Девушка в жёлтом

Глава 1

Я в то время жил у тети Нади на последнем, пятом этаже панельного дома, который спрятался среди больших деревьев между улицами Худайбердина, Шаймуратова и Дружбы в Стерлитамаке. Точных координат не скажу, но до автовокзала неспешным шагом можно было дойти за 15 минут. Этим пользовалась мама: зная, что расстояние небольшое, позволяла положить в сумку «с перегрузом» – дотащит. Тем более ребенку почти 20 лет. Это хоть как-то компенсировало для неё почти полное отсутствие общения на ближайшие 2-3 недели - до следующего приезда. Потому что единственным средством связи на расстоянии был стационарный телефон, а средством доставки до адресата – обычные ноги. Связаться с человеком из другого города – непросто и долго. Тот, кто не имел стационарного телефона, был почти обречен на одиночество: прийти к нему в гости и не застать на месте - что могло быть хуже? Эмоции кипели, выражались ярко: отдельные словечки, но без мата.

Осень двухтысячного года началась с того, что в моей жизни появилась Альфия.

Когда?.. Нет, не так. Как же мы начали то движение навстречу друг к другу, которое достигло кульминации на моем дне рождении, отскочило по высокой дуге к её именинам через 2 дня? А дальше - мой невнятный лепет, разговоры и ожидание. Но это было позже, гораздо позже.

Начать, пожалуй, всё же нужно с другого события...

- Тимофей? Здесь? Зайди вместе со всеми сегодня ко мне в деканат.

- Валентина Васильевна, конечно, после третьей пары забежим.

- Голиков! Ну-ну… решил значит ко мне забежать?

Будь на моем месте перваш – дрожал бы уже в районе коленок. Умела она на малышей строго смотреть. Но, чем дальше ты шагал по курсам, тем лучше её понимал. И налёт некоей свободы и доверительности начинал присутствовать в общении. К тому же на филфаке всегда мало парней. Я и Саня – на виду. И то, что на всём потоке впервые была одна классическая группа, в которой учили нас - будущих учителей русского языка и литературы. Без опции преподавания иностранного языка, без направленности на национальную школу. Обычное РО – русское отделение. Но – одно. Но с налетом аристократизма. Тогда это ощущалось.

- Валентина Васильевна, конечно. Что-то нужно сделать?

- Голиков! Сначала вы мне вашей группой выносите… всё мое терпение, что филфаку нужны свои конкурсы, а теперь не догадывается, о чем речь? Смотри-ка.

- Вы вспомнили о нашем предложении провести посвящение в студенты?

- Вот! Можешь же, когда хочешь.

Зайти со всеми означало только одно – зайти активом нашей группы. И, так уж получилось к этому времени, - активом всего факультета. Но для начала нужно было найти Шурика. И обговорить ещё раз посвящение в студенты наших первашей. Я уже знал, что она успешно сдала вступительные экзамены.

Эпизод 1. Альфия

Чудо в жёлтом. Хотя видел её в желтом всего два раза. Или запомнил так. Тонкая, с большим глазами, с постоянно журчащим родниковым голоском – общение бодрило, но через некоторое время, если не включался в предложенный ритм, выбивало до немоты. Может это было от того, что реагировал на каждое женское слово – и с таким трудом накопленный запас шуток и интересных разговоров таял за несколько часов? А дальше – из интересного собеседника превращался в молчаливого взъерошенного мальчишку.

Пригласить Альфию на день рождения – на своё двадцатилетие - предложил Леха. Вечный студент, как мы его называли. Начинал с нами в 96-м, потом ушёл в академ, дальше - отчислили, а этой осенью он вновь поступил на первый курс. И оказался в её группе.

- Тим, чего паришься? Ты уже две недели ходишь вокруг да около.

- Ничего я не парюсь. Скажешь тоже.

- А кто меня позавчера пригласил в гости, а сам полтора часа провисел на телефоне? Ля-ля... Наверное, даже не заметил, как мне пришлось слинять. Между прочим, переться на Нагуманова от тебя тоже не ближний свет.

- Ты же не пешком поперся домой.

- Дурика из себя не строй. Нравишься ты ей. Так скажи прямо.

Невысокого роста, похожий на натянутую струну, Леха умел тактично, но грубо наставлять на пусть истинный. Потому что пошататься по жизни уже успел (и ещё успеет), стать неформалом – тоже. Стерлитамак середины 90-х – то еще поле экспериментов для души.

- Я не могу.

- Чего ты не можешь? Какого тогда на филфаке учишься?

- Не могу вот так сразу. С другими слова сами лезут, а здесь или густо, или пусто.

- Так пригласи её куда-нибудь.

- Не хочу, где много народу будет. И один – не очень.

- Так пригласи её на свою днюху. С хозяйкой договорись – мы всей тусовкой к тебе и придём. Вот тебе и хорошая компания, и повод потом уединиться и поговорить.

Была хорошая компания. Гитара. Мало еды. И бутылочка вина на 7 человек. И был открыт балкон, с синими перилами по пояс и выкрашенными синим цветом вставками из простого шифера. И были видны верхушки тополей с желтыми листьями на фоне ясного голубого неба. И был я, прислонившийся к косяку двери, ведущей в коридор. И Альфия, которая сидела в своём жёлтом платье почти у самого окна.

И вот в какой-то момент, когда студенческие разговоры зажили своей жизнью и отсутствие одного или двух человек уже не так заметно, она подошла ко мне.

- Мы можем поговорить?..

Гости в соседней комнате. Я в своей; свет выключен. Блики от лампочки в коридоре - через матовое стекло в комнатной двери – дают приглушенное освещение стены за моей спиной.

- Ну давай. Это не страшно.

Я слишком много говорю со своими женщинами.

- Знаешь, Альфия… можно возьму тебя за руку?

- Тима, а можно сделаю так?

Она скользит по моей щеке своими пальчиками, случайно ерошит мои же волосы и непринужденно опускает кисть на мою ладонь. И смотрит. Только в такие моменты понимаешь выражение – «блестят глаза». Вся непринужденность куда-то испаряется. Чувствуешь тепло сидящей рядом девушки – а в голове много мыслей. Вот засада.

- Альфия, сегодня (голос почти опускается до шепота) просто чудесный вечер. Так приятно сидеть рядом с тобой.

Я на мгновение замер. В голову снова пришла мысль.

- Хочешь погадаю по твоей ладони?

- Тима, ты умеешь?

Она улыбнулась кончиками губ, потянулась всем телом – на миллиметр, но стала ближе. Или так показалось. И что больше всего заводило и пугало – не чувствовалось в ней напряжения, скорее её облик говорил: «Мне уютно, хорошо». Пластичный такой образ: лепи - не хочу. Только скульптор попался неуверенный. И от волнения говорливый.

- Да вроде того.

Единственное, что я знал о хиромантии, - есть три линии на ладони.

- Так, вот эта линия – линия жизни (слегка выгнул ладонь, чтобы тусклый свет хоть что-то освещал – указательным пальцем, с лёгким нажимом, пополз по тонкой ниточке) … плавно переходим на линию головы, потом – уже по сердцу пройдёмся.

- Так по сердцу и пройдешься?

- Ну, я же образно. Никто и не хотел по сердцу-то.

- Тима?

Неуловимое движение – и я увидел глаза Альфии совсем рядом.

- Что? – последняя гласная в отчаянной попытке закончить на высокой ноте застыла в пересохшем горле.

- Ты меня поцелуешь?

- Прямо сейчас? Я думал, что ты не хочешь.

- Дурашка, я же с тобой. Рядом.

Это был момент, когда инстинктивное движение наконец-то оттолкнуло в сторону желающего продолжать разговор очкарика, - и бросило вперед. На самом деле – бросило. Следующие несколько минут были отчаянной попыткой наверстать упущенных два часа. Так и осталось потом в памяти – поцелуй, голос Сани из коридора и сожаление. Хотя, наверное, нет. Ведь если сожаление, то хочется переиграть, повторить, исправить. В том-то и дело – ничего исправлять, ни одной минуты, я не хотел. Ни тогда, ни позже.

- Тима, вы долго там? Сейчас уже хозяйка твоя придет. И так со временем переборщили.

- Тимааа! Тима! – к голосу Шурика добавился и Леха. -Да-да, давай собираться – ещё на улице погуляем. Девчонки с нами, гитара есть.

- Сейчас. Да погодите минуту!

Альфия порывисто встала, сделала шаг, на секунду-другую замерла у двери (поправила причёску) – и посмотрела на меня. Боже… как же я хотел запомнить этот момент навсегда! А ведь он, зараза, так и остался навсегда в моей памяти как самый близкий и тёплый… Не просите кого-то выше нас, чтобы он что-то в вашей жизни сохранил. В тот момент, когда вы идете навстречу друг к другу.

Эпизод 2. Незнакомка

- Привет! Помочь?

Подъезд моего дома - угловой. Сразу поворачиваешь налево и наискосок между ещё одной пятиэтажкой и общежитием через пару сотен метров выскакиваешь на аллею вдоль Худайбердина. Когда позволяла погода, я любил пройтись до института по двум прямым линиям: по обсаженной с двух сторон деревьями аллее доходил до проспекта Ленина, перескакивал на другую – и уже до института. Каждый год, со второго по четвёртый курс – только сентябрь и первую половину октября. Не скажу, что народа в это время было много, но и назвать безлюдной тоже нельзя.

Встретить в девять утра девушку – не велика удача. Я было прошел мимо, но, проскочив пару шагов, остановился: явно не местная и не знала, куда идти. Она стояла, нерешительно поглядывала по сторонам.

- Ты мне?

В джинсах, в наброшенной поверх футболки кожаной куртке с короткими рукавами, с длинными распущенными волосами.

- Да. Кажется, что не знаешь, куда идти.

- Немного заблудилась. Решила пройтись от автовокзала и не рассчитала чуть-чуть.

- Учишься здесь?

- Вроде того.

- А где?

- Филиал юрфака БГУ.

- Так это же совсем рядом от меня.

- А ты где?

- На филфаке в пединституте.

- Меня Аня зовут.

- Тимофей. Друзья Тимом зовут. Давай тебя провожу? Мне ко второй паре – как раз время есть.

- О! Было бы классно.

- Нам сейчас прямо, потом повернем – и почти на месте.

- Тим, давно здесь учишься?

- Третий год.

- Интересно?

- Когда как. Сама откуда?

- Из Салавата.

- У меня друг из Салавата. Вместе со мной в группе учится.

Полчаса, которые обычно тратил на дорогу, пролетели незаметно. И, когда впереди показался усталый дедушка Ленин, восседающий на своём постаменте, понял, что почти уже пришли.

- Аня, свою миссию выполнил. Обещал – проводил до знакомых мест.

- Тим, у тебя какая сейчас пара?

- Физкультура.

- Слушай, может ещё погуляем? Я на свою пару уже опоздала. Да и настроение какое-то не учебное.Ты рассказывал, что знаешь интересные местечки рядом?

- Тут недалеко кафе «Ак-кайын». Часто там бываем.

Возникла небольшая пауза: она ждала ответа – я уже высчитывал, на сколько минут опоздаю.

- Нет, Ань. Я уже пропустил на прошлой неделе 2 физкультуры. Давай позже встретимся. Наши корпуса рядом – проблем найти не будет.

- Ну ладно. Давай, пока.

Честно. Не смотрел уже в её сторону. Махнул на прощание рукой, быстро проскочил дорогу, пока не было машин…

Саня встретился возле институтского буфета.

- Опаздываешь?

- Да не фига.

- Всё жуешь?

- А … нам, кабанам делать.

- Пошли переодеваться. Иначе будем, как в прошлый раз круги нарезать.

- Не, ты иди. Там тебя Юрыч ждет. А моё тело для быстрых движений сегодня не годится. Пойду-ка я лучше до общаги посплю, а потом в «Березку» нашу. Через пару часов подходи.

- Надо? Да?

- Так кто недавно из дома приехал? Тот и угощает.

Дальше всё было просто. Сел на скамейку в спортзале, достал из пакета кроссовки – и замер: картинка, засевшая у меня с момента выхода из дома, - бегущий в спортзале Тима Голиков, исчезла. Зато появилась другая: девушка с длинными волосами, приглашение прогуляться – хороший повод для знакомства… вздохнул, принялся зашнуровать обувку.

- Слушай, Юрыч. Кажется, только что красивую девушку упустил.

- Как это?

- Встретил одну возле автовокзала – заблудилась. На юрфаке здесь. Проводил до площади.

- Дальше-то что?

- Предлагала ещё погулять и в кафешке посидеть.

- А ты?

- Я на физкультуру пришел.

Так и остался туманный образ, с каждым годом становящийся все бледнее и бледнее. Спустя годы помню лишь осень - сентябрь то ли 98-го, то ли 99-го года, что училась на первом курсе юрфака в филиале Башкирского госуниверситета; что вроде бы звали Аней. Если вдруг Незнакомка, читая эти строки, вспомнит, как потерялась на аллее, идущей вдоль улицы Худайбердина в Стерлитамаке, даст о себе знать – получилось бы удивительное завершение истории.

Эпизод 3. «Тихий Дон».

Третий этаж – вотчина филологического факультета. Левый, деканский вход, когда после лестничного пролёта попадаешь к расписанию, и правый, с обратной стороны этажа, когда выходишь ко всякой «внеучебной жизни». Расписание кружков, работа студенческого актива, анкеты и соцопросы – интереса всё это вызывало мало. Особенно на первом курсе. Но один раз, в сентябре 1996, пришлось стенд рассмотреть очень внимательно – оставили для меня «хлебную крошку», которую нужно было найти.

- Ирина, как обычно? Сегодня после 4-й пары? Прогуляемся?

От Ленина через улицу Дружбы, на которой в то время я жил в гостинке на 6 комнат, через дорогу и пару домов до её подъезда – мой маршрут последние две недели.

- Давай.Я не против. О чём сегодня, Тим, будешь рассказывать? Как тебе нравится «Тихий Дон» Шолохова?

- Ты же его не читала. Интересно делиться наблюдениями – у тебя реакция не читавшего человека. Сегодня не буду. Что-нибудь придумаю.

С Ириной первый раз я заговорил на второй или третий день учёбы в институте. Ну как заговорил. Зацепился взглядом за стройную девушку с отстраненным взглядом и в короткой юбке. Что-то промелькнуло в ней из Лары Бориса Пастернака. А утром следующего дня увидел её возле нашего дома – для Ирины это был самый короткий путь до института.

- А ты сегодня почитаешь что-нибудь мне?

- Да. Не против?

- Тим, мне нравится, когда ты пишешь и потом мне рассказываешь.

- Почти засмущала. Видишь – слегка покраснел.

- Ой, да ладно. А ты раньше писал стихи?

- Нет. Я и сейчас это стихами бы не называл. Нравится образ поймать, набросать линии – и выпустить на волю. На стихи в последнее время потянуло.

Ирина улыбнулась. Иногда она замирала на мгновение – в эти моменты любил прямо, не таясь, смотреть на её лицо.

- Так ты прочтешь?

- Да, хорошо, - вытащил листок, вырванный из тетради по языкознанию. – Попробую.

Нравится воздух, сила, что в нём,

Тешусь думою, что я – это сон,

Глухо страдаю, если что-то не так.

Чувство – точка, одна из немногих…

- Про чувство - это замечательно. - Ирина замедлила шаг. – Помнишь, ты записку прислал сегодня на паре, что про дорогу написал?

- Да. Присылал, но не доделал до конца. Что успел:

Дорога ровна, путник вдали.

Мне надо всего лишь найти,

Догнать и взять руку в ладони свои,

Устало вздохнуть и погрузиться в глаза…

Мы молча прошли пару минут. Я заметил угол её дома – значит скоро пора будет прощаться.

- Тим, у нас сегодня анкетирование проводили.

- Зачем? На какую тему?

- Хотели узнать, что читает современная молодежь.

- И что ты написала?

- Секрет. Можешь и сам узнать.

- Где узнать?

- Стенд про внеучебную деятельность знаешь?

- Который на третьем этаже?

- Да. Сказали, что на следующей неделе результаты повесят.

И – да. Я нашел результаты того самого анкетирования. Самая любимая книга. Напротив Ирины К. было несколько слов – «Тихий Дон», М. Шолохов.

Эпизод 4. ФиГа

Сначала был «ФилоGluk». Это журнал. В бытность мою на первом курсе его издавал один из третьекурсников – Альберт. Студенты, в основном филологи, публиковали свои тексты, в основном - одних и тех же авторов. Весь тираж в 10-15 экземпляров печатался на медленном матричном принтере в кабинете информатики в течение 3-4 часов. Это было ужасно редкое издание, выходившее всего несколько месяцев - и исчезнувшее из жизни с уходом из института его основателя.

Потом появилась «ФиГа». Это была наша с Саней затея – начать издавать «ФИлологическую ГАзету». И реализовали свой замысел тоже на третьем курсе. Любопытно. Может время такое было: чем дальше от экватора, тем больше желания сделать что-то по-взрослому. Пробовали всех, кого знали и до кого могли дотянуться. Были наши стихи. Саня классно творил слово. Это было у Жанны. Я же писал об одиночестве и выборе пути – в стиле, который друзья деликатно называли свободным, с интересными образами. Была проза: один из первых моих до конца написанных рассказов опубликован в одном из номеров. Была одна статья о Пушкине, написанная преподавателем института. Смотрелось мастито – стихи, проза, статьи.

Экзамены за 3-й курс я сдал и к концу июня был уже свободен. Но уезжать из Стерлитамака не хотелось, поэтому тусовался в институте - девчонки из нашей группы помогали приёмной комиссии, принимая документы абитуриентов. Действо это проходило в холе главного корпуса за столами, взятыми из ближайшей аудитории. Парты (возле каждой почти всегда стояло два стула) тянулись длинной цепочкой, на каждой стояли бумажные таблички с названием специальностей. Я обычно садился на один из стульев, предназначенных для абитуриентов, и болтал о том, что в голову придёт. Люди подходили. Что-то спрашивали. Отдавали документы. Уходили за недостающими – в общем, такая монотонная работа на несколько часов.

В тот день к двум часам девчонки, забиравшие доки, ушли на обед. От скуки переместился на их место – нужно было подождать. Найти возможность распечатать много-много листов за честное студенческое слово было очень сложно. Но пару дней назад договорился с Рустамом (у него мать работала в институте), что он распечатает в её кабинете 7-8 экземпляров «ФиГи», а я отдам или продам потом желающим.

Подошел Рустам, положил ещё горячие листы на стол.

- Тим, получилось только на 5 экземпляров. Секретарю зачем-то принтер понадобился – не стал с ней ругаться.

- И на том спасибо. Вечером зайдешь к нам? Как и договаривались?

- Забегу. Ты когда уезжаешь домой?

- Послезавтра. Потом только в конце августа буду.

Руст ещё раз кивнул и укатился продолжать разбираться с секретарем. Если хоть чуть-чуть его знал.

Я улыбнулся, поднял глаза. И увидел абитуриентку. Через парту от меня – даже не заметил, как оказалась рядом.

- Девушка, вы поступаете на филфак?

- Ну да. Не похоже?

- Почему не похоже? Очень даже. Осенью увидимся?

- Наверное, если я экзамены сдам и пройду.

- О! Уверен, что сдадите. Нам интересные люди нужны.

- А что – без меня совсем неинтересно?

- Ещё как. Но хорошего много не бывает.

- Поверю на слово.

- Зачем на слово? Слово забудется. А письменное – не сразу. Хочешь подарю тебе одну вещь? Нашу газету. На филфаке выпускаем. Среди авторов есть и я – Тимофей Голиков.

- Ого! Сильно.

- Сама потом посмотришь. Могу несколько строф прочесть. Ещё сам не до конца насладился своим текстами в новом номере – так и тянет.

Даже не дождавшись ответа, почти уверенный, что слушать будет, прочёл из первого:

Отчужденность похожа на сон:

Закрытая дверь между мной и тобой,

Проржавевший замок и смазанный ключ,

Рука, застывшая в прорези склок…

Кинул украдкой взгляд: да – так и есть. И - фрагмент из второго текста:

Да, я – это он

В объятьи волны теплой ночью,

Но в мире другом и

Сила иная гложет сознание…

- Необычно.

- Что я говорил? Ладно, я побежал. Увидимся в сентябре.

Скомкал разговор, чтобы не потерять то удивительное настроение довольства и удовлетворения от самого себя – и не расплескать его в паре следующих, возможно пустых фразах. Уже от дверей ещё раз кинул взгляд на неё - желтое платье в полумраке главного вестибюля потеряло почти всю свою яркость. Я увидел, что она листает номер моей газеты. Возникло ощущение, словно выполнил важное и ответственное дело, которое никто и не просил выполнять. Такое секретное дело. И никто не знает. А ты знаешь – и тебе хорошо.

А стихи из этого номера, как, впрочем, и некоторые другие, исчезли. И дали себя найти лишь осенью 2019 года, спустя 20 лет, когда мать перебирала старые бумаги и наткнулась на красную тетрадку с пожелтевшими листами.