работы разума. А может и нет, потому что очень скоро я почувствовал, что ко мне подкрадывается паника. Плавно, но настойчиво, она нарастала подобно звуку в колонках, когда крутишь регулятор громкости по часовой стрелке. А что если мой план не сработает? Он ведь такой хрупкий и ненадёжный! Близнецы вполне могли предусмотреть все мои способы их подловить и подстраховаться, к тому же я опять будто бы полагаюсь на удачу, а это очень и очень опасно.

Я снова побежал, теперь намного быстрее, подгоняемый самыми разными страхами. И было уже не до глубинных размышлений — я понёсся до финиша, почти не оглядываясь. Воистину, нет врага хуже, чем тот жуткий тип, притаившийся в твоей собственной тени. Тот, кого обычно зовут «тёмным альтер-эго» — вот кто был моим противником на этой гонке, раз не оказалось действительного врага, мозг услужливо предоставил мнимого. Но, когда я достиг цели, всё вновь встало на свои места: настоящий враг показался тут же, за голубой финишной чертой. Там же стоял Нободи — скорее всего, подъехал на место раньше, на велике, наверное, хотя я и не особо представляю Нободи на велике. Но, а как ещё? Нет же и у него брата-близнеца. Кстати насчёт него — кто же стоял рядом с невозмутимым судьёй: Муро или Макото?

— Ты проиграл! — провозгласил близнец, как только я подбежал к концу своей дорожки. — И ты настолько отстал, что я подумал — ты потерялся.

Я молчал. Во-первых, мне нужно было отдышаться, а во-вторых, меня совсем сбил с толку его голос — у этого близнеца он был совершенно другим: намного ниже, чем у Муро, даже чуть-чуть хрипловатым. Теперь понятно, почему они не очень-то хотели разговаривать во время общего знакомства. Но тогда получается, что человек рядом с Нободи — это точно Макото!

— Ты не Муро, а Макото, — выпрямившись и даже чуть-чуть выпятив грудь, с вызовом произнёс я, — и не имеешь права мне указывать, проиграл я или нет.

Но близнец и бровью не повёл.

— Ложь, — отрезал он. — Я и есть Маэда Муро, а Макото сейчас дома.

— Да это же неправда!

— А ты докажи, — хмыкнул близнец.

Так-так, вот на этот раз всё, как я и думал. Настоящая игра начинается сейчас.

— А как насчёт твоего голоса? — я не особо рассчитывал на этот аргумент, и всё же хотел посмотреть, как близнец отвертится. — Даже глухой заметил бы подмену!

— Пока бежал, я немного застудил горло.

Немного застудил?! Чего?! Я изумлённо взглянул на Нободи, но бармен поспешил подтвердить слова близнеца.

— Маэда-сан чувствовал себя не очень хорошо перед забегом, но всё-таки решил бежать, и вот последствия.

Сжав зубы, я махнул рукой: оспаривать настолько тупую отмазку не имело смысла, особенно, когда даже судья не стороне обманщика. Но я отчаянно надеялся, что лазейка для меня всё-таки осталась. Пришло время воплощать в жизнь мой план.

— Ладно-ладно, — пожал плечами я. — Тогда ответь мне, Муро-кун, что я сделал и сказал тебе на старте.

Я отчаянно рассчитывал заставить псевдоМуро волноваться, но не тут-то было.

— Ты подошёл ко мне, протянул руку и выдал «пусть победит сильнейший», — без запинки отчеканил близнец, словно отчитывался перед военачальником.

Я вздохнул. Конечно, глупо было полагаться на одну лишь эту уловку, но как всё здорово обернулось, если бы сработало… Впрочем, фиг с ним, главное я выяснил — у близнецов есть средство связи. И сейчас осталось только сжать кулачки, потому что дальше — дальше шла самая ненадёжная часть моей стратегии. Я вздохнул ещё раз, глубже, и шумно выдохнул. Идея так себе, конечно, но другой нет. Который раз уже так получается?

— Нободи, можешь дать мне мобильный номер Макото? — резко повернулся к бармену я.

Бармен явно опешил, близнец ему вторил — никто не ожидал такого поворота, но для меня так даже лучше: значит, есть реальный шанс прорваться. Если конечно Набоди даст номер. Благо, бармен не подвёл. Оправившись от замешательства, он достал свой телефон (кнопочный!), немного порылся в нём и протянул мне; на экране был открытый контакт, подписанный как «Маэда Макото». Не теряя времени, я набрал номер контакта, и ожидаемо из кармана псевдоМуро заиграла мелодия звонка. Вот так-то, выкуси! Как тебе такое, придурок?

Но Макото спокойно достал телефон и с лёгкой улыбкой отклонил мой вызов.

— Как странно… Кажется, мы с Макото перепутали мобильники сегодня утром.

Падла! Он даже не попытался изобразить удивление, а я чуть ли не выть хотел от досады. Ну конечно, он просто сделал вид, что это не его телефон! И на что я надеялся? Но теперь-то как быть… Я растерянно взглянул на Нободи — нет, не в поиске ответа на все свои вопросы, а скорее, чтобы не смотреть на злорадное лицо Макото. Но близнец всё же обратил на себя внимание.

— Ну так что, авантюрист, иссякли идеи? — усмехнулся он, с победоносной миной убирая мобильник.

— И не надейся! — с вызовом бросил я. — У настоящего авантюриста на любой план А, есть и план B, и С, и так далее по алфавиту.

Макото только снисходительно цокнул и покачал головой — в существование алфавита планов он ни капельки не поверил. Хотя его можно было понять: как ни крути, моя речь выглядела простым бахвальством и упрямым нежеланием признавать очевидное поражение. И так оно и обернулось, если бы близнец сам по неосторожности не подал мне идею. Авантюрную идею.

— Нободи, у меня к тебе ещё одна просьба, — произнёс я. — Можешь позвонить на номер Муро и сказать вот что: «Муро-сан, простите, что беспокою вас, но можете подойти к финишу — у вашего брата проблемы, ему нужна ваша помощь».

Я видел этот сюжет по телеку: мошенники так разводили людей — наугад обзванивали кого ни попадя, и говорили, что их родственники попали в беду. Чаще всего никто не верил, но бывали и печальные случаи, когда у народа вымогали приличные деньги. Я ничего ни у кого вымогать не собираюсь, но мне нужен мой выигрыш, так что не надо делать такую злобную мину, Макото-кун.

Кажется, на этой неделе звезда, под которой я родился, встала в нужное положение, и всё одаривает и одаривает меня везением — всё прошло без неприятных сюрпризов. Нободи не стал спорить и выкабениваться, сразу набрав нужный номер, а Муро сразу во всё поверил. Он ни на секунду не возмутился, что его якобы назвали не своим именем, и решительно вознамерился спасти брата, пока этот брат в порыве чувств не выхватил у Нободи мобильник.

— Я говорил, надо использовать рации! — прорычал он в трубку, прожигая меня ненавидящим взглядом. — Мы облажались.

На том конце послышался шумный выдох и короткие гудки. Муро всё понял.

— И как, это пойдёт за доказательство подтасовки, Нободи? — довольно ухмыльнулся я.

— Вполне, — отозвался бармен. — Поскольку Судзуки-сан доказал, что на финише не Муро-сан, а Макото-сан, это значит, что Судзуки-сан пришёл к финишу первым и победил.

Макото прожёг мрачным взглядом сначала Нободи, потом меня, но ничего не ответил. Ответить было нечего. Но, когда я весь такой радостный засобирался домой, близнец вдруг заговорил.

— Одного я не могу понять, — задумчиво произнёс Макото. — Ты так решил развлечься или, правда, не заметил простейшего решения?

— Не понимаю, о чём ты? — нахмурился я.

Поняв, что я не шучу, Макото со снисходительной улыбкой пожал плечами и кивнул на линию финиша.

— Видишь цвет? — хитро сощурился он.

— Ну да, голубой…

— А какой был у линии на старте?

— Тёмно-синий

— И до тебя до сих пор не доходит?

Я озадаченно уставился на близнеца, красноречиво отвечая на его вопрос утвердительно. И, кажется, Макото уже готов был рассмеяться. Это походило на разговор детсадовского воспитателя и очень тупого ребёнка: ребёнку пытаются самым простым способом объяснить очевидные вещи, а он всё равно задумчиво грызёт игрушки. Но я серьёзно не понимал, что должны обозначать линии разного цвета в загадке Муро и Макото. Конечно, линия означала цвет, под которым эти ребята учувствовали в игре, но… но неужели?!

— У каждого игрока свой цвет, — отвечая на мой вопросительный взгляд, Макото достал из кармана голубую пластиковую карточку. — Это подтверждает такая вот штука — индивидуальная для всех игроков, и каждый мышонок знает об этом. Знает, но не обращает внимания.

— Чёрт, надо было просто спросить у Муро: голубой он или синий, — я сокрушённо схватился за голову, — а потом попросить эту пластмасску!

— Ты мог даже ничего у него не спрашивать, — покачал головой Макото. — Хватило бы потребовать предъявить карточку только меня.

— И ты бы тогда, как с мобильником, сказал бы, что перепутал, — отмахнулся я, но близнец лишь засмеялся.

— На контракт, по-видимому, ты тоже особого внимания не обратил, — произнёс он, чуть успокоившись.

— Вне зависимости от причины, если игрок по требованию судьи или игрока-мышонка не способен предъявить свою индивидуальную цветную карту — он дисквалифицируется, и игрок-мышонок становится победителем игры выбывшего, — внёс ясность Нободи, скорее всего почти дословно процитировав строчки из соглашения, которое я так беспечно подписал, даже не вчитавшись.

— Просто не верится, что нас с Муро обыграл такой идиот! — зло процедил Макото.

А я твёрдо решил, что когда вернусь домой, первым делом устрою ликбез по всей теме долбанной игры в Радугу. И никаких отговорок. Дальше удача заканчивается — начинается Сарум.

Часть 15. Мотоцикл

Я перечитал контракт раз десять и чуть ли уже не выучил его на зубок, но кроме темы с карточками не заметил там ничего, что могло бы пригодиться. Дисквалификация грозит игроку только в двух случаях: если он не сможет предъявить свою карточку и если помешает выполнять своё же задание. В остальном же, даже если что-то и «строго запрещено», нарушение карается лишь штрафом. И если раньше мне казалось этого достаточно — ведь сумма штрафа поистине огромная, — то после случая с Рафу я отлично понял: при большой беде меня фактически ничто не спасёт. Разве что бегство, но тогда все мучения будут зазря. Хотя Саруму ведь тоже не выгодно меня валить: мало того, что он не получит денег, так ещё и штраф придётся выплачивать в случае если я покалечусь, опозорюсь или… умру. И если откажусь — он тоже влетает на деньги и штраф, так что, кажется, мне нечего бояться. Да даже если я и проиграю его задание — у меня достаточно выигрыша, чтобы выплатить долг, так что Саруму нет резона выдумывать какую-то жесть, нет же? Хотелось бы мне быть в этом уверенным, но... На самом деле есть.

Я давно знаю Сарума: Одзава Сарум — тот ещё ублюдок. Злой, безжалостный и до скрежета в зубах расчётливый. Не нужно быть знакомым с ним лично, чтобы скорее поверить в НЛО, чем в то, что он когда-нибудь упускал свою выгоду. В ход обычно идёт всё: от лести и подхалимства, до шантажа и насилия. Весь такой хороший перед старшими, он умудрился сколотить в нашей тихой школе целую хулиганскую банду. Они ловят тех, кто поменьше и послабее, выбивают из них деньги и обставляют всё так ловко, что бедные жертвы даже не жалуются. А остальные слишком боятся Сарума с дружками, чтобы забить тревогу, им остаётся только радоваться, что не они попали в лапы мучителей. Гроза школы — для Сарума это слишком мягкое прозвище, он скорее как торнадо или извержение вулкана: если попал ему в немилость, то ждёт тебя если не гибель, то полная жопа. И жопа будет возведена в десятую степень, если это ему ещё и выгодно. А сейчас выгода Сарума очевидна: ставки, чтоб их!

Мне с самого начала надо было догадаться: вся игра будет крутиться вокруг ставок. Дайки говорил, что на своё задание ставить нельзя, но так ли это? Мелкий мог меня и обмануть. К тому же, может ставить на исход задания и нельзя, но можно на сам процесс игры. Да и вообще фиг знает, как и на что можно там ставить, но одно ясно совершенно точно: если моя кровь и боль принесёт Саруму больше денег, чем просто выплата долга, он точно добьётся моей крови и боли, а может чего хуже… И такими темпами я бы надумал себе ещё страхов, но от мрачных мыслей меня отвлёк уже знакомый звонок известно кого.

— Ваша игра близится к концу, — голос Нободи показался мне бодрее, чем обычно.

Хотя, скорее всего, это я автоматически сравнил его тон с моим настроем, и даже он — строгий и чопорный — показался мне веселее.

— Просто скажи, где и когда, — заунывно произнёс я, словно уже лежал на смертном одре и высказывал внукам последнюю волю.

— Завтра днём, в три часа, на заброшенном пустыре у южной черты города, — в ответе бармена чувствовалось понимание.

Это меня немного порадовало. Вряд ли Нободи в этот раз мне поможет, но хотя бы поддержит — тоже не лишнее. Даже крупица позитивных эмоций будет не лишней, ведь теперь всё серьёзно, как никогда: близится встреча с главным боссом. И поэтому… пора пускать в ход все возможные козыри в рукаве.

— Нободи, послушай, — осторожно начал я. — Ты недавно спокойно дал мне номер Маэды Макото, и я тебе за это очень признателен, но можешь дать мне номер ещё кое-кого…

***

Формально пустырь на окраине города был закрытым объектом: забор, предупреждающие таблички — всё включено. Когда-то его хотели отдать под строительство завода по производству автомобилей, да только бюрократическая машина городских властей задушила все начинания, и теперь кроме груд строительного мусора (всё ценное давно растащили) там ничего не осталось. Совершенно бесполезная бесхозная земля, хотя не сказать, что необитаемая: периодически туда пробираются особо любопытные — за приключениями или бездомные — за какой-нибудь наживой. И, как говорится, гуляй, кто хочет: дырок в заборе, хоть отбавляй, а где-то его уже нет вообще. Мало кого останавливало даже то, что злачное местечко находится на высоком крутом холме — это всё равно популярная территория, но всё-таки в основном для всяких отщепенцев и бандитов. Однако не удивительно, что Сарум решил устроить своё задание именно там. Наверняка, он частенько тусил на пустыре со своей шайкой. А вот мне случилось идти туда впервые, и когда я, наконец, ступил на землю, сплошь и рядом заселённую кучами хлама, то уже проклинал всё на свете. Хотя больше всего досталось, конечно же, Саруму и моей плохой физической подготовке.

— Выглядишь жалко, — вместо приветствия бросил Сарум, когда мы встретились.

Это было грубо, но, признаю — справедливо. После подъёма я чувствовал себя, как после марафона, да и скрючило меня соответственно.

— Пошёл ты! — буркнул я, справившись с одышкой.

Сарум лишь презрительно сплюнул, даже не посчитав нужным ответить. Весь его вид выражал полнейшее пренебрежение к моей персоне, хотя, может, мне так просто казалось из-за того, как он выглядел в целом. С неизменно надменным взглядом на мир, он гордо полусидел на своём красивеньком дорогом байке, сложив руки на груди, и его идеально уложенные чёрные локоны чуть поблёскивали на солнце, придавая ещё больше значительности строгому, но чертовски привлекательному лицу. Да уж, по сравнению с ним — взъерошенный и помятый — я, и правда, смотрелся, наверное, просто ничтожно. Впрочем, мы тут не внешним видом мериться собрались…

— Судзуки-сан, Одзава-сан, если вы готовы, можем начать? — Нободи, стоявший чуть поодаль от Сарума, по традиции не стал терять время. И все были этому рады.

— Я готов, — не знаю, что меня дёрнуло спаясничать, но я поднял руку, словно был на уроке.

— И что за идиот…— не оценив шутку, хмыкнул Сарум, покачав головой.

И может мне показалось, но на мгновение он как будто бы удовлетворённо улыбнулся. Хотя стоило мне моргнуть, и морок рассеялся — лицо Сарума вновь стало непроницаемо равнодушным.

— В общем, слушай, мышь, — спокойно продолжил он. — Помнишь этого малыша? — Сарум похлопал свой мотоцикл по сидению. — Ты как-то раз пытался пустить ему кровь, и поэтому оказался здесь.

— Сарум, это вышло случайно… — начал было я, но «главный босс» уверенным жестом заставил меня заткнуться.

— Моё задание такое: дай себе полную волю и разнеси этот мотоцикл к чёрту.

И прежде, чем я смог переварить смысл сказанного, Сарум слегка откинулся назад и достал увесистый железный лом, лежавший до этого за задним колесом байка.

— А это тебе поможет, — весело сказал черноволосый изверг, и бросил лом к моим ногам. — Развлекайся!

— П-постой! — испуганно заговорил я. — Если ты за несчастную царапину потребовал триста тысяч, то за фатальную поломку…

— Десять миллионов. Ты будешь должен мне десять миллионов иен. Причём за любую новую поломку — это моё особое игровое условие. Так что можешь оторваться напоследок.

— Не-е-т, — не веря своим ушам, протянул я, словно пришибленный.

Конечно, я знал наверняка — Сарум отчебучит гадость; но он настолько жестоко решил меня уничтожить просто на ровном месте и так цинично совсем этому не смущался, что мой мозг на какое-то время попросту отказался воспринимать реальность, в которой существуют вот такие вот мерзкие типы.

— Но это задание… такое задание, оно… — беспомощно замямлил я, с мольбой взглянув на своего мучителя, однако Сарум лишь скривился, будто от резкой зубной боли.

— Да, меня оштрафуют за испытание, поправшее честь и достоинство, — произнёс он спокойно, как само собой разумеющееся. — И за старый байк я назначил непомерную цену, но ты же уже достаточно поиграл в эту игру, чтобы понять — это несущественные мелочи.

— К сожалению, это так, — будто бы даже печально вздохнул Нободи, вбивая последний гвоздь в крышку моего метафорического гроба.

— А как же мой долг тебе, Сарум? — отчаянно выпалил я. — Если я откажусь трогать твой мотоцикл и «свалюсь с радуги», то ты тоже будешь оштрафован, к тому же не получишь своих денег: всё вернётся к началу.

— Вот именно, мышь, всё вернётся к началу, — Сарум порылся в кармане своей стильной чёрной куртки, достал пачку сигарет, взял из неё одну штуку и закурил. А я и не знал, что он курит. — Знаешь, тебе стоило тихо отыграть роль всеобщего развлечения, выиграть тысяч сто, сто пятьдесят, если повезёт, и смиренно свалить в закат, как это делали игроки-мыши до тебя. И тогда ты отдал бы мне часть долга, на остальную получил бы рассрочку, и все счастливы. Но ты стал выпендриваться и буквально всех настроил против себя. Никогда такого не было и вот: Раймо, Рафу, Дайки, Бестия и близнецы Маэда — все тебя ненавидят и жаждут твоей крови. И чтобы отделаться — тебе мало просто проиграть, ты должен раз и навсегда понять своё место… Дело уже далеко не в деньгах. Хотя за твой позор мне неплохо отвалят, что не может не радовать.

Докурив, Сарум бросил окурок на землю и растёр его в труху уголком ботинка. Так же он относился и ко мне — как к окурку или мелкому насекомому: ничего не стоит расплющить об асфальт, без всякого волнения или, ещё хуже, угрызений совести. И это даже обидно: он не испытывал ненависти или неприязни к парню по имени Судзуки Хикару, просто срывал куш за мой счёт. Я в восприятии Сарума не был достоин эмоций, ведь эмоции относятся к личности или хотя бы живому существу, а я… я типа выигрышный номер на лотерейном билете. Но знаешь что, говнюк — иди ты к чёрту!

— А может быть в деньгах всё и дело, — с вызовом бросил я, нагнувшись, чтобы поднять лом. — Какая разница, должен ли я тебе триста тысяч или десять лямов — ты мне всё равно жизни не дашь, — я переложил лом из левой руки в правую. — А так и правда: оторвусь напоследок!

— Ты серьёзно? — похоже, впервые за всё наше недолгое общение Сарум выглядел не на шутку удивлённым.

— Отойди подальше, — я решительно направился к мотоциклу, — а то заденет.

Сарум даже спорить со мной не стал и тут же покинул свой мотоцикл, но при этом издевательски-наиграно сделав мне пригласительный жест. Хотя я особо и не злился — адреналин так ударил в голову, что я не обращал внимания почти ни на что вокруг. Был только я, байк и лом, который я, подойдя к железному коню, в широком размахе высоко поднял над головой. Дыхание участилось, а сердце забилось так бешено, что, казалось, сейчас не просто вырвется из груди, а ещё и куда-нибудь упрыгает. Что ж, вот и настал он — момент истины. Поднятый лом чуть ли не со свистом полетел вниз.

— А ты, кажись, только трындеть горазд, — хмыкнул Сарум. — Или настолько мажешь?

Этот изверг откровенно насмехался надо мной и над тем, что так смело подойдя к байку и занеся над ним тяжёлую железяку, я, в конце концов, опустил её на землю, вызывав разве что крушение бугорка пыли. Но пускай… все мои мысли вероломно захватило новое чувство — странное и необъяснимое желание. Чёрт… теперь, увидев его ближе, а не убегая в страхе или не переключая внимание на хозяина, я по-настоящему смог оценить, как же красив этот мотоцикл. Начищенный до блеска, прекрасно оснащённый, величественный — он так и манил прокатиться на нём хотя бы разок. Впрочем, я ведь и надеялся это сделать.

— К чёрту тебя, Сарум, — буркнул я, не отрывая завороженного взгляда с байка, — раз мне всё равно надо разбить его, то дай мне сесть за руль. Я покатаюсь, а потом разобью!

Кажется, мой жуткий одноклассник понял, что я почувствовал. Без лишних возражений он кинул мне ключи.

— Прокатись напоследок, — усмехнулся он, — неудачник.

Получив ключи, я немного повертел их в руках, обдумывая произошедшее и то, что должно произойти. Пока всё шло гладко, но это была самая простая часть плана, а вот дальше... начинается самое «веселье».

К всеобщему удивлению, вместо того, чтобы завести мотоцикл, я ещё раз крутанул ключи на пальце и вдруг отложил их в карман куртки, а потом оттуда же достал сложенный в несколько раз листок бумаги.

— Судзуки-сан, что это? — в смятении вопрошал бармен, когда я молча протянул ему записку.

— Предсмертное послание, Нободи, — улыбнулся я. — Здесь я рассказываю всё, что знаю о тёмных делишках моего одноклассника и напрямую обвиняю в своём самоубийстве. Я написал её на случай, если Сарум задаст мне какое-нибудь ужасное задание, и не прогадал. Когда я умру, передай это сообщение в полицию.

— Но… — Нободи не спешил брать роковой документ, — вы собираетесь сделать это прямо сейчас?

— Конечно же. Скачусь на этом синеньком байке прямо вниз, — я указал на место вдалеке, где отсутствует забор, а холм резко переходит в крутой склон. — Обычно на холм поднимаются или приезжают по круговой дороге, но если я поеду с холма напрямик, мне точно не выжить… зато задание будет выполнено.

— Ты придурок! — подал голос, шокировано молчавший до этого Сарум. — Это не имеет смысла!

По всему его виду было понятно, что он хочет подойти и отнять у меня только что отданные ключи, но, помня о правилах, не решается. Да и смысл тратить физические силы, когда больше тянет сломать психологически?

— Твоей жалкой отписке никто не поверит, я всё выверну так, как мне нужно, тебе ли не знать, — всё больше и больше обретая уверенность, говорил Сарум. — А десять миллионов долга перейдут по наследству твоим родным. Неужели тебе этого хочется, безумец?

Закончил мой одноклассник хоть и запальчиво, но в целом торжествующе. Казалось бы, он выдвинул аргументы, против которых не попрёшь, и я должен быть полностью низвергнут. Казалось бы…

— Всё так, — спокойно пожал плечами я, отойдя от Нободи (судья, наконец, взял записку) и решительно усаживаясь на мотоцикл. — Но в этой игре есть ещё один участник.

И кивком головы, я указал за спины бармена и Сарума. Этот человек уже давно приближался к нам, но смущённый Нободи и взволнованный Сарум даже не заметили шагов вдалеке. Однако после моего знака все обернулись, и Харада Рафу предстал перед ними во всей красе.

Часть 16. Последняя воля короля

Интересно, чем занимался Рафу, когда я ему позвонил? Наверное, валялся на шезлонге около своего огромного бассейна и попивал какую-нибудь сверхэлитную Маргариту. Во всяком случае, ответил он мне не сразу. Но в какой-то момент любопытство, очевидно, взяло верх над ленностью и долбанный аристократ соизволил поднять трубку.

— Что тебе вдруг от меня понадобилось, Хикару-кун, — неожиданно выдал Рафу, резко сбив меня с толку.

— Аа..ээ..откуда ты знаешь мой номер?

— Я знаю о тебе намного больше, чем просто номер, — усмехнулся лучник. — Так чего звонишь?

— Я хочу знать, что задумал Сарум и как это связанно с вашей системой ставок.

Мне быстро удалось вернуть назад утерянное хладнокровие, но Рафу только снисходительно засмеялся.

— Какой дерзкий мышонок, — подтрунивал он. — С чего ты взял, что я тебе всё это расскажу?

— А чтоб было интереснее, — да, походу, я действительно дерзкий. — Ты ведь ждал моего звонка, не так ли?

— Очень может быть, — уже серьёзнее заговорил Рафу. — Что ж, тогда навостри ушки и слушай…

И Рафу рассказал мне все детали задания с мотоциклом, после выдержав, однако, паузу, прекрасно осознавая, что без половины о ставках я почти ничего не понял.

— Но какая Саруму выгода? — не выдержал томительного молчания я. — Очевидно же, что я выберу остаться должным триста тысяч, вместо того, чтобы задолжать десять лямов.

— Да неужели? — в голосе лучника снова послышались насмешливые нотки. — Но это же так скучно!

— Давай сразу к делу, — мрачно отрезал я. Не собираюсь больше терпеть его иронию.

— Какие мы серьёзные, — хохотнул Рафу, но сразу после вернул деловой тон. — Ты правильно чуешь, что главная суть в ставках. Наша система незатейлива, но эффективна: каждый из игроков по желанию за день до игры рассказывает всем суть и детали своего задания и выдвигает какое-нибудь условие, на которое остальные могут поставить сумму до миллиона. Это не обязательно может быть проигрыш или выигрыш, это может быть реакция или поступок. Раймо, например, всегда предлагает поставить на то, будет ли его жертва сильно смущаться, особенно, когда она снимает нижнее бельё, или, наоборот, выполнит задание спокойно. С тобой он сам ставил на смущение, и я выиграл приличную сумму, будучи единственным, кто сыграл против него. Интуиция подсказывала мне, что ты не так прост…

— Да без разницы, — перебил я, покраснев, как помидор, при воспоминании о дурацком стриптизе. — Что там с Сарумом?

— Одзава предложил поставить на то, выберешь ли ты «упасть с радуги» и остаться ему должным или разобьёшь к чёрту мотоцикл. И сам выбрал первый вариант.

— Тааак… — задумчиво протянул я. — И кто же такой идиот, что поставил против этого?

— Почти все, — усмехнулся Рафу, — Дайки, Бестия, Раймо и близнецы Маэда поставили на разбитый мотоцикл.

— Но это же тупо! — я не верил своим ушам. — Они что думают, я совсем безголовый?!

— Учитывая, как ты выполнял их задания, вполне может быть, — в отличие от меня, растерянного и готового то ли разрыдаться, то ли взреветь от гнева, Рафу оставался совершенно спокоен. — В конце концов, для них главное, чтобы при любом раскладе тебе было плохо, а Одзава, как хороший коммерсант, готов за некоторую сумму предоставить им это в лучшем виде. Твоё унижение, позор, досадное падение, когда желанная цель совсем близко; они поставили на мотоцикл скорее для того, чтобы Одзава заставил тебя выбрать отказаться от игры, но если вдруг ты выберешь уничтожить байк…

— То и расплачиваться тоже мне…

Вот так вот всё и выходило: Сарум просто переведёт на меня долг по проигранной ставке, а остальные только обрадуются. А мне оставалось только ужасаться от мысли, как эти разъярённые ребята заставят несчастную мышь отрабатывать все долги.

— А ты почему не поставил? — сам не знаю, зачем я вдруг решил это выяснить.

— Мелкая месть — это жалко и ни капли не интересно, — саркастически заметил Рафу. — К тому же я знаю, что ты выберешь нечто третье.

И тут я как нельзя ясно осознал, что правильно позвонил Рафу. Я бы сам поставил свой выигрыш в Радуге на то, что он сейчас в своём особняке довольно скалится, словно голодный тигр перед прыжком на добычу, предвкушая кровавую расправу и отменное пиршество. Да уж, если кто и был большим монстром, чем Одзава Сарум, то это Харада Рафу.

— И на что же ты готов поставить тогда? — хмыкнул я, примерно зная ответ.

— На твою смерть.

***

— Приветствую Нободи, Одзава и Хикару-кун, — поздоровался Рафу, приблизившись к нашей компании совсем близко.

— Ты как нельзя вовремя, — обрадовался я. — Я уж думал, что придётся уговаривать всех тебя подождать.

— Что ты здесь забыл? — недовольно вмешался Сарум.

При появлении Рафу мой одноклассник весь напрягся, по-видимому, он опасался своего длинноволосого партнёра в радужной игре, и его приход оказался для него очень неприятным сюрпризом.

— Я здесь, чтобы посмотреть, как сыграет моя ставка, — отозвался Рафу с лёгкой улыбкой, заставив Сарума ещё сильнее занервничать.

— Какая ещё ставка? — скривился зачинщик сегодняшней игры. — Ты же отказался ставить против меня.

— Нет-нет, — махнул рукой лучник. — Твоё унылое условие, как я уже говорил, может разбудить во мне разве что зевоту, а я почитаю азарт и пришёл ради «последней воли короля».

— Чего? — совсем потеряно произнёс Сарум.

Казалось, он не просто плохо понимал, что говорит Рафу, а даже толком не осознавал, где находиться. В тот момент Сарум походил на человека, который точно чувствует приближение гибели, но никак не хочет это чувство признавать. Он старался сохранять спокойствие изо всех сил, но взгляд полный смятения и слегка дрожащие пальцы, которыми он вдруг решил потрепать свою причёску, выдавали его с головой. Что ж, самое время нанести мерзавцу ещё один удар.

— Последняя воля короля — это наша с Рафу ставка, — с гордым видом вступил на сцену я. — Мы условились, что если я покончу с собой на твоём задании, Рафу покроет мой долг за мотоцикл и вдобавок… превратит твою жизнь, Сарум, в сущий Ад.

— Я прослежу, чтобы записка от Хикару-куна имела широкий резонанс и самые тяжёлые для тебя последствия, — ненавязчиво подтвердил мои слова Рафу. — Все твои делишки вскроются, уж поверь Одзава. Но если тебе вдруг окажется плевать на репутацию, то как насчёт твоих родителей — они хоть и обеспеченные, но простые люди, а с простыми людьми каждый день случаются разные несчастья вроде потери работы или того хуже…

— Ублюдок! — прохрипел Сарум, сжав кулаки. — Только посмей…

Казалось, он вот-вот набросится на своего «приятеля», но Рафу нисколько не боялся.

— Ещё как посмею, — почти добродушно улыбнулся он. — У меня готова отличная программа на случай безвременной кончины малыша Хикару.

Цветом своей побледневшей кожи Сарум стал напоминать дорогую бумагу для принтера. Ему нечего было возразить, очевидно, самому влиятельному и богатому игроку в Радугу. Он лишь медленно повернулся ко мне и с укоризной покачал головой.

— Что ты наделал, идиот, — одними губами прошептал Сарум, — ты хоть понимаешь, что вызвал шторм, который всех нас погубит!

В чём-то он был прав, надо признать. Привлекать Рафу к нашей игре — очень опасная затея. Но настоящего демона может победить только демон посильнее. Хотя поначалу у меня и были опасения, выполнит ли Рафу свои обязательства в случае моей смерти, но реакция Сарума развеяла все сомнения.

— Ты можешь это остановить, — пожал плечами я. — Если помешаешь мне ехать. Но тогда по вашим же правилам, ты как бы помешаешь мне выполнить своё же задание и будешь дисквалифицирован. Верно ведь, Нободи?

Нободи кивнул, Рафу в полубезумном нетерпении потёр руки, а я одним движением достал ключи и завёл байк. Мотоцикл приятно заурчал, готовый рвануть в путь. Наблюдая за всей картиной, Сарум нахмурил брови, но делать каких-то резких движений в мою сторону не спешил. Напротив, он словно бы даже чуть расслабился и зачем-то полез в карман.

— Так вот оно что, — протянул мой одноклассник, закуривая сигарету из вытащенной пачки. — Теперь мне, а не тебе, нужно выбирать из двух проигрышных вариантов — ловко, ничего не скажешь. Да вот только я тебя слишком хорошо знаю, Судзуки Хикару, всё-таки немало времени мы с тобой в одном классе проучились. Ты ловкач только в теории, но о жизни ничего не знаешь. Ты, жалкий трус, никогда не решишься на такой шаг и спасуешь в последний момент. Именно так я и сказал Рафу, когда мы затеяли тот спор.

— Какой ещё спор? — не понял я.

— Ах ты помнишь, — невинно захлопал глазками Рафу, — а я то думал, сделать сюрприз в рамках программы, ведь это было сто лет назад, и совсем не относилось к какому-то одному заданию. Такой прекрасный спор — решишься ли ты, Хикару-кун, на отчаянный шаг, если загнать тебя в угол, или не решишься. Просто умилительно, как к месту это приходится сейчас.

— Но мы спорили на достаточно серьёзную сумму, Рафу, которую я не смогу тебе отдать, если всё потеряю, — Сарум вызывающе отбросил сигарету.

— Как хочешь, Одзава, — шутливо отозвался лучник. — Но условия «последней воли короля» я не поменяю. Накал страстей теперь ещё сильнее.

— Что ж, по крайней мере, я буду жив, — полностью взяв себя в руки, оскалился Сарум, повернувшись ко мне. — Уже не так важно буду ли я должен ту огромную сумму или полностью уничтожен, как мой байк. Не меня придётся оплакивать безутешным родственникам.

Сарум окончательно вернул себе самообладание и всем своим видом стал излучать уверенность и спокойствие. Он не будет меня останавливать — вот что говорило отчаянно надменное выражение его лица. Ведь, по сути, он так и так дофига потеряет, но если я умру — хотя бы утешение будет. Да и решусь ли я? — насмешливо спрашивали его глаза, в которых отражалась жалкая дрожащая всем телом фигурка, сидящая на не подходящем ей по размеру крупногабаритном мотоцикле.

— Хикару-кун, ты всё ещё можешь это остановить, — злорадно вернул мне мои же слова противник. — Ведь, право же, что такое триста тысяч по сравнению с твоей жизнью? А тебе всего-то и надо смириться, что ты всего лишь пешка в моей шахматной партии и сыграть по моим правилам.

Я не возьмусь утверждать наверняка, что же тогда всё-таки со мной произошло. В парочке книг я читал, что это описывают как некий щелчок в мозгу. Тихий, почти беззвучный, но ощутимый, как удар молнии. Тебя просто переклинивает. И все воспоминания, сиюминутные мысли и страхи, волновавшие до этого, рассыпаются в пыль, которую начисто сметает дикая буря эмоций. После слов Сарума я был уже не я. Я не управлял своим телом и ртом, из которого вырвалось «Я лучше сдохну, чем буду играть по твоим правилам», не я давал команды своей руке и ноге, запустившим газ, и не я видел своими глазами, как быстро-быстро приближаюсь к смерти.

Очнулся я тогда, когда на моём пути просто из ниоткуда возник Сарум, всё произошло быстро, в одно мгновение, но, благо мне этого хватило, и я даже разглядеть успел, насколько Сарум был взъерошен и сколько безумия плескалось в его глазах. Одновременно с этим, на автомате я вывернул руль влево настолько, насколько мог, и мотоцикл резко дал в сторону, вместо обрыва полетев в ближайшую кучу мусора. Столкновение оказалось не смертельным и даже не особо тяжёлым — байк ещё не успел очень сильно разогнаться, и, свалившись с него, я отделался только сильными ушибами и разбитым лбом. Как-то и сотрясения мне удалось избежать. А вот Сарум, хоть и не получил ни царапины, выглядел так, будто пережил стихийное бедствие. Он сидел посреди свалки, не обращая внимания на пыль и грязь, и пустым взглядом смотрел куда-то вдаль. Когда Нободи помог мне подняться, я уж было хотел проковылять к однокласснику и сказать ему что-то ободряющее — как-никак он мне жизнь спас, хоть и ради себя, и всё-таки… — но бармен меня остановил.

— Не надо, Судзуки-сан, — деликатно положил мне руку на плечо он. — У Одзавы-сана ныне крупные неприятности, но он знал, на что шёл… Дайте ему побыть одному.

— Малыш Хикару, милый мышонок, это было великолепно! — внезапно бесцеремонно сгрёб меня в объятья Рафу. — Ты летел навстречу смерти, словно ангел! Зрелище достойное полотна великого художника — я никогда этого не забуду.

— Хорошо-хорошо, только пусти, — задыхаясь, взмолился я.

У грёбанного лучника хватка хоть куда, благо, что просьбу мою он выполнил тут же.

— Что-нибудь ещё желаешь? — дав мне отдышаться и откашляться, поинтересовался Рафу.

— Да, — я бегло взглянул на резко ссутулившегося Сарума, и смущённо отвернулся. — Хочу свой выигрыш, отдать долг и домой.

— Как вам будет угодно, — вместо Рафу ответил Нободи в своей обычной манере судебного пристава.

Эпилог

После игры я разбогател на четыреста тысяч иен, но в моей жизни как будто бы ничего и не изменилось. Деньги я решил отложить в тайник до лучших времён, а родителям пока ничего не рассказывать. Когда-нибудь я обязательно во всём признаюсь, но не сейчас. Сейчас мне самому нужно оправиться от всего и постараться жить так, как будто игра «Добро пожаловать на радугу или путешествие мышонка» была всего лишь сном. Местами сюрреалистическим, необычным и даже весёлым, но в основном кошмарным сном, который, наконец, закончился. Как закончились вскоре после игры и летние каникулы. Хотя, как ни странно, я этому был поначалу даже рад, ведь учёба хорошенько отвлечёт меня от тяжелых размышлений. Но первое, что бросилось в глаза как раз и относилось к злосчастной игре: место Сарума пустовало. Учитель сказал, что он серьёзно заболел, и я даже догадывался, чем. И хотел бы я позлорадствовать, ну или хотя бы отнестись равнодушно к произошедшему, но как я не убеждал себя в том, что Сарум заслужил все свои беды, на душе было гадко. Совесть неумолимо твердила, что я обошёлся с ним жестоко, но ведь… ведь он сам создал такую игру, где либо он, либо я. Его сгубила жадность, а не моя стратегия. В конце концов, не поспорь бы он на мою нерешительность, то отделался бы разбитым байком и небольшой выплатой ставок другим игрокам, а так у него всё это плюс громадный долг (хотя я так и не узнал какой) перед Рафу. И хоть он сам виноват, но как ни крути, Сарум выбрал спасти мне жизнь и теперь я стыжусь, немного…

Конечно, я честно пытался узнать что-нибудь о его судьбе у Нободи, но после выплаты мне выигрыша, он только пообещал передать ему мой долг, а потом мобильник бармена оказался заблокированным, как и остальные телефоны. Мне так ни с кем и не удалось связаться, даже пресловутый контракт у меня забрали. Да и тот самый бар, когда я однажды решил туда сходить, ожидаемо был закрыт. Скорее всего, они его даже продали или с самого начала временно арендовали. Возможно, они так каждую игру делали, и сейчас играют вновь где-нибудь в другом месте. Этого я уже никогда не узнаю.

Я, Судзуки Хикару, обычный школьник волею судьбы влип в крупные неприятности, но всё же смог их преодолеть. И теперь мне остаётся только двигаться вперёд по своему пути с такой же гордо поднятой головой, с какой я двигался по пути мышонка. И пусть удача улыбается мне… как радуга после дождя.