Диагноз — обречён

Глава 1

Наш гостеприимный дурдом «Рай мягких углов» находился в лучезарном городе-курорте на черноморском побережье. С одной стороны — горы, будто титаны, подпирающие небо в мистическом тумане; с другой — море, облизывающее пляжи с возбуждёнными стонами.

Здание клиники возвышалось в самом элитном районе, щеголяя модной отделкой и стеклянными потолками, через которые солнце безжалостно выжигало остатки воли к жизни. Фасад, выдержанный в стиле «лакшери на минималках», сверкал так, будто его только что отполировали слезами сотрудников, а лобби встречало посетителей запахом пластика и кожзама.

Честно говоря, это была вовсе не клиника, а офис престижной фирмы, делающей отличный доход на своих крупных недвижимых товарах. Но сотрудники видели «престижную компанию» иначе.

Как глупо и грустно сидеть в сером кабинете, утонув в бесконечных таблицах, пока жизнь за окном звенит запахами распустившейся листвы и скошенной травы. Натали Некрасова склонилась над ноутбуком под ослепляющим светом длинных люминесцентных ламп. Поганое окно напротив отбрасывало на экран такие безобразные блики, будто пыталось спасти её от увиденного. Но девушка впилась взглядом в таблицу задач, где цифры нескончаемо стремились вниз по бескрайним просторам Excel.

Единственное, что было действительно «конечно», — это сроки, давящие на виски тонной ответственности. Начальство не умолкало в восьми рабочих чатах, распыляя сотни вопросов по разным направлениям. Натали чувствовала, как сжимается голова, а волосы ползут вверх от непрекращающегося стресса. «Сколько можно ездить по мозгам глупыми вопросами?» — не моргая, негодовала младший специалист Некрасова, ещё месяц назад мечтающая работать именно здесь.

Вокруг ноутбука царила безобразная помойка. Грязная тарелка от завтрака наглухо заглушала аромат весны, так настойчиво рвавшийся из приоткрытой оконной щели. Солнечные лучи на разноцветных фантиках от конфет прямо намекали: лето близко, пора перестать заедать нервы, если ещё хочешь блеснуть в купальнике перед противоположным полом. Но конечно же, больше всех досталось тонкой белой коже лица, взявшей на себя все последствия душевных мук. Крошки, громко хрустящие под компьютерной мышкой, уже не смущали Натали — ровно как и липкие пятна на коврике. Офис, как всегда, напоминал лечебницу для душевнобольных, где каждый специалист давно нашёл своё почётное место в системе.

Вон начальница готовится к выступлению о перспективах на будущий год и итогах прошлого, чтобы зарядить коллектив энергией на свершения и поделиться мудростью из мотивирующих книг вроде «Как вдохновить сотрудников пахать 24/7 » или «Мы одной крови — повоем вместе». Книги, разумеется, прочитаны на досуге, между примерками нарядов в стиле old money и вспениванию матчи. В настоящей психбольнице ей бы досталось почётное место главврача — восхитительного стратега, отвечающего за всё: от закупки лекарств до юридических аспектов. Только непонятно, почему в её «больничке» в XXI веке сотрудники по-прежнему проходят курс электрошоковой терапии в виде совещаний, а по вечерам тайком рассылают резюме на хэд хантере либо штурмуют вебкам-платформы с никами типа «Baby mama wide mouth».

У кофемашины толпятся тимлиды, методично насилующие аппарат своими капсулами. Главные претенденты на роли заведующих отделениями, они должны решать спорные вопросы диагностики и «выписки», но почему-то лишь пускают сопли на созвонах из-за невыполненных планов.

В зеркальном кабинете, неподалёку от эпицентра запаха кофеина, на стуле крутиться маркетолог. С абсолютно спокойным видом, будто врач-психиатр, она ставит компании неутешительный диагноз. Надеется на лучшее, конечно же.

К Натали постоянно подбегает подруга и коллега из HR менеджеров — Лена. Она приносит сплетни и вафельки, скрашивая будни, от которых давно пахнет отчаянием и сыростью. Натали ни разу не видела, чтобы Лена упорно трудилась. Точнее, их понятия о работе расходились кардинально. Натали постоянно крутила в голове аналитику, выстраивая схемы привлечения клиентов и изощряясь в контенте. Лена же устраивала квизы в рабочих чатах, сподвигала коллег перекидываться видеосообщениями и, самое любимое, писала душевные поздравления с днём рождения. Что-что, а календарик , когда кто родился уникальная сотрудница вела с трепетом химика в лаборатории. Наверное, такого «упорного» сотрудника, как Лена, можно сравнить с социальным работником больнички: движений много, а толку — ноль. Вроде и процесс восстановления документов идёт, но путь до результата длиннее, чем до Лениной пенсии. Ну хоть вафельками делится, уже хорошо.

Натали встала, чувствуя, как ноют деревянные колени от часов неподвижного сидения, и направилась поливать кактус. Как многие догадывались, растение было искусственным, но к сожалению, единственным офисным «досугом» между задачами. Поэтому каждый сотрудник «рая» хоть раз в день поливал этот пушистый цветок.

Зелёной колючке повезло быть пластиковой, а вот горшку и земле, разводящей сырость болота, — нет. Кому пришла в голову идея воткнуть эту игрушку в огромный горшок с грунтом, осталось непонятным. Может, инициатива Лены... Но грязевая жижа исправно пополнялась влагой из салатовой леечки в форме слоника, покрытого цветочным узором. Ещё немного, и у коричневой массы с прорастающими грибами, пронизывающими грунт своими венами мицелия, появятся руки и рот. И они тоже начнут посягать на Ленины вафли.

Позади Натали сидела коллега Настасья, разделявшая с ней все печали одной должности. Настасья была настолько энергетически истощена, что часами теснилась в на неудобном стуле, подпирая пухлые щёки ладонями, и безучастно смотрела, как работает Натали. Наша Некрасова при одном взгляде на коллегу зевала и вспоминала ортопедическую подушку, к которой прилипала поздними вечерами под рилсы о том, как богатенький виконт покорён главной героиней. Обязательно «не такой, как все», но наделённой красотой и харизмой.

Но, как писал однофамилец Натали, «Кому на Руси жить хорошо?». Счастливого человека в своём окружении она так и не нашла. Разве что в сериалах и рилсах: там они находили истинную любовь и безмерное богатство.

На безмерные богатства помощница Некрасова уже не надеялась, а вот об истинной любви они с Леной мечтали постоянно. Обращались даже к нумерологу с астрологом, но ничего не сбывалось. Почти ничего…

«Планеты говорят, что настал период, когда рядом будут щедрые мужчины. Венера в экзальтации, выбирай избранника среди них», — неестественно высоким голосом вещала год назад женщина в синем пончо с вышитыми созвездиями, попросив за свои сложнейшие расчёты, кстати, десять тысяч денег.

Из «щедрых» же мужчин среди коллег был только менеджер по продажам Михаил. Он постоянно пытался угостить Некрасову сигаретой, хотя та никогда не курила. В их мнимой дурке он числился бы терапевтом, врачом общего профиля, который ни разу не поставил верного диагноза. Клиенты в лучшем случае бросали трубки, в худшем — писали жалобы и лепили негативные отзывы. Но каким-то чудом всё равно покупали у компании.

«Это всё мои денежные духи. Я ими пшикаюсь каждый день. Хочешь, скину ссылку?» — гордо произносил он, затягиваясь никатином и мысленно подсчитывая месячную премию. Непонятно, везение это или действительно волшебный парфюм, но благоухал он отвратительно. Смесь кошачьей мочи и цитрусов обволакивала всё вокруг Михаила, но истинные эстеты непременно сказали бы: «Какой индольный жасмин, какой восхитительный шлейф!»

Как жаль, что Натали не входила в число людей, тонко чувствующих парфюмерные ноты эстетов. Она бы давно задохнулась, если бы не хронический насморк. Впрочем, были и плюсы: благодаря «денежному флёру» Михаила отпадала необходимость капать антибиотики — нос пробивался сам.

— Некрасова, пойдем обедать! — прокричал на весь заполненный сотрудниками кабинет вечно довольный Андрей, бухгалтер, сияющий каждой клеточкой тела во всех параллельных мирах. Непонятно, почему он не прекращал блистать улыбкой, соревнуясь в раздражающем свете с люминесцентными лампами, ведь его предшественника уже упекли на десять лет. И да… передачки бывшему коллеге никто не носил. О нём даже не вспоминали. О покойных вспоминают, а о нём — нет…

— Андрей, у меня много дел, совершенно ничего не успеваю.

— Пока тебе не вырыли яму глубиной в два метра и не уложили в кружевной саркофаг, дела будут всегда. Пойдём есть. Не лишай себя единственной радости…

Фраза вонзилась осиновым колом в сердце. «Единственная радость». Натали почувствовала, как внутри шевельнулось знакомое, убогое тепло. Не карьера, не любовь, не творчество — а обеденный перерыв и жевание. Пациентка на строгом рационе, чьи рецепторы удовольствия атрофировались . Девушка прикрыла глаза на секунду, скривившись, крутанулась на стуле вокруг своей оси три раза. Некрасова нехотя встала и тут же вздрогнула от глухого, костяного грохота позади.

Настасья, не выдержав своей массой гравитации и восьми часов неподвижного сидения, рухнула со стула, увлекая за собой ручки и раствор для дизинфекции рук. Шум пронесся по помещению, немного заглушая топот пальце коллег по клавиатуре.

В мгновение распахнулась дверь. В кабинет вошли санитары с грозными лицами и заляпанными халатами. Ни слова. Действовали по отработанному протоколу взяли Настасью под руки. Та дёрнулась, моргнула, вынырнув из обыденного сна в реальность, и начала орать что есть мочи. От пронзительного женского визга задрожали столы и зеркала.

— Куда вы меня тащите?! Помогите, помогите! — вырывалась Настасья, цепляясь зубами в рукава санитаров. Но амбалам было всё нипочём. Халаты только скрипнули.

Натали от страха схватила Андрея за локоть. Ноги уже сделали шаг навстречу спасению коллеги, пока дверь не распахнулась снова. Выбежала Кристина. Начальница группы Натали.. В реальности для душевнобольных она бы носила бейджик «процедурная медсестра»: своим двум подчинённым и вечно недовольному руководству она колола дофамин, а после успевала запереться в кабинете, пока прививка действует.

— Оставьте её! — истерично взвизгнула Кристина, хватая Настасью за лодыжки одной рукой. Во второй она судорожно сжимала бутылку с разведённым протеином. Спасение спасением, а жидкость для роста мышц — по расписанию.

Михаил, менеджер по продажам и по совместительству бывший Кристины, не упустил момента. Подставил подножку Кристина, не разжимая хватки на ноге Настасьи, рухнула на живот. Бутылка выскользнула, хлопнула об пол и фонтаном брызнула белой жижей. Капли запачкали халаты, стены, ковровую плитку и лица сотрудников не отлипающих от компьютеров. Испугана была только Натали и сама Кристина, лежащая в луже собственного приоритета. Остальные даже бровью не повели. Клавиши стучали с определенной периодичностью. Задачи сами себя не выполнят.

— Пойдём обедать уже, я так голоден, — безмятежно констатировал Андрей, перехватывая ладонь Натали и решительно потянув её за санитарами. В сторону столовой.

Рядом с обеденной зоной зиял вход в тёмное крыло. К нему от главного корпуса вёл коридор. Стены здесь давно облезли, краска висела клочьями, как кожа от радиации. Но страшнее были царапины. Глубокие, неровные борозды на уровне человеческого роста. Следы ногтей тех, кого утаскивали в небытие. Кто-то упирался, кто-то цеплялся за косяки, соскребая штукатурку до гипса, оставляя на бетоне белые шрамы.

Прямо сейчас Настасья делала то же самое. Она упиралась туфлями в старый линолеум, пыталась зацепиться пальцами за стены и оставляя свежие борозды. Санитары не ускорялись, работали ритмично. Один из них, не меняя выражения лица, достал из-за спины свёрток плотной ткани. Рывок — и смирительная рубашка накрыла Настасью с головой. Вопль приглушился, превратившись в сдавленное мычание. Руки исчезли в рукавах.

— Не смотри туда, нас ждут горячие булочки — тихо сказал Андрей, не отпуская руки Натали и шагая вперёд.

***

Поздний вечер, а сотрудники «больнички» всё ещё сидели за мониторами, пытаясь успеть непонятно куда и зачем. Овцы в стаде тоже бегут не глядя — лишь бы не отстать.

Натали тёрла и без того красные глаза. Сухая слизистая терлась о веко, похрустывая, как несвежее печенье. Её каторга тянулась до тех пор, пока телефон не вибрировал: уведомление от банка. Зачисление. Натали улыбнулась и в предвкушении нажала по всплывающему окну на треснутом экране.

Сумма оказалась настолько ничтожной, что проще было бы получать зарплату буханками хлеба — визуально выглядело бы весомее, чем эти копейки, на которые она в начале месяца распланировала половину жизни. Но не будем утрировать: на вискозную футболку с маркетплейса как раз хватит.

Внутри всё зашипело, словно перекись водорода, залитая в открытую рану. В соцсетях — Мальдивы и яхты, а здесь даже на шашлыки у тёщи на даче не наберётся. Глаза ныли от пересохших, будто атрофированных слёзных желёз. Сердце колотилось так, словно к виску приставили холодный ствол.

Она захлопнула ноутбук. Громкий хлопок разрезал мерный стук клавиш в кабинете. Часть задач так и осталась висеть в воздухе. А завтрашние дедлайны уже ползли по задачам, словно промокший, слезящийся код.

У порога кабинета снова возникли санитары. Тихо. Без стука. Как по расписанию.