ДИКИЕ ЛЮДИ

Глава 1

Самые дурацкие безумства обычно происходят внезапно. Но только не в этот раз. То, что случилось с нами тем летом, мы по-честному планировали, старательно и вдумчиво. Долгими зимними вечерами обсуждали маршрут, экипировку и состав команды. В итоге родился отличный, выверенный до самой маленькой мелочи план, и мы начали подготовку к тому, к чему просто нельзя было подготовиться.

С отцом и парой друзей, которых звали Лёхами, мы вознамерились добраться до удивительного высокогорного озера Коккёль. Удивительно оно своей красотой, рыбными богатствами и тем, что там почти никто не бывает. У местных жителей там почти не бывает дел, а туристы о нем просто не знают. Да и если бы знали, вряд ли рискнули бы забраться в самое сердце дикого горного края. Расположено это озеро на одной из вершин хребта Кабак-Тайга в окрестностях села Улаган в Горном Алтае на высоте двух тысяч трехсот метров над уровнем моря. Берега его покрыты матерой горной тайгой, вокруг возвышаются величественные горы, воды полны никогда нами прежде не виденными османами и горячо любимым хариусом… В общем, не озеро, а мечта.

Но путь к этой мечте, как и к любой другой, тернист и труден. Для начала мы преодолели почти девятьсот километров от Новосибирска до Улагана, а оттуда ещё семьдесят километров по горным непролазным дорогам на УАЗике с прицепом до места выгрузки. И когда организм, переживший бесконечную тряску, был готов поддаться распаду, началось самое интересное. Весь груз из прицепа мы распихали по арчимакам (большущие седельные сумки из грубой кожи) и навязали сверху на несчастных лошадей, которые, ведомые проводниками, отправились в гору по конной тропе. Мы же, навьючив на себя спиннинги и ружья (местность вокруг оооочень дикая) зашагали в гору, к вожделенному озеру.

Нашим проводником и главным идеологом похода выступил мой алтайский друг Миша, представитель таинственного народа кумандинцев. Древняя алтайская легенда гласит, что во времена, когда боги ходили по земле и грелись у охотничьих костров, в горах появилась белая волчица. Она не хотела подчиняться законам стаи, и потому была одиночкой. У нее подрастали пятеро волчат, и волчица радовалась, глядя на них. Но однажды они напились из отравленного родника и погибли один за одним. Когда умер последний волчонок, бросилась она к обрыву, хотела покончить со своими страданиями. Но на самом краю волчица вдруг услышала плач. Плакал человеческий ребенок. Волчица быстро отыскала лежащий под старым кедром сверток с девочкой внутри. Она могла бы растерзать младенца, но нерастраченная любовь не дала ей этого сделать. Волчица выкормила девочку своим молоком. Она назвала ее Мюри. Однажды вожак стаи прослышал о девочке и привел волков для того, чтобы убить ее. Волчица бросилась на защиту Мюри, и закипела страшная схватка. Не выжил ни один волк, погибла и Белая Волчица, а Мюри выросла и дала начало племени кумандинцев, людей с душой волка…

И вот один из племени этих людей повел нас в свои горы, к озеру-мечте. Первый час пути показался нам лёгкой прогулкой. Мы шли вдоль подножия хребта, временами форсируя неглубокие ручьи и болотца. Шли и шли, благо новичков среди нас не было. Отец всю жизнь на рыбалке и в тайге, да и работа в шахте не предполагает телесной хлипкости. Один Леха служил в каких-то диверсионных частях и был выносливым как верблюд. Для ясности будем звать его Лёха Воин. Второй Леха, хоть и пил безбожно, но был шахтером и силой обладал просто невероятной. Ему присвоим позывной Лёха Забой. Я тоже в тайге бывал едва ли не чаще, чем дома, так что был полон решимости преодолеть путь если не играючи, то без особенных сложностей. Про Мишу и говорить нечего. Это его земля, и он своей особенной валкой походкой семенил впереди, задавая нам направление.

Мы шагали, крутя головами и вдыхая чудесный аромат трав и цветов, тайги и нагретых солнцем камней. Посмотреть вокруг было на что. Разлапистые лиственницы и пышные ёлки, седые пихты и могучие кедры, разноцветный ковер цветов, глубокое синее небо и крутобокие, покрытые тайгой горы... Все это настраивало на благодушный лад. Зря. Потому как Лёха Забой, благодушно улыбаясь, временами прикладывался к горлышку полторашки, как потом выяснилось, с самогоном.

Где-то на середине подъёма мы дружно осознали, что прогулка перестает быть лёгкой. Позади три часа непрерывного подъёма, спиннинги и ружья ощутимо гнут к земле, и только счастливый Леха Забой продолжает попивать самогон, становясь все радостнее. Миша все так же размеренно шагает впереди, задавая нам темп, и только гордость не позволяет упасть ничком в траву и взмолиться об отдыхе. А горы тем временем становятся все краше, мы ведь поднимаемся, обзор открывается все шире и дальше. Благодать! Чудный запах горной тайги, лёгкий ветерок и никаких жужжащих гадов. Добравшись до неширокого ручейка (как оказалось, река Улаган), Миша все же решил дать нам отдых. Быстро собрал костерок и принялся варить чай. Правда, мы о том, что отдыхаем, не знали – во время Мишиного чаепития мы плелись в гору где-то ниже. Добрались до Миши сначала мы с Лехой Воином, брякнулись на землю и принялись усиленно отдыхать в ожидании бати и его уже очень весёлого друга. Дождавшись их появления, Миша поднялся и зашагал в гору, бросив нам через плечо "Костер залейте". Сказал и скрылся в ельнике. Дерсу Узала, блин.

С каждым шагом в гору идти становилось все труднее. Склон стал круче, местами приходилось буквально карабкаться, цепляясь за камни и корневища. Глядя на наши взмыленные лица, Миша улыбался хитро и ничего не говорил. Из-за спины тем временем неслась бравая песня Лехи Забоя. Слов было не разобрать, но общее настроение было явно оптимистичным. Хотелось стрелять, но сидеть не хотелось, поэтому его вокализы терпели молча. Финальный отрезок подъёма чуть не стал фатальным. Тропа обрывалась почти отвесным участком метров семи в высоту. Из земли там и тут торчали корни и камни. Предполагалось, что нам туда, но логика подсказывала мне, что так тропы не прокладывают и где-то здесь зарыта собака. Миша делал вид, что не замечает вопросительных взглядов, но и сам не стремился форсировать последний рубеж. И тогда вперёд вышел Леха Забой. Поплевав на ладони, он неверной походкой направился к склону. Примерился, вцепился пальцами в ближайший камень, второй рукой взялся за корневище и попёр в гору.

И вот Леха Забой висит на корневищах на высоте пары метров и судорожно пытается найти ногами опору. Тщетно. Ноги его в растоптанных кроссовках соскальзывают с камней, сиплое сивушное дыхание иссушивает травы вокруг, пальцы готовы разжаться... Хлоп! Леха сидит на пятой точке и изумлённо смотрит прямо перед собой. Во взоре читается явное непонимание того, где он и что тут происходит. Мишина улыбка становится ещё шире, мы в отчаянии осматриваем окрестности в поисках альтернативной тропы. И о чудо! Тропа найдена! Метрах в двадцати от нас, в тени развесистых мрачных ёлок виднеется отчётливый след чего-то сапога. Здесь бывали люди! Я молодым сайгаком делаю рывок в ту сторону, прорываюсь сквозь упругие елкины ветви и... Блииин... Болото. Самое натуральное болото. Я впервые вижу болото на вершине горы (а мы спустя пять с лишним часов все ж забрались). Тоскливый взгляд за спину, где Леха Забой снова примеривается к корневищами...Не, туда я не хочу. Миша смотрит на меня уже без улыбки - ему просто интересно, какое решение я приму. Я вырубаю из ближайшей сушины посох подлиннее и отправляюсь форсировать болото. Тычок посохом перед собой, шаг, снова тычок. Остальные потянулись за мной, стараясь шагать след в след или около того. Идём, перекликаемся - тайга вокруг стала совсем дремучей. Комарье над болотом плотоядно взвилось и тут же облепило нас плотными шубами. Ну ладно, нас комарами не испугать…

В какой-то момент, когда до выхода из болота нам оставалось уже совсем недалеко, Леха Забой перестал отзываться. До этого он бурчал что-то или просто громко икал, а тут тишина. Да что ж за напасть! Мы остановились, огляделись, принялись орать. Тщетно. Тишина нам ответом. И тоскливый крик коршуна где-то над головой. Ван Хельсинг, только тумана нет. Рывком из болота, сбросить груз на сухое, и назад, искать пропавшего. С собой ружье (помним про медведей!) и запас воздуха в груди. Орать нам теперь до посинения. Не найдем Леху - пропадет.

Наши поиски приняли стихийный характер. Мы бродили по болоту во всех возможных направлениях, совершая броуновские движения и пугая белок истошным криками. Казалось, жизнь в тайге замерла. Медведи раньше времени залегли в берлоги, волки сели на добровольную диету, маралы на всякий случай сбросили рога... А Леха Забой все не находился. День меж тем неуклонно катился к ночи. В горах ведь нет вечера. Упало солнце за гору и все, ночь. И пьяный одинокий Леха. И вокруг запуганные до жути медведи... Мда. Как-то это не того, не здорово. Но где искать-то? Куда он мог так толково слинять, что даже Леха Воин при всем своем опыте не мог обнаружить следов? И горный охотник Миша тоже. А ведь Леха Забой ещё и пьяный! Видать, служба в советской армии накрепко вбило в него золотое правило: выпил - прячься. Вот он и спрятался.

Предчувствуя скорую ночь, мы решили отправлять гонца в Улаган за народом. Искать Леху большой группой с собаками точно будет надёжнее. Кандидат на поход в Улаган один - Миша. Но идти пешком долго и муторно, а учитывая скорую ночь ещё и опасно. Решили ждать появления проводников с конями. Ну а раз ждём, чего бы и чаю не выпить? Сказано - сделано. Через пять минут на месте нашей будущей стоянки дымил жаркий костерок, над которым висел котелок с набранной из озера водой и собранными тут же травами. Брусничник, курильский чай, смородина, собранный по пути чабрец - чай обещал быть убойным! Ну и пока варится чай, чего бы и не расчехлить спиннинг? В озере рыба, озеро вот оно... В общем, спустя ещё пять минут на траве ворочался первый осман. Рыба крайне странная и очень голодная. Каждый заброс блесенки приносил рыбу. Некрупные османы клевали непрерывно. Я увлекся настолько, что чуть не прозевал явление Лехи.

Сначала мы услышали тихое лошадиное фыркание - по тайге кто-то двигался на лошади. Внимания на это мы не обратили - проводники с нашими вещами вот-вот должны были появиться. Но это были не они!

На поляну, где мы расположились, вышел совершенно нам незнакомый алтаец. Был он невысоким и крепким. Костистое смуглое лицо с глубоко посаженными черными угольками глаз, крепкие кулаки и висящая на плече винтовка. Вот этот точно Дерсу Узала. Поперек седла на спине его невысокой лошадки висел наш Леха Забой. Висел и безобразно громко храпел, выводя такие замысловатые рулады, что мы невольно опешили.

- Ваше? - невозмутимый алтаец кивнул за спину на Леху. Так и спросил "Ваше?", словно говорил о чем-то крайне неприятном. Впрочем, кому приятен абсолютно, бессовестно пьяный, храпящий, воняющий сивухой и мокрый до нитки мужик?

- Наше, - Леха Воин за ногу сдернул тёзку с седла, благо коник был невысокий. Тезка даже не удосужился проснуться. Буркнул что-то, повернулся на бочок и продолжил храпеть.

- Ты где его нашел? - Миша подступил к незнакомцу.

- В озере плавал. Втором.

Что это за озеро и где оно находится, мы не знали, но все равно сильно удивились.

- А спиннинги его где? И сумка со снастями? - это уже Леха Воин. Это была его сумка с кучей рыбацких богатств.

- Не было никакой сумки.

Вот так.

Леха зло сплюнул и отошел к костру. Алтаец привязал коня и уселся к костру, где уже исходил вкусным паром котелок с чаем.

Молча пили чай и думали над тем, где же нам завтра искать потери? Ладно, утром будет видно. А пока надо ставить лагерь, за хлопотами мы не заметили, как наступила ночь. В свете костра заканчивали с палатками, пока Миша готовил нехитрый ужин - кашу с тушёнкой и жареных османов.

Об османах стоит поподробнее. Рыба эта странная, похожая строением тела на судака, но без зубов и чешуи. При этом рыба явно хищная, потому как на блесну кидалась с великой радостью, да и в желудках нашли малька. На вкус... Ну, не знаю. Вроде и вкусный, но костей больше чем мяса.

Ужин прошел в молчании. Все очень устали за день, да и тепло от костра разморило, и нас начало тянуть в сон. А вокруг с заходом солнца резко похолодало. Леха Забой мелко дрожал, хотя мы и подтянули его поближе к костру. Дрожал, но просыпаться упорно не желал.

Разбудили, чтоб переоделся в сухое да поел хоть немного, весь день он ел только самогон.

Разбудить оказалось нелегко. Леха брыкался, рычал, умолял, угрожал… В итоге Леха Воин пообещал окунуть его в озеро, и шахтер проснулся. Видимо, купание в одежде в ледяной воде в его личном рейтинге развлечений занимало далеко не первое место.

Он сел, помотал головой, какое-то время щурился на огонь, а затем с глубокой и очень искренней скорбью выдал, ни к кому не обращаясь:

- Вот такое я говно…

Сказал, вздохнул тяжело и снова уставился в огонь. Возражать ему, как вы догадываетесь, никто не стал.

Посидев так еще с философским видом, виновник переполоха подхватился и умчался к палатке, переодеваться. Невозмутимый алтаец наблюдал за ним с искренним интересом. Где-то в уголках его черных глаз прятались ехидные смешинки, но внешне он ничем своего отношения не показывал. Затем повернулся к Мише и спросил у него что-то по-алтайски.

- Дикие люди, - невозмутимо пожал плечами Миша и улыбнулся одними глазами.

Алтаец ничего не ответил, допил чай и и засобирался.

- Миш, куда он собрался-то? Пусть остается, утром и поедет.

Миша только хмыкнул и ничего не сказал. Алтаец уехал в ночь, а мы стали устраиваться спать.

Я залез в ледяной спальник и пару минут дрожал, пытаясь согреться. Согрелся конечно, спальник хороший. Могучий Лехин храп из соседней палатки пробуждал во мне мысли об убийстве, но сидеть я все так же не хотел, так что оставалось только надеяться на батю, который спал с Лехой в одной палатке. Через короткое время Леха в дальней палатке как-то странно хрюкнул и перестал храпеть. Я поймал блаженный миг полной, абсолютной тишины и провалился в сон.