Дневник

Глава 1

Каждую субботу хожу в одну и ту же прачечную. Сортирую бельё, загружаю в машину, потом в сушилку. Жду.

Кисловатый запах порошка и влажного пара. Окно в потёках конденсата. Снаружи серо, внутри жёлтый свет и гул машин.

Обычно, кроме меня, приходит ещё одна девушка. Мы не общаемся. Иногда встречаемся взглядами. Сегодня её не было. Вместо неё — маленькая девочка.

Девочка глядит на меня. Я улыбаюсь ей. Она не отвечает. Таращится. Без эмоции.

Сушилка затихает. Достаю бельё — горячее, пахнет кондиционером. Сгребаю в пакет, не складывая. Хочется уйти. Скорее.

Всё как в тумане. Пулей залетаю в квартиру. Закрываюсь и наконец вздыхаю.

Чувствую себя глупой... Как можно было так испугаться ребёнка? Смешно.

Снимаю обувь, куртку. С пакетом прохожу в комнату. Ставлю гладильную доску, утюг. Втыкаю вилку в розетку. Беру из пакета первое, что попалось, зевая. Славное же выдалось утро... Утюг чихает, выпуская пар. Готова гладить. Стоп. Это не моё.

Заглядываю в пакет. Не вижу своего. Достаю футболку. Не моя. Джинсы. Не мои. Вытряхнула всё. Чужое.

Рядом выпала тетрадь. Общая. Кожаный переплёт. Открыта. Почерк незнакомый. Прочла первую строчку. Моё имя.

Вскидываю брови. Напряжение отпускает. Не замечаю, как начинаю хихикать. Надо же, тёзка. Или... кто-то с таким же именем. Занимательно.

Выдёргиваю из розетки утюг. Устраиваюсь поудобнее. Готовлюсь читать дальше — чужую интересную историю.

12 октября

Опять эта прачечная. Она приходит каждую субботу в одно и то же время. Садится у окна и смотрит на потёки на стекле. Я тоже был там сегодня. Она меня не заметила. Никогда не замечает. Это даже забавно.

Медленно переворачиваю страницу. Почерк широкий, в строку влезает максимум четыре слова.

Начало веселит — не хватает только попкорна.

19 октября

Она носит серый халат. Я видел её в окно. Она думает, что одна.

По спине пробегает рой мурашек. Господи, что я откопала?!

Она ошибается.

Это ведь сокровище! Не единственный в мире, но, определённо, эксклюзив.

Я не хочу её пугать. Просто хочу, чтобы она знала: кто-то думает о ней. Кто-то видит её.

То ли черновик писателя, то ли дневник сталкера.

По-настоящему видит.

Закусываю губу.

26 октября

Я видел, как она заваривает кофе. Растворимый. Она пьёт его, глядя в окно. Я стоял за её спиной.

— Больной, — вырывается у меня, и я тут же оборачиваюсь. Сзади утюг и чужой пакет. — Но это интересно, продолжай.

Она не обернулась. Я не хотел, чтобы она оборачивалась. Я просто смотрел. Это не странно. Странно — это когда никто не смотрит.

9 ноября

Сегодня.

В прачечной была только она. Девушка, что обычно приходит рано, не явилась. Она заметила это. Я видел, как она нахмурилась. Она чувствует, что что-то не так. Правильно чувствует. Мир вокруг неё меняется. Я хочу ей помочь. Но я не могу подойти просто так. Нужен повод. Нужен знак.

Закрываю дневник. Откидываюсь на спинку дивана, судорожно вздыхаю.

Не может быть.

Я смотрю на обложку. На чужой пакет. На утюг, который так и не погладил ни одной моей вещи. Всё чужое. И дневник — чужой. И то, что в нём написано, — не про меня. Не может быть.

Выпрямляюсь, встряхиваю головой. Соберись. Всё хорошо. Там было продолжение.

Она найдёт это. Я знаю. Она схватила чужой пакет. Я знал, что так будет. Я положил тетрадь на самое дно. Она читает это сейчас.

Я застыла. Руки дрожали, и я сжала дневник крепче — как будто это могло скрыть дрожь. Сердце билось в груди, готовое выскочить в любую секунду. Его ритм отдавался в ушах. Стало так жарко, что я вспотела. Не отвожу глаз от дневника.

Нужно что-то сделать. Что-то предпринять. Не буду же я вечность так сидеть.

— Что со мной случится? — глухо спрашиваю я, ожидая ответа.

В ответ тишина. Ни звука. Ни шороха. Лишь биение моего сердца.

Закрываю глаза. Откладываю дневник рядом на диван.

— Дорогой гость, я закрыла глаза. Вы в состоянии дать мне ответ? — голос привычнее, смелее.

Кажется, я одна.

Встаю с закрытыми глазами. Вытягиваю руки. Делаю шаг. Пустота. Открываю глаза — никого.

— Эй? Это был розыгрыш? — смех вырывается сам собой. Успокаиваюсь и снова смотрю по сторонам.

Молчание.

— Прошу, отзовитесь! Скрасьте одиночество!

Прижимаю дневник к груди. Закрываю глаза. Через пять секунд снова открываю. Никого. И от этой тишины — впервые за долгое время — не хочется плакать.

Беру дневник. Перелистываю до последней записи — той, что оборвалась на полуслове. Той, которую я не дочитала. Читаю вслух — спокойно, без дрожи:

Маша, если ты это читаешь, значит, я всё сделал правильно. Ты нашла тетрадь. Ты прочитала. Ты ждала меня. Я этого и хотел — чтобы ты знала. Чтобы ты ждала. Я приду. Скоро. И мы больше не будем одни. Никогда.

Захлопываю дневник. Смотрю на обложку. Шершавая кожа. Чужой почерк. Чужие слова. Или мои? Разве я не этого хотела? Чтобы кто-то пришёл. Чтобы кто-то остался.

Досадно вздыхаю. Смотрю на дневник. В последний раз провожу пальцем по его шершавой поверхности.

Никого нет. Ты мне солгал.

Открываю дверь. Аккуратно кладу дневник на пол подъезда. Закрываюсь.

Подхожу к окну. Опираюсь о подоконник. Снаружи всё ещё серо, но дождь закончился. В просвете между домами — полоска неба. Светлая. Почти белая. Я стою и смотрю на неё, сама не зная зачем. Просто смотрю.