Диалог

Глава 1

Ночь уже несколько часов как опустилась на город. Свет в окнах дома на перекрёстке Рационалистов и Фектусова почти полностью погас, продолжая гореть лишь в одном на четвёртом этаже. Заглянув туда, можно было увидеть школьника усердно что-то читавшего. Звали его Паша Синицин. Освещённая лампой, на столе лежала книга “Отдаваясь любимой” Прибожина. Она была не сильно популярна при жизни автора, но позже в угоду политическому строю обрела новую жизнь. Взгляд мальчика уже который раз проходил по одному и тому же отрывку текста. “Может, он подойдёт? Не, слишком не явно”. Рука перелистнула страницу. “И здесь тоже нет”. Было уже три ночи, а искомый фрагмент так и не находился. Паша принялся грызть карандаш. Завтра уже надо сдавать сочинение, а он так и не нашёл нужный аргумент в тексте. Носик карандаша снова нацелился на слова в тексте, повторяя по ним движение взгляда. Его функция проста — подчеркнуть важное, но так, чтобы потом можно было без труда стереть. Задача же мальчика — нет, потому что сложно анализировать то, что так сильно любишь. Сможет ли хирург оперировать свою жену? Да, но не каждый. Не каждым был и Паша. Он закрыл книгу, уже не первый раз за эту ночь он проклинал свой выбор. А ведь это было так приятно в классе, когда учительница отметила его выбор. “У проверяющих уже в печёнках сидят эти Первины, Второвы и Третьяновы”, — говорила она. Лучше, конечно, брать проверенные варианты, но ей, как человеку, который выбрал профессию, чтобы нести свет детям, хотелось воспитать в них личность. Забавно, как эти две вещи сплетаются в образовании.

Книгу эту он увидел впервые ещё до того, как научился читать. Мама, уже прочитала ему сказку на ночь. Но сон так и не спешил к нему в гости. Сквозь дверь спальни слышались голоса родителей. Они о о чём-то спорили. Желание заступиться за маму овладело всем его существом, но его удерживал страх перед гневом отца. Тот не был склонен к агрессии, но порой, особенно в те дни, когда он задерживался на работе, любая мелочь могла превратить его взгляд в обитель первородного гнева. Семейные ловко это замечали, так что старались дать ему время остыть. Он был сильный человек, так что не давал этому взять над собой верх. Видимо, в этот раз это оказалось сильнее его, и он наговорил лишнего. Мать сидела в кресле в гостиной и что-то читала. Её глаза были влажными, тушь подтекла, но на лице было умиротворение. Когда она заметила сына, то щёки покрыл румянец.— Ты чего не спишь? — Мам, а почитай мне ещё.— Но если я сегодня почитаю тебе ещё, то что читать завтра? Новую книжку я ещё не купила. — А ты прочти эту. — Нет, тебе такое ещё рано. Паша не сдавался, но мама твёрдо стояла на своём. И это стало началом. Каждый день он проходил мимо полки с этой самой книгой, но осторожно, по придуманной причине, которая должна была, по его мнению, казаться родителям естественной. Запретное так манит. Он выждал пару дней, чтобы его просьба не казалась связанной с этим запретом. — Мам, а научи меня читать. Она ничего не заподозрила и процесс пошёл. Звуки и картинки давались легко, чуть сложнее было на следующем уровне, когда нужно было читать по слогам. Воплощение слова в голове странным. Он читал “пожилой человек”, а в голове в это время фигурка из чёрной кляксы росла и ломалась в разные стороны, но в конце все же превращалась в пенсионера. Были и другие плюсы в новом навыке. Раньше, все интонации и акценты были мамины, теперь же за это отвечал сам Паша. Он прочитал все сказки, которые были дома, и ему пообещали купить ещё.— Ой, поскорее бы мы пошли в книжный! — а сам в это время смотрел на заветный корешок. И вот настал его момент. К семье пришли гости. Он немного посидел с ними, а потом отпросился поиграть. Зайдя в родительскую комнату, где стоял компьютер, он подставил стул к шкафу, неуверенно поднялся и взял заветную книгу с полки, прислушался к звукам из гостиной, вздохнул с облегчением и открыл. Нетрудно догадаться, что такое знакомство не самое удачное. Во-первых, надо стоять возле родного места книги, чтобы вовремя поставить на место. Во-вторых, нужно постоянно прислушиваться к звукам, чтобы знать, когда сюда кто-то зайдёт. Последнее особенно сильно сказалось на первом чтении книги. В итоге Паша ничего не понял из прочитанного. Текст просто не складывался в картинку. Первый раз испорчен. Когда повернулся ещё один случай прикоснуться к запретному, желание было уже не так сильно, но мальчик дал второй шанс. Он был в квартире один, так что можно было расположиться в кресле. Времени, чтобы вернуть все на место хватило. И вот оно случилось. Это был не взрыв, а запал Бикфордова шнура. Пространное рассуждение о любви к родине сменилось сценой знакомства героя с девушкой крестьянкой. Любовь с первого взгляда. Для Паши это могло показаться скучным, он ведь был в возрасте “все девчонки — дуры” и “никогда никого не полюблю”, но вышло всё иначе. Автор подходил к описанию чувств героя через такие сравнения, что даже этот маленький читатель проникся. Его так завлек язык, что он даже не сразу понял, что дверь в квартиру открылась. Книга отправилась на полку в ожидании следующего тайного свидания. Паша прочитал текст полностью, а потом еще раз и ещё. Он не мог сказать, что все было интересно, но автор был хороший рассказчик. Тайна лишь распалила любовь к тексту. И вот, будучи уже существенно старше, он попался. Он читал уже фрагментарно, сюжет до такой степени сам повторялся в голове. Только желание добавило новых деталей. Офицер стал Пашей, а девушка одноклассницей Аней. Он предавался мечтам, удобно устроившись. Сладость фантазии, уютность кресла разморили его, и он, того не заметив, уснул. Спустя какое-то время кто-то поцеловал его в лоб. Проснувшись, мальчик увидел маму стоящую перед ним. — Понравилась книжка? — Ага. — Вот видишь, всему свое время. Тайна была раскрыта, и Паша потерял часть той страсти, что связала его с книгой. Он прочёл ещё много у разных авторов, но теплее всего в его сердце отзывалась “Отдаваясь любимой”. Это было как с первой девушкой. Спустя годы не сложно найти в ней минусы, но выкинуть из головы не можешь. Она вечный гость твоего разума. Карандаш упёрся снова в те же самые слова. “Вот тут он хочет впервые взять её за руку. Это символизирует… Аааа, сложно”. В классе повисла тишина. Предложения по текстам для аргументов в сочинении закончились. Пашин взгляд гулял по классу, как бы случайно останавливаясь на заметно похорошевшей за эти годы Анечке. Вдруг она подняла руку. — А если взять главный роман Прибожина? Дрожь прошла по телу юноши. “Она тоже его читала?”— Хороший выбор, Аня. Кто-нибудь его еще читал?— Да, Надежда Степановна. — Хороший выбор, Паша. Отлично, вы двое подготовьте аргументы к следующему уроку. Вот так неожиданно появилась возможность поговорить с Аней. Паша не хотел ударить в грязь лицом, так что решил подготовиться. И вот мы возвращаемся в ночь, где парень пытается разобрать текст. Но что изменилось? Ах, бедный Паша так вымотался, что заснул. Было бы бестактно заглянуть внутрь его сна, но он-то об этом не узнает. В тени дуба на скамейке сидели двое. Мужчина по меркам того времени о чем-то увлечённо рассказывал девушке о предстоящей отправке по службе. “Ага, вся эта бравада нужна, чтобы поверить в себя и наконец взять ее за руку”. Паша наблюдал за ними, спрятавшись. Кто-то разочарованно вздохнул. Юноша обернулся и увидел, что за ним из кустов наблюдает низенький бородатый мужчина. Тот снова вздохнул и закатил глаза так, что это можно было услышать.— Пшел отсюда, старикан! Сцена сменилась. Офицер стоял на пероне, держа за руку… Настю? Но держал ее уже Паша. Он растерялся. Такая возможность. Что же делать?— Наконец-то! — раздался откуда-то сверху голос. Если посмотреть вверх, можно ослепнуть от лучей солнца, но Паша точно знал, что это снова тот старик. Он и сидел на облаке и через бинокль наблюдал за сценой. Юноша тряхнул головой и сменил роль на наблюдателя. Нельзя отвлекаться, нужно найти аргумент. “Тут он принимает свою роль служить родине”. — Эх ты! — раздалось сверху. Сцены сменяли друг друга. Паша то был на месте главного героя, то снова становился лишь анализирующим наблюдателем. Первое встречало радость старика, от второго он потихоньку стал выходить из себя. Они приближались вдвоём к концовке. Их перебранки будто должны были стать вечной враждой либо крепкой дружбой. Финал в романе открытый. Дойдя до него, Паша устал от всего. — Да сколько можно? Хватит меня преследовать!— Да кто тебя преследует? Я просто кричу на улице как безумец. Это ты решил обратить на меня внимание. Так давай поговорим? Теперь их окружала старинная гостиная. Оба сидели в креслах, между ними стол с чайным сервизом. — Ты лучше расскажи мне про эту Анечку. Паша удивлённо взглянул на собеседника. — Да ладно, я тебя понимаю. Давай начинай. Их беседа шла необычно. Никто не перебивал. Они проходили по сюжету, сравнивая его с эпизодами из своих жизней. Паша впервые с начала своих попыток анализировать текст не испытывал трудностей. В 4 утра проснулась мама. Она зашла в комнату к сыну. “Надо бы перенести его в постель, но он вон какой вымахал”. Она взяла книжку со стола и понесла на место. С корешка с хитрым прищуром смотрел низенький бородатый старик.