Диалоги души и мысли

Момент первый: об идеях и восприятии

«Место вне места, время вне времени» - так Анима называла свой маленький мир, где тихо шумела вода, а блики света из широкого окна украшали мягкую полутень где-то сверху. Гладкие формы белых поверхностей очерчивали просторную комнату, где стоял небольшой белый рояль – и его задумчивые звуки сейчас наполняли пространство, смешиваясь с чистым светом и витающими в воздухе едва уловимыми ароматами цветов.

Анима, изящная девушка с длинными серебристыми волосами, наклонив голову, касалась пальцами клавиш. Франц сидел неподалёку в кресле – похожий на Аниму, с едва уловимой внешностью, он пил кофе и глядел в окно, за которым не было ничего, кроме светло-голубой бесконечности. Когда стихли отзвуки последних нот, Франц взглянул на девушку за роялем и услышал её слова:

- Это этюд, написанный человеком по имени Марк-Андре Хамлин. Канадец с французской фамилией, создавший музыку на мелодии русского. Ты ведь не слышал о нём, правда? И вряд ли можно это сказать по одному лишь звучанию, как и то, что я сыграла это одной лишь левой рукой. Иногда за одинаковыми проявлениями могут скрываться совершенно разные причины – но нам ведь не различить их, Франц…

Франц улыбнулся задумчиво – одной из бесконечного множества улыбок, будто бы отражавших всё многообразие мира – и отпил глоток кофе.

- Ты была бы права, - сказал он, - если бы мир состоял лишь из этих пяти минут музыки. Но мы видим гораздо больше вокруг нас. Вернись ты в прошлое и вложи эту мелодию в голову Дворжаку, отобрав её у Чайковского – и удивишься, как изменится всё, что, казалось бы, не было связано с музыкой, через пару десятков лет.

Анима, слегка обернувшись, взглянула на Франца через стёкла круглых очков. Казалось, она слишком впечатлилась музыкой – обычно сверкающая, как поверхность воды, она выглядела задумчивой и немного грустной.

- Тебе не кажется это грустным и несправедливым? Мы видим за всю свою жизнь так много разных событий, проявлений мира вокруг нас, которых бы не случилось, будь мир хоть немного иным – но неспособны воссоздать его в своей голове просто потому, что недостаточно умны. Весь наш жизненный опыт – это отражение мира в Зеркале, понимаешь? Истина всегда с нами, она лишь зашифрована слишком сложным для нас шифром…

- Анима, - сказал Франц тихо, словно не желая перебивать отзвуки голоса своей собеседницы, - представь: перед тобой вечность один на один со всем, что ты можешь увидеть и услышать. Что случится в итоге?

Анима слегка улыбнулась, и в её глазах сверкнули озорные искорки.

- Я сойду с ума, Aerim lima, - сказала она, встретившись взглядом с Францем.

- А если на твоё место придёт кто-то и унаследует твоё знание? А затем ещё и ещё, и так до бесконечности?

Лицо Анимы приобрело заговорщицкий вид, и Франц понял, что Анима догадалась, что он имеет в виду.

- Тогда у последнего из нас в голове будет вся Вселенная без единого изъяна, так? - сказала она.

- И когда не будет ничего больше, кроме мира и представления о мире, эта Вселенная будет подобна этюду Хамлина, - добавил Франц. – Последний человек не сможет отличить мир от идеи мира.

- Вижу, ты неплохо развил мою мысль, - двусмысленно заметила Анима. – Люди ведь и правда всю свою историю идут в этом направлении. Всё больше они живут в мире идей, чем вещей; искусство, наука, философия – это всё представления, что отдаляют человека от реальности. И я вот думаю - почему же прогресс и развитие стремятся заменить вещи на образы?

- А были ли вещи? – спросил Франц. Заметив, что Анима приняла роль слушателя, он продолжил: - Каждый человек видит лишь Отражение мира в своём Зеркале. Люди с рождения живут в мире идей, познавая новые из реальности, общения или размышлений. Они стремятся лишь к тому, чтобы количество идей увеличивалось. И если учёные стремятся создать идею мира, то люди искусства создают то, чему в мире нет соответствия. Не будет в конце того, что реальность и Мир Идей станут одним и тем же; однажды Мир Идей поглотит реальность, и человечество живёт ради этого.

Анима покачала головой.

- Ты упускаешь кое-что важное, Aerim lima, - сказала она. – Ты считаешь, будто бы все люди – творцы, учёные и мыслители, но есть и другие, понимаешь? Есть те, кто даже не задумывается о познании, а живёт ради личного счастья. Они – значимая часть человечества, и я не думаю, что однажды они будут согласны заменить мир на представление о нём. Они чувствуют запах леса и живут ради него, слышат шум дождя и наслаждаются им. И когда учёный скажет им, что знает, почему светит Солнце, а творец скажет, почему им это нравится, они ведь не послушают ни тех, ни других, правда?

- И для них многие события никогда не проявят своих причин, - ответил Франц. – Разве не это тебя тревожило с самого начала?

- Меня это тревожит, потому что я считаю личным долгом знать правду, - Анима снова повернулась к роялю. – Но я вовсе не обязываю всех думать так же.

- Но при этом ты заметила верно, что всю свою историю человечество планомерно уходит в Мир Идей. От колеса и палки к теории механизмов, от кровной мести до судопроизводства – мы замещаем мир теориями и методами и живём там, всё реже обращаясь к реальности для того, чтобы проконсультироваться. Мне кажется, дело не в правде, а в том, что людям неудобно в реальности. Сознание принадлежит Миру Идей и стремится туда вернуться.

- Тогда люди, живущие и наслаждающиеся реальностью как она есть, немного выбиваются из ряда, тебе не кажется?

Франц задумался.

- А к кому относишь себя ты, Анима?

В тишине Франц снова услышал шум воды; он был здесь всё время, но мысли о высоких материях довольно хорошо затмевали его.

- Это хороший вопрос, Aerim lima, - ответила она, помолчав какое-то время. – Я стремлюсь жить и быть счастливой – но в то же время хочу полностью понять всё, что отражается в моём Зеркале. Кажется, я догадываюсь, как это работает, но для начала хочу услышать, что ты думаешь об этом противоречии, - и Анима хитро улыбнулась Францу.

- Хочется сказать, что в этой дуальности человеческой природы заключена вся её суть, - Франц задумчиво прикоснулся к подбородку. – Но, я думаю, ты и сама понимаешь, что эта мысль звучит фальшиво.

- Это твой ответ? – уточнила Анима. – Я нисколько не тороплю, ты не думай…

- Нет, дело не в спешке, - Франц покачал головой. – Просто у меня нет возможности рассмотреть себя как пример, в отличие от тебя. Я живу в поисках правды, и чувствую себя живым, познавая эту правду силой собственной мысли. Я знаю, каково это – наслаждаться жизнью, но не могу представить, как я бы наслаждался красотой заснеженных гор, не понимая самой сути красоты.

- О, Франц, я думаю, дело вовсе не в правде, - Анима тихо засмеялась. – И ты, и я – мы оба чувствуем себя живыми, прикасаясь к многообразию нашего мира, к тому, что есть новое для нас, понимаешь? Мы похожи в целях, но отличаемся методом. Ты радуешься причинам, а я – проявлениям.

Франц задумчиво улыбнулся и прищурился.

- Ты чувствуешь, как всё красиво встаёт на места, стоит лишь добавить мысль о том, что люди стремятся создать идею мира у себя в голове? – спросил он. – Я не знаю, помнишь ли ты, но однажды я говорил с Эвелин о том, как работает интуиция. И она тогда сказала, что интуиция – это способность делать неявные выводы, в противовес логике – она приводит к выводам последовательным. Интуиция смотрит на целостную картину и обрабатывает её разом, логика же делает шаг за шагом, собирая паззл по кусочкам. Я создаю идею мира последовательно, через логику, надстраивая новое на старое…

- …а я – интуитивно, воспринимая проявления и чувствуя цельную картину, не зная структуры?

Франц кивнул, и Анима, казалось, засияла от радости осознания.

- Но заметь, - продолжил Франц. – у тебя есть полное Отражение мира в виде твоего опыта, однако интуиция неспособна обработать его разом. И логика терпит крах, когда приходится строить новую теорию взамен старой, когда находишь диссонанс с реальностью. И у того, и у другого своё место и своя роль, поэтому отказываться от одного в пользу второго – путь к поражению.

- Франц, а сам ты не отказался ли от одного пути? Ты сказал, что не можешь понять радость познания так, как я её чувствую, помнишь?

Он пожал плечами и скромно улыбнулся:

- Не быть же мне идеальным.

Анима прищурилась и подалась вперёд, будто пытаясь разглядеть Франца лучше.

- Вот не твои это слова, и даже не притворяйся! – сказала она, и Францу осталось только пожать плечами снова.

- У меня впереди целая вечность, чтобы учиться, - ответил он, и его серые глаза встретились со взглядом Анимы. – Вы ведь не против поделиться навыком, Aerim lima?