Дневник Малькольма Грейвза

Памятка

“Если этот дневник нашли, то я вероятнее всего мертв. Шанс этого намного выше, чем потерять свою записную книжку. Все деньги, которые у меня найдете - отправьте моей семье, прошу, хотя бы малую часть. Небольшая деревня Брана на великих долинах, наш дом находится возле сосновой опушки леса. Моего отца зовут Мартин, его знает вся деревня, а мать Кристиной, она обычно всегда находится дома, охраняя его очаг, вместе с моими сестренками.

Да… Понимаю, никому это не нужно, ехать куда-то в глушь, исполнять волю очередного мертвеца, и вряд ли вы меня послушаете, может вы даже не смотрели мой дневник, а просто обобрали труп и бросили меня где-то в поле, а может вы меня и убили... Но кому же не всё равно, и кто колеблется – послушайте мою историю, мою исповедь, хотя бы развеселите себя, а там посмотрим, что вы решите. Я буду по-настоящему честен, наверное, первый раз в жизни.

***

Меня зовут Томас, это моё настоящее имя, которое мне дал отец. Родился я в многодетной крестьянской семье первенцем. Как раз в то время мои родители построили дом и переехали в деревушку, завели хозяйство, знакомства и плотно прижились к местным.

Отец мой, на тот момент, был молодым и влюбленным парнем, променявшим жизнь богослужителя на любовь. Да. Любовь. Мило не так ли? Ну и чем-то глупо. Представьте: с детства тебя воспитывают религиозные и фанатичные родители, который плотно связаны с религией, отдают в воскресную школу, позже в семинарию, предвкушая твоё становление как священника. А “Город вечного света”, в котором ты живешь, сплошь и рядом пропитан религиозным прошлым, а его богословные практики положили начало всем религиозным традициям в мире. Твои мозги напоминают религиозную кашу, а не разум обычного молодого парня. Всё, выхода нет. Твоя мысль навеки ограничена “познанием” всего высшего, а жизнь походит на насмешливую песнь какого-то дешевого трактирного барда. Но тут появляется она… Моя мама. На тот момент молоденькая швея-сирота, к которой отец зашел просто зашить свою робу, которую протер сидением на утомительных семинарных уроках. И так обычный поход к швее, оказался для моего отца роковым. Он и разрушил его жизнь, и подарил новую. Любовь была невозможна по многим причинам. Во-первых, разница в сословиях запрещает их любовь. Во-вторых, сам запрет духовенству на браки. В-третьих, родители отца не могли допустить такой союз, союз с глупой и бедной простолюдинкой, недостойной даже их внимания.

Но, отвечая на это, во-первых, любовь превозмогла всё, отец всегда рассказывал мне с особым трепетом, как полюбил её, говоря с таким воздыханием, словно в первых раз:

”Эти оливкового цвета глаза, нежный стан, пытливый и горячий ум. Увидев её, я задумался… Я буду священником, и меня будут окружать день и ночь зазнавшиеся и забитые богословы, с которым можно поговорить только об одном – о Боге, которого мусолят тысячелетием одно по тому. Хочу ли я этого? Увидев её, её ход мыслей, её простоту и в тоже время непостижимость, понял, вот она – загадка, тайна, предвкушение и запретный плод, я готов с ней говорить не тысячелетиями – вечностью. И будь что будет”

Такую женщину было невозможно не полюбить, это мне стало понятно только с его горящих глаз. Во-вторых, моя мама была не просто “глупой швеей” и объектом воздыхания, а профессиональной домушницей. Отец, множество раз просившего благословения на брак, лишь прокляли и выгнали из дома, запретив даже приближаться к семейному имению, и, естественно, претендовать на хоть какое-то имущество. Ему даже не дали забрать его перо и чернила, выгнали из дома в одном исподнем, отказавшись даже признавать его как отдаленного члена семьи. Он был вычеркнут и подавлен, столько лет упорного труда, и таков результат? Моя мать не смогла с этим смириться.

Одной ночью, когда отец ночевал у неё, она тихо и бесшумно ушла из дому. Нацепив на себя черный плащ и удобную кожаную одежду, она пробралась в имение отца, что было не сложно для такого профессионала. Выкрала всё золото, что смогла найти, его личные вещи, и заодно изрезала не один десяток картин, просто, в назидание. Вернувшись уже под утро, отец застал её прямо в дверях. Он был в бешенстве. Не из самого факта кражи, а что она подумала, будто он примет эту подачку от родителей. Но на обсуждение времени не было. Они быстро собрали все свои вещи и кинулись бежать из города, попутно раскидывая всё добытое золото и драгоценности на улице, одаривая толпу. В конюшне, обменяв личную позолоченную чернильницу на двух лошадей, они умчались из города, навстречу миру, навстречу новой жизни, которую получил отец.

***

Они провели в путешествиях и приключениях целый год, пока не заработали целое состояние на покупку дома и хозяйства. Поселились они в небольшой деревушке Брана, построив просторный дом на опушке леса. Зачав и родив меня, они окончательно обосновались там. Заведя целое стадо коровок, засадив целое поле пшеницей, они были счастливы, и захотели осчастливить ещё больше людей, подарив мне много сестренок. Алиса, Ева, Роза, Лина, Елизавета… Удивительно, как своё имя я иногда забываю, а их всё ещё помню. Причем помню не только имя… Голос, глаза, взгляд, характер… Алиса любила гулять в глухом лесу, не любила выполнять обязанности и помогать другим сестрам убираться, из-за чего её постоянно ругала мама. Ева наоборот, любила заниматься хозяйством по дому, готовить и убирать, начищать деревянный пол до блеска. Роза любила коровок, бегать среди них, играть и кормить сухими листьями и сеном, доить и водить на пастбище. Лина любила гулять с другими детьми деревни, была настоящей душой компании и её знали все в городе. А Лиза научилась читать раньше всех, её научил отец, она обычно сидела на крыльце дома и зачитывалась разными книжками, рассказывающих сказки о подземельях и драконах. А я?.. Уже и забыл кем я был, что любил и что делал. Помню лишь до сих пор, что любил свою семью больше жизни, постоянно защищал сестренок, маму, выполнял поручения отца. Я не был дома уже 6 лет… Мне 22. Интересно, какие они сейчас? Ищут ли меня? Интересно, как сильно я изменился…

***

В основном меня воспитывал отец. И да, если кому-то интересно как обычный крестьянин научился писать и читать – вот ответ. Папа научил меня всему, что знал сам, всей грамоте, письму, многим наукам, которые знал на академическом уровне. А мама…научила меня всему, что знает сама, стрелять из лука, скрытно передвигаться, охотится, как говорить с людьми, чтобы тебя слушали, как врать и изгибаться. И её уроки, как оказалось, очень даже пригодились. Пока не родились и не выросли сестры, я помогал в хозяйстве, водил на выпас коров, собирал пшеницу в поле, а в свободное время я играл с друзьями в карты, кости, ходил в лес, следить за дикими животными, некоторых убивал из лука и приносил домой. Мать всегда восхищалась моей точностью, скрещенной с гибким умом. Однажды я попал кабану прямо в глаз с 600 футов, при очень сильном, почти ураганном ветре, при этом он находился не прямо передо мной, а прятался между кустов и деревьев, и его было почти не видно. Когда выросли сестры, я в основном и сосредоточился на охоте, принося домой ежедневно туши животных, этого хватало с лихвой, даже на большую семью. И я всё так же занимался с отцом науками, ведь он настоял, что хорошее образование обязательно в нашем мире, и мне это обязательно пригодится.

Честно, я нехотя ходил на уроки. Мне было непонятно, зачем? Я спросил отца: зачем мне это надо, если всё что нужно мне дает природа, зачем мне знать, как двигаться по звездам, как вести теологические дебаты, и как работает алхимия с естествоведением? Папа долго думал и ответил “Томми, идём покажу кое-то”. Он отвел меня на чердак, предварительно зажегши свечу, на который обычно никто не заходил, там не было окон, было грязно и пыльно. Проведя меня сквозь лианы паутин, мы подошли к большому столу. Возле стола было подозрительно чисто и убрано, а прямо на нем стоял большой канделябр, который отец зажег. И тут весь чердак озарился светом, и на столе я увидел ещё кое-что. Множество начерченных от руки схем, на которых лежал непонятный мне механизм. Похоже было на странного вида металлическую трубу с ручкой. Отец своё творение назвал “Револьвер”. Он предложил мне пройтись глубоко в лес, показать, как оно работает. “Почему в лес?” – спросил я, “Увидишь” – ответил он.

Уже вечерело, мы сказали маме что пойдем в лес на прогулку, отец расскажет о видах съедобных и несъедобных грибов. И шли мы по лесу настолько долго, что он реально мне рассказал и показал о всех что знал сам… Но в один момент мы остановились, отец достал пушку, и сделал выстрел в ближайший пень. Я прямо подлетел от страха, все птицы тут же с галдежом поднялись с веток и улетели прочь, а в кустах послышались звуки убегающих животных, мелких и крупных. В пень, в который выстрелил отец, пуля вошла так глубоко, что невозможно было поверить, что на такое способно такое маленькое оружие. Я даже подумал, что отец волшебник, но он открестился, сказав, что это отнюдь не магия, а наука, которой он меня обучает. Да… Он знал, как подогреть мой интерес. Идя обратно домой я желал услышать всё, что он мне расскажет, как оно работает, как обслуживать это, как собрать такой же. А он всё мне охотно, с улыбкой рассказывал, и рассказывал столько, что запомнить всё было не в силах.

После, уже вместе с отцом, мы провели не одно испытание. Он усовершенствовал, я стрелял. И довели мы его до такого состояния, что это скорее можно было назвать шедевром, чем механизмом.

Отец запрещал мне кому-либо рассказывать об этом, ведь оружие такой силы может начать новую веху в истории людей. Но как мог 16-ти летний пацан слушать какие-то там предостережения? Спустя пару месяцев уже вся деревня знала, что мой отец изобрел что-то, что требует внимания свыше. Сначала к нам пришел глава деревни, от которого мы открестились, потом пришли соседние деревни, требуя показать изобретение. Потом пришли лорды из местных городков, малая знать, а потом всё более влиятельные и влиятельные личности. Многие очевидцы из местных подтверждали, что слышали будто раскаты грома, прямо возле дома, но к их удивлению, небо было чистое и голубое, как и всегда. Лишнее внимание раскрыло старые раны. Родители отца наконец нашли его, послали своих лакеев, которые с постановления судьи потребовали возместить ущерб равный десятью нашим домам и всему хозяйству. Мы продали всё что могли, стали бедными и нищими. Отец уже было хотел продать револьвер и его чертеж, но чинуши захотели взять его бесплатно, потому что это “интеллектуальная собственность общества”, а религиозные элиты уже объявили моего отца еретиком, что создал демоническое оружие, которым руководит дьявол. Они захотели сжечь моего папу, а оружие изничтожить (а точнее спихнуть властям). На этом моменте надо было действовать. Я виновен в этом, что поднял шум, виновен в том, что отца нашли, за это нужно платить.

В один из дней, когда к нашему дому уже подошла инквизиция, требуя смерти моему отцу, я взял все чертежи отца, его оружие, и встал перед своей семьей говоря: “Глупые черви, вы думаете этот убогий богослужитель мог произвести такое? Нет! Это был я, я сделал это оружие, я заключил контракт с самим сатаной, всё это моё. И сейчас вы прознаете ярость моего господина”. И тут, обученный и опытный стрелок, я начал шмалять по всем, кого видел, убив почти всех, кто пришел к отцу. Некоторые разбегались в страхе, и я их тоже убивал, а после кинулся бежать, напоследок лишь мельком взглянув в лица своих родных. Отец, мама, мои сестры, все стояли и застыли с ужасом на лице, но они всё поняли… Поняли, что я хотел сделать. И я, 16-ти летний пацан, бежал со слезами на глазах к конюшне, украл лошадь, и скакал день и ночь пока у моего коня не отказали ноги.

С того времени я дома не появлялся… Лишь зарабатываю деньги и отправляю их домой через посредников, чтобы мой отец рано или поздно выплатил свой долг, и надеюсь, что я тоже отплачу свой долг перед ним. У меня нет надежды, что когда-либо их увижу… Да и не думаю, что меня хотят когда-либо видеть, ведь я больше не их Томас, я Малькольм Грейвз “Блудный сын”.

***

Не забудьте

Небольшая деревня Брана на великих долинах, наш дом находится возле сосновой опушки леса. Отец Мартин, а мать Кристина.”

Денек из жизни Томаса

Лучи горячего летнего Солнца просочились сквозь ставни окон, ударив не в бровь, а в глаз, отчего я легко проснулся, ощущая бегающих солнечных зайчиков прямо по векам.

“Ах-х, ещё пять минуток” – я перевернулся на другой бок и умастился снова дремать. Для пятнадцатилетнего пацана, я уж слишком любил спать. Не успев ещё толком заснуть мне почудилось, словно что-то пытается заползти мне под одеяло, и я резко дернулся и вскочил прямо на кровати.

-А, что, кого!? – не успев открыть глаза хрипло сказал я, но чуток придя в себя, я обнаружил возле кровати свою сестренку Еву.

-Братик вставай – сказала она.

Невысокая четырнадцатилетняя девочка с мамиными глазами, длинными волосами, проникновенным взглядом смотрела прямо на меня. в своих маленьких нежных ручках она держалась за одеяло.

-О, боже, Ева… Напугала. – я выдохнул и сел на край кровати. – Что такое?

-Пора вставать, Томми, уже обед. И ещё тебя папа ждёт для занятий. – она стала взбивать мою подушку и застилать кровать, как настоящая хозяйка, а я, чтоб не мешать, встал с постели.

-Чёрт, Ева, я бы и сам застелил, чего ты?.. – спросонья сказал я

-Ну-у, братик, это моя обязанность, мой долг как женщины, убирать в доме и давать уют. – с миловидной улыбкой заявила она мне.

-Хне, Алиса так не думает.

-Она… - вдруг её радость сменилась вымученной из себя улыбкой. – Она вообще мало о чём думает… Сегодня с утра она заявила мне, что идёт охотится на лося. Ты представляешь! ЛОСЯ! Как настоящая культурная девушка может охотится на такую опасную дичь! Это настоящее самоубийство. Мы поругались даже с ней… Она сказала, что лучше она пойдет на самоубийство, чем хоть на шаг приблизится к моей жизни.

-Чёрт, это очень грубо сказано было… – сказал я, второпях напяливая на себя ботинки. Но на мгновение я даже остановился немного подумать.

-Я просто… Понимаешь… - глаза Евы стали стеклянными, а движения рук медленными, дрожащими.

-Понимаю, переживаешь.

-Но она это так не ценит. Заботу… Не понимает.

-Такой уж она человек… Некоторым людям эта забота и в помине не нужна, как бы оно не было грустно. Но не расстраивайся, она поймет. Наверно… В любом случае у тебя ещё есть много людей, о ком можно позаботиться.

Я улыбнулся сестре. Ева кивнула головой, легко улыбнулась, и продолжила убираться в моей комнате, а я отправился к отцу, думая о Алисе и отношениях двоих сестер. Алиса и Ева близняшки, но несмотря на схожесть во внешности, характеры у двух сестер кардинально разные, из-за чего у них много разногласий и ссор, но несмотря на это… Они очень любят друг друга, и хоть и две сестры не могут смириться с кардинально противоположными взглядами на мир и жизнь, в них есть что-то похожее – безоговорочная отдача любимому делу. Ирония жизни, кому забота не нужна – получает её сполна, а кому необходима – каждый всё проходит мимо.

Шагая по коридору, скрипя досками под ногами, я шел прямо к отцу, как вдруг из-за угла вышла мама, и встала прямо передо мной и проходом далее. Несмотря на морщины, несмотря на немолодую кожу, несмотря на руки в мозолях, она всё ещё самой красивой женщиной какую он только видел. Её зеленые глаза, её бесподобные пышные волосы, это богиня, но точно не человек. И по её виду можно было сказать одно – богиня не в добром расположении духа. Она насупила брови, смотрела из-под лба, разминала пальцы рук.

-Молодой человек… За мной.

“Ну. Пиздец.” – подумал я – “Она узнала, что я научил Лину материться. Пиздец.”

Она показала мне пальцем идти за ней, а сама пошла на кухню. Я осторожно следовал за ней, чтобы не дай бог чем-то ещё её не расстроить. В огромной кухне, за большим столом сидела эта дьяволица Лина. С хитроумной физиономией она пожирала долька за долькой большой арбуз, и как она увидела меня, так сразу и повеселела.

-Он? – мама спросила у Лины.

-Он, миленький. – ехидно ответила она.

-Сядь, Томас.

Я послушал и сел. Мама отошла к кухонному ящику и что-то стала доставать из него. Моё нетерпение и волнение переполнило чащу весов и стал тут же оправдываться.

-Маму, ну подумаешь одно слово! Если бы не я, то кто-то другой научил! Да я почти уверен, что она до меня его знала, и крыла матюки будь здоров, ей же 11! Серьезно, мама! Я не виноват!

Мама медленно развернулась, держа в руках колоду карт. Лина сглотнула слюну.

-Что!? ТЫ ЕЁ МАТЕРИТЬСЯ НАУЧИЛ!? ТЫ ЧТО МАТЕРИШЬСЯ, ЛИНА!?

-Ма… - хотела сказать она, но её тут же перебили.

-МОЛЧАТЬ! По одному делу за раз.

-Какой же ты дурак, братишка… - она закатила глаза и откинулась на стуле.

Мама, тем временем, кинула колоду карт на стол.

-Мой сын проиграл в покер… Каким-то сельским бездарям. Позор.

И я вспомнил, пару дней назад я действительно проиграл в покер несколько серебряных монет, со мной как раз была эта вертихвостка Лина, которая всё в подробностях ей вывалила… Ну конечно.

-Значит так – мама поставила на стол корзинку с пирожками. Учуяв этот превосходный запах выпечки, я вдруг почувствовал, как хочу есть. Я было потянулся взять один, как вдруг мама хлопнула меня по руке – Но-но-но, играем в покер на пирожки. Ты, Лина за столом. Я раздаю. У каждого по десять небольших пирожков. Если хочешь больше, то выигрывай раздачи.

-Я пасую и забираю эти десять пирожков!

-Ага, умный самый? Чтобы ты снова пошел и проиграл? Ну уж нет. Играем минимум пять раздач, если ты сохранишь все свои пирожки, ну или сколько у тебя останется… то забирай.

-Да не честно! Лина уже съела целый арбуз.

-А честности в азартный играх нет. И уж если ты решил в них играть, то привыкай к правилам.

-Господи, хорошо, что там эту малявку сделать!

Не успел я моргнуть, как проиграл пять раздач подряд, и просрал все пирожки, которые у меня были.

-Мда, сынок… Учеба здесь не поможет.

-Да как так-то… Три фулл-хауса подряд! Невозможно!

Лина ехидно улыбалась и уже было потащила горячий пирожок в рот, как вдруг его выхватила мама.

-В этот рот нужно пихать только щётку и мыло! Понятно тебе? И какие же ты маты знаешь, а?

Лина нервно сглотнула и усмехнулась, как вдруг посмотрела в дверной проход и побежала туда сломя голову - “Папа!”

Я и мама тоже развернулись, и в дверях стоял он, бородатый, жилистый высокий мужчина в расцвете сил. На его руках выступали вены, а сам он был в легкой рубашке и очках. А в его объятиях была Лина.

-Хей, девочка моя, это правда, что ли, что ты материшься? - низкий и проникновенный бас проник во всё живое в комнате, это был не просто голос, это был настоящий оркестр, который проходил вглубь тебя.

-Ну…Я…

-Ну-ну… Ругать я тебя не буду. Просто материться очень и очень плохо, особенно маленькой девочке. Можешь пожалуйста, пообещать мне, что мы никогда не услышим мат от тебя. Я понимаю, что ты можешь с друзьями говорить как хочешь, и мы даже не узнаем, но при нас, пожалуйста, не надо.

-Угу… Хорошо, обещаю.

И хоть отец прямо не запретил ей материться, он знал прекрасно, что Лина никогда больше не скажет слова плохого, пока собственно не повзрослеет, а может и даже тогда не посмеет сказать такого, всё же авторитет отца абсолютный. И добился он этого только любовью и пониманием, справедливостью и честностью.

-Дорогой… - мама тоже встала и подошла его поцеловать. – Ну, принёс?

-Конечно, вот! – отец достал из-за пазухи целые связки свежих трав. Базилик, укроп, петрушка, розмарин, тимьян. – Только сполосни, а то они в моем поту, ха-ха.

Теперь встал я, и подошел к нему. Крепко пожал ему руку.

-Папа, ты вроде меня ждал, да?..

-Ну вообще да, но по итогу мама решила это сделать планом-капканом для тебя, чтобы перехватить по пути. А я пока успел сходить на рынок, за свежими травами.

-Мы будем… Стрелять из него, да?..

-Не сегодня. Я слышал твоя сестра сегодня охотится. Было бы некультурно спугнуть добычу.

-Так она каждый день охотиться! Что же теперь?

-Лось – очень пугливое создание, так что давай не будем портить твоей сестре веселье. Тем более ей надо ещё многому научиться.

-Ладно, отец – смиренно сказал я.

Из комнаты магически испарилась Лина, а с ней и пол корзины пирожков.

-Чёрт возьми… - сказала мама. – Вот же коза! Сбежала с пирожками, и как всегда пол деревни накормит…

-Ай-ай-ай, а сама ругаешься будь здоров! Ещё и прививаешь жадность! – захохотал отец. – Но вообще поесть надо бы действительно.

В комнату вошла изрядно уставшая от уборки Ева, но как только она увидела отца, то сразу взбодрилась.

-Иди, Томас, дай отдохнуть Еве. Позови Розу и возьмите по пути ведерко молока, она с утра должна была подоить их, и скажи Алисе тоже возвращаться, даже если никого не поймала. А я пойду принесу мешок муки, сделаем блинчиков.

Несмотря на сказанное, отец не спешил идти за мукой. Сначала он подсел поближе к Еве, и начал с ней разговор.

-Я знаю, что тебе наговорила Алиса, доча. Давай об этом поговорим…

К этому моменту я уже успел выйти из дома и было хотел направиться к пастбищу коров, но на крыльце мной была обнаружена малышка Лиза, как обычно сидящая и читающая небольшую книжку в кресле-каталке. Она была самой маленькой в семье, всего 9 лет, но при этом она отлично умела читать. Лина, к примеру, читает очень плохо, а Алиса так и вовсе отказалась учиться читать, несмотря даже на уговоры отца.

-Хей, Лизка, привет. Что ты, как ты?

Она оторвала свои маленькие серые глазки от книжки. Она посмотрела на меня проницательно сквозь свои толстые очки.

-Привет, братик. Читаю… как обычно.

-Что читаешь? – я увидел обложку книги: “Сказания Рунтерры: Билджвотер”, мне стало интересно, о чём она.

Её глаза тут же загорелись каким-то неестественным пламенем.

-Ой, это можно сказать целый цикл книг. Вот эта, которую я читаю, моя любимая. Тут есть пираты, классные персонажи, интриги и загадки, мистика и тайны… Очень нравится мне книга! – она очень широко улыбнулась и крепче сжала ту в руках.

Я сел возле неё на крыльце

-Ух-ты, действительно звучит круто. – меня правда чем-то заинтересовала вся эта история. Хотя не сказать, что я очень часто читаю вообще хоть что-то. – И какие же у книги главные герои?

-Да их очень много, братишка… Но они все очень классные. Главная героиня этой истории – Мисс Фортуна, в бывшем пиратка и охотница за головами, она невероятно крутая. Напоминает дикую смесь из мамы, Алисы и Лины… Бр-р-р… Ещё есть Твистед Фейт, аферист-картежник. И мой любимый персонаж – Малькольм Грейвз, он са-а-амый крутой, хи-хи.

-Согласен, как минимум имя звучит круто, хе-хе. Но что в нём ещё крутого?

-Не знаю… Он мне с самого начала понравился… Он путешествовал по миру, в поисках приключений и наживы. После чего подружился с Твистед Фейтом, он стал ему как брат, но который его предал в будущем, и бросил того на произвол судьбы. Малькольм оказался в тюрьме на долгие годы. Но его не сломали, даже под пытками, он выбрался из тюрьмы и…

-Дальше что? Как он ему отомстил?

-Никак… Он ему не мстил.

-Всмысле… Почему? – я был в истинном недоумении.

-Честно говоря… Я сама не до конца понимаю. Но… Что-то внутри заставляет меня чувствовать уважение к нему. Та сила, с которой он смог простить такое предательство.

“Странно… бессмыслица какая-то…”- думалось мне.

-Да… Ты, наверное, можешь думать, что это глупости какие-то… Но для меня он самый сильный и самый благородный персонаж во всей книге.

-Хм… Это… Интересная почва для размышлений. – честно говоря, у меня была полная пустота в голове… Слишком… Странно это.

-Ну так, крутая же книга! Сегодня мы читали её вместе с Розой не так давно, только та почему-то расстроилась… Хотя раньше мы часто вместе читали разные книги, и всё было нормально.

-Расстроилась?.. Хм… К слову, где она сейчас?

-Она ушла вот недавно, говорила о том, что нужно на вечерний выпас сопроводить коровок.

-Хорошо. Читай, сестренка, а мне пора. – я взъерошил её сухие белые волосы, и направился к выпасу. Скорее всего она на своём обычном месте, на том небольшом холмике севернее дома, который прям возле леса.

Мы уже как неделю собрали урожай и готовимся к холодам, наслаждаясь последними дарами лета. Теплом и солнцем. Шелковистый луг щекотал мне голени, яркое летнее солнце зашло за тучки, потихоньку оно карабкалось к горизонту. Ещё какой-то час и порозовеет небосвод, покажутся звезды и полупрозрачная луна, а граница небес будет озарена оранжевой полосой уходящего дня. Полевые цветы горбятся и шатаются под порывами ветра, склоняются от тяжести времени. Для нас, людей, лето - это лишь один из четырех сезонов в году, часть одного большого годового цикла. Таких сезонов мы переживаем десятки, но для небольшого цветка и травинки краткосрочное лето - целая жизнь, по-своему яркая и удивительная. И не удивительно, как боги так беспечно относятся к людям. Даже для нас жизнь, со всеми её вызовами и преградами, со всеми чувствами и болью кажется невероятно короткой, и чем больше ты живёшь, тем быстрее утекает время. Для богов мы тоже лишь небольшое поле цветов, и что жизнь одного или даже десятка несчастных цветочков, который живут лишь миг? Это не стоит ничего. Самое удивительное, что люди недалеко отошли от этого. Для большинства людей чужая жизнь точно так же ничего не стоит, а точнее стоит не больше полевого цветочка, который живёт лишь один сезон, который ты никогда больше и не увидишь, кроме как в эту секунду, на этой поляне, освещаемой ярким летним солнцем.

Легонько ступая сквозь высокую полевую траву, я всё-таки добрался до Розы. Она сидела и смотрела далеко за горизонт, поглаживая при этом ближайшую к себе корову, которая безостановочно жевала сухую траву. На ней была огромных размеров соломенная шляпа, похожая скорее на шляпу волшебника, или на огромный жёлтый зонт. Из-под шляпки струились длинные локоны волос, таких же жёлтых, как и полуденное солнце.

Она обернулась, в зубах у неё была сорванная травинка. Как только она заметила меня, она широко улыбнулась.

-Хей, братец, доброе утро. Как раз солнце заходит.

Я всё ещё щурился от слишком яркого света.

-Да… Вижу – я присел рядом с ней на траву. – О чём думаешь?

-Да так… О всяком…

-Хм… О всяком значит.

О чём ещё может думать тринадцатилетняя девочка? Мальчики? Не думаю. Была бы это Лина, я бы не удивился. Но Роза, проводящая почти всё свободное время с коровами? Нет. Учитывая её задумчивый, но спокойный вид, думает она о чём-то серьезном.

-Ну-у-у, поведай своему братцу о чём думаешь. Другим не разболтаю, честно. – я сорвал ближайшую травинку и тоже сунул её в зубы, улыбнувшись как дурачок. – Мне сказала Лиза, что ты расстроилась после книги.

-Всё тебе нужно знать, да?

-Ну, то что касается моих маленьких, беззащитных сестричек – да.

-Эти сестрички способней тебя, бездаря. – захохотала она, прямо как отец.

-Ну вообще-то обидно, потому что половине вещей научил вас именно я… Кто же виноват, что каждая из вас по отдельности превзошла меня…

-Да не обижайся ты, я же шучу.

Она засунула руку в траву и вытащила из неё небольшой блокнотик, был он схож на записную книжку.

-Вот, посмотри.

Я раскрыл блокнот, передо мной предстало множество простых рисунков карандашом, выполненных хоть и не совсем умело, но крайне душевно. В основном были нарисованы коровы, деревья, солнце, звездное небо, облака.

-Воу, очень… хорошо. Мило. Тебе нравится рисовать? Ого, это просто замечательно!

-Я недавно попробовала... Мне нравится вроде как, но с другой стороны не очень, странное ощущение какое-то.

-Что!? Да у тебя отлично выходит рисовать, немного практики и ты станешь великолепным художником! – с недоумением возразил я.

-Дело не в этом братец. Понимаешь… - она снова взглянула далеко за сам горизонт. – Мне иногда хочется убежать… далеко убежать. Дальше самого горизонта. Найти что-то интересное, что тебя будоражит, найти саму себя.

-Убежать?.. - я задумался в тот же час о далеких странах и неизвестных берегах. Это прекрасно, романтично… Но пугает оно ещё с большей силой, пугает что ты так далеко от родного и теплого дома, от своей семьи. – Найти себя?..

-Да… Рисовать и пасти коров я люблю, но правда ли это подготовила для меня судьба? Может нужно попробовать что-то ещё? Чего я вообще хочу? Может я просто не успею найти себя в жизни! Мне хочется быть как Ева, или даже Лина, которые знают, чего хотят от жизни! А эти приключенческие книжки… Как же там всё… Просто.

На мгновение повисла неловкая тишина.

-Роза, просто может быть только в сказке, а в наших жизнях только сложности. Чего ты хочешь, что желаешь ещё успеешь понять, вся жизнь впереди. И тебе для этого, в отличие от героев книг, не нужно страдать. Как бы там ни было, если будут трудности, у тебя всегда есть верная и любящая семья, сестренка. Умный, гениальный отец, бойкая и хитрая мама, и целый набор сестриц. У тебя есть старший брат, в конце концов – я повернулся к ней и легко улыбнулся, и она тут же меня обняла.

-Спасибо… Спасибо тебе…

-И покажи рисунки остальным, они очень милые. – я взял в руки раскрытый блокнот, и тут же одна капля надвигающегося дождя упала на страницы. Я посмотрел на небо, мы чудом не заметили, как оно всё стало покрыто черными грозовыми тучами, которые только и ждут подходящего момента, чтобы сорваться громом и ливнем на наши головы.

Роза тут же подорвалась и стала гнать коров в кучу, чтобы загнать обратно в амбар. Сначала я помогал ей, но после вспомнил, что мне нужно ещё отыскать сестру.

-Роза, одна справишься? Мне нужно ещё за Алисой.

-Боже, удачи с этим… Я видела, как она прошла здесь ещё с утра, в северный лес.

Я тут же побежал в лес. Стоя на его границе, я звал сестру, как только мог громко, но она не отзывалась. Не хотела скорее всего.

“Чёрт, ну конечно, это же Алиса.” – чтобы не тратить лишнее время, я стал искать её утренние следы, пока их не залило уже начавшимся дождем. Спустя несколько минут поиска я нашёл их и стал двигаться вглубь леса.

Чем дальше я заходил в лес, тем темнее становилось, из-за густоты крон деревьев, из-за наступающих сумерек, из-за черных грозовых туч. Спустя десять минут следы резко прервались посреди небольшой лужайки, сквозь которую протекает родничок.

“Что за хрень?” – задался вопросом я.

-Эй братан… Пш. Том… Томми… - сказал еле слышимый голос Алисы шепотом, пробиваясь сквозь шум стучащих по листьям капель.

Я осмотрелся вокруг, но кроме кустов и деревьев я ничего не видел. Но тут меня что-то схватило за ногу.

-А! Черт возьми! – я тут же отпрыгнул.

-Томми, блин, это я! – сказала в полголоса Алиса, она была точной копией Евы, за исключением грязи и листьев, которыми она старательно облепила каждый дюйм тела. Лежала она в неглубоко выкопанной землянке. У неё настолько хорошо вышла маскировка, что её правда можно было перепутать с кустом.

-Господи… Буквально ниже травы, тише воды. Алиса, нам…

-Тихо, тихо… Лезай сюда, что ты там стоишь!

-Но…

-Давай-давай, братан. Лезай.

Она была очень настойчива, как всегда. И делать было нечего, кроме как лезть в грязную землянку. Дождь усиливался с каждой минутой, а раскаты грома становились всё интенсивнее.

-Далеко же ты зашла. И уже давно. – я лёг на промокшую подушку из листьев рядом с ней. Она смотрела в сторону родника, до которого было около 50 футов. – Не было ни одной возможности его подстрелить?

-Была. Но я жду.

-И чего же ты ждешь?

-Удачного момента.

Говорит, как отрезав. Такое чувство, что она продумывала весь этот разговор заранее. Да и странно… Обычно ей удается быстро расправиться даже с крупной дичью, как будто охотиться на пушистого кролика, а сегодня она провела весь день в лесу.

-Что, большой лось?

-Ну, нормальный.

-Почему ты его ждешь именно здесь?

-Он ходит к этому ручейку попить каждый час-полтора. Место хорошее. Деревьев мало, трава, где можно спрятаться, высокая.

-Получается, по твоим словам, он сюда приходит уже не первый раз.

-Да.

-И каждый раз был “неудачный момент”?

-Был.

-И вот эта “партизанщина”, затянувшаяся на целый день, никак не связана с вашей ссорой с Евой?

-Никак… - сказала она это ещё тише, чем шепотом, отвернувшись головой куда-то в бок.

-Тогда, хреновый с тебя охотник. – я тоже отвернулся от неё и всмотрелся в трясущиеся от ураганного ветра кусты и кроны деревьев. – Но нет. Ты и сама прекрасно знаешь, что во время такой погоды поймать кого-то стремиться к нулю. Животные боятся грома и грозы. Охотник ты хороший, а вот искатель предлогов не очень. Или ты думаешь, что могла бы просидеть тут целую ночь, лишь бы не возвращаться домой?

-Ой, Том. Много ты знаешь! Поверь, могла бы. Не хочу я туда идти. – раздраженно заявила она.

-Что!? Ты серьезно сейчас!? Просто наплевав на нас всех!?

-Ну… Проблема не в вас. И мне на вас не плевать

-Понимаю, у вас разногласия, но причем тут остальные сестры, родители, я? Или ты думаешь, мы бы не переживали? И после этого ты говоришь, что тебе не плевать!

-Послушай, а ты бы мог находиться там? – она поднялась из “засады” и стала говорить в полный голос. – Находиться в доме, где самый близкий к тебе человек, который ещё и выглядит в точности как ты, тебя ненавидит? А!? Ты и не поймешь меня никогда!

-Алиса… С чего ты взяла, что она тебя ненавидит? – я тоже поднялся и встал на ноги. – Глупости! Она очень переживает за тебя, что ты каждый день идешь в этот проклятый лес и сидишь тут до беспамятства. Она любит тебя больше всех нас.

-Любит?.. – она постояла несколько секунд в замешательстве. – Бессмыслица! Она учит меня как жить, хотя мы буквально одинаковые. Напыщенная курица! Она думает, что лучше меня, вот что она делает.

-Все мы думаем, что лучше и правильней кого-то, особенно если живем радикально противоположной жизнью. Разве ты точно так же где-то там в душе не считаешь, что то, что ты делаешь важнее и правильнее, чем занятие и жизнь других сестер? Скажи честно.

-Том, чем я занимаюсь – благородно! Охота это наше людское естество. Как может быть иначе?

-А кто решил или обозначил, что то, чем занимаются остальные неблагородно или неважно?

-Брат, ты же сам охотник. Разве ты не считаешь, как я?

-Да, я охотник. Но ещё я уважаю труд других людей. И знаешь, если что-то не нравится, то начни с себя.

-Том… Нихера ты не понимаешь. Можешь возвращаться домой, а я буду охотиться до утра.

Она перешла ручей и направилась ещё севернее, глубже в лес. Я было хотел её остановить, но понимал, что так станет только хуже. Я развернулся и хотел уйти, но… Моё восприятие… Будто бы насторожилось. Что-то быстро приближалось к ней, сквозь кусты и листья. Она этого не могла услышать сквозь шум дождя.

Не думая ни о чём, я побежал прямо на неё. Она развернулась.

-Том, не сле… - я сбил её с ног сильным толчком. Она упала на землю.

В тот же момент из кустов сломя голову выбежал тот самый лось, за которым она следила целый день. Он был и правда огромный, наверно, в два больше обычного лося. Он кинулся на меня, и времени увернуться у меня не оставалось. Я сжался и приготовился к удару.

Удар. С огромной скоростью он столкнулся со мной, насадив меня на свои рога. Протащив ещё несколько метров, он скинул меня в ледяной ручеёк, а сам убежал прочь дальше в лес. Мне было очень холодно, а сил держать глаза открытыми почти не было. Ко мне подлетела сестра. Она что-то говорила… Даже кричала… Я не слышал её, лишь чувствовал вибрации её голоса. Наверное, она просила не закрывать глаза, быть с ней, и всё что просят в таких ситуациях. Но… мне было холодно, и я устал. Я что-то шептал ей из последних сил, даже сам не знаю что. В ушах я лишь слышал пульсирующую кровь. Она была так испугана, но держалась изо всех сил, чтобы не показать этого. Однако меня не обманешь, я знаю её, как и всех сестричек. В её глазах боль, сожаление, стыд и… у неё мамины глаза. Мама… Больно… Холодно… Я закрыл глаза.

***

В глаза ударил луч солнца. Но, он был каким-то иным, более холодным и усталым. Меня пронизывала насквозь жгучая боль. Я открыл глаза. Перебинтованный с ног до головы я лежал в своей кровати, комната провоняла отвратной мазью. Рядом со мной, на низком стульчике сидела Лиза, погруженная в книгу. Всё в ту же – “Сказания Рунтерры: Билджвотер”. Она настолько была погружена в чтение, что даже не заметила, как я стал чесать свои раны.

-Хе-е-ей, Лизок, водицы принесешь брату?.. – прохрипел я ей. А жажда реально меня мучала.

-Томми! Братик! – она тут же упала на меня и обняла до боли.

-Уф… Тихо-тихо…Больно.

-Ой, прости… Я просто. Сейчас.

Она отложила книгу и выбежала из комнаты. Она стала кричала на весь дом “Томми проснулся, проснулся!”, и я услышал нарастающий шум и гам по всему дому, интенсивный скрип деревянного пола. И вот уже через мгновение в комнату снова залетает Лиза, а с ней Лина, Роза.

У Лины в руках небольшая корзинка пирожков, а у Розы кувшин воды.

-Томми! – в один голос сказали они обе.

-А я говорила тебе, что он быстро придет в себя! Он сильный. – сказала Лина Розе – Гони деньги.

-Быстро!? Да он пролежал пару месяцев в бреду! – ответила она ей.

-Пф, с такими ранами, сестренка, не просыпаются вовсе. Так что давай гони.

-Ладно… Получишь ты свои гроши. Мелкое меркантильное создание.

Лина широко улыбнулась и подошла ко мне.

-На, братан, попробуй. – она протянула мне в своей руке пирожок.

Я откусил его. Он был ужасен.

-Сама приготовила. – улыбнулась она.

-С любовью, наверно… Спасибо, очень вкусно. А когда ты успела стать хозяйкой?

-Ну… Без тебя много что произошло. И в общем… Я…

-Она скучала. И регулярно заходила к тебе. – подошла Роза, сделав язвительную улыбку.

-Ой… Да иди ты, корова-бурёна. – ответила ей Лина. – Но в целом… Мне не хватало твоей бездарной игры в покер, чтобы я казалась круче на твоём фоне. – она слегка покраснела – в общем… выздоравливай.

Она оставила корзину с пирожками возле кровати, а сама спешно вышла из комнаты.

-Не обижайся на неё, она любя. – сказала Роза, наливая мне в стакан воды.

-Я знаю…

-Мы скучали. И читали постоянно возле твоей кровати с Лизой.

-Да, мы прочитали все тома “Сказания Рунтерры” – подтвердила Лиза. – Она хотела ещё тебе кое-что показать. – подмигнула она Розе.

-Да не-е-е… Не хотела.

-Та-а-ак, выкладывай давай. – я не отпущу её, и она это знала.

-Вот же ты маленькая… А-а-а… Хорошо. – она дала мне стакан воды, и пока я пил, она вытащила из прикроватного ящика свой дневник. – Мне понравилось рисовать, очень понравилось. И мне кажется… Я хочу связать с этим искусством свою жизнь. Родители даже купили мне свой собственный мольберт.

-Покажи ему, покажи!

Роза посмотрела на Лизу осуждающе. Но той было абсолютно всё равно.

-Смотри… - она дала мне дневник.

Я раскрыл его, первые страницы всё так же были изрисованы коровами и природой, но дальше… Был нарисован я. Такой взрослый, с бородой и пышными бакенбардами, в зубах у меня была сигара, я был в длинном пончо, кожаных сапогах. Я был крут.

-Вот это да! Вот это я понимаю!

-Когда мы читали эту книгу… – начала объяснять она – Этот персонаж, как его…

-Малькольм Грейвз! – подсказала Лиза.

-Да, именно он. Он почему-то всегда напоминал о тебе. Такой благородный… Такой крутой… - она слегка покраснела. – и вот я стала рисовать. Ты можно сказать меня вдохновил. Ну и Грейвз, понятное дело. Дневник я дарю тебе, носи с гордостью свою более крутую версию!

-Чтоб меня, да мне надо почаще кому-то на рога попадать!

-Тьфу на тебя, Том! – в недоумении пшикнула на меня Роза.

-Сплюнь! – крикнула Лиза.

-Шучу-шучу… Тьфу-тьфу.

В дверь постучали. Мы тут же уставились на неё. Не дождавшись ответа дверь открыли. В комнату вошли родители и Ева с Алисой. Родители вообще не изменились, а вот Алиса была на удивление в домашнем, в таком виде она ещё больше похожа на свою сестру.

Родители подошли ко мне поближе. Первым заговорила мама.

-Томми, сыночек. Слава богу ты очнулся наконец!.. Я так боялась… Ты был в таком бреду. – она нежно обняла меня и поцеловала в лоб. На щеках у неё блестели несколько слезинок – Как он девочки? Нас Лина позвала.

-Он самостоятельно начал пить – сказала Роза. – так что, наверное, идет на поправку.

-Он даже шутить стал! – вставила своё слово Лиза.

-А вот это точно возвращается наш Томми!

Теперь ко мне подошел отец.

-Сынок… Ты нас очень напугал. Но… Я горжусь тобой, ты поступил как герой. Но, будь аккуратнее. Вы все будьте аккуратнее… - он обратился ко всем сёстрам в комнате. – Мы должны стоять горой друг за друга, но и про собственную безопасность забывать не стоит. Мы оставим вас одних, пока готовим новый компресс для твоих ран. Кое-кто хотел поговорить с тобой. – он посмотрел в сторону Евы и Алисы. Ева еле сдерживала себя, она уже начала плакать, а Алиса стояла в углу и пялилась в пол.

Отец и мать вышли из комнаты. Ко мне тут же подошла Ева и упала головой мне на живот, плача навзрыд.

-Ну как ты так братик… Как…

-Ну ты чего, Ев. – я еле поднял руку, чтобы погладить Еву по голове. – Всё хорошо. Вот я живой и здоровый.

- Час назад ты был почти что мертв! Не говори так!

Лиза и Роза обняли Еву со спины.

-Всё хорошо, хорошо. – сказала ей Роза. – Он будет жить. Обещаю.

Я всё продолжал гладить ту по голове, и невольно я взглянул на Алису. Она стояла почти что бездвижно, сложив руки на груди. За всё время в комнате, она даже не взглянула на меня.

-Алиса… Подойди ко мне. – Сказал я. Все в комнате замерли. Алиса будто бы перестала даже дышать.

-Зачем?.. Ты разве желаешь меня видеть?.. – сказала она с полным безразличием. – В этом всём я виновата, так что…

-Подойди я говорю.

Она послушалась и подошла. Даже Ева уступила ей место.

-Посмотри на меня.

Она подняла на меня свои красные глаза. На щеках точно так же как у мамы застыли слёзы. Она не хотела, чтобы их кто-то видел. Её глаза так похожи на мамины… Даже больше, чем глаза Евы.

-Иди сюда, дурочка. – я улыбнулся ей.

В это время другие сестры уже вышли из комнаты. Они понимали, что этот момент должен быть только наш.

Алиса упала мне на живот головой точно так же, как и Ева, но плакать она стала ещё горестней и громче.

-Прости меня… Прости, Томми! Боже, прости меня! Я была такой глупой. Подвергала себя такой опасности. Не понимала, что если что-то случиться со мной, вы будете точно так же страдать, как и я сейчас, так же горько плакать. Тупая охота, ненавижу её! С того дня я ни разу на неё не ходила.

-Успокойся, сестренка, иди ко мне. – я приобнял её, стал гладить её нежно и легко по головушке. – Ты меня поняла вовсе не так. Охота – это замечательно, но каждому хобби должна быть мера, понимаешь?

-Я, но… - она запуталась.

-Надо уважать друг друга, увлечения друг друга. Но и не забывать о тех, кто тебе так дорог, с головой ныряя в своё хобби, в попытке забыться или спрятаться. Понимаешь? Я вижу, как ты несчастлива, и мне это вовсе не нравится. Ты должна делать что тебе нравится, но не убегать или прятаться от проблем.

Алиса внимательно меня слушала, как вдруг резко повернула голову в сторону двери. Там стояла Ева.

-Послушай Ева…Я…

Но Ева слушать не стала, она подошла и обняла крепко обняла Алису.

-Наш старший братец прав, Алиса. Прости меня, прости. Что я осуждала и принижала тебя, за твоё любимое занятие. Я не должна была так давить на тебя, за твой выбор, даже если я переживаю или боюсь за тебя.

-Спасибо… И ты меня прости… Что подвергала себя такому риску всё это время, даже чаще всего неоправданному. – она крепко обняла сестру в ответ.

А с них бы получилась неплохая команда. Такие разные, но такие похожие. Идеальный тандем. И главное, что они дороги друг другу.

-У вас есть чему научиться друг у другу. Как насчет вам работать в команде?

Они посмотрели на меня в недоумении, спрашивая глазами “ты о чём?”. Но это уже совсем другая история.