Девять историй о любви

Глава 1

Давно известно, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным, но не всем в этой жизни везет. Вот и мне не повезло. Однажды, будучи в командировке в уютном провинциальном городке, я упала и неудачно ударилась головой. Получив таким банальным способом сотрясение мозга, я очутилась в обычной женской палате обычной районной больницы, где меня оставили на пару дней. Первый день я благополучно проспала, что спасло меня от головной боли. А вот следующий день был гораздо интереснее.

После завтрака и врачебного обхода в восьмиместной палате хирургического отделения воцарилась романтическая атмосфера. Это потому, что нашим лечащим врачом был молодой остроумный красавец, вокруг которого вращалось все женское население больницы. И все дружно обсуждали влюбленность персонала в столь яркого представителя мужской половины человечества. Дежурная медицинская сестра, расторопная и совсем юная, трепетала и покрывалась жарким румянцем при каждом обращенном к ней взгяде или сказанном слове этим замечательным доктором. Обожание и любовь несомненно были ему приятны, но надо отдать ему должное — он ими не злоупотреблял. Странно, что наш сердцеед выбрал профессию врача, а не актера. Но, возможно, такой раскрасавец может лечить одним прикосновением руки или даже взглядом, тогда в медицине ему, конечно же, самое место. Атмосфера была пропитана здесь легким любовным томлением, что напрочь лишало абсолютно всех возможности ныть и жаловаться. Медицинские сестры были добры и игривы, пациентки всех возрастов ухожены и улыбчивы, и разговоры велись не о болезнях, а о романах. Впрочем, это и понятно, женщины любят посплетничать на эту тему и повспоминать яркие эпизоды своей жизни. Сегодня говорили о любви, о том, какими разными бывают мужчины в разные периоды своей жизни и с различными женщинами. В ионизированном нежными страстями воздухе искрили незабываемые воспоминания.

Начала эстафету воспоминаний самая общительная и жизнерадостная обитательница нашей палаты. Это была статная женщина средних лет, очень здравомыслящая и веселая, по имени Валентина. Свою историю она рассказывала с удовольствием:

— Представляете, девочки, много лет назад, когда у нас с большим успехом шли бесконечные бразильские сериалы, я не пропускала, конечно же, ни одного. Ведь там все было так красиво, и такую показывали страстную любовь! А в моей жизни проходило все тихо и обыденно. А мне-то было всего девятнадцать лет, и тоже так хотелось слышать пылкие признания, жить бурными страстями. И я поздним вечером, ласкаясь и заглядывая в глаза, раз за разом спрашивала у мужа: «Вань, ты меня любишь?» А он полусонный, после работы и учебы на вечернем, делая какой-то чертеж и держа карандаш в зубах, мне кивал головой и отвечал без всяких эмоций: «Естессственно».

Здесь она очень смешно изображала, как сквозь зубы ее муж произносил это «естессственно», и продолжала дальше:

— Я чувствовала себя почти несчастной тогда и страшно злилась, плакала даже, не понимала, почему в моей жизни нет всепоглощающей любви, как в ярких мыльных операх. Ну почему наши мужчины не понимают, что нам надо наговорить кучу всякой ласковой ерунды, чтобы у нас было ощущение полного счастья? Со временем я сообразила, конечно, какое сокровище мне подарила судьба в виде моего немногословного, надежного, любящего и доброго Вани. А в молодости была совершенно уверена, что меня недооценили и я заслуживаю страстных признаний и большой «киношной» любви. Но зато теперь я отыгрываюсь. Теперь мой муж вдруг стал интересоваться, люблю ли я его. Как вы понимаете, я отвечаю: «Естессственно». А муж наконец-то говорит мне весь этот вздор, который я мечтала выслушивать давным-давно. Считайте, я своего добилась, но иногда задумываюсь: а мой ли это Ваня?

Все засмеялись. Далее в разговор вступила Ирина — очень симпатичная деловая дама лет тридцати пяти, которая постоянно давала кому-то указания по телефону. Придав своему лицу загадочно-глубокомысленное выражение и со вздохом выключив телефон, она начала издалека:

— Как говорят разные маги и волшебники, которых сейчас развелось немало, мы пришли в этот мир с разными задачами и для разных испытаний — Ирина оглядела слушателей. — Но познать любовь обязательно должны все. Это тот опыт, без которого невозможно развиваться дальше. Поэтому человеческое общество, каким бы циничным оно ни было, всегда, во все времена описывало это чувство как дар богов. А для нас, женщин, это просто жизненно необходимая эмоция.

— Это точно, — закивала Валентина. — И если нет возможности услышать романтические истории от подруг, идем в магазин и покупаем женские любовные романы. И прекрасно понимая, что это очередная наивная ерунда с незаменимым никакими другими вариантами хеппи-эндом, читаем, всхлипывая от избытка чувств, — искренне поддержала Валентина речь Ирины.

— Но все-таки, как утверждают французы, настоящая любовь приходит уже в зрелом возрасте, а в юности это сильные эмоции первого опыта, бурлящие гормоны и нестабильность неокрепшей психики, — продолжила Ирина свои рассуждения по интересующей всех теме . — А вот когда взрослая разумная голова не может найти подходящего изъяна и заставляет тело трепетать, как в юности, — вот это и есть настоящая любовь, — Ирина обвела палату глазами, рассчитывая на единогласную поддержку своего утверждения.

Но теперь все молча смотрели на нее, ожидая продолжения. Выдержав необходимую паузу и глубоко вздохнув, Ирина сказала с сожалением:

— Вот только встретить такую любовь удается не всем. А про первое чувство рассказать может всякий. Наверное, мы просто не можем влюбиться в зрелом возрасте, поскольку наша голова предъявляет к избраннику непомерные требования. Вот так и остаемся с книжными любовными романами и воспоминаниями о первой любви.

— Не выдумывайте, девочки, — активно втирая крем, заметила Тамара Михайловна, очень приятная и ухоженная женщина без возраста. — Влюбиться можно и в старости, да хоть перед смертью. Вы что-то совсем забыли про пушкинские строки «любви все возрасты покорны». Вот мне сейчас шестьдесят три. И всего десять лет назад я влюбилась так сильно, что не могу сравнить это чувство ни с юношеским, ни с каким-либо другим. Наверное, любовь к каждому приходит в свое время, и от возраста это не зависит.

— Думаю, вы правы. Но я ничем таким пока похвастаться не могу, — продолжала Ирина. — А как действительно хочется сильных любовных переживаний. Только, похоже, что у меня они остались в юности. И я думаю, со мной многие будут солидарны. Но обо всем этом очень приятно вспоминать. Моя первая любовь была к моему учителю живописи — красивому молодому человеку. Я помню до сих пор свой трепет, когда он наклонялся к моему мольберту, чтобы исправить ошибки. Когда он брал своими тонкими пальцами из моих рук карандаш, слегка касаясь руки, моя душа улетала на небеса. Я не слышала слов, только смотрела на его длинные ресницы, на красиво очерченный рот. Я представляла, как он целует меня, как эти изящные пальцы гладят мое обнаженное тело. С этим трепетом души и тела ничего не может сравниться, что бы там ни говорили умудренные любовным опытом французы.

Ирина опять оглядела слушателей, словно решая, продолжить ли свой рассказ. И, вероятно, заметив на лицах неподдельный интерес и даже некоторое сочувствие, со вздохом заговорила снова:

— Я считала его наикрасивейшим и наиталантливейшим человеком на свете и была страшно удивлена и возмущена, когда мать одной из моих подруг по классу живописи назвала его «самовлюбленным пустым местом». Я не могла поверить, что в мире есть люди, которые не считают его совершенством. Я же воровала его наброски, ловила каждое слово, сорвавшееся с его губ, заглядывала в его глаза и прощала ему все глупости, которые он произносил, пытаясь быть с нами, подростками, остроумным.

Ирина встала и прошлась по палате. Какая-то мысль заставила ее остановиться и воскликнуть:

— Представляете, при этом я ни разу не зашла в свою художественную школу после окончания, хотя так скучала. А это скорее всего потому, что боялась разочароваться. Хотелось сохранить юношескую любовь в нетронутом первозданном виде. Но поняла я это только сейчас!

Ирина хотела еще что-то сказать, но тут с соседней кровати послышались тихие слова в поддержку первой любви, и все взоры тут же обратились туда. На койке у окна в самом углу комнаты лежала серьезная и немного грустная женщина, по-моему, лет около сорока, которая всегда молчала. Поэтому всех заинтересовало, что же она скажет. У нее были очень выразительные глаза и немыслимо роскошная для нашего времени светло-русая коса. Когда она поняла, что воцарившаяся в палате тишина — результат ее вырвавшейся фразы, то смутилась и поспешила объяснить:

— Извини, Ирина, что я тебя нечаянно прервала. Просто твои воспоминания напомнили мне школьные годы и мою первую и единственную любовь, которую я не могу ни воскресить, ни похоронить.

— Как это? Расскажи, если хочешь, конечно, — попросила Валентина.

— Я об этом никому не рассказывала, но у нас получается такой день воспоминаний, что я попробую. Только рассказ будет долгим, иначе ничего не поймете и просто утонете в моих эмоциях.

— Мы согласны слушать длинную историю, — ответила за всех Валентина. — Здесь никто никуда не спешит.

— Ну тогда слушайте. Он погиб, когда ему было двадцать четыре года, а любовь задержалась здесь на земле и не дает мне ни счастья, ни покоя. Правда, я ее не гоню, но ты, Ирина, права: очень хочется взаимной феерической любви, хочется это в жизни испытать, иначе кажется, что ты и не жил вовсе. Может быть, по этой причине и кризис среднего возраста у людей бывает? Вот у меня, например, большая любовь была, и в то же время ее не было.

— Разве так бывает? — спросила Ирина с сомнением в голосе. — Объясни.

— Ну, это станет понятно, когда вы услышите все от начала до конца. А началось это очень давно, когда я еще училась в школе. У нас появился новенький. Я его даже не рассмотрела еще, но сразу «узнала» — вокруг него словно вспыхнуло свечение. Говорят, что так родные души по прошлой жизни узнают друг друга. И вот сердце мое забилось, и я влюбилась в него навсегда. Нужно сказать, что объект моей любви был остроумным, симпатичным и жизнерадостным мальчишкой, поэтому мое первое несмелое детское впечатление нашло в дальнейшем поддержку и переросло в настоящее большое чувство. Он отвечал мне взаимностью, но мы не говорили об этом, хотя проводили вместе немалое время. Почему-то в выпускном классе мы всегда гуляли втроем — я и два моих поклонника, это делало отношения дружескими, и поскольку я была скромной недотрогой, меня все устраивало. Мои кавалеры тоже мирно сосуществовали, да иначе и быть не могло, ведь мы учились в одном дружном классе. Потом все разъехались по разным городам, встречались довольно редко. Я очень переживала, что наша дружба осталась за порогом школы, ведь я-то была серьезно влюблена, но об этом никто не догадывался. Встретившись как-то во время летних каникул большой компанией бывших одноклассников, мы в конце концов опять оказались втроем: я, Антон и моя любовь — Игорь. Мы гуляли по тропинкам парка, смеялись, вспоминали, как это обычно бывает, веселые школьные истории. Сердце мое билось учащенно, руки дрожали, но я изо всех сил пыталась не выдать своего волнения. А дальше происходит самое удивительное. Моя любовь вдруг поворачивается ко мне и говорит: «Анечка, а поедем со мной, меня отправляют служить за границу. Ты ведь не бросишь там меня одного?» Антон, второй молодой человек, вздрогнул и говорит: «Ребята, я пошел, такие вопросы втроем не обсуждают».

Нужно сказать, что Антон меня любил и не скрывал этого. Мы постоянно встречались на каникулах, он мне часто звонил, приезжал. С Игорем же мы виделись только случайно и беседовали всегда просто по-дружески. Все это было не только неожиданно, но как-то не так. У Антона дрожали руки, а Игорь смотрел на меня с улыбкой. Мне стало жалко Антона, очень обидно за себя, и, взяв под руки обоих, я сказала, что сейчас мы точно этот вопрос обсуждать не будем. Моя любовь избрала самый неверный путь для объяснений. То есть никаких объяснений он давать не собирался, он просто решил на мне жениться.

На следующий день он пришел в сопровождении двух других наших одноклассников и опять небрежно и демонстративно повторил свое предложение. Естественно, что я ответила «нет». Меня так возмутило его неразумное, какое-то театральное поведение, что я, прорыдав несколько дней, решила забыть его раз и навсегда. Правда, это у меня получилось очень плохо.

А еще одной страшной ночью меня разбудила мама: «Доченька, что же ты так страшно кричишь и плачешь? Проснись!» Я проснулась, скованная ужасом и ощущением неотвратимой беды. Я не могла не успокоиться, не отвечать на вопросы матери. Я закрывала глаза и снова проваливалась в какое-то другое измерение. Но видение было так реально, вероятно, еще и оттого, что все происходило в действительно существующем месте, где я бывала во время студенческих экспедиций.

Представьте себе берег умирающего моря. Вы, наверное, слышали об Аральском море. На самом деле это огромное соленое озеро в Казахстане, уровень воды в котором поддерживали две реки. Но вот воду рек забрали для орошения хлопковых плантаций. А прорытые во все стороны от рек оросительные каналы были сделаны с грубыми нарушениями технологий, и вода попросту уходила в песок. В жаркие летние месяцы до моря доходили только тонкие ручейки вместо полноводных рек. И моря не стало, оно постепенно обмельчало и превратилось в две большие соленые лужи. Хотя море высыхает уже не в первый раз, и виноваты в этом не только оросительные каналы. В природе всегда все происходит сложнее, чем кажется на первый взгляд. Это страшная экологическая катастрофа: изменился климат, бывшее морское дно превратилось в соленые пески, которые ветер нес на пашни и сады за многие километры отсюда. И когда-то богатое рыбой огромное озеро быстро высыхало и умирало. В его слишком соленой воде теперь уже не резвились косяки рыб. Волны выбрасывали на берег мертвые водоросли и ракушки, а возле огромного консервного комбината, давно простаивающего из-за отсутствия рыбы, образовалось кладбище кораблей. Представьте себе вросшие в высохший песок многочисленные рыболовецкие суда, корабли посреди пустыни. Воды нигде не видно, только пески, и вдруг — повсюду стоящие суда. Это напоминает фантастический пейзаж из фильма ужасов о будущем нашей планеты, уничтоженной неразумной деятельностью человека. Но, к сожалению, это не фантастический фильм, а уже существующая непоправимая реальность.

А когда-то здесь было необыкновенно красиво. На гладь синей воды садились белоснежные стаи лебедей и пеликанов, а в апреле полупустыня вокруг покрывалась ковром карликовых, но ярко цветущих тюльпанов, зеленели участки, поросшие саксаулом и тамариксом, а на безжизненных песчаных сопках из розоватого и желтого песка вдруг без всякой зелени неожиданно вырастали яркие полуметровые соцветия заразихи. Представьте себе желто-розовый гладиолус, только с цветками плотными и более мелкими, сидящими на стебле со всех четырех сторон, и ни одного зеленого листочка. Этот великолепный паразит питался от какого-либо растения, находящегося от него иногда в десятках метров, так хорошо у него была развита корневая система. Когда среди голого песка вдруг появлялся этот цветок заразихи, почти все становились перед ним на колени, рассматривали и нюхали его плотное соцветие и без колебаний прощали ему то, что он питается чужими соками. Таким впечатляющим было это зрелище, почти волшебным.

Вот среди этих песчаных сопок я себя во сне и увидела. А поднявшись на одну из них, где-то далеко я заметила лежащего человека. Разглядеть его я не могла, но почему-то точно знала, что это Игорь и что он умирает от жажды. Мы, студенты-практиканты, работая в районе полупустыни, всегда носили с собой фляжку с водой. Я потрогала свою фляжку, почти полную свежей воды, и побежала к нему. Но как я ни старалась, расстояние между нами не сокращалось, а он там умирал… Я начала упрашивать кого-то невидимого и могущественного, чтобы меня пропустили туда. Я бежала, заливаясь слезами, из последних сил совершала какие-то прыжки с одной сопки на другую, я молилась всем богам, я просила их забрать у меня все, что они хотят, но не приблизилась ни на метр. И я заметалась, закричала, завыла, как раненый зверь, и прыгнула в какую-то вдруг появившуюся передо мной пустоту. И тогда сразу же оказалась рядом с ним, так близко, что могла дотронуться до его неподвижного тела. Он лежал с закрытыми глазами, с растрескавшимися от зноя и жажды губами. Я села на горячую землю, положила его голову себе на колени, отвинтила крышку фляжки и поднесла ее горлышко ко рту Игоря. Я осторожно наклонила сосуд, но вместо воды, к моему неописуемому ужасу, из фляжки тонкой струйкой, как в песочных часах, посыпался белый, заискрившийся на солнце песок. Это было так страшно, что я отбросила фляжку и снова начала выть и кричать, и опять пыталась призвать на помощь все высшие силы, но напрасно. Я ощущала под своими ладонями его холодеющую, несмотря на жару, кожу, я понимала, что он умирает. Но я готова была поклясться, что все это было не во сне, что меня на миг пустили куда-то, где совсем другие законы и ничего нельзя изменить, где расстояние до желанного объекта измеряется не возможностями мышц, а состоянием души. Вероятно, поэтому вода в моей фляжке превратилась в песок, а пробуждение — в кошмар.

Мама все утро пыталась уверить меня, что это только страшный сон, а я в свою очередь — убедить ее, что ночью меня пустили куда-то в другой мир, попрощаться с моей любовью, с которой больше мне в этой жизни уже не встретиться. Надо ли удивляться, что днем позвонила моя одноклассница и сообщила, что ночью Игорь погиб в автомобильной катастрофе. Больше всего в тот день мне хотелось умереть, чтобы догнать его. Не знаю, где и зачем я собиралась его догонять, но у меня постоянно возникала мысль, что если я сейчас умру, то еще успею его настичь. Раньше мне было достаточно того, что он где-то есть, мы когда-нибудь встретимся, поговорим. Теперь этой возможности я была навсегда лишена, — закончила свой рассказ Анна.

Все молча смотрели на нее, пораженные и опечаленные.

— Да, невеселые у нас с вами, девочки, разговоры о любви сегодня получаются, — задумчиво произнесла Ирина.

— Это потому, что любовь у вас, девочки, слишком сложная. Я вот про другую любовь расскажу — про простую. Про любовь, замешанную на гормонах, от которой крышу сносит, иначи говоря, любовь молодой плоти. Вот от нее бывает, кости ломаются. Я тому живой пример, — вмешалась в разговор Ольга, девушка лет двадцати пяти, пробирающаяся на костылях от своей кровати к единственному стулу нашей палаты по узкому проходу.

Все с интересом повернулись к ней.

— Я служу в воинской части тут неподалеку, — продолжала она. — Так вот, солдаты в силу возраста и от избытка гормонов всегда в кого-то влюблены. Это, как правило, женщины, которые мелькают у них перед глазами, а не только далекие романтические подруги. И у них просто срабатывает основной инстинкт, желания просты и понятны. Идешь по части, замечаешь, что тебя поедают глазами, но не обращаешь на это никакого внимания. А зря. Лучше запоминать лица тех, кто не сводит с тебя глаз. Однажды я возвращалась поздно вечером домой после дежурства в санчасти. Поднимаюсь по лестнице в свою квартиру, и вдруг гаснет свет. И сразу кто-то валит меня на пол лестничной площадки, зажимает рукой рот, пытается задрать повыше узкую юбку. Но юбка очень узкая и довольно длинная, а вторая рука нападающего занята моим ртом. К тому же я сопротивляюсь, пытаюсь освободиться. В какой-то момент он все же решает подключить к борьбе с моей юбкой вторую руку. Мой рот оказывается свободным, но от испуга, в пылу борьбы я позабыла все слова. Я растерялась, не соображая, как позвать на помощь. Теперь я знаю, что такое вакуум в голове. Там просто нет ни одного слова, ни одной мысли — совсем ничего. Но не зря же я служу в армии. Здесь, кроме великого и могучего, еще понятно и емко все умеют все выразить и объяснить русским матом. Вот и я инстинктивно остановилась на сочном слове, точно отображающем грозящий мне процесс. «Е..т!» — истошно закричала я. И мой призывный вопль, несмотря на глухую ночь, был услышан. Откуда-то сверху раздались торопливые шаги. Это услышала не только я, но и мой обидчик. Он отпустил меня, вскочил и исчез. Я кое-как встала на колени, подняла шапку, нацепила ее на всклокоченные волосы. Зажегся свет. Передо мной стоял капитан, занимающий с семьей квартиру на пятом этаже.

— С тобой все в порядке, Ольга? — спросил он.

— Да, — кивнула я. — Спасибо узкой юбке и тебе.

Капитан стоял в одном берце. Он, как и я, дежурил и только что вернулся из части. На помощь мне он бросился, не успев до конца разуться. Мне почему-то стало очень смешно. Я истерично захохотала, показывая на его ноги. Неожиданно его губы тоже растянулись в улыбке, а потом он тоже засмеялся. Мы смотрели друг на друга и заливались как ненормальные. Правда, мой смех скорее смахивал на истерику.

Через пару минут мы успокоились. Капитан взял у меня из сумки ключ, открыл дверь в мою квартиру и подвел меня к зеркалу. Я увидела себя в любимом стильном пальто. Я очень люблю красиво одеваться. А на голове у меня красовалась… старая солдатская шапка. Убегая, в темноте насильник по ошибке схватил мою модную шапку, а я напялила его. Вид был комичный, и я опять захохотала. Утрата стала последней каплей, больше сдерживать истерику я уже не могла.

Капитан дал мне стакан воды и сразу же бросился в полк, едва заскочив к себе, чтобы одеться.

Полк построили, но солдата без шапки не нашли. Все солдаты были на месте, и все были в шапках. Так что по горячим следам найти моего обидчика не удалось. Хотя ведь это мог быть вовсе и не солдат, а кто угодно. Но история на этом не закончилась. После всего случившегося я залезла в ванну и долго смывала с себя стресс. Выбираясь из ванной комнаты, поскользнулась на мокром кафеле и сломала ногу. Вот такие бушуют страсти, вот такая бывает любовь, — закончила свой рассказ девушка.

— Да, познавательно, — протянула Валентина. — И что, его так и не нашли?

— К сожалению, нет, — вздохнула девушка.

— Жуткая история, — заметила Ирина. — Но это к любви не имеет никакого отношения.

— Хотя сейчас что только не называют любовью, — заметила Валентина.

Ольга пожала плечами:

— Я же предупреждала, что мой рассказ про любовь другого рода.

— Внесем в наш разговор немного позитива, — предложила Тамара Михайловна. — Вот я, например, могу рассказать веселую любовную историю, а то у нас историй со счастливым концом явно не хватает. Итак, как я уже говорила, что влюбилась по-настоящему в пятьдесят три года.

Это было в Петербурге, в период белых ночей. Мы проверяли работу одного учреждения, поэтому я оказалась в чужом районе города. И поскольку в этот период я сидела на жесткой диете, то вместо обеда ходила гулять в ближайший сквер. И вот в один из солнечных майских дней, когда я возвращалась из полюбившегося сквера, неожиданно прямо передо мной из окна первого этажа выпрыгнул мужчина. Представьте себя на моем месте! Сначала я испугалась и остолбенела, когда он приземлился у моих ног, а потом разозлилась. Вы же понимаете, сидящие на диете женщины вообще очень раздражительны, да и доброжелательностью не отличаются. А тут взрослый человек — и такие глупые выходки. Хотел, как мальчишка, обратить на себя внимание или рассмешить?

Он же застегивал на ходу спортивную куртку, смотрел на меня озорными глазами и шел рядом.

— Нет-нет, я не от любовницы, не спасаюсь от разъяренного мужа. Хотя вы, вероятно, именно это и подумали, — пытался шутить он, широко улыбаясь. — Но смею вас заверить, что это не так. Просто я уже три недели наблюдаю из окна, как вы в одно и то же время идете в сквер и ровно через сорок минут возвращаетесь. Такую пунктуальность и постоянство в женщине мне раньше наблюдать не приходилось. Вы меня пленили, и я наконец-то решился с вами познакомиться. А поскольку, чтобы попасть на эту улицу через дверь, мне нужно обойти огромный дом, а вы за это время исчезните из поля зрения, мне пришлось воспользоваться окном.

Я шла молча и думала, что никакой мужчина уже не может ни удивить, ни увлечь меня. Я была уверена, что приобрела иммунитет после многочисленных романов и трех браков, и теперь искала только стабильности и покоя. Но я ошибалась, иммунитета от любви не существует.

— Боюсь вас разочаровать, но я довольно безалаберна, — прервав свои размышления, сердито ответила я. — А пунктуальность вызвана только желанием вовремя вернуться на рабочее место после обеда, который я заменяю прогулкой последние три недели. И постоянство тоже не относится к моим недостаткам.

— Вы считаете, что постоянство недостаток?!

— Искренне считаю. А вы считаете, что постоянное нытье, постоянное недовольство, постоянная жажда наживы очень привлекательны? По мне, уж лучше, чтобы обладатели такого постоянства давали миру от себя отдохнуть.

— А как же постоянство в любви, в дружбе, в привычке качественно выполнять свою работу?

— Такое постоянство встречается довольно редко, в отличие от перечисленного мною, — фыркнула я. — Боюсь, что здесь очень многое зависит от обстоятельств, а не только от личных качеств тех, с кем вы дружите, кого любите или с кем и где работаете. Извините, но в моем возрасте трудно верить в вечную любовь, бескорыстную верную дружбу, потому что люди с возрастом уж очень сильно меняются. Поэтому считаю, что нашу беседу смело можно прекратить. Боюсь, что я не оправдала ваших надежд.

— Наоборот, вы заинтересовали меня еще больше! — воскликнул он. — Вы не только красивы, но и умны.

— Спасибо за комплемент, но мне пора на работу, — отрезала я, ускоряя шаг.

Мой кавалер проводил меня до двери в некотором раздумье и в молчании.

После работы я вышла на улицу и сразу же наткнулась на своего нового знакомого. Он улыбнулся и протянул мне потрясающе красивую розу:

— Извините, я выбрал неправильный способ знакомства с такой женщиной, как вы. Но я готов исправиться. Давайте просто поужинаем и поговорим. Вас это ни к чему не обязывает, а мне дает шанс все объяснить и заслужить прощение.

Я уже готова была ответить, что не только не обедаю, но и не ужинаю, но слова замерли у меня на губах. Передо мной стоял стройный красивый мужчина, с открытым и ясным взором, с начинающейся благородной сединой в густой шевелюре. Я поняла, что он мне нравится.

— Ваша настойчивость подкупает, — улыбнулась я. — Только предупреждаю, что буду есть лишь салат, поскольку диета не отменяется.

— Какая может быть диета у такой стройной девушки в тридцать лет? — театрально засомневался он.

— Не льстите так грубо, это не соответствует вашим мудрым и проницательным глазам. Мне пятьдесят три, и я этого не скрываю, — решительно заявила я, глядя в его ясные и действительно очень умные глаза.

Не знаю, что я прочла в этих глазах, но мне вдруг стало необыкновенно легко и весело, и показалось, что я знаю этого человека всю свою жизнь.

— Этого не может быть, я вам не верю. Вы выглядите только на тридцать пять, ладно, не смотрите на меня так осуждающе, — на сорок. Это последняя цифра, на которую я могу согласиться. И если это правда про пятьдесят три, то вы — большая умница, и я вами искренне восхищаюсь. А мне уже пятьдесят четыре, — с некоторой запинкой сообщил он. — А как же, по вашему мнению, выгляжу я? — он стал взбивать волосы и разглаживать воображаемые морщины.

— Сорок пять, нет, пожалуй, сорок пять с половиной, — заявила я, демонстративно разглядывая его со всех сторон.

На самом деле ему было пятьдесят, и он прибавил себе четыре года, чтобы я чувствовала себя комфортнее, но об этом я узнала намного позже.

В ресторане мы болтали, как старые знакомые, и честно рассказывали друг другу о своей жизни. Нам было очень хорошо вместе, мы были друг другу интересны, мы оба были рады этой встрече. Оказалось, что он был моряком, офицером, недавно перешел на гражданскую службу и развелся с женой.

На следующее утро солнечного выходного дня он позвонил, и мы договорились поехать к нему на дачу собирать ландыши. Последний раз я собирала ландыши лет сорок тому назад, поэтому оделась на радость клещам именно так, как не надо было. Еще мы побрызгались средством от комаров, и, вероятно, в сочетании с моими духами получилась просто приманка для клещей. Они навалились на меня со всех сторон. Надо ли объяснять, что, примчавшись из леса в дом, мне сразу же пришлось раздеться, а ему осмотреть некоторые части моего тела, которые я не могла проконтролировать сама. Но на этом наши приключения не закончились. Когда вопрос с клещами уже был закрыт, я решила подкрасить губы, но не обнаружила своей сумки. Поскольку собирать ландыши мы начали еще не добравшись до дома, то сумка висела у меня на плече, когда мы выбрались из машины. И тут меня пронзила страшная мысль, что я в лесу повесила ее на сук раскидистой березы, вокруг которой цвело множество ландышей. Но в скором времени, увидев на своем светлом платье сразу три клеща, я забыла не только о цветах, но и о сумке. А в этой сумке была вся моя жизнь: документы, ключи от квартиры, кошелек и даже личная печать. Итак, мы снова в лесу, но теперь уже ищем сумку.

— Что-то мне в этом лесу не везет. Я даже не удивлюсь, если сейчас мы наткнемся на труп вместо сумки, — мрачно пошутила я после получасового блуждания в поисках нужной березы.

— Вы правы. Вот и труп! — услышала я возглас позади себя.

— Боюсь, что такие шутки едва ли смогут сейчас меня развеселить.

— Да какие шутки, сами посмотрите, — расстроенным голосом проговорил мой кавалер.

— Вы это серьезно?! Нет уж, увольте. Смотреть на трупы у меня нет никакого желания. Звоните в полицию.

— Полиция, скорее всего, не заинтересуется трупом вашей сумки, — услышала я в ответ.

— Труп моей сумки?! — воскликнула я.

— Ну да, сумка выпотрошена, — со вздохом, сказал он.

Я подбежала к нему и увидела на траве под деревом свою пустую сумку. Слезы затуманили мне глаза, ведь пропажа документов, ключей и всего остального грозила разными неприятностями и проблемами. А мой кавалер ползал вокруг дерева, внимательно разглядывая каждый сантиметр земли, и потихоньку собирал содержимое моей сумки.

— Что вам удалось найти? — спросила я с родившейся надеждой на некоторое облегчение своих неприятностей.

— Смотрите сами, — протянул он мне сумку.

Я перебрала вещи и выяснила, что пропали только деньги из кошелька, а все остальное было просто высыпано на землю.

— Нет только денег, — с облегчением сказала я.

— Много пропало?

— Нет, в кошельке, к счастью, было всего ничего.

— Похоже, что на вашу сумку наткнулся ребенок, иначе потери были бы значительнее. Можно сказать, что повезло.

— Согласна. За последний час я уже мысленно решила, что сначала напишу заявление о краже паспорта, затем поменяю замки, и потом еще хлопот на месяц со всем остальным.

Мы вернулись на дачу, где борьба с клещами повторилась второй раз. Это было ужасно смешно. После перенесенного стресса мы хохотали, как сумасшедшие, и я чувствовала себя с этим человеком легко и свободно.

Потом мы лежали в постели, пили вино, ели конфеты и смеялись, разглядывая десяток собранных с меня клещей, которые ползали в пластиковой бутылке. В тот день я позабыла о диете, о том, что хотела только покоя, о том, что у меня иммунитет на мужчин. Мне было так хорошо с ним, и я чувствовала такой прилив нежности, которого от себя не ожидала. Я влюбилась, влюбилась по-настоящему впервые в пятьдесят три года. Я смотрела на него и просто боялась расплакаться от счастья. И счастье оказалось продолжительным. Мы вместе уже десять лет, и каждый год в конце мая собираем ландыши. Такая вот романтика на старости лет. Так что смело влюбляйтесь в любом возрасте.

Да, кстати, его бывшая жена утверждала, что он слишком правильный и безумно скучен. А мне ни с кем не было так спокойно, хорошо и весело. К тому же он полон сюрпризов: всегда придумывает нам неординарные выходные и отпуска. Похоже, что каждая из нас видела своего мужчину или один и тот же мужчина бывает разным с разными женщинами. Не могу однозначно ответить на этот вопрос.

— Я думаю, что здесь и нет однозначного ответа. Но какая замечательная история, а главное, заряжает оптимизмом! Оказывается, у меня все еще впереди, — сказала Ирина, улыбаясь. — Спасибо, Тамара Михайловна, вы подарили мне надежду.

— Можете не сомневаться, у вас, действительно, все еще впереди, — заверила Ирину Тамара Михайловна, улыбаясь и блестя глазами от нахлынувших воспоминаний.

— Мда, впечатляющая история. А я вот с удовольствием бы влюбилась, но как трудно найти объект, — вмешалась в разговор молодая женщина, недавно занявшая кровать у окна. — Я вот слушаю вас и думаю, что я, наверное, просто не способна влюбиться. Вот послушайте и рассудите, пожалуйста. Сейчас у меня на работе замечательный начальник: остроумный, симпатичный, серьезный и даже внимательный. Почему бы не выйти за него замуж? Он свободен и оказывает мне всяческие знаки внимания, но меня коробит даже один недостаток, который я в нем рассмотрела.

— Всего один? Да на такого мужчину молиться надо, — возмутилась Валентина. — Мужчины — это необходимое зло, так что недостатки им надо прощать. Да и что же это за недостаток такой, который так легко заслонил все его достоинства?

— Он необыкновенно любит деньги. По-моему, они заменяют ему все. В день зарплаты у него всегда плохое настроение, потому что ему надо заплатить сотрудникам, расстаться с деньгами. И хотя дела у его небольшой фирмы идут более чем прекрасно, он страдает в этот день. Конверты с деньгами мы всегда получаем теплыми, как будто он долго носил их возле сердца, чтобы они согрели ему душу, прежде чем попадут в наши карманы. Это смешно и грустно, и это меня отталкивает. Он едва ли экономил бы на семье, ибо все, что вокруг него, должно быть дорогим и красивым, но и в этом для меня тоже чувствуется какой-то внутренний изъян. На праздники я всегда получала от него дорогой подарок, но только я, а остальным он просто пожимал руки и желал всяческих благ. Его совершенно не смущало, что с сотрудницами он ведет себя столь по-разному. Как будто можно быть щедрым с одной женщиной и скрягой со всеми остальными; как будто в одном мужчине живет сразу два человека. Наблюдая это, начинаешь гадать, какой же он настоящий. И приходишь к неутешительным выводам. Если бы не его жадность, он был бы идеальной кандидатурой, я бы влюбилась, — закончила свое объяснение Света.

— На самом деле паталогическая жадность здесь не доказана. Просто это не ваш человек, я думаю, — улыбнулась Аня, обводя палату глазами и ища поддержку своему высказыванию у остальных.

Поднялся настоящий галдеж, каждому хотелось высказаться по данному вопросу. Мнения разделились, ибо для женщин мужская душа так же загадочна, как для мужчин женская.

Наконец все высказались и стали многозначительно поглядывать на меня. Сначала я удивилась столь неожиданному вниманию, но через некоторое время моя сильно ударенная голова все же сообразила, что теперь ждут рассказа о любви от меня. Все уже поведали миру свои истории, и аудитория пребывала в полной уверенности, что мне тоже есть, что рассказать. Сначала я растерялась, но потом кое-что вспомнила и решила позаимствовать необычную историю, которую услышала пару лет назад от своей романтической тети и которая произвела не меня неизгладимое впечатление.

— Боюсь, что ничего увлекательного в моих любовях нет, — начала я. — Но я знаю, что вам рассказать. Это особенная, очень интересная, даже мистическая история из жизни моей родственницы.

— Звучит интригующе, — заметила Ирина.

Я улеглась поудобнее и начала:

— Представьте себе пару, которая у всех вызывает удивление. Это совершенно разные люди, без точек соприкосновения, абсолютно свободные от материальных и моральных проблем. Они страшно раздражают друг друга, спорят по всем вопросам, постоянно ругаются, постоянно злятся друг на друга, но при этом много лет живут вместе.

— И чем же это объясняется? — поинтересовалась Тамара Михайловна. — Я таких людей не понимаю и трижды разводилась, поняв, что рядом не мой человек.

— Вы еще больше удивитесь, услышав объяснение моей родственницы.

Однажды я случайно услышала брошенную тетей фразу после очередной ссоры с мужем:

— Если бы я не была обязана этому человеку жизнью, то рассталась бы с ним давным-давно.

— Обязана жизнью?! Тетушка, расскажи мне об этом, — пристала я к ней с расспросами.

Тетушка внимательно посмотрела на меня.

— Хорошо, хоть ты и не моя дочь, но мы с тобой одной крови — ты меня поймешь. Слушай!

И тетушка поведала мне совершенно фантастическую историю.

— Это мистическая история, — начала тетя со вздохом, — и эта история когда-то объяснила мне, что в этом мире мы встречаемся не случайно и выбираем друг друга отнюдь не случайно. А началось все много лет назад на загородной студенческой вечеринке. Я весь вечер танцевала с двоюродным братом своей подруги. Он почему-то сразу привлек мое внимание и заставил отнестись к нему как-то по-особому. Я и сама не поняла, что нашла в этом совершенно заурядном парне, ведь вокруг меня было много куда более интересных ребят. Да мне такие, как он, никогда и не нравились. Но здесь и сейчас я смотрела на него блестящими глазами, флиртовала и радовалась, что пришлась ему по душе. Мне с ним было как-то спокойно и тепло, я чувствовала себя защищенной и какой-то умиротворенной. Так я чувствовала себя с парнем впервые. С одной стороны, он не был мне интересен, а с другой — меня к нему очень тянуло. И тянуло настолько сильно, что через два месяца, к удивлению всех моих друзей, я стала его женой. И вот в одну весеннюю ночь через несколько месяцев после свадьбы, когда я уже начала понимать, что вышла замуж не за своего человека, я увидела удивительный сон. Мы с ним убегали от огромного страшного медведя, жаркое дыхание которого я чувствовала у себя за спиной. Я очень устала, постоянно спотыкалась и уже давно упала бы и попала в лапы голодного зверя, но меня поддерживала сильная рука моего мужа, который, выбиваясь из сил, тащил меня за собой. Мы бежали по зимнему лесу, и нас спасало только то, что наст выдерживал вес человека, а вот под медведем постоянно проваливался, что не давало ему возможности догнать нас. Но вот лес кончился, и мы начали карабкаться на насыпь железной дороги, по которой медленно двигался поезд с деревянными вагонами и открытыми платформами. Это был поезд времен самого начала двадцатого века, да и я со своим мужем была в одеждах той эпохи. Здесь на повороте можно было забраться на поезд и спастись, но на насыпи зверь уже не проваливался в снег. Он фактически уже догнал нас. И тогда мой муж, который мог бы уже ухватиться за спасительный поручень, подтолкнул к нему меня, а сам кинулся со страшным криком на медведя. Я вцепилась в поручень, вскочила на подножку, а когда повернула голову, то увидела, как мужа терзает медведь, и страшно закричала. От увиденного руки мои ослабели, нога соскочила со скользкой обледенвшей подножки, и я с нечеловеческим воплем кубарем полетела с насыпи. От этого крика я и проснулась. Но кричала не только я. Рядом, еще не проснувшись, надрывно кричал мой муж. Потом в его горле что-то заклокотало, по членам прошли судороги. Я испугалась, начала его трясти. Наконец он проснулся, схватил с тумбочки стакан воды, осушил его и сказал:

— Представляешь, какой мне сейчас кошмар снился. Мы с тобой убегали от медведя, я успел подсадить тебя на проходящий поезд, а сам от безысходности кинулся на зверя с голыми руками. Я сейчас просто физически чувствовал, как меня раздирают огромные острые когти, как трещат и ломаются кости. Все как будто наяву! Никогда не видел таких снов!

— Как жаль, что жертва твоя была напрасной, — сказала я. — Я свалилась с подножки, когда увидела, что делает с твоим телом медведь. Я упала и сломала себе шею. Последнее, что я запомнила в том сне, который мы сейчас смотрели с тобой вдвоем, — это мое бездыханное тело на снегу.

— Смотрели сон вдвоем? Разве такое бывает?!

— Как видишь — бывает, если это не совсем сон, а кусок прошлой жизни или жизни в другом мире. Иначе я это объяснить никак не могу.

Мы смотрели друг на друга, как будто видели впервые. А потом до утра любили друг друга с такой нежностью и страстью, что, казалось, точно пребывали в другом мире, путь в который нам только что показали. И с тех пор все наши размолвки, ссоры и разные взгляды на жизнь кажутся нам совершенно неважными. Нас связывает нечто другое, гораздо большее, чем общность интересов и умение не раздражать друг друга по пустякам. Этот мир гораздо сложнее, чем мы себе представляем. И счастлив в нем только тот, кто это понимает. А нам, женщинам, нужно научиться принимать мужчин такими, какие они есть.

Разговор неожиданно прекратился, так как все взоры обратились на вошедшую с подносом таблеток медсестру. Настроение тут же изменилось. Задорный блеск в глазах, вызванный воспоминаниями, исчез, и обитательницы палаты перешли от мыслей о любви к лечебным процедурам: уколам, таблеткам и оздоровительному сну.