Дневник попаданки (В психиатрическую больницу)

День 1. "С добрым утром"

10 февраля

Ехали с папой по заснеженной дороге, ведущей из поселка сквозь густые деревья.

Да, наша психиатрическая больница находится чуть ли не в лесу. Смотрю в окно на снег и понимаю, что ищу здесь спасение. Слишком много в голове неправильных мыслей, того, что я не понимаю... и мук совести.

По радио заиграла песня "я проснусь рано утром и вылечу из желтого дома". Нервно смеюсь. Как случайность любит ловить моменты. Приехали. Машу папе рукой, забираю поклажу и плетусь в приемное отделение. Хах... Треснувшее от чьего-то кулака окно рядом с дверью так и не поменяли. А прошло пять лет. Зато, само отделение, кажется, отремонтировали. По крайней мере, есть личное пространство, чтобы переодеться, да и парочка новых кабинетов.

Забавная санитарка средних лет сразу начала рыться в моем багаже. Определила, что я возьму с собой, а что отправится на склад. Всё, что потащу с собой, надо распихать по пакетам. Не знаю, что они там в трешке (отделении, куда меня направляли) имеют против сумок.

Пока парень-санитар заполнял что-то на бумаге, которая предназначалась для энцефалограммы, мне вдруг дико захотелось спросить, откуда они такую бумагу берут. Да, как и думала. Присылают лишнюю от ЭЭГ. Тетки внизу, в приемном, конечно, веселые, поболтать любят. А я чувствую себя уже гораздо спокойнее и увереннее здесь, чем в первый раз, когда пугало здесь абсолютно всё.

У меня все еще появляются страх и тревожность, длинными периодами. И никак не отпускают.

Оказывается, я забыла дома зубную пасту, щетку, тапки и, самое обидное, большое полотенце. А еще мне сегодня не выдали телефон, потому что только поступила. Сосиску на обеде мне тоже по этой причине зажопили, потому что неучтенка. Зато пюрешки от души бахнули в глубокую железную миску. Кстати, вилок тут нет - только ложки. И ножей тоже нет (есть на кухне, можно попросить порезать что-то под присмотром санитарки).

Так, нужно попросить привести мне накроватный столик (который обычно используют под ноутбук), а то, сидя вот так, на кровати, в полутьме под ночником, повешенным над дверью, неудобно. А в столовой на меня люди будут глазеть.

О, надо не забыть. Не написала, что сначала меня определили в шестую палату. А я ж, не как в прошлый раз - испуганный забитый котенок. Теперь я должна быть королевой, чтобы отстаивать себя. По крайней мере, учиться.

Значит так, заходим мы с санитаркой в палату. И я все не могу понять, почему все внутри сидят в какой-то полутьме. Свет включили, и тут бабка на правой крайней кровати возле окна начала свой скрипучий бухтеж. Бурчала она по поводу того, что свет нужно экономить (будто она его здесь реально потребляет и платит из своего кармана), а я ей отвечала, что она за него не платит здесь, да и зрение из-за каких-то старых маразматичек садить совсем не хочется. Она надулась как индюшка еще больше, выпустила воздух и продолжила ругаться, почему это я, как только пришла, начала вдруг командовать. А я категорически отказывалась сидеть в палате без света, особенно, когда нужно разложить свои вещи. Тетка - соседка ее, и девушка с кровати напротив, которой эта бабка Роза твердила читать при свете окна, никак не могли возражать этой локальной диктаторше до того, как сюда ворвалась я. А сейчас активно принялись поддерживать мою сторону. Микрореволюция по свержению царицы палаты набирала обороты. Долой самодержавие!

Поставив пакет на кровать я уже успела подумать, а не придушит ли эта бабуля меня ночью во сне. Но в данный момент я отстаивать свои права не боюсь. Еще лет 10 назад я боялась даже пикнуть чужому человеку, что тот доставляет неудобства. Даже если топтались по ноге.

Бабка Роза продолжала злобно сверкать глазами. А я вдруг почувствовала удовлетворение от собственного цинизма. Да, если я и дальше хочу комфортно здесь существовать, придется выпустить когти и обнажить клыки. Совсем не та девушка, которая испуганно забралась под одеяла и проплакала оставшийся вечер.

Санитары здесь, кстати, добрые, разрешали мне даже подходить закапывать капли в нос (у меня нафтизинозависимость, и он без них вообще не дышит). Кажется, они испугались за то, что мы с бабкой Розой не поделим палату, поэтому единогласно решили переселить меня в другую. О, даже сама могу выбрать, куда!

Да, я совсем не протагонист, не паладин. У меня серая мораль. Отстаньте!

Театрально съязвив: - Прощайте, Роза, больше никогда ваш покой не потревожу! - я картинно удалилась из ее обители. Не помню, что было брошено вслед. Но точно знаю, что после моего благополучного переселения ее маленький авторитарный мирок еще долго приходил в себя.

Не знаю, почему это чувство победы радовало. Это же всего-лишь дементная бабка. Но торжество затмило разум, а старуха Роза долго жаловалась санитарке на посту насчет внезапного вмешательства в ее зону комфорта, именуемую палатой номер шесть.

После моего ухода там сразу же погас свет, бабка погрузила своих соседок в сумрак и заново познала дзен, вернув власть в свои руки. Надеюсь, эти бедные женщины решатся на бунт и сбросят ее бразды правления?

Итак. Моя палата номер один - самая крайняя. Ближе всего к железной запертой двери, которая ведет из отделения. Так вот, это - единственная палата, где есть батарея еще и возле стены, а не только под окном. Я положила подушку на батарею, прислонилась спиной, тепло и уютно.

Здесь со мной обитает два человека. Женщина азербайджанка Зульфия и моя давняя знакомая Варя. Я даже удивилась ее наличию здесь. У нее какие-то проблемы со взаимопониманием с матерью.

О, так удобно, кружка-непроливайка. Лежит себе на кровати, и сок не выливается.

Кстати, надо спросить лечащего врача Лену насчет того, что такое альцгеймер. Ибо это ппц. И этот ппц, кажется, начинается у моей бабушки.

Ночью мне совсем не спалось, и я лежала в кровати, пытаясь исправить это недоразумение. Только у докторов были свои планы, и Лена вызвала меня к себе.

На обеде я даже узнала, что в трешке лежит немало людей, только они обычно как пчелы - прячутся в палаты словно в ульи. Есть здесь такая женщина - Ольга Ч. У нее борода, а еще она себя как овощ ведет. Санитарки кормят эту женщину с ложечки и возятся, как с маленьким ребенком. Ольга Ч. пока что не разговаривает. Не может, или не хочет. Даже страшно подумать, с чего ее так жмыхнуло.

Странно, что я располагаю к себе людей. Они сами тянутся знакомиться. Даже конфетами уже делятся. Одна миловидная бабуська грушей угостила. Было не удобно отказываться, я их не люблю, пришлось взять.

Зульфия временами поет грустные затяжные азербайджанские песни, красиво звучит и не раздражает (Как в прошлое мое прибывание здесь женщина по кличке "Поняша" и ее скудный репертуар "Ласкового Мая" и полное непопадание в ноты). Еще Зульфия молится, расстилая на полу покрывало . Вроде, это называется "намаз", и все благочестивые мусульмане не должны пропускать его.

А мне удалось поспать, правда, от кровати отвалился внизу крючок. Неужели за пять лет, Карл, нельзя было закупить в дурку нормальные кровати?? И матрасы с подушками и одеялами. Мое одеяло все в комках, а матрасы вообще такое ощущение, что из плацкарта взятые. Они очень тонкие, старые, как бабка Роза, и заворачиваются в "рулет".

Пожаловалась санитару, а он показал, что в отделении почти все кровати, у которых решетка внизу, ломаются. И он, кстати, от этого тоже не в восторге. Поменял мне кровать на противоположную, чтобы я во сне не поранилась.

Какие изменения в отделении я заметила? Режим. Технику теперь выдают не на все выходные, а только на несколько часов. Холодильник перекочевал за железную дверь отделения - в коридор к врачам. А в туалете еще одну дверцу у кабинки отломали. Хотя, чего там ломать, они все равно не запираются.

Конечно, это не курорт, но и я не виновата в своей болезни. Почему власти не хотят выделить деньги на ремонт в областной дурке? Ну или хотя бы обновить здесь кровати.

О, Зульфия со мной мандаринкой поделилась...

А еще, проснувшись в четыре вечера, одна старушка спросила меня, утро ли сейчас. Я ответила ей с улыбкой:

- Доброго утра!

И дальше пошла.

День 2. "Разрешение"

11 февраля

Перед сном вчера давали кефир.

Сидела, рисовала. Познакомилась с девочкой Олей, которая любит раскраски. А лежит она здесь с тревожностью, а еще считает себя виноватой за то, что расстройство (по ее же мнению) - самое легкое из всех, кто здесь лежит. Я ей сказала, что обвинять себя не стоит. А еще санитарка по кличке "Жаба" вечно к ней придирается и доводит до истерик.

Оля рассказывала мне, что здесь есть девочка, очень хорошо рисующая. Но та с людьми диалог построить не может, а очень хочет научиться быть общительной.

А я контактировать с людьми не очень стремлюсь. Они волшебным образом сами тянутся.

Санитары в дурке - не уборщики или выполнятели грязной работы. Они - как в детском саду воспитатели. Правда, одна тетка очень бурчливая.

Утром меня и еще новых прибывших водили на ЭКГ и ЭХОКГ в другой корпус - главный. Одна новенькая на коридоре замерзала в халате, и санитарка ей посоветовала быть в приемном покое наглее и не отдавать абсолютно все вещи на склад.

Кстати, Оля тогда удивилась, что мне 29. Говорила, что хочет тоже так молодо выглядеть, когда стукнет столько. Я спросила, и сколько же мне по внешности лет? На что Оля ответила, что наверное 18.

В кардиограмме на ЭКГ медсестре у меня что-то не понравилось. А я хотела что-то спросить у санитарки, но забыла.

После процедур спела соседкам две песни, которые сама придумала. Им понравилось. Кстати, в коридоре хорошая акустика. А женщина, которая шла мимо палаты, заглянула к нам похвалила. Даже санитары заслушались.

После обеда я уснула. Снилось что-то забористое.

Был сон про больницу-санаторий. Там меня почему-то невзлюбили за мои психические особенности. Плюс, я еще себя странно вела. Особенно ненавистью ко мне пропиталась какая-то девушка. Нападала, колотила, обзывалась и обещала превратить жизнь в ад. Ибо будет лежать в этом заведении вечность и сведет меня в могилу. Свора ее обожательниц тоже гнобили, а один милый парень любил меня и стремился защитить. А еще советовал не обращать на них внимание. После очередной порции оскорблений от той бешеной я села на пол широкого людного коридора и попыталась вскрыть вены ногтями. Но они были короткими и ничего не вышло. Тогда я отправилась искать нож. Дальше помню плохо. Паренек меня спасти хотел, а тем дурам пытались вправить мозги, что издеваться над людьми плохо.

Проснулась я, не соображая, какое сейчас время суток. Меня позвали давление мерить. Я почему-то думала, что это - утро среды, но это оказалось не так. Потому что это был - еще тот день, который не кончился. Перепутать легко, ведь зимой солнце светит очень мало.

Почему они несут мой телефон в отделение два дня? Бесит уже. Ладно вчера, когда я только поступила. А сегодня что мешает его мне дать? Кстати, нужно попросить привезти мне полотенце. Но я второй день ни с кем связаться не могу! Что за издевательство. Всем дают, а мне - нет!

"Телефоны мы теперь с разрешения врача выдаем"

А мне почему не сказали тогда? Не могу никому позвонить и попросить чертово полотенце! С чего они вообще взяли, что телефон мне не положен? Как же бесит! Сегодня я не видела своего врача. Потому что во время обхода меня водили на ЭЭГ. Раздражает!

Ладно, дурилки, вот дадут разрешение, и попробуйте не послушаться врача! Даже тем, кто поступил вчера, выдали, а мне - нет! Как же трясет от злости! (Но матов я здесь писать не собираюсь)

Так, спокойно. Нужно попытаться не улететь на Плутон. Почему меня дезинформируют? Почему? Я хочу послушать музыку, и даже этого сделать не могу.

Отвлекаюсь. Сижу в палате. Размышляю над уровнем английского Вари, которая его в младшей школы изучает, но сидит с учебником и читает практически по слогам с ужасающим произношением.

Кстати, тут есть лошадки! Настоящие. Живые. Надо сходить до них во время прогулки по территории. Если, конечно, не станет лениво вылезать на воздух.

Интересно, сколько у меня скопилось сообщений в ВК?

Интересно, какое расстройство у Вари? Явно не такое, как моё. Ее кстати выписывают в понедельник, временами она даже очень болтливой бывает.

Интересно, а где подростковое отделение находится?

Придумала стихотворение.

Когда ты веришь во что-то лучшее

Не обязательно мечтать.

Тяни надежду

За хвост из лучиков

И научи себя летать.

Гораздо легче -

Заснуть, не мучиться

И отвернуться ото всех.

Но знай, однажды, что все получится.

И ты поймаешь свой успех.

День 3. "Мысль"

12 февраля

Иногда настигает мысль, что обо мне все забыли и рады, что я здесь. И приходит нелогичная тупая обида.

Хотя, я тут всего ничего. Наверное - это потому, что до сих пор не выдавали телефон. И поэтому кажется, будто связь с внешним миром обрублена.

Я не скучаю, просто хочется, просто говорить хочется: жаловаться - на тупые древние кровати, одеяла и подушки с матрасами. Хочется в твиттере написать о чем-нибудь. Свои новые рисунки выложить.

Бесит. Это изводит.

Если коронавирус пожрет человечество, я об этом даже не узнаю.

Зульфия обижается, что ее некоторые в отделении называют гадалкой. Потому что по ее мнению силы предвидения достаются от шайтана, который путает людей. И если иметь такие способности, то можно сойти с ума.

Я ведь понимаю, что можно. Ибо у меня есть экстрасенсорные способности, они заставляют кукуху ехать. Хочу выкинуть их в помойное ведро. Но это никуда не уходит. Связь с Вселенной слабее не становится.

Наверное мне шапочка из фольги нужна, чтобы это притупить (лол).

День 4. "Сплю"

13 февраля

А! Как можно только и делать, что спать? Сны такие яркие и идиотские, я даже прямо во сне выбесилась! А потом разболелась голова!

Кстати, телефон мне разрешен был еще с самого начала. Только вот, какого-то фига его тогда не дали! Моя врач сделала выговор санитарам.

Сегодня утром пришлось просить разрешение на наушники.

После завтрака гинекологичка офигевала с того, что у меня нет детей (дура). Пусть держит при себе зайку и лужайку.

Варвара иногда раздражает тупыми вопросами.

Мне все еще нужно помыть голову, но нечем ее вытирать. Написала маме просьбу о полотенце.

Второй день рисуем с Олей по вечерам нейрографику. Вчера даже просились желающие прибиться в наш круг. Кажется я случайно порождаю кружок арт терапии. А ведь даже не стремлюсь к этому.

Нужно главы книги писать, а я существую, как амеба, только и делаю, что сплю.

О, сегодня поступает девушка. Надеюсь, это не старуха, а девушка. Ей уже матрас во вторую палату несут.

Зульфия принесла нам в палату с прогулки веточку ели. Теперь ветвь стоит на подоконнике в бутылке.

Песок

Песок бесконечно сыпется в этой вселенной.

Я лишь песчинка, и увядания не избежать.

Молодость растрачивается, моменты не остановить.

Я зависаю во времени, и мне страшно смотреть вперёд.

Ты - такой же как все.

Ты - не особенный.

Бесконечность проглотит тебя, как и остальных до и не сможет выплюнуть.

Смотреть в лицо страху...

Я хочу закидаться таблетками, чтобы этого не ощущать, чтобы не сдерживать крик каждый раз в кровати, как думаю об этом.

Бесконечность. Цикличность.

Время сожрёт тебя. Проглотит. Ничего не оставит взамен.

Можно ли стать новой звездой в космосе, если ты всего лишь камешек...

Паническая атака. Бессмертия нет.

Всему бывает конец.

Помогите.

Таблетки. Таблетки действуют.

Старость и увядание пугает

День 5. "Отмена"

14 февраля

Вчера Феназипам не кололи. Второй день снятся неприятные сны, ожидая которые даже не хочется закрывать глаза.

Ночью беспокойно спала, просыпалась в панике, что на учебу опаздываю.

Сегодня мне должны будут наушники выдать. Врач обещала, что еще в выходные Феназипам поколют. А я просто хочу, чтобы снилось что-то нормальное. А не академические ужасы школ и университетов.

Баба Роза задалась целью выбрать себе кровать и кочует по палатам. Хвала богам, та пустая кровать, что в нашей - сломана. Но, даже если место освободится, эту женщину сюда не пущу. Тем более, что когда я поступила, мы не сошлись взглядами на освещение.

Угадайте, что? Я нашла в своей тумбочке большое полотенце в душ. И долго смеялась со своей тупости.

Наконец-то смогла помыть голову.

После завтрака уснула. А проснулась уже от того, что в коридоре кто-то причитал в одной тональности. Из-за этого мне стало тревожно. Наверное непонятная личность пыталась петь, да и разговаривала она в одной и той же писклявой тональности, и очень громко.

Девочку с таким голосом зовут Аней, и она немножко тупенькая. У нее анорексия (но глупая она не поэтому). И еще у одного паренька недоедание, а санитары никак не могут заставить его есть нормально.

Суп в обед я свой вылила, а на второе были макароны, котлета и соус.

Хочется мяса. На бутерброд. Красивый такой огромный кусок.

Еще в тумбочке своей нашла красный говяжий Дошик. А он острый. Попросила родителей привести мне лапшу без перца.

Эта Аня до сих пор в столовой говорит своим нытливым голосом.

Она уже меня бесит.

Надеюсь, что папа приедет сегодня и привезет мне вкусняшки.

Санитар сегодня издевался над Яндекс Алисой, прося ее построить маршрут до психушки. Это было забавно.

Вспомнила. Хочу большую бутылку Пепси, а еще сок. Вишневый.

Вместительность отделения: 45 человек.

Папа успел приехать и привезти еды.

Девочка Аня все так же бесит этим вечером.

Вечером снова кололи феназепам. А еще начался синдром отмены, и меня жестко карает.

И, главное не думать ни о чем, что может напугать меня. В голове шумит, щекочет, щёлкает.

А еще - ощущение того, что меня распополамило.

Врач может сказать тебе диагноз, если спросить? Или она только при выписке это называет?

Задача на понедельник: спросить, как долго меня будет карать синдром отмены, и можно ли с этим что сделать.

То жарко, то холодно.

Надо прекратить столько есть по вечерам. Конечно, я понимаю, что почти не ем то, что здесь дают. И поэтому жор нападает. Но всё же.

Из-за синдрома отмены не могу улечься.

Кажется, скоро меня стошнит, и надо будет сделать это, чтобы не заметили санитары. Всегда такое, если я выпью много воды или переем.

И кашель психосоматический, да и чувство, будто мне что-то дышать в горле мешает.

День 6. "О кошмарах"

15 февраля

Хорошо, что старушек они кладут в палату с такими же бабулями, а молодых - с молодыми.

Зульфия сегодня угощала вкусняшками, которые делают у нее на родине, а еще - колбасой. Мы сидели во время тихого часа на полу палаты на покрывале, и уплетали всё это.

Чёрт. Пишу, и живот урчит.

Интересно, сможет ли подруга приехать завтра?

Оказывается, те санитары, что работали в мой прошлый раз здесь - не работают. Один уволился (надеюсь, это был тот, кого мы с девчонками нарекли "Газмановым"), два других умерли. Одному из них было 60, а другой - намного моложе.

Еда наружу просится. Снова ловлю себя на мысли, что если проблююсь, то перестану толстеть. Эти мысли очень навязчивые и постоянно возвращаются.

Надо жрать столько, чтобы не лезло обратно! Булимией болеть не хочу. И об этих рвотных стремлениях пока не скажу своему врачу. Обычно эти мысли приходят, когда не пью свои таблетки. Нужно привыкнуть к новым.

А еще жутко боюсь, что снова приснятся кошмары.

Считается ли кошмаром сон, в котором тебя на учебу гонят, а после просыпаешься в тревожности? Или когда снятся мультфильмы ядовитых кричащих цветов? Или красные богомолы, пытающиеся тебя проглотить, и их клешни из раковины?

Папа кстати смеялся, когда я ему пересказывала сон про этих богомолов.

Видимо, у каждого свое понятие ужаса. Сны с нежитью, вампирами, призраками вообще не пугают. А вот что-то вырви глазных цветов, и с поведением Дятла Вуди, или Тома с Джерри - вот это очень напряжные сновидения. Не хочу, чтобы такое снилось.

О, поймала себя на мысли, что каждый ссыт по-своему. Кто-то вылил из себя фонтан и пошел дальше, а другой писает неспешно, думу думает...

К чему это я?

Да, черт его знает. (Мне страшно засыпать)

День 7. Кошка в ведре

16 февраля

За завтраком. Пациенты:

- Я бы вот "Зелёного фонаря" посмотрел.

- Это что-то с Харатьяном?

- Оно американское. А у Харатьяна тоже есть фильм с таким названием?

Спала, просыпалась часто посреди ночи. Живот издавал арию кита. Кошмаров зато не снилось.

Во сне мы приехали в Москву, долго куда-то тащились с чемоданами. А в люксовом такси работали фокусники, гадалки и экстрасенсы. Мы попали в странный большой торговый центр, напоминавший ангар. Там продавали средства для мытья посуды с запахом "Спрайта". Нас с мамой забрали братья Сафроновы на Ниве и привезли к себе домой. У них в квартире было очень много котов и растений. И я даже спасла пушистую кошку, тонувшую у них во дворе в ведре...

Вчера к нам привезли какого-то наркомана. Он у санитарок свою дозу требовал. Ничего вокруг не замечает, не реагирует ни на что. Синяки под глазами, размером с галактику. Наверное в понедельник его переведут в другое отделение, где их лечат.

А еще тут появилась дотошная бабка Петрова, которая стояла над душой, пока я вечером в столовой рисовала, и спрашивала, откуда я все это беру. Ну, придумываю, наверное?

Вечером иногда в карты с ребятами играю. А еще пою свои песни, когда попросят.

Еще бабка Петрова протирает тщательно маленькое квадратное окошко на двери своей палаты. Говорит, оно грязное слишком. А за окном сегодня снова снегопад. А у меня нет даже нормальной ручки, чтобы записывать (чернила зеленого цвета).

Перед сном вечером у санитаров поднялся кипиш. Одна из пациенток умудрилась получить трещину в ноге, и надо было везти ее в город к травматологу. Еще Ольга Ч. в своей палате упала, и тряслась в припадке на полу очень страшно. Видимо, ее достала тупенькая пищащая громкая мышь, которая превратилась в ее хвостик, и не оставляет даже на минуту, причитая: "Оленька, надень носки, замерзнешь! Оленька!". И в одной палате с ней лежит это бедствие. После отбоя эта Аня ходила по коридору и доставала санитаров своим желанием поговорить или просьбами, я не вникала.

Иногда я задумываюсь над тем, стоит ли мне имя сменить. Ну или его краткую форму. Ибо, когда слышут, как санитарки кличут эту Аню, вздрагиваюсь и пытаюсь не высунуться на этот зов.

БЕСИТ!

А еще санитарки днем протирали пол в туалете женском. Попросили бабку Розу следить некоторое время, чтобы никто не заходил и не топтался. Она важно восседала на скамье неподалеку, словно Цербер в царстве Аида. Забавное зрелище.

Бабка Роза и санитар. Диалог.

б.Р: - Я не Быкалова, я Быкова! С: - Ну, значит это все равно вы.

б.Р: - Но я не Быкалова!

С: - За-муж здесь наверное вышли?

б.Р: - Не собираюсь я за-муж, мне семдясят восемь годов, да и кто такую возьмет?

День 8. Аня-Мем

17 февраля

Тетка уборщица - очень злобная тварь. Выбила меня из колеи и отругала. Помыла нашу палату и не открывала практически до обеда.

Депрессия дает о себе знать. Сижу на тихом часу и нервно рисую круги, чтобы успокоиться. Размышляю о своей тупой жизни, о том, что если получу группу инвалидности, кому буду такая нужна. Синдром отмены карает уже третий день. Интересно, что врач назначит, если ей это всё расскажу завтра?

Покусала себе руки до синяков. Кажется, я даже тревожность неправильно чувствую, и как-то... слабо, что-ли. Виню себя, что беспокоюсь не сильно, но почему тогда всё равно плохо?

Почему так хреново, если моя основная эмоция - это "никак"? Еще могу выбеситься, испытывать злость. Чуть не разревелась на тихом часу. Не понимаю даже, что чувствую, но почему-то больно. А что, если получу группу, все меня кинут? Вдруг я буду жить на помойке и умру бесславной смертью? Но у меня же есть стремление. Книги свои дописать, издать, продвинуть франшизу. И зарабатывать на этом!

Очень раздражает, что медленно пишу, этот темп черепахи! Еще здесь нет электроники и приходится писать текст книги вручную. А дома надо будет все перенести на комп.

А еще дома меня ждут ненаписанный курсач и практика в библиотеке. Ненавижу эту долбаную учебу. Задрало учиться! А гребаный диплом нужен.

Я же не тупая. Не понимаю, почему так происходит, почему за 29 лет моей жизни так и не получила злосчастное образование! (кроме 11 классов школьного) Это очень расстраивает, и я чувствую себя ничтожной.

Телу и мозгу плохо. Трясет и колбасит. А все равно мне кажется, будто я притворяюсь. Большое желание разреветься, и я не понимаю, что происходит. Расстройство о себе знать дает, и сопровождающая его депрессия. А мозг готов взорваться, его логическая вселенная разрывается на части.

Ничего не чувствую по поводу бабушки. Понимаю, что есть желание ей помочь. Но у меня внутри ничего нет. Это даже не пугает - это странно. Надо бы спросить у врача, как ей помочь.

Из-за чего-то издаю нервные смешки. Вроде бы ощущаю себя никак, а все равно ржу, как дебил.

Пока мы ждали, пока уборщица соизволит открыть в нашу палату дверь, Аня-Мем подошла к Зульфие и сказала, что у неё в туалете мёрзнет попка, поэтому она хочет покакать в горшок Ольги.Ч, чтобы не отморозить своё сидалище. Просила Зульфию сходить и выкинуть говёшки после грязного делишка. "Там что-нибудь, если прилипнет, ты смой"

Зульфия вытаращила на неё глаза и сказала, что не будет этого делать. Видите-ли филейная часть у Ани-Мем мёрзнет. Всё ходят на унитазы и еще ничего себе не отморозили.

А что же у нас на ужин было? Обещала, конечно, сегодня много не жрать! Но мне подложили рисовую свинью! Кто вообще додумался на ужин давать мерзкую кашу! Это уже через чур! (Я кипела, словно чайник, еще час после этого)

Не понимаю, почему "генеральная уборка" была только в нашей палате. Почему эта идиотка уборщица пособачилась со мной и свалила в слишком оранжевый закат? Почему в остальных не убралась? Наверное - это норм? Или она генерально моет по одной палате каждое воскресенье, а потом исчезает? Непонятная тетка. Если она опять генерально придет убираться завтра - не пущу!

День 9. Дыши со мной

18 февраля. Понедельник

С чего начался день? С того, что бабка Роза сказала:

- Ты сюда не ходи, у меня говно не смывается.

Может, попросить санитаров называть Аню-Мем Анютой, чтобы каждый раз меня так не дергало?

Какая мерзкая каша будет сегодня на завтрак? Если я что-то не ем, то лучше сразу отодвину, чем буду давиться. Кажется, что вешу целую тонну после пребывания здесь.

В 11:00 открывается душевая, и нужно не упустить момент, чтобы помыться.

Не помню, что снилось. Ведь что-то во сне происходило, но мозг упорно не хочет вспоминать. Обидно.

Сегодня выписывают Варю. Очень не хочется, чтобы на ее место положили какую-нибудь старую кошелку, наподобие бабки Розы. Когда лежу со старушками, уровень тревожности устремляется в небеса.

На завтраке отдала свою кашу в качестве добавки тем, кто это любит. Съела яйцо с маслом и хлебом. Маленький худенький Ваня достал санитаров, потому что есть не хочет. А его потом из-за этого по больницам возят, с проблемами желудка. Беднягу даже из-за стола не выпускают, пока всё не доест.

Многие, кто здесь лежит, говорят, что им нравится цвет моих волос - зелёный. Только раньше это был синий, но выцвел. Нужно подкрасить. Или бабахнуть оранжевый с фиолетовым? А еще - не забыть подстричься.

Когда мысли вертятся насчет моей учебы, становится страшно и трясёт. Нужно с врачом поговорить.

Худенького Ваню не пускают курить на балкон, стимулируют кушать.

Знаете, есть понимание того, что люди в своих болезнях виноваты далеко не всегда. Но так надоело всех жалеть, хочется быть циничной саркастичной сволочью. Кому станет легче от того, если я включу режим милосердия к МемАне? Пусть Петрова жалеет, она из-за своей высокой эмпатии страдает от жалости ко всему сущему.

Жду врачебный обход, жаль, что часов нет. Не хочу пропустить 11:00, чтобы бежать отмокать в ванной, застолбить очередь, или вообще оказаться первой.

Без музыки плохо, сильное желание слушать "Аматори".

Что приготовил мне наш мир, — Быть может он спасет тебя

на моих глазах?

Дыши со мной ещё один день,

я буду считать часы.

Прижми ладонь к груди мооееей!

Вроде, даже радость жизни почувствовала, приняв душ. Меня даже раньше одиннадцати туда запустили!

А после ванной появилось желание простирнуть свое бельище. Пришла в уборную, набрала воду в раковину, полощу там мешанину из труселей с носочками. Внезапно заходит бабка Роза, чапает до открытой кабинки возле окна (там всего три унитаза, и у двух кабинок двери выломаны с корнем) и опускает свой зад на хладный унитаз буквально чуть ли не позади меня.

И вдруг по всей уборной разлетается невыносимое амбре. Лучше бы тут сейчас какало стадо единорогов. Запах говна был настолько резкий, что мои глаза начали слезиться, в носу защипало, а организм захотел срочно вывернуть всё из себя. Пару раз блеванув в соседнюю раковину, сквозь туман, среди невыносимой вони, пытаюсь упорно постирать носки, думая, что помру. Бабка Роза берет с подоконника ковш (Зачем ей цветочное имя, если она пахнет отнюдь не духами), и пока набирает воду, чтобы смыть своё творение, замечает слёзы на моем лице.

- Что же ты плачешь? - спрашивает она очень участливо, не выпуская из руки ковш.

- Молодость свою вспоминаю, - выкидываю я, борясь с тошнотой, и утирая влагу с глаз.

- Ничего, деточка, я вот тоже свою молодость вспоминаю часто. Когда мне было семнадцать лет. Пса своего. Ты, главное, не плач, нельзя плакать.

- Угу, - я шмыгаю носом, намыливая носок.

Она выливает воду в унитаз, и в этот момент заходит Яна.

- Яна! Я так продристалась, весь унитаз в говне! - машет ей бабка Роза, подзывая к себе, чтобы помочь смыть преступление. И идет набирать воды снова.

Она что, смывом не умеет пользоваться?

Понимая, что опять проблююсь, если не уберусь отсюда, хватаю помытые трусы и носки, прямо в мыле, и стремглав, ретируюсь из женского туалета в коридор свежего воздуха, словно метеор.

Укоряя себя за то, что очень брезгливая, развешивала белье на батарее, утирая остаточные слёзы.

Пошла пить чай, успокаивая себя шоколадкой. Со мной даже поделились чайным пакетиком.

Варю выписали. Так жутко, когда на кровати пусто. Нет, я не скучаю, просто иррациональное ощущение тревоги появляется.

Прилегла на Варину кровать, которая состоит из решетки, и решила, что останусь на своей. Спина пока что не болит, я подложила под себя два матраса.

Когда толпа врачей заходит во время утреннего обхода в палату, ты не можешь рассказать своему психиатру всё, что накопилось за выходные. Потому что это чертов проходной двор, и не всё хочется афишировать на всю комнату.

Хочется петь, как волку из мультика. Свой сегодняшний свекольник отдала в фонд любителей супов, поэтому на обеде я умяла только второе. Это была вкусная пюрешка, молочный соус и сосиска. Кайф!

Вспоминаю вчерашний ужин, надеюсь, что человек, решивший так кормить, питается исключительно кашами и мучается от однообразия своего рациона.

ДА Я ВСЕ ЕЩЕ ЗЛЮСЬ! Рисовая каша на ужин! Что это такое вообще!

Пишу это после десяти вечера.

Где-то в десятом часу вкололи мне в задницу Сибазон. Очень больно. Сидела, рисовала, шутила про Костю, что он мистер Архахахангельск. И пока я так сидела, на пост прошла какая-то из старушек, принеся с собой ароматы нестираных трусов и какашек.

Говёный какой-то день вышел сегодня.

Начал действовать Сибазон, я стала медленно соображать. Поняв, что была жестко отсибазонена, я упрямо досидела с рисунками до десяти, и поперлась в кровать, ощущая себя так, будто осушила бутылку водки.

Синдром отмены еще острее чувствоваться стал. Это было не очень хорошо. Жалела, что не допишу сегодня главу.

А перед приемом таблеток, до отбоя у меня случился прилив истерики, чувствовала свою вину в том, что родилась, что родители одни занимаются бабушкой, а я вообще в дурке. Я обуза, мое заболевание оскорбляет?

Под действием сибазона еле достигла кровати. Уложилась, окуклилась в одеяло. Попыталась уснуть. Но - нет. Мне представлялся Костя - как мистер Вселенная, который стоял на сцене с разными инопланетянами, с лентой, с короной и букетом из пионов. Потом представилась бабка Роза - Джабба Хат, а Яна - принцесса Лея у нее на побегушках. А потом - МемАня в качестве Милы Йовович из "Пятого Элемента", говорящая "Мультипаспорт". И вот мелькают эти образы перед глазами, а я ржу и не могу успокоиться. Причем ржать больно.

А, когда отпускать начало, накатила безысходность, острый синдром отмены и навязчивые неприятные мысли. Да еще и голова разболелась от хохота. Беспокойно прошла до столовой налить воды, но не помогло. Хотелось плакать и пришлось закусить руку.

Рассказала медсестре о своем депрессивном состоянии, синдроме отмены, она мне принесла таблетку феназепама и спазмалгон, я съела их и потом еще полчаса ревела под одеялом.

Что-то не хочется, чтобы меня еще раз отсибазонили

День 10. Долгий обход

Вторник

Проснулась в восьмом часу. Переоделась, легла обратно, и не услышала, как зовут на завтрак. Овсянка, конечно, в меру съедобная, но я их не ем. Запихала в себя ложки три, дальше уже не влезло. Съела яйцо с маслом и хлебом. Утром дали еще таблетку какую-то синюю.

Мне до сих пор хочется кушать. А занавеска висит криво, и это бесит.

Сестра-хозяйка не выдала мне моё пончо, хоть я ей и относила записку с просьбой позавчера.

Где врачебный обход?..

Пожаловалась своему врачу, что вечером меня опять отсибазонят, а я хочу рисовать. Кажется, у нас карантин, но передачки нести можно.

Хочу кушать.

Сестра-хозяйка принесла мне мой рюкзак с лозунгом "сама ищи свои книги, и чтобы он потом не валялся".

Везде карантин.

Не понимаю, это обход не закончился, или из-за карантина даже из палат выпускать перестанут? Надеюсь, все же - первое.

Скоро 11:00 - и время чая. А я все еще хочу кушать. Думала развести Дошик и съесть мясо на бутерброде.

Меня пугает этот обход. Почему он такой длительный. Выпустите! Я хочу кушать!

Ладно. У меня карандаши, скетчбуки, тетрадь и книги. Осталось пять минут, значит, в палате держать не будут.

Что ж. Чай попит, лапша съедена. Моя душенька вроде бы довольна. Правда, МемАня оккупировала наше место, где мы обычно пьем чай. Тупо почти всегда там с термосом сидит, пялится на пост и что-то ноет медсестрам.

К нам переселилась Оля, а я чуть ли не целый день сплю. И хрень на тихом часу снится.

Приснилось, что у какой-то подруги в гостях была в Москве, в особняке возле Kремля, и мы ездили в Банк прямо в Kремле и катались по перилам.

Насчет мальчика Пети. Не знаю, что там с наркоманством, но он глухонемой, общается с ребятами и санитарками с помощью записок. А так он общительный и влился в местную компанию. Живет в Исакогорке. В детстве что-то рядом с ним взорвалось, его контузило, оглушило, шум и панические атаки из-за этого.

День 11. Без названия

Среда

Снилось много всякого бреда. Сибазон не дал вчера такого упоротого эффекта, как прошлый раз. Ночью привезли двух. Одну хотели положить к нам, но пусть они сначала ту кровать изолентой перемотают в том месте, где крюк отошел от решетки и не впивался никому в бок. Не знаю, надо что-то делать с той кроватью.

Какую-то новенькую перевели в палату к МемАне и Ольге Ч. В 13-ю палату, где у них стоит вонючий горшок.

На обед был мерзкосуп и совершенно несоленая куриная нога, и непонятная бурда из картошки, моркови и капусты.

Кто-то за окном сверлит. Что за дрелепроклятие? Когда даже в больнице ее слышишь.

Завтрак я теперь зову "Мерзавтрак".

А еще я заменила рваную простынь на нормальную.

День 11. Немного нервно

Все еще среда

Наорала на МемАню за то, что это чудище хотело отфотографировать нашу палату и отправить отчет своей маме, чтобы выбрать, где лечь. Словно Гендальф, я встала у дверей и сказала "Ты не пройдешь!". Она, конечно, не поняла, и тоненьким голоском продолжила:

- Можно, я пройду и сфотографирую вашу палату?

Я:

- Нельзя!

- Но мне надо посмотреть, и...

- Слушай, ты меня нервируешь и вызываешь тревожность, - даже пришлось признаться ей в этом.

- Но...

- Иди отсюда, я не пущу тебя переселяться сюда.

Благо, этот писклявый балрог отступил.

Не, ну на тихом часу меня напугали, что она хочет в нашу палату. Даже пришлось в ужасе нестись на пост к медсестрам и говорить "Не надо!". Конечно, остаток дня я была нервной.

Эта лягушонка в скарабчонке, если себе палату выберет, переселится туда вместе со своими тумбочкой и кроватью. И это точно не будет палата, в которой я живу!

На нервной почве налегла на шоколад, кажется, съела все свои запасы.

А еще снился опять отборный бред, пару раз я просыпалась, один раз из-за того, что не дышал нос.

День 12. Любители чая в пакетиках

Четверг

Завтрак опять начался с невыносимой каши. Тьфу!

Лёша сказал, что со мной хочет познакомиться Игнат, но очень стесняется. Ответила, что пусть знакомится если хочет, у меня лимит на общение не превышен.

Сказать ли папе, чтобы распечатал мне кусок моей рукописи и привез сюда? А еще - антистрессовые раскраски.

Кстати, забыла сказать. Вчера привезли девушку, Юлиану, у неё вся голова в колтунах, которые не распутываются.

Желающих прочесть мою рукопись все больше. А еще всем нравится мой новый пакетированный чай.

Забыла поинтересоваться, можно ли мне выходить на прогулку. Получила укол перед тихим часом от Валерии Михайловны. Она - крутая медсестра, и колит почти без боли.

А еще я ревела в кабинете психиатра. Жаловалась, что мне хреново. Она пообещала отправить на занятия с психотерапевтом.

ШОК НОМЕР 1: Женщина-Подсолнух (потому что у нее халат с этими цветами) и Вадик сошлись, оккупировали комнату отдыха отдыха, выключили телевизор, и влюбленной парочкой тусили под армейские песни с хрипящего радио по типу "Шансон".

ШОК НОМЕР 2: Во время чаепития Женщина-Подсолнух заняла наше место для вечернего чаепития, и нам с Олей пришлось садиться в другое место.

Перед сном мне вместе с синей капсулой выдали большую оранжевую таблетку.

Сидим, рисуем: я, Оля и Алина, а вокруг разные личности толпятся и покоя не дают. Вы разве не понимаете, что идти рисовать некуда?? В комнате отдыха этот дебил Вадик пляшет, или фильм громко смотрят, а тут все вокруг снуют, присаживаются в кружок и мешают сосредоточиться, начиная спрашивать обо всем на свете. Судя по эмоциональному состоянию, мне через неделю еще рано выписываться.

День 13. Женщина-Швабра

Пятница

Не помню, что сегодня снилось. Что-то такое забористое.

Но ситуация не в этом.

Причесываю волосы, вдруг вбегает эта мымра со шваброй и говорит мне всё убрать перед врачебным обходом. Никто из уборщиц кипиш не поднимает, только эта на меня орет, как бешеная, что на тумбочке только одна чашка быть должна. А я ей отвечаю, что нигде такого не прописано. И вообще моя тумбочка до этого не шокировала никого. Женщина-Швабра не унимается, ворчит, что ее опять обеспечат выговором. Но моей вины в этом нет! И еще тогда в воскресенье она по отделению меня искала, не дав попить чай. Грымза!

В итоге она довела так, что я выбежала из палаты в туалет и разревелась возле батареи, присев на пол, еле сдерживаясь не кусать свои руки и не поддаваться истерике.

Оля с Яной меня успокаивали, но задача трудная.

А когда обход был, эта стерва с тряпкой выставляла меня неадекватной, когда я жаловалась, что руки покусала из-за неё, потому что довела.

Сцучка! Еще и лжет, что не бегала за мной по всему отделению, и не отрывала от чаепития в тот раз.

Мне грустно. Прошло уже два часа, а хреново, просто ужас! Злюсь, что гадина меня оклеветала.

День 14. Великое переселение Анечки

Суббота

Вчера начало заносить в сторону. Сегодня вообще голова немного кружится.

Слабость. Не могу поворачиваться резко.

Снилось, что мы хотели уехать из Москвы, и перед посадкой на поезд у меня случилась истерика, потому что ненавижу свой родной город.

Не знаю, пустят ли меня гулять сегодня. Но пройтись стоит хотя бы ради лошадок, кошачьих морд, собак и ларька, где можно купить что-нибудь поесть.

Вчера Ольга Ч. вцепилась в Аню-Мем, чтобы та не мешала открыть в их палате форточку, проветрить. Она до полусмерти напугала создание, которое выскочило потом в коридор с криком, что её чуть не задушили.

Интересно, что это за странные оранжевые таблетки в форме солнца?

МемАня съежилась у себя на кровати и пищала:

- Свяжите её! Свяжите!

Мои неприятные ощущения в голове не проходят.

Сходила на час прогуляться. Пришлось надеть страшную куртку и обувь, в которой люди ходят на балкон курить. Молния не застёгивалась, у меня даже не было шапки, а еще сапоги курильщиков быстро намокли, а внутри еще и были окурки.

Зима. Исследовала территорию. Ветер сильный и шибко-сучий.

Лошади наглые, требуют яблоки. Коза наестся каши и идет вытирать о тебя губы. Еще на конюшне живут: пушистый пёсель, куча рыжих котов и кролик кусачий.

Анечку всё-же отселили от Ольги Ч. Благо, не ко мне. А обитатели третьей палаты ее терпеть готовы.

Завтра обещают генеральную проверку тумбочек. На кой черт она им нужна, я не понимаю. Единственное, что это мероприятие делает - втаптывает самооценку под плинтус, заставляя представлять въетнамские флешбеки, когда мама, пытаясь навести порядок, обещала отдать все, что плохо лежит, в детдом или вынести на помойку. Или, когда приходят домой с работы, ты убиралась у себя в комнате, но никто не верит. Нервирует!

Лезла закрывать форточку и чуть не словила паничку, думая, что не смогу слезть с подоконника.

А еще я опять переела и хочется блевануть.

То странное чувство попытки привыкания организма к новым таблеткам не хочет оставить меня в покое.

Может, всё же блевануть, а то такая тяжесть в желудке...

Игнат оживает, кажется, даже пассию нашел себе.

А тут из своей палаты вышла Ольга Ч. и плачет.

А я не понимаю, откуда такая слабость и желание отключиться, а голова кружится.

Слышала откуда-то, что к нам собираются кого-то класть. Надеюсь, это не Ольгу Ч. переводят в другую палату? А то от ее ночных припадков я сама орать буду от страха. А вдруг - бабка? Тогда пусть мирится с тем, что есть. Я не собираюсь подстраиваться, еще и уснуть долго не могу.

День 15. Просто Мария

Воскресенье.

Ночью к нам вселили женщину Марию, она очень плохо ходит, поэтому сидит и ест в палате.

У Оли в столовой Женщина-Танк уперла себе её стул. Не понимаю целесообразности многоразового питания этой мощной особы (больше трех раз в день), если эта красотка выглядит, как боров.

Снилась сегодня космоопера. Мы с мамой бродили по кораблю-станции, меня пытались поймать какие-то агенты, а у нас не хватало денег на бургер, ибо, чтобы меня словить, карточку аннулировали.

Держу в курсе: голова всё еще кружится. Это давление так упало, или что?

Так и не принесли мою куртку, пришлось выходить гулять в уродливом тулупе из курилки, и в валенках, в которых не гнутся колени. Как вообще ходить в таком - непонятно.

День 16. Кружит голову

Понедельник

Не могла ночью уснуть, хотелось реветь, чувствовала себя бездомной. Есть ли, куда возвращаться?

Снилось что-то, а вспомнить не могу. Жаль.

Уснула с большим трудом, так же тяжко разомкнула очи.

Надеюсь, новенькую Марию переселят в палату ближе к туалетам. На переносном горшке из пластмассы она не усидит.

И - да, я все еще брезгливая.

Ржали всей палатой над шуткой про пердежь, что в Азербайджане это нормально, а у нас сдерживаются.

Мерзавтрак оправдывает свое название. Яйцо я кому-то отдала.

Славно. У меня паническая боязнь выходить отсюда. Я никого не понимаю, и меня взаимно - тоже. Чудно! Еще и друг молодого человека испытывает ко мне повышенный интерес.

Опять придется на прогулку идти в огромных чунях? Уличную одежду только завтра мне вернут. Значит - праздник - это тоже выходной? А телефон с утра не выдадут?! Вот ведь хрень...

Я боюсь, всё время всего боюсь. Жду в спину удар, но непонятно, за что его получу.

Мозг все еще отвергает новые таблетки, и его дико штырит.

Иногда я боюсь, что мне поставят шизофрению, но ведь шизотипики не становятся шизофрениками, только очень маленький процент.

*кривой рисунок, где Женщина-Танк уносит стул*

Таблетки кружат голову.

Вот стану богатой и знаменитой и пожертвую денег на нормальные кровати своему отделению.

Вечером ревела непонятно-почему, насочиняв депрессивных стихов. Вьетнамские флешбеки про коллекцию собранных из картона кораблей, деревянный красивый домик и вещи, вышвырнутые из шкафа, к этому приложились. Реву, как дура, из-за какой-то фигни.

Смотрели с Олей "Форсаж", но санитар Сергей не дал досмотреть последнюю сцену, погнав нас спать.

Надо умудриться уснуть. Почему-то это приносит мучения. А еще я снова погрызла свои руки. Близкие спрашивают, когда меня выпишут, а я себя здесь чувствую нестабильно. И плохо. Очень плохо. Даже не знаю, как описать такое состояние.

Главное сейчас - не плакать. Навязчивые неприятные мысли извлекают воспоминания из головы. А, казалось, я это уже забыла.

А еще - завтра идти гулять не хочу. Уши дико мерзнут, а потом из-за этого голова болит

День 17. Скрип матраса

Вторник

Мутило, была жуткая слабость, я все время спала.

Сходили за моими вещами, подскользнулась в тупых прокуренных валенках и ударилась коленом. Так затошнило и так качало во время прогулки, что вернулась в отделение вся зеленая. Хотела облегчить желудок, но - нет. Повели к терапевту.

Пожаловалась ей на низкое давление и желтые таблетки. Пока осматривали бабку Розу, меня мутило. К нам в палату вернули Марию, которая почти не ходит и только скрипит матрасом. Бесит.

В отделении мне решили помочь поднять давление и заварили крепкий чай, но я только пролбевалась с него и отправилась в кровать.

Радует, что эта героическая дневная вылазка за вещами хоть что-то полезное принесла. Например, на прогулку я буду ходить в своих вещах, а не в ватнике.

Бабка Роза принимает ванну целый час.

Кстати, много людей выписывают. Олю, например, в четверг. И Зульфию - тоже. Я остаюсь в палате наедине с Марией и ее скрипучим матрасом. Она полуовощ, лежит в памперсе и ходит под себя.

У меня и так проблемы со сном, а ее скрип ночами меня очень пугает, особенно, когда она начинает ворочаться. Еще в течении для Мария шебуршит по матрасу пяткой, и это нервирует. И вот сейчас он несчастно скрипит под ней. Не могу заснуть в такой обстановке. Понятно, почему ее из шестой палаты выперли. Ну а я то в чем виновата? Под Марией еще и клеенка, на случай, если протечет.

Как же бесит, как раздражает!

Можно мне какую-нибудь сознательную соседку? Не овощ и не бабку старую, которая электричество экономит в больнице.

Кажется, болит часть щитовидки. Как же злит, что из-за желтой утренней таблетки давление уходит в минус. А под вечер подниматься обратно даже не хочет. Почему я обречена выслушивать ночами скрипучий матрас в клеенке, если выпишут меня только недели через две?

Не пойду гулять завтра. Вообще никуда не пойду! Останусь в палате и буду изображать труп!

Или привыкание к таблетке не наступило... Или я должна себя так ощущать??

Классно. Изжога. Что на этот раз?

Хотела, блин, принять душ утром, но таскалась полумертвая за вещами. Может, повезет завтра.

Какое двоякое чувство, когда одна часть тебя хочет разреветься, а другая - нет.

Еще Юлиана из себя шизофреника корчит, хоть и общается с докторами нормально. Каким-то непонятным образом она попала из Астрахани в Архангельск, и ее нашли с пробитой головой на трассе.

Лидочка наслаждается быть в центре внимания компании парней. Игнат просто ищет, с кем ему интересно, Макар хз, чего ищет, а Лёша взял Лидочку под своё крыло. У неё ОКР и склонность попрошайничать.

Кошмар, щитовидка и правда болит. Чувство, будто клещами вцепились в гортань.

Еще и недоеденная тарелка Марии стоит рядом с ее кроватью на стуле, и утром она точно есть не будет это.

День 18. Удушение

Среда

Ночь сопровождалась жестким скрипом матраса Марии. В голове у неё компот. Завтра выпишутся соседки по палате, и останусь я одна с этим недоразумением. Хоть первая палата и хорошее место, но даже яркий ночник и батарея для вещей не стоят этого. Хоть я и плохо засыпаю, но спать по ночам все же хочу. Да и к Марии не нанималась сиделкой. Надо себе другую палату искать. Если надо будет, я даже кровать перетащу. Этот овощ меня пугает, и я с ней наедине в одном пространстве замкнутом жить не смогу. Когда она ворочается, кажется, что кто-то стоит надо мной и собрался душить полиэтиленом. А я и так пугливая, мнительная и нервная, еще и с бессонницей. А когда к этим вещам добавляется еще один фактор, мешающий нормализации моего состояния из обострения, я лучше найду себе другое место. Пока не поздно. Мне нужны личности, которые осознают себя, а вселяться к бабкам или Ольге.Ч и Юлиане, я не планирую.

Обидно. Очень. Но иногда стоит покидать тонущий корабль, а не отправляться с ним ко дну.

Нужно еще будет попросить у своего врача разрешение на плеер, и рассказать о давлении, которое несколько дней падает.

С этой Марией даже не поговорить. Она не осознает ничего, а мучить себя я не хочу. Хотя, если взглянуть с другой стороны, я стану королевой палаты, и смогу в ней книгу писать сколько влезет под свет яркого ночника ночами...

Но, нет. Я должна себя уважать, а не смиряться и плыть по течению.

Нифига не спала сегодня, а санитарка еще и упрекает, что я сидела долго. Мне мешал скрипучий матрас Марии, и он несколько раз меня будил! Видимо, легче переселить меня, чем её.

Уже который день не могу связаться с врачом, а я высказаться хочу, и переезд в другую палату попросить, и плеер! Это необходимо для душевного равновесия, я все же в больнице лечусь, от душевного же расстройства.

А еще очень жестко болит живот, и хочется лезть на стену из-за тупой женской физиологии.

Люди вокруг почему-то считают, что я умею рисовать (но я не умею), и просят научить их. Скоро придется просить у родителей еще упаковку акварельных карандашей. Они очень слабо точатся и постоянно ломаются от точилки. И вообще, я рисую только потому, что тревожусь.

Ольга Ч. опять устраивала истерику в ночи, а мне нужно выбить право повидаться с лечащим врачом.

Как же всё достало. Кто бы знал!

День 19. Сложно Мария

Четверг

Зульфия кормит за окном птиц, и слышен топот голубиных лапок по подоконнику.

Я же не могла уснуть из-за жутких болей в животе. Только получилось, как меня будит громкий голос Марии, которая вообще не спала.

Этот тупой голос будил меня всю ночь. А кульминацией всего этого стало то, что санитары и медсестра не смогли взять у неё утром анализ мочи, и она была с их слов скользкой, словно угорь.

Выбесившись, я отправилась просить встречу со своим доктором. Мне говорили про врачебный обход, а я им в ответ, что опять на него не попадаю. Удобно, мать вашу! Пообещали, конечно, что-то с этим сделать, но сделают ли?

Может, Марию стоит перевести в отделение для тяжелых пациентов. Что она вообще тут забыла? Даже глаза почти не закрывает, выглядит жутко и рот нездорового цвета.

А еще мне снились дагестанские таксисты на ярко-зеленых жигулях. Один довез до дома родителей нас с двоюродным братом, и собрался подняться с нами, не веря, что я смогу самостоятельно расплатиться. И мне пришлось платить ему 200р, сидя прямо на унитазе, а он выговаривал, что у нас дома бардак.

Угадайте, кто не спал на тихом часу?

Мария: - Че?

Оля: - Ниче.

М: - Я не сплю.

О: -Ничего-ничего, спите-спите.

М: - Я не сплю.

О: - И так всю ночь спать не давали. Дайте хоть полежать нормально.

А еще от Марии вонь на всю палату, и в каталку ее посадить не могут.

Нет, я точно - не мать Тереза. Не хочу в одной палате с ней быть и жить. Надо что-то делать с этим. Я не буду за ней следить.

О, кстати, стала сегодня свидетелем мема. На "барной стойке" МемАня достала даже глухого. Она стояла перед ним, выясняла что-то в очередной раз про свои лекарства, а он, закатывая глаза, делал руку "уточкой" и жесть "Бла-бла".

Марию пытаются накормить. Она дергается, как болванчик. Почему все же ее поместили в легкое отделение, а не - в тяжелое? Кого же они тогда в острое кладут, если Мария здесь. ЭКГ к ней тоже придут в палату делать. Носятся, как с ребеночком. И почему они должны лежать здесь? В остром отделении место закончилось что ли? Их же несколько.

Пытаюсь проследить иерархию персонала в отделении.

Насчет злосчастной Марии и рентгена терапевт позвонила и сказала: "Как хотите, так и тащите её сюда". Думают на волокуши её положить.

Говорят, у Марии шизофрения открылась в 30 лет. Это жесть, что у неё она так спрогрессировала. Даже не знаю, что хуже - альцгеймер, или вот эта срань. Всё одно.

Мне приходится надеяться и верить в свой иммунитет от шизы. Говорят, шизотипик шизофреником не станет. Это - очень редкий процент.

Марию собираются класть на тягуши. Она тяжело дышит и смотрит рыбой в потолок.

В такие моменты очень хочется отсюда выписаться, хоть моё состояние еще не стабилизировалось, и нужно еще недели две.

Женщина-танк закрылась в ванной, хоть сейчас не время для душа,. Каким образом Женщина-танк туда попала - загадка дыры.

Мария совсем плоха, температура под сорок. Её куда-то повезут. Значит, в палату она вернется не скоро, если вообще вернется.

Олю выписали, и она радостно уехала.

У Марии же подозревают пневмонию. Всё. Её везут в другую больницу. Ппц.

А теперь вопрос на миллион. Что делать мне? Я тоже этим заболею, или оно пройдет мимо?

Тут все бегают и боятся, что Мария не доживет до транспортировки. В реанимацию.

Мне тревожно, и голова болит. Наверное, стоит поспать, когда её увезут. Еще вчера видно было, что она тяжелая. Сегодня - почти труп.

Вопрос о смене палаты отваливается сам собой. Не хочу никуда идти. Мне плохо. Буду чай пить.

А вдруг у нее такое состояние было из-за коронавируса??

Привет, мнительность, давно не встречались.

Сижу в прохладной столовой с этим блокнотом. Хочу лечь и как следует поспать.

Сходила к своему врачу. Поревела у неё. Им нужно меня полностью исследовать и составить лечение.

Бригала скорой приехала за Марией. Все вокруг неё бегали. Наши препараты сделали ее давление нулевым.

У неё не было давления абсолютно, губы почернели, а сама она приобрела синюншый цвет лица. Наши врачи всё рассказали тем.

После обеда меня долго не пускали в палату. Я сидела, укутавшись в полчо, начинало рубить, потому что ночью вообще почти не спала.

Её унесли. Медсестры сказали что-то про простыни в морг.

Я завалилась на кровать и вырубилась. Потом на половине тихого часа пришли и вкололи обещанный феназипам, и думать я больше ни о чем не могла.

Проснулась. Каждый четверг они проверяют вечером волосы на вшу. Пока ни у кого не нашли.

Спросила у Зульфии, умерла ли Мария. Ответ положительный. Её отправили в морг.

Сейчас у нас в палате стоит синяя лампа против бактерий и вирусов, а я сижу в зале. Жутко от мысли, что стала свидетелем смерти пациентки. Это не хочет отпускать и зажало, словно в тиски.

Оказывается, тут есть морг. Я ведь, когда поступала еще думала, есть ли он здесь. Зря думала. Зря!

Мне не нужен дар экстрасенсорики. Не нужен.

АнечкаМем ходит в костюме сгущенки.

Кульминация сегодняшнего дня - кто-то в женском туалете доломал унитаз, и из него плескало, аки фонтан. Женский туалет закрыт. Всех гонят в мужской.

Как это - спать в палате, где сегодня, практически у тебя на глазах умер человек? 11 с чем-то, а я не сплю. Грустно как-то. Я чувствую вину. Вдруг, если бы медиков позвали раньше, Мария бы не умерла?

Не думаю, что Мария решит мне присниться, но всё равно смотреть на её пустую кровать - жутко. Мы в Зульфией в палате одни.

Смерть - такая неожиданная штука. Дух Марии все еще витает где-то... там.

Придумала сегодня парочку песен, тихо пела их в столовой. Еще и мотив благополучно забыла.

Игнат сказал, что я худой была бы самой красивой девушкой в области. Я пообещала его раздавить и съесть. Я недавно отменила тупую заласту, а вес не хочет уходить, после всего этого.

Нужно попросить у мамы акварельные карандаши.

Если не думать о Марии, все не так уж и жутко, но что-то давлеет.