"Дневник с острова Нанук"

Вместо предисловия

Вместо предисловия.

07.10.1984.

От кого: Эдвард Боуэн.

Кому: Лилит Боуэн.

Адрес: Уайтхорс. Юкон

Ottawa Post Office.

Дорогая Лилит.

Если ты это читаешь, значит, все так плохо как ты думала.

Мне не хотелось начинать письмо так, но, увы, оно лежало в ящике моего стола на такой случай.

Я хочу попросить прощения у тебя и Дэйва за все те месяцы, что я не появлялся дома, за все дни рождения Дейва, на которых меня не было. Не буду пытаться оправдаться тяготами службы. Если бы я мог выгрызть у начальства еще пару дней, то немедленно отправился бы к вам. Я старался как можно больше времени проводить с вами, хоть это и все равно очень мало.

Прошу тебя лишь об одном: Будь хорошей матерью для нашего сына.

Дэйви, мой мальчик если ты это читаешь, то знай - твой отец погиб не напрасно. Возможно, благодаря мне чьи-то родные выжили. Ты можешь гордиться своим отцом. Ты для меня - все! Все что я делал было ради тебя, ради того чтобы обеспечить тебе лучшее будущее. Будь сильным сынок, береги маму. Будь мужчиной. Знай что ты не один. Я незримо с тобой. Я люблю вас обоих.

Простите еще раз.

***

Дэйв отложил письмо в сторону. Он перечитывал его вот уже двадцать лет, с тех пор как его отец, военный пилот Эдвард Боуэн погиб 7 октября 1984 года над морем Бофорта, когда разыгрался жуткий арктический буран. Гражданский лайнер, летевший полярным маршрутом, полностью потерял навигацию и шел на критической высоте прямо на скалы одного из островов. Несколько десятков людей, летевших в Анкоридж, стояли на пороге страшной гибели. Эдвард, проигнорировав приказы руководства и отговоры диспетчеров, поднял в воздух свой истребитель. Он буквально пристроился «крылом к крылу» к лайнеру и вывел его из опасной зоны. Гражданский борт совершил посадку на безопасном гражданском аэродроме, однако Эдвард из-за критических погодных условий и тотальной потери видимости, не дотянул до базы и рухнул в ледяное крошево Арктических вод. Вскоре после его смерти письмо дошло к его семье, но командование не могло простить самоуправства лётчика. Спустя еще день пришло официальное государственное извещение о том, что пилот-капитан Эдвард Боуэн погиб, совершив навигационную ошибку. Тела не прислали - оно было «утрачено в ходе катастрофы». В новостях про подвиг отца Дэйва не сказали ни слова, упомянув лишь, что бравые военные пилоты совместными усилиями смогли спасти людей от жуткой гибели в Арктике. Никаких имен, никакого признания. Лишь сухие строчки и выражение «искреннего соболезнования». Хоронили пустой гроб. Сразу же после похорон, мать Дэйва - Лилит Боуэн начала угасать, подобно нежному цветку, выставленному на мороз. Она завяла в считанные месяцы.

Дэйв в возрасте 16 лет остался один.

***

Глава I: Рейс

Глава I: Рейс.

Пожелтевший от времени листок отправился в нагрудный карман тяжелого свитера, туда, где глухо билось сердце. Дэйв покосился на папки с бортовыми отсчетами и рапортами, которые, он так и не подписал. Двадцать лет этот листок был его персональным проклятием, и он искал в нем ответы, которых у него не было.

На его лице застыла каменной маской тихая злоба на весь мир.

Он протянул руку, взял кружку остывшего черного кофе и несколько секунд просто держал, о чем-то раздумывая. За окном офиса частной полярной авиации в Честерфилде была предзимняя канадская темень. Радио разрывалось от крика диспетчеров о циклоне над морем, что не прекращался уже несколько дней. Но Дэйву было плевать на их инструкции.

Он встал слегка покачнувшись. Оглядел свою каморку: небольшая комната с выбеленными стенами и синей полосой ближе к полу. За ним стоял прочный несгораемый шкаф для документов и личных вещей. Его стол покачивался и «хромал» на одну ножку, если не подложить деревяшку. В левом углу от него стояла массивная старинная «буржуйка», черный металл которой казался еще более темным из-за копоти, а внутри за решеткой красными углями догорали дрова. Дэйв тяжелой походкой прошел до печи и, взяв пару поленьев из охапки стоящей рядом, открыл крышку и закинул внутрь. Раздалось шипение, а затем тихий треск. Он посмотрел на дверь. Сняв с вешалки свою массивную лётную куртку, вышел в основной ангар. Было тихо. Лишь мерный шум дизельного генератора, да еле уловимое завывание сурового полярного вихря нарушали тишину. В центре ангара, возвышаясь над всем, в царственном безмолвии стоял самолет Дэйва. Надежная Cessna208 была покрыта, свежей синей краской. Она недавно проходила полную диагностику на аэродроме в Анкоридже. Дэйв начал подготавливаться к вылету: подкатил трап к самолёту и, забравшись в кабину, начал щелкать тумблерами. Включив обогрев трубки Пито, выдвигая до упора вперед рычаг топливной смеси «MIXTURE», проверяя уровень давления и количество масла, щелкнул ногтем по панели авиагоризонта. Внезапно рация на приборной панели взорвалась шипением и сквозь него до ушей Дэйва донеслись обрывочные фразы диспетчера Фрэнка:

«Дэйв, какого че…а ты творишь? Куда ты собрался в такой…рм? Скорость ветра пят…узлов! Ты разобьешься ко всем … ям!»

На лице Дэйва не отразилось ни тени страха. Напротив, оно расплылось в кривой циничной ухмылке, будто речь диспетчера о ветре и возможной гибели лишь забавляла и раззадоривала его. Он спокойно взял рацию и поднес к лицу

«Не ссы, Фрэнк. Я у боженьки на хорошем счету, своего не тронет» - усмехнулся в бороду пилот.

«Сомневаюсь что пилоты-самоубийцы на хорошем счету в раю» - невесело продолжал Фрэнк. Не знаю, что там у тебя в голове и знать не хочу, но если тывылетишь сейчас, ты погибнешь. Никто в здравом уме не полетит тебя перехватывать и тем более искать»

«Это точно, искать вы ни за что никого не станете» - злобно огрызнулся Дэйв.

«Да послушай ты! – диспетчер перешел на крик. Даже если ты выживешь и чудом вернешься на базу, можешь попрощаться с лётной лицензией! У тебя отберут ее за халатность!»

«Не отберут – упрямо отрезал пилот. Плавали, знаем»

«Ну что мне с тобой делать?» - обессиленно спросил Фрэнк.

«Молчать, это будет лучшее, что ты сможешь сделать» - грубо закончил разговор Дэйв и, не дождавшись ответа диспетчера, отключил рацию. Он действительно проворачивал подобное не в первый раз. Возможно, именно такая безрассудная отвага сделала его легендой среди местных пилотов.

Он вылез из кабины и быстрым шагом направился в офис. Там он взял свой походный рюкзак с заранее приготовленной мелочевкой. Закинув рюкзак за спину, он подошел к столу. Из выдвижного ящика достал небольшую записную книгу в кожаном переплете. Достал из стакана ручку и сделал короткую запись.

«7 октября 2004 года. 19:54. Вылетаю в Арктик-Бей. Надвигается буран, ветер под пятьдесят узлов. Над Фоксом полная задница. Фрэнк говорит, что я спятил. Возможно. Такая моя работа. Посмотрим кто кого».

Книга отправилась в глубокий боковой карман лётной куртки. Пилот отправился к самолету. Бросил рюкзак в грузовой отсек и, забравшись по трапу, сел за штурвал. Мотор взревел. Лампа под потолком замигала красным, и тяжелые автоматические ворота ангара начали медленно открываться. Дэйв вывел самолет на взлетную полосу. Ветер ударил в лобовое стекло. Штурвал затрясся, но Дэйв жесткой, профессиональной хваткой вцепился в него и вывел на нужную траекторию, начал разгон и Cessna взмыла в небо навстречу ледяной буре. Пролетев немного времени, он опасливо включил рацию. Рация пикнула и зашипела, но голоса диспетчера не послышалось. Однако только стоило пилоту облегченно выдохнуть, как Фрэнк мигом подал признаки жизни.

«Итак, ты все-таки взлетел?» - начал Фрэнк. В его голосе не было злости, только сухое спокойствие человека, который проживал подобную ситуацию уже в тысячный раз. Он знал, что отговорить Дэйва не получится и что ему плевать на свою жизнь, но он все равно каждый раз пытался.

«Да» - сухо и коротко, но уже без злобы ответил Дэйв.

«Все спросить хотел: почему ты вообще решил стать пилотом? Неужели нет других способов расстаться с жизнью?»

Никто из немногочисленных знакомых Дэйва: таких же прожжённых жизнью полярников, не мог сказать наверняка, почему тот решил стать пилотом гражданской авиации, летающий в самые опасные рейсы над морем Бофорта, так называемых BushPilots. Кто-то говорил, что из-за денег. Некоторые судачили, будто он скрывается от закона и что он убил человека. Те, кто знал, Дэйва чуть лучше говорили, что он просто хочет скрыться от людей. И они были, пожалуй, ближе других к истине. Неизвестно знал ли Дэйв сам ответ на этот вопрос.

«Я то? Хм… тут неплохо платят?» - неуверенно отмахнулся Дэйв.

«- Ответ неверный, пилот - Фрэнк не стал подыгрывать. Но так и быть, сделаю вид что поверил, все равно ты не расскажешь правду».

«А с чего бы мне?» - спросил Дэйв.

«Не знаю, полагаю, ты ни с кем так часто не общаешься как со мной»

«Приходится» - бросил Дэйв в динамик.

Крупные комья льда нещадно били по обшивке самолета, но приборная панель показывала относительную стабильность обогрева трубки Пито, и Дэйв продолжал лететь, прорезая винтом темноту, вслушиваясь в звук двигателя. Монотонный гул гипнотизировал. Точно такой же звук издавали проезжающие мимо их дома в Уайтхорсе машины. Дэйв вспомнил себя ребенком. Как его описывала мать: «с не по годам грустными, взрослыми глазами» сидящим в комнате возле набора игрушечной железной дороги и, грезящий о том, чтобы стать машинистом паровоза. Вспомнил лица родителей: ореховые волосы матери и мужественный, но нежный голос отца, который так редко появлялся дома. Каждый раз, когда это случалось, в доме начинался праздник: Мать Дэйва, Лилит готовила, какую ни будь выпечку, а отец привозил в подарок диковинную игрушку. Вспомнил Дэйв также как тогда ребенком хоть и радовался подаркам отца, все же желал, чтобы он больше времени проводил дома, даже если для этого придется отказаться от любой безделушки. Помнил как по ночам тайком пробирался на крыльцо и наблюдал за отцом. Тот задумчиво сидел и смотрел куда-то вверх, в небо.

Так прошло примерно полчаса полета.

Однако стабильность не могла идти долго. Пилот и диспетчер не разговаривали, и Дэйв отчетливо слышал, что стук ударов льда стал резче и тяжелее, и вдруг перерос в оглушительный, пугающий грохот:лёд молотил по обшивке и винту как картечь, сыпавшаяся с неба.

«Борт С-FBAW, что там у вас происходит?!» - голос диспетчера едва не утонул в шуме бьющегося льда.

«Да что-то хреновое! Лёд лупит как бешеный!»

«Дерьмо! Дэйв нахрен ты вообще выперся в такой буран?!»

Дэйв не ответил. Он смотрел на приборную панель и глаза его медленно округлялись от ужаса. Приборы сходили с ума один за другим. Сначала стрелка скорости медленно сползла на ноль. Лёд забил трубку Пито. Высотометр бешено крутился назад. Дэйв действовал на автомате, его лицо казалось застывшим в каком-то гипнотическом спокойствии. Он щелкнул рубильник обогрева двигателя, тумблер противообледенителя. Мертвой хваткой он оттянул рычаг на себя и… замер. Двигатель начал неистово кашлять. В ту же минуту фюзеляж сотрясает вибрация, сравнимая с землетрясением. Взгляд Дэйва был прикован к лобовому стеклу. Сквозь паутину трещин и темноту он смог разглядеть то, что заставило его сердце, изначально полное решимости, уйти в пятки: винт сначала начал тормозить, а затем ледяным колом стал прямо перед лобовым стеклом. Рев мотора прекратился. Наступило несколько секунд оглушающей тишины. Затем самолет начал стремительно наклоняться и пикировать вниз. Ремни безопасности до синяков впивались в тело. Дэйв оттягивал руками руль, насколько хватало сил, но крылья окончательно заледенели.

Самолет стремительно падал. Тяжелая махина превратилась в неуправляемый ледяной ком, что сейчас на полной скорости приближался к земле, срезая верхушки вековых сосен на одном из многочисленных полярных островов. Все что Дэйв мог сделать, это вжаться в сидение, сгруппироваться и ждать неминуемой гибели. Пред глазами возник лишь белый ковер снежного наста перед погружением в абсолютную черноту.

***