Девочка и Пес

Часть 1

Морда у него была черно-белая. Шерсть покрывала всю шею и топорщилась над воротником. Дальше клетчатая рубашка с длинными рукавами и коричневые брюки. Интересно, есть ли под ними шерсть. На задних лапах – носки и домашние тапочки. А вот руки, точнее, передние лапы видно. Они покрыты короткой жесткой шерстью: сплошь черные, с розоватыми подушечками в коричневых пятнах. Пальцы на лапах немного длиннее собачьих и короче человеческих. Что-то между, и заканчиваются аккуратными когтями. Стричь их он особенно не любил, но по необходимости заставлял себя и запирался на кухне, чтобы в одиночестве свершить над собой это «наказание».

Когда я перешла в выпускной класс, мама снова отправлялась на раскопки и срочно искала, к кому бы меня пристроить. С момента моего рождения она уже по несколько раз обошла всех родственников и знакомых, подбрасывая меня к ним на неопределенные периоды времени. В тот раз почему-то возникли проблемы. Должно быть, год выдался неудачный или вроде того.

В зависимости от текущего места жительства подбиралась и школа. Формальностями мама всегда занималась впопыхах, поскольку оттягивала их до последнего момента. На частную школу с общежитием денег у нас не хватало, для колледжа я была старовата, да и мама ни за что бы не согласилась. Она настаивала на высшем образовании, которое получили все известные мне члены нашей семьи. И вот в последний момент неведомым образом отыскался тот, кто согласился приютить меня до оглашения результатов экзаменов.

На пороге обшарпанной девятиэтажки в спальном районе стоял прямоходящий пес, похожий на хаски, и смотрел на меня большими выпуклыми глазами. Правда, глаза у него были не голубые, а темные, почти одного цвета с шерстью. Они светились даже в темноте, оттого и выделялись.

Мама коротко поздоровалась с этим псом, обменялась с ним любезностями, представила меня, поцеловала в лоб, перекинула рюкзак на спину и убежала. А я с небольшим чемоданом и большим количеством вопросов осталась на пороге.

Прежде я никогда не противилась решению оставить меня в той или иной семье, обычно люди были хоть сколько-то знакомые. Да и в принципе люди! А не… человекопсы. Мама убеждала, что они очень ответственные, добрые и хорошо относятся к детям. Находиться под присмотром представителя их вида безопасно, ведь у них развиты сторожевые инстинкты и верность данному слову.

Пес пригласил зайти. Обращался он ко мне на вы, чего прежде никто из взрослых не делал. Я считала, что еще не доросла до такого вежливого отношения, но пес, видимо, думал иначе. Чтобы тоже как-то к нему обращаться, я спросила его имя. Замявшись, пес постучал друг о друга когтями на передних лапах и скромно сообщил:

– У меня нет имени. Точнее, клички. Точнее… Понимаете, между собой мы общаемся по-другому. Иначе, чем люди. Называйте, как вам удобно, я привыкну.

– Хорошо, – ответила я, совершенно сбитая с толку.

Придумывать имя взрослому человекопсу было слишком неловко, поэтому я оставила все как есть. Пес, так Пес.

Квартира у Пса оказалась однокомнатная. Единственная жилая комната походила на старинный рабочий кабинет – перед окном стоял массивный лакированный стол, вдоль стены тянулись шкафы с внушительными томами в серийном оформлении за стеклянными дверцами. Я ожидала увидеть среди них полку с сервизом, который никогда никто не использовал в качестве столовой посуды, но такового у Пса не нашлось. Шторы бордовые, бархатные, волочились по полу. Стены оклеены темно-зелеными обоями с позолоченными тонкими линиями цветочных узоров. Пол деревянный. В дальнем углу, то есть прямо напротив коридора и входной двери, ютилась одноместная кровать.

Туда Пес и предложил положить мои немногочисленные пожитки. Конечно, он их назвал иначе, но я и сама понимала, что не являюсь обладательницей внушительного приданого.

Всего две вещи в комнате выбивались из общей атмосферы старинной умиротворенности. Раскладушка, которую Пес поставил возле стеллажей для себя, и ноутбук на середине лакированного стола.

Когда Пес повернулся ко мне спиной, я заметила, что хвоста тоже не видно. И даже по силуэту невозможно понять, спрятан он под брюками или нет.

– А у вас есть хвост? – с интересом спросила я.

Пес несколько стыдливо обернулся ко мне и снова потупился. Еще тогда я заметила, что подобные «деликатные» вопросы вгоняют его в краску.

– Не скажу, – он исподлобья глянул на меня. – Пусть остается для вас тайной.

Под вечер, пока я лежала на кровати и читала книгу из тех немногих, что мне достались в наследство от мамы (на самом деле, перечитывала уже в четвертый раз), за столом Пса раздался стук. Вначале один раз, затем второй, третий – и так ритмичное постукивание слилось в единый звуковой ряд. В первые мгновения я даже испугалась, поэтому отложила книгу и пошла проверять.

Я выглянула из-за спины Пса и увидела, что он барабанит когтями по клавишам ноутбука. Когти касались их с тем самым позвякивающим стуком и сильно вдавливали, отчего казалось, что Пес работает за старинной печатной машинкой. Он повел ухом и повернул ко мне голову. Выяснилось, что при работе за компьютером он надевает очки с тонкими серебристыми дужками.

Вибриссы на морде дрогнули, пасть с нестройным рядом белых зубов приоткрылась.

– Я вас не напугал?

– Если честно, немного, – призналась я. – Не ожидала чего-то подобного от вас.

– Надеюсь, вы не находите этот звук раздражающим. Потому что слышать его придется довольно часто, – непонятно для меня усмехнулся Пес.

– Пока не могу дать однозначный ответ, буду наблюдать за собой, – пообещала я. – Тем более, на ближайший год ни у вас, ни у меня особо выбора нет.

– И то верно.

Пес отвернул голову к ноутбуку.

– Вы писатель?

Обычно я не столь словоохотлива и понимаю, когда со мной не хотят вести диалог. Универсальный навык, который позволяет благополучно существовать практически в любой приютившей меня семье. Но о Псе мне хотелось выяснить как можно больше любыми доступными средствами. И в правду, прежде подобных Псу я не встречала.

Морда дернулась в мою сторону.

– Пожалуй, что да. Но не уверен, насколько успешный.

Мне показалось, что Пес вздохнул. Плечи его точно немного опустились.

– Все настоящие писатели сомневаются в себе. Так в моей книге написано, – попробовала приободрить его я.

– Ваша книга о писателе?

– О неудачливом, – пришлось сознаться.

Длинная пасть растянулась в подобии улыбки до самых глаз, и Пес вернулся к своему занятию. Ритмичное постукивание-позвякивание с редкими перерывами продолжилось. Я вернулась на кровать, но больше не читала. Прикрыла глаза и начала слушать. Все-таки этот звук совсем не раздражающий, даже приятный и успокаивающий. Чувствуется, что рядом со мной кто-то занят важным делом. И постепенно я тоже становлюсь его частью, пусть и всего на один год.

Первого сентября состоялась торжественная линейка, которую пришлось простоять под моросящим дождем. Учеников постарались побыстрее отпустить по классам, но я успела промокнуть и была рада наконец-то оказаться в стенах школы.

К одиннадцатому году обучения все в классе друг друга знали. Кто-то перешел из параллельного. Я оказалась единственной новенькой, поэтому представили только меня. Имена остальных учеников еще предстояло выяснить. Удивительно, но нашлось место за последней партой. Обычно я сидела ближе – случалось, что и за первой. Не от большой любви к учебе, а просто потому, что новеньким всегда достаются самые плохие места. Нам выбирать не приходится.

Впрочем, учусь я действительно неплохо, усердно. В отличие от одноклассников, у которых масса дел: от общения с друзьями до ведения личных блогов, у меня из развлечений только домашние задания. А все имеющиеся знания почерпнуты из учебников, библиотечных научно-популярных книг и рассказов учителей.

Поначалу я заинтересовала одноклассников, некоторые из них подошли после завершения формальной части. Отсутствие при мне хотя бы телефона-раскладушки и вовсе повергло их в шок. Староста посмеялась, что будет присылать мне срочные оповещения голубиной почтой. Я ответила в тон, что она может так потерять всех пернатых почтальонов из-за Пса. Но ничего смешного в этом одноклассники не увидели. Помимо телефона, которого нет, они не нашли, чему удивиться, и быстро оставили меня в покое.

Я выдохнула с облегчением. Желание кого-то из одноклассников стать моим другом доставило бы нам обоим массу хлопот. Они даже не осознавали, какой беды избежали, решив не обращать на меня внимание.

До дома я добралась в одиночестве. Входная дверь была приоткрыта. Я настороженно тронула ее, заглянула внутрь квартиры и увидела, что в коридоре переминается с лапы на лапу Пес.

– Как ты узнал, когда я приду?

– Почуял, – ответил тот, кося на меня темными выпуклыми глазами.

Мы уговорились, что будем обращаться друг к другу на ты. В быту так удобнее и практичнее. Пес рассказывал, что в речи, как и в любой другой деятельности, люди стремятся к сокращению затрачиваемых усилий до минимума. А сложность произносимых слов и в принципе необходимость их подбирать заставляет мозг дополнительно работать. Тогда я задала логичный вопрос, как дела обстоят у собак. Пес почесал нос и ответил, что примерно так же.

После промозглого дня я была рада окунуться в тепло его квартиры. Сбросила верхнюю одежду и отнесла портфель в комнату.

– Иди мой руки, а потом на кухню, – Пес проследовал за мной и качнул мордой в сторону коридора.

– Неужели приготовил мне ужин? – хмыкнула я.

– Сегодня ведь твой профессиональный праздник, так сказать, – он передернул ушами. – И откуда необоснованный скептицизм в голосе? Если у меня лапы, значит, из меня плохой повар?

– Да ты не только тонко чуешь, но и слышишь тоже? Различаешь малейшие тональности? – беззлобно поддела я. – Пока я готовила, ты ни разу от еды не отказался и инициативу со своей стороны не проявил.

– Не было повода, – парировал он. – Ну же, иди.

Чем бы ни был его «праздничный» ужин, Пес им явно гордился. Я быстро забежала в ванную, помыла руки и ополоснула лицо, пригладила волосы и направилась на кухню. В отличие от помпезного стиля жилой комнаты она представляла собой маленькое уютное помещение с голубыми обоями и светлым гарнитуром. Стол тоже деревянный светлый, не чета лакированному собрату из комнаты. Интересно, если бы они встретились, стали бы конфликтовать? Или мирно ужились бы друг с другом?

На столе стояли две большие чашки, над которыми поднимался густой пар. А между ними – блюдце с печеньем. Я покосилась на Пса. Тот развел лапами. Зато теперь я поняла, почему он прежде не отказывался от моих простецких блюд. Интересно, чем Пес питался до нашей встречи? Может, собачьим кормом...

Мы сели за стол. Он спиной к окну, а я – лицом. На улице смеркалось, опять пошел дождь. Я зябко поежилась и улыбнулась, вдыхая терпкий аромат чая с корицей. Как хорошо быть дома! Пусть это и не мой дом.

Пес изогнулся над своей чашкой и, едва не касаясь носом кипятка, втянул обеими ноздрями пар. Ноздри его раздулись, глаза стали двумя узкими щелочками, а на морде появились складки, как если бы он собрался зарычать. Пасть приоткрылась – и Пес оглушительно чихнул. Брякнула посуда. Чай в его кружке всколыхнулся, и несколько капель перелетели через край. Большая часть шмякнулась об стол, одна – о мою руку. Короткий укол – я почти ничего не почувствовала, лишь пальцы рефлекторно поджались. Пес заметил это короткое движение.

– Прости, ты обожглась из-за меня, – сказал он с толикой тоски, словно не в первый раз причинял другим боль своей неосторожностью.

– Да ерунда, будет тебе, – беспечно отмахнулась я.

Пес поднялся из-за стола, ушел в комнату и вскоре вернулся с белым кружевным платком. Инициалов на нем я не заметила, но не удивилась бы, окажись они там. Я невольно протянула руку, словно принцесса. Пес, не прокомментировав мой нелепый порыв, взял ее в свою лапу и аккуратно прикоснулся к коже платком. Сквозь платок я чувствовала когти, а вот подушечки оказались на удивление мягкими. Если на них нажать – слегка продавятся. Мне очень хотелось это сделать, но Пес бы не позволил.

Сделала мысленную заметку, что перед отъездом стоит попросить подавить на подушечки лап.

Остаток вечера мы пили чай и разговаривали. Пес расспрашивал о первом дне в школе. Я отвечала довольно подробно, хоть и не видела в этом ничего особенного. Обычное первое сентября, как еще десять до него, но все-таки согревала мысль о том, что есть взрослый, который интересуется моими буднями. А, может, все дело в центральном отоплении. Оно тоже неплохо грело.

В свою очередь я узнавала, как прошел день Пса и как продвигается работа над книгой. Много выяснить не удалось: Пес стеснялся делиться подробностями, будто я могла его осудить. Не понимаю, какое ему дело до мнения человека стороннего, да к тому же совершенно далекого от литературного мастерства? Наверное, есть причины.

Морось за окном превратилась в ливень, прогремел гром. К этому моменту мы почти допили чай, а на блюдце лежали одни крошки.

Осенью Пес простыл. Он кашлял, с чувством сморкался в свой изящный платок и время от времени прикладывал лапу ко лбу. У собак температура тела выше, чем у людей, поэтому я не могла понять, жар у него или это нормальное состояние. Головные боли тоже не обошли Пса стороной, поэтому постукивание за ноутбуком практически прекратилось. Зато им смогла пользоваться я и выполнять те задания, с которыми не справиться без помощи современной техники.

Доклады я привыкла писать по учебникам и книгам из библиотеки от руки, но вот примеры из современной действительности не могла там отыскать. Интернет в принципе значительно сокращал время поиска чего угодно. Нет худа без добра.

Огромных трудов мне стоило убедить Пса перебраться на кровать на время болезни. Следовало с самого начала лечь на раскладушке и не занимать место законного владельца, но я была настолько тронута его заботой и участием, что не посмела отказаться. Тогда речь не шла о здоровье.

– А я могу заразиться? – спросила я больше с любопытством, чем с опаской.

Видя мою неуместную улыбку, больной Пес насупился.

– Нет, люди не страдают собачьими хворями.

– Значит, и наши лекарства тебе не подойдут?

– Сам вылечусь, – прокряхтел он. – Я не какой-то изнеженный домашний песик, чтобы не справиться с микробами! Нет. Даже не думай о том, чтобы отвести меня к ветеринару!

– Могу вызвать на дом, – невинно похлопала ресницами я.

В любом случае, Пес знал об особенностях своего организма, значит, раньше с простудой справлялся. Оставалось только ждать.

Квартира в тот период наполнилась вздохами, стонами и соплями. А кашель Пса походил скорее на глухое рычание. Зато, стоило мне открыть форточку, чтобы немного проветрить «зону заражения», он с головой залезал под одеяло и трясся там. Снаружи оставались одни острые уши.

Однажды я подкралась на цыпочках к постели и принялась мять мохнатое ухо. Оно легко гнулось под моими пальцами и двигалось в разные стороны. Я посмеялась, за что получила лапой по голове, не успев отскочить.

Черные глаза Пса гневно сверкали из-под одеяла. Лапа сразу же втянулась обратно, в укрытие. Я искренне извинилась, но еще несколько дней приходилось выслушивать громогласный кашель Пса, который он специально не приглушал.

У болезни было и еще одно неприятное последствие. Во сне Пес стал чаще стонать и нервно перебирать лапами. Когда я просыпалась среди ночи, разбуженная шорохами, стуками и поскрипыванием, знала, что это Пес в своих снах гоняется по полям за зайцами. Или за утками и куропатками. Не знаю, кем были его жертвы, но Пес явно кого-то преследовал. Если бы я спросила напрямую, он догадался бы, что будит меня, и спал бы еще меньше. А у него и без того чуткий сон: каждый раз, когда я шла в туалет или выпить стакан воды, Пес переставал возиться и затихал. В такие моменты мне хотелось верить, что он не упустил добычу, но затаился и выжидает в засаде.

Меньше, чем через неделю, Пес полностью восстановился. Крепкий организм выстоял против вирусов.

В один из вечеров, когда мы уже поужинали, отчего-то не хотелось расходиться по своим углам. Пес сидел и молча таращился в пустоту рассеянным взглядом. Наверное, думал над продолжением книги. С недавних пор писал он ее без прежнего энтузиазма. Мерное постукивание становилось все более отрывистым, дерганым, привычный ритм сбивался.

Я глядела в окно. Валил мелкий снег, выбеливая землю, дома, машины. Завтра он растает и превратится в серую грязь под ногами. Придется шлепать по лужам и сменку с собой брать, иначе нарвешься на выговоров от дежурного учителя.

– Как ты познакомился с моей мамой? – спросила я, подперев подбородок рукой.

Пес моргнул, его взгляд сделался осмысленным. Он как будто ничуть не сомневался, что настает время этого вопроса.

– Давно еще, я тогда щенком был. Она приходила к отцу, спрашивала его о каких-то вещах, которые пылятся у нас в шкафах. Якобы это очень древние и ценные вещи, такие только в нашей семье сохранились. Помнится, отец пожертвовал их на исследования, а потом – в музей. С тех пор они виделись пару раз и обменивались письмами, но подробностей я не знаю. Наверное, твоя мама не ожидала, что найдет здесь одного меня, поначалу планировала оставить тебя у моего отца.

– Он?.. – я запнулась.

– Да, он умер, – спокойно подтвердил Пес. – Мы живем меньше, чем вы, люди. Ничего страшного и непоправимого в том нет. Всего лишь природные ритмы, как смена дня и ночи.

Я кивнула с умным видом, хотя его слов не поняла.

– А как ты стал писателем?

– Не знаю, просто стал. Однажды сел и попробовал пару предложений набрать на клавиатуре. Потом еще несколько и еще. Сейчас их уже не сосчитаешь, – Пес сделал неопределенное движение лапой в воздухе.

– Исследователи твоего творчества точно смогут, – уверенно заявила я. – Нам на литературе рассказывали об исследователях творчества одного автора, которые даже посчитали рифмующиеся слова в его стихах. Представляешь, какой огромный труд?

– Вряд ли я удостоюсь подобной чести.

– Сомневаться – это нормально, но полностью отрицать вероятность успеха ты не можешь, – качнула я головой. – Если бы ты совсем не верил в себя, не занимался бы писательством!

– Я верю, просто… – Пес почесал нос и отвел взгляд. – Отец не верил. Взрослым не пристало так говорить. Нельзя винить родителей во всех наших бедах и оплошностях. Тем более, он уже умер. Но его голос… он до сих пор звучит.

– Поэтому в последнее время ты стал медленнее писать?

Пес молча кивнул.

– Фух, а я думала, что от тебя отвернулось вдохновение.

– Я ведь не шучу! – его уши встали торчком и как будто заострились еще сильнее. Значит, он по-настоящему возмущен. – Не могу писать, когда он снова и снова повторяет, что из меня не вырастет толковый пес, если продолжу заниматься всякой ерундой.

– Кстати, ты мне никогда не давал почитать свои работы.

– И не дам! То есть, нечего там читать, – он совсем сник.

– Где раньше сидел твой отец?

– Что? Где сидел? – Пес указал на мое место когтистой лапой. – Не хотел, чтобы я ворон считал. Нас, собак, они в буквальном смысле могут сильно отвлекать от важных дел.

– Тем лучше, – я положила руки на стол. – Представь, что я – это он, твой отец. И скажи мне все, что ему не сказал. Давай, не бойся, я не обижусь. Ведь я в данный момент – это он.

– Ну, не знаю, – взгляд Пса забегал, он сцепил когти. – Не могу я внезапно… начать говорить, будто ты – мой отец… Да и не похожа ты совсем на него. Он такой был, знаешь, высокий, плечистый, мохнатый…

– То-то я смотрю, из тебя ничего путного не вышло, – самым мерзким голосом, какой только умела имитировать, заговорила я: вкрадчиво, с издевкой и осознанием собственного превосходства. – Продолжаешь заниматься всякой ерундой, а лучше бы нормальную работу нашел. Бестолковый щенок!

– Прекрати!

Его шерсть вздыбилась, глаза гневно заблестели, пасть раскрылась, а уши заострились пуще прежнего. Лапы сжались в кулаки.

– Ты не имеешь права называть писательство ерундой! Я каждый день работаю, каждый день тружусь над рукописью. Я узнал столько, что ты и представить себе не можешь. Я пережил множество прекрасных мгновений, мне казалось, что вот-вот мои герои постучатся в дверь и сядут со мной поболтать на кухне, как старые друзья. Я летал выше птиц, окрыленный вдохновением! Я был счастлив, я пребывал одновременно в двух мирах! И проживаю тысячи мгновений из жизни тех, о ком писал и продолжу писать! Я ни за что, ни за что не остановлюсь! Буду работать над книгами вопреки всему и особенно вопреки твоему мнению! Я больше тебя не боюсь, слышишь, старик? А ты…

Тут он вскочил из-за стола и сорвался на лай. Он бешено рычал, скалил зубы, скреб когтями стол. В его глазах совсем не отражалась я. В них застыл призрак прошлого, власть которого над Псом постепенно ослабевала.

Когда он разглядел меня, мы были практически нос к носу. Он осознал, что наседал на меня, выплескивая свои эмоции, и сразу же отодвинулся. Пес скукожился на стуле и опустил уши, тонко поскуливая. Ему было стыдно, очень стыдно. Хотя совершенно не за что.

Теперь он, пусть и до ужаса смущенный, вновь уловил то настроение, в котором мог целыми днями барабанить по клавишам ноутбука. А я искренне гордилась своей выдержкой.

– Отлично! – я вытянула руку над столом и вскинула большой палец вверх. Пес посмотрел на меня одним глазом, который выглядывал из просвета между пальцами. – Ну что, покажешь мне свои работы?

Ближе к новогодним каникулам одноклассников увлекла праздничная суета, а я начала активнее готовиться к экзаменам. Тесты я решала и раньше, теперь занялась второй частью. Привыкнув спать на раскладушке, я возвращалась на нее каждый день и устраивала себе учебное место там. Могла бы переместиться на кровать или на кухню, но так мы с Псом были бы слишком далеко друг от друга.

Без его размеренного постукивания по клавишам мне с трудом удавалось сосредоточиться.

Однажды, когда я, лежа на раскладушке и покачивая правой ногой, строчила сочинение, Пес поднялся из-за стола и подошел к шкафу. Он открыл дверцы прямо над моей головой, протянул лапу и вытащил большую толстую книгу, на вид настоящую энциклопедию. Я с интересом запрокинула голову, чтобы разглядеть переплет. Пес в свою очередь опустил взгляд на раскрытую тетрадь и сборник упражнений рядом с ней.

– К экзаменам готовишься?

– Ага, – подтвердила я. – Тесты сверяю с «Ключом» в конце, а вот сочинения проверить некому. Сравнивать их с примерами как-то глупо, но ничего не поделаешь.

– Дай-ка мне посмотреть.

– Сейчас.

Пес отклонился, не переставляя задних лап, и положил талмуд на край стола, а потом обернулся ко мне. Я бегло пробежалась взглядом по тексту и передала тетрадь в его лапы.

– Можешь дать еще ручку или карандаш?

– Держи красную, – улыбнувшись, протянула я.

Уголки песьей пасти тоже слегка приподнялись. Он принялся читать, попутно что-то подчеркивая и оставляя пометки между строками и на полях. Порой он постукивал кончиком ручки по мохнатому подбородку, размышляя, как корректнее сформулировать мысль.

Я приняла сидячее положение и склонила голову набок, рассматривая Пса.

– Все настолько плохо?

– Нет, вовсе нет, – он поманил меня лапой, чтобы поднялась и посмотрела. – Вот тут запятая не нужна.

– А почему?

– Потому что в противном случае предложение потеряет первоначальный смысл. Да и ярко выраженного сравнения нет, скорее описание. А вот здесь нарушена причинно-следственная связь. Ты пишешь, что важно…

Он отметил еще несколько ошибок и подсказал, как в будущем их избежать. Я поняла и решила заодно спросить о паре заданий в тестах. Ответила я правильно, но скорее по наитию. Пес лучше объяснял все эти правила.

– Спасибо! А… – я потупилась, принимая тетрадь обратно. – В общем, ты не согласишься потом еще одно сочинение проверить? Может, на следующей неделе?

– Конечно, – с довольным видом подтвердил Пес. – Я подготовлю тебя к экзамену на сто баллов!

– Не получится, я не настолько толковая для этого, – хмыкнула я.

– Ты вправе сомневаться, но полностью отрицать вероятность успеха не можешь, – он поднял указательный палец вверх. – Мы постараемся!

Началась предновогодняя суета. Она длилась всего несколько недель, но захлестнула даже нас с Псом. Точнее, меня. Прежде я не особо отмечала Новый год, как и прочие праздники, вот и захотелось попробовать что-то новенькое.

Сколько бы я ни уговаривала Пса поставить елку, он наотрез отказывался. Сказал, мол, потом целый год из квартиры иголки выметать, да и места для нее нет. Тогда мне пришла идея купить маленькую декоративную елку на стол и украсить мигающей гирляндой. Разумеется, он сказал, что мигание разноцветных огоньков будет отвлекать от работы над рукописью.

– Почему бы тогда не поставить елочку на кухонный стол? – я скрестила руки на груди.

– Потому что она и оттуда достанет меня своим миганием, – парировал Пес.

– А ты спиной видишь?

Я не сдавалась. Было выдвинуто предложение соорудить елку из зеленых гирлянд и прикрепить прямо на стену. Буквально несколько часов – и в нашей квартире появилась бы хоть какая-то елка и немного праздничной атмосферы!

– Что опять не так? – к скрещенным рукам добавилось раздраженное притопывание ногой.

Пес сидел, понурив голову. В тот момент он действительно выглядел как побитая дворняжка, но жалости я не испытывала. Создавалось впечатление, что он просто-напросто саботирует мою подготовку к празднику! Но почему?

– Дело в том, что… – Пес отвернул морду к экрану ноутбука. – У нас в семье не принято встречать Новый Год. В этой квартире никогда не витал дух праздника. И зимой, и летом она пребывает в одинаковом состоянии. Время здесь словно застыло, и я… боюсь что-то изменить. Как если бы нововведения разрушили мою связь с прошлым. С прошлым, в котором я жил и творил, понимаешь?

– Надеюсь, пишешь ты лучше, чем изъясняешься, – вздохнула я. – Мне-то с постоянными переездами без разницы, что было раньше. Любой новый день может перевернуть все с ног на голову, так что слишком привязываться к вещам и местам я не привыкла. Да и к людям тоже, на самом деле.

– А к собакам?

Я внимательно посмотрела на него. Некоторое время мы молчали, потом я пожала плечами.

– Помимо тебя, у меня не было знакомых собак. Видишь, еще одно нововведение. Как бы мы от них ни защищались, они постоянно просачиваются в нашу жизнь и незаметно, по капле ее меняют. Что насчет попробовать? Самую малость.

– Когда ты так говоришь… – он дернул ухом. – А я справлюсь?

– Со мной – справишься, – я уверенно указала на себя и приблизилась к его рабочему столу.

Пес рефлекторно повернулся, стремясь защитить ноутбук от посягательства, но остановить мой напор он был не в силах. Я ринулась к мышке и щелкнула ею в правом верхнем углу экрана, сворачивая открытые вкладки. Появился главный экран. Какой-то унылый полутемный лес, в котором затерялись иконки приложений. Я едва смогла их различить.

Хозяин ноутбука издал неопределенный скулящий звук. Пока Пес не передумал, я открыла браузер и набрала в поисковой строке нужный запрос. Интернет услужливо выдал бессчетное количество самых разных обоев на новогоднюю тематику. У Пса от их вида начало рябить в глазах и, похоже, закружилась голова, потому что он снял с носа очки и усиленно заморгал. Я быстренько пролистнула пару страниц и остановила выбор на уютном лесном домике, припорошенном снегом. Стояла ночь, но свет луны отражался от снега, а в окнах домика горел свет. Судя по силуэтам, там наряжали елку. Кивком головы я указала на картинку.

– Как тебе?

– Неплохо, – без энтузиазма согласился Пес.

Пара кликов – и на его рабочем столе появились новые обои. Я подняла руки над клавиатурой и сделала несколько шагов назад.

– Здорово вышло! Смотри, елку ставим не мы, а совершенно другая семья. Значит, в твоей квартире ничего не изменилось, – подмигнула я. – А у меня настроение сразу поднялось. Все довольны, правда?

Пес задумчиво угукнул, глядя на экран.

Я ожидала, что вскоре он незаметно сменит обои на рабочем столе на что-нибудь нейтральное – побаловал меня, и хватит. В конце концов, я была в гостях и не имела права указывать хозяину, как ему обустраивать свое жилище. Размышляя подобным образом, я больше не заикалась о новогоднем декоре. К тому же, я и сама не горела желанием вливаться в толпу, которая штурмует магазины в поисках украшений и подарков, а у Пса ни гирлянд, ни елочных игрушек не водилось.

Как-то проходя мимо включенного ноутбука, я невольно глянула на экран и остолбенела. На рабочем столе стояли обои с роскошной разлапистой елкой, сверху до низу украшенной игрушками, шариками, гирляндами, «дождиком». Все это переливалось, блестело и сверкало так ярко, что мне стало больно смотреть на картинку. Я отвернулась и чуть не подпрыгнула от неожиданности.

За спиной с чашкой горячего чая в лапе стоял Пес. Как обычно подкрался своей бесшумной походкой! Обулся в тапочки и не скребет когтями пол. Что удобно для скрытного хищника.

– Нравится? – приоткрыл он в улыбке длинную пасть.

– Почему ты?..

– Мне не хотелось любоваться чужим торжеством. Хоть я и писатель, но заглядывать в окна к посторонним – дурной тон. Поэтому я решил, пусть у нас будет хотя бы виртуальная елка. Зато своя. Может, на следующий год я и до настоящей «дорасту». Поможешь с выбором?

– На следующий год я… – слова давались с трудом. Я ведь ни к чему и ни к кому не привязываюсь. Впервые у меня перехватило дыхание, когда я вспомнила о неизбежном прощании. Обычно родственники и мамины знакомые сами регулярно интересовались, сколько еще я у них пробуду, поэтому прежде я считала, что нет ничего хуже дома, из которого тебя выпроваживают всеми доступными средствами. Оказалось, что есть. Гораздо хуже дом, из которого ты уедешь в назначенный срок, сколь бы сильным ни было желание остаться.

– Точно, – Пес неловким движением провел лапой по шее, взлохматив шерсть, и сел за ноутбук.

Я отправилась на кухню готовить обед. Раньше я об этом не задумывалась, но с Псом мы встретим первый и последний Новый Год.

Занятий в школе не было, как и домашнего задания, так что весь день я могла провести с Псом. Хотя сначала требовалось уговорить его отойти от ноутбука. Он всей душой тянулся к своему творчеству и не обращал на меня никакого внимания. Впервые стало немного обидно, что меня не замечают. А ведь раньше я почитала за благо возможность оставаться в тени.

Наконец, к вечеру мы выбрались погулять. Улицы пустовали – все разошлись по домам праздновать в семейном кругу. Снег валил крупными хлопьями. Я бегала и ловила снежинки, а потом смотрела, как тонкие кристаллики тают на ладонях. А еще вытаптывала следами узоры на чистом, нетронутом снегу. Он был таким белым и манящим, что хотелось упасть в сугроб и зарыться вглубь лицом, но тогда Пес сразу потащил бы меня домой и закутал бы в плед. А мне хотелось гулять и дышать колким морозным воздухом.

– Хорошо, – выдохнула я с облачком пара.

– Никогда не видел, чтобы на простой снег так смотрели, – неразборчиво пробубнил Пес, кутая нос в шарф. – Ты идеально подходишь в качестве прототипа героини моего следующего романа.

– Спасибо большое, но ты мог бы хоть ненадолго отвлечься от работы? – попросила я. – Она и без того наполняет всю твою жизнь!

– И не только она, – Пес даже не стал со мной спорить. Он подошел и протянул мохнатую лапу. – Хочешь взяться?

– А?

– Ну, знаешь, я подумал, родители и дети часто держатся за руки, особенно на прогулке… и… возможно, псу тоже можно взять за руку девочку, которая у него живет.

Стоило напомнить, что я вовсе не ребенок и не нужно меня за ручку водить. И съехидничать вдобавок, что ему пора перестать строить из себя родителя для старшеклассницы-неудачницы, от которой собственная мать сбежала.

Облачко пара вырвалось изо рта, но ни одного слова не было произнесено.

Я протянула руку, поколебалась несколько мгновений и нажала на подушечку протянутой лапы. Мягкая, а еще шершавая и сухая.

– Что, что ты делаешь?! – Пес трусливо прижал уши к голове и отдернул лапу.

Но я оказалась быстрее и перехватила ее. Пес жаловался, что я веду себя неподобающим для юной леди образом и постоянно его провоцирую. Он называл мое поведение нахальным и вызывающим, а действия – неуместными. И все же остаток обратного пути мы проделали держась за руки.

Дома мы сняли верхнюю одежду, стряхнули с нее снег в коридоре и отправились на кухню смотреть телевизор. Праздничный ужин я приготовила заранее (в действительности он ничем не отличался от любого другого ужина), так что мы сразу сели за стол. Я хотела сказать Псу, что лучшего праздника у меня еще не было, но подумала, что это прозвучит слишком высокопарно и обяжет его стараться ради меня. А ведь я… сама кое-что для него подготовила!

Ничего не объясняя, я вскочила с места и бросилась в комнату. Достала из своего чемодана сверток и вернулась на кухню. Пока я бегала, Пес выключил звук телевизора.

– Вот, – я протянула сверток, в упор глядя на Пса. – Ничего особенного, но ты и приютил меня, и кормишь, и с подготовкой к экзаменам помогаешь, так что, пожалуйста, прими в качестве благодарности!

Я слега подалась вперед, едва не ударив его этим свертком в грудь. Пес принял подарок из моих рук и когтем поддел дешевую шуршащую бумагу. Она расползлась и обнажила переплет старой книги под названием «Величайшие археологические открытия».

– Я… Я перечитывала ее много раз и знаю почти наизусть, на самом деле. Поэтому…

Пес тоже молча встал и отправился в комнату. Когда он вернулся, в лапах, словно по волшебству, оказалось два экземпляра «Величайших археологических открытий».

– Как ты?.. – удивленно проронила я.

– Любимая книга твоей матери, да? Она и моему отцу подарила такую в благодарность за пожертвования музею, – Пес кивнул головой в сторону книги, что выглядела новее и практически сохранила товарный вид. – Вообще-то ни он, ни я ее не читали. Наверное, она очень дорога тебе?

– Вовсе нет! – отчаянно выкрикнула я. На глаза навернулись слезы. – Нисколько она мне не дорога. Но я хотела подарить ее тебе, чтобы оставить память о себе, когда мы расстанемся. Что еще охарактеризует дочку археолога лучше, чем эта книга?

– Думаешь, я когда-нибудь забуду тебя? – тихо спросил Пес. – Я ведь не аквариумная рыбка.

Я медленно опустилась на стул, опустошенная. Представить не могла, что настолько прогадаю с подарком.

Пес вернулся в комнату. Обе книги он забрал с собой. Пока я утирала кулаком обидные слезы, Пес вынес сверток. Серебристый сверток, перетянутый голубой лентой с бантиком, а под ним бирка. Пес протянул подарок мне.

– Я ведь тоже для тебя кое-что приготовил. Бери, не спорь. Поверь, гораздо сильнее той книги меня порадует твоя улыбка.

Я приняла сверток и перевернула бирку. На ней было выведено кривоватым, но старательным почерком «С Новым Годом!». Я осторожно отцепила бирку и разорвала подарочную упаковку. Внутри тоже оказалась книга. Обложка с весенними цветами показалась мне несколько топорной, а название было совершенно незнакомо. Я подняла взгляд выше, на имя автора, и не сдержала удивленного возгласа.

– Это твоя книга?!

– Моя первая книга, – уточнил Пес и сел напротив. – Она так и не увидела свет, но недавно я нашел сервис, который предлагает напечатать необходимое количество экземпляров книги. Не бог весть что, я не дизайнер и не художник, так что, как смог, соединил картинку с текстом на одном из макетов на сайте… Я писал ее, когда был примерно твоего возраста. Слог там, конечно, простой, и стиль не выдержан, но мне хотелось рассказать о своих переживаниях и проблемах. Хотелось, чтобы они решились. Не скажу, что нашел все ответы, я их и сейчас не знаю, никакой тайной мудрости ждать не стоит. Зато такой подарок тебе вряд ли кто-то еще преподнесет!.. Похоже, мы оба хотели друг другу запомниться.

Я открыла книгу с характерным для свежего издания хрустом и перелистнула несколько страниц. Обычное разделение на главы с названиями. Сейчас авторы стараются обозначить их как-нибудь по-особенному. Судя по названиям, книга строится по принципу путешествия. Значит, когда Псу было столько же, сколько и мне…

Я закрыла книгу. Пес навострил уши. Вибриссы на морде дрогнули.

– Ты нашел сайт, сделал макет и распечатал для меня книгу? Хоть это и похоже отчасти на акт самолюбования, – я пожала плечами. Он обиженно фыркнул, клацнув зубами, – на подготовку подарка ушло немало сил. Я обязательно прочту твою первую книгу и всегда буду брать ее с собой в дорогу!

– А второй, обещаю, подарю ту, в которой главная героиня списана с тебя. Постараюсь ее поскорее начать и закончить в будущем году! Вот мое новогоднее обещание!

– Ты уж полегче со мной, – усмехнулась я. – Читать книгу о себе будет довольно неловко, знаешь ли.

– Ну, вот и обменялись книгами, – констатировал он, не скрывая удовлетворенного оскала.

Я тряхнула головой и широко улыбнулась.

– Спасибо, Пес!

– Сколько же от него шерсти! – ворчала я, неистово пылесося.

С протиранием пыли та же проблема. Да даже на кровати я периодически находила его жесткие колючие волосинки! Дом просто усеян собачьей шерстью. Не представляю, как у меня до сих пор не началась на нее аллергия. Обычно я с животными стараюсь не контактировать подолгу. А Пес, получается, гипоаллергенный? Я с большим интересом послушала бы его рассуждения на эту тему, но он сразу надуется и не будет со мной разговаривать.

Отправить Пса в магазин за покупками – единственный способ выпроводить его из дома. И то согласится он не с первой попытки: до последнего будет изворачиваться и отнекиваться. Вот поэтому холодильник у нас всегда полупустой.

Когда Пес все же отлучился, я засела за ноутбук искать советы по очистке квартиры от шерсти. На большинстве сайтов размещалась однотипная информация: предлагали либо банальные варианты, о которых я и сама знала, либо дорогостоящие устройства. Ничего полезного я не нашла. А, может, не знала, где искать.

Зато в блоге одной девушки я наткнулась на пошаговую инструкцию по тому, как сделать маленькую валяную игрушку из кошачьей шерсти и усов. Автор блога делилась своим опытом и советами, которые полезно знать новичкам. Я немного поразмышляла, покрутила невесть откуда взявшуюся шерстинку Пса между пальцами и отправилась за тетрадкой. Основные положения и некоторые моменты я быстро законспектировала, а потом ввела ноутбук в «сон».

С того дня уборка шерсти превратилась в поиск материалов для грядущего эксперимента.

Зимой я традиционно заболела. Радовало лишь то, что простуда пришлась на каникулы. Я могла спокойно болеть, не доставляя никому проблем. Впрочем, даже в учебное время проблем бы не возникло.

Будучи человеком со слабым здоровьем, я имела большой опыт в том, чтобы скрывать свою болезнь. Кашляла я практически беззвучно. Нос вытирала тихо. Усталость и слабость никогда не являлись таким уж непреодолимым препятствием, чтобы не посещать занятия. Дома я оставалась лишь в самые тяжелые дни болезни, когда колотил озноб и мутилось сознание, но даже тогда умудрялась соврать, что у меня легкое недомогание. Иными словами, я неплохо приспособилась к выживанию в чужих семьях.

Однако я не учла, что у Пса все чувства обострены. То, что мне казалось беззвучным кашлем, он с первого дня уловил своими чуткими ушами. На его замечание я только пожала плечами.

– Обычная простуда, скоро пройдет.

– Не пройдет, если не начать лечение прямо сейчас, – настаивал он.

Меня злило его непробиваемое упрямство в некоторых вопросах.

– Ты тоже болел, и ничего, все прошло.

– Ты ухаживала за мной, так что позволь отплатить тем же.

– Не превращай меня в беспомощного ребенка! – огрызнулась я. – Мне не составит труда перенести болезнь даже на ногах, а тем более – сейчас, когда не надо ходить в школу.

– Я вовсе не считаю тебя беспомощной, – качнул головой Пес. – Ты очень сильная, и я хочу лишь немного помочь в борьбе с болезнью. Мы все болеем, это не проявление слабости. Не стоит брать всю ответственность на себя, особенно в тех вопросах, когда от тебя мало что зависит. А теперь, пожалуйста, ляг и отдохни. Позволь позаботиться о тебе.

Я буркнула что-то неопределенное, но залезла под одеяло. Никак не могла свыкнуться с мыслью, что ему есть дело до чужого ребенка. Родственники и то относились ко мне с большим пренебрежением. Хотя я не могу обвинять их в равнодушии к проблемам подкидыша. Достигнув совершеннолетия, я хотя бы перестану быть обузой, а пока… Пока надо принимать все, как есть. В одном Пес, определенно, прав. Сама собой болезнь не пройдет.

Свернувшись на кровати, я незаметно провалилась в сон. А когда очнулась, на тумбочке у изголовья уже громоздились самые разнообразные коробочки и пузырьки с лекарствами. Под одним из них я обнаружила подробную инструкцию, где было обозначено время приема каждого препарата и дозировка. Я повертела листочек в руках и кашлянула, уставившись в спину Пса, который, как обычно, постукивал когтями по клавишам.

– Ты серьезно?

– Я же сказал, что позабочусь о тебе, – откликнулся он, не оборачиваясь.

– Я не… – возмутилась было я, но слова застряли в горле вместе с мерзкой слизью, которая там скапливалась с самого начала болезни. Действительно, почему я не согласна? Не хочу быть обязанной ему? Но куда уж больше? Не хочу признавать себя больной? Отрицать очевидное еще глупее. Не хочу переводить на себя чужие лекарства? Да разве он не сам предложил лечить меня? – Хорошо, ладно… хорошо.

– И не забудь измерить температуру. Лучше прямо сейчас.

– Себе измерь температуру!

– Какой ты грубый ребенок, – в голосе Пса сквозила смешинка. Он точно знал, что, решившись, я буду выполнять инструкции методично и скрупулезно до тех пор, пока необходимость в том не отпадет.

Его морды я не видела, но представить ее лукавое выражение было нетрудно. Самовлюбленный Пес! Он что, в детстве не наигрался в игрушки, а теперь компенсирует, возясь со мной? Как бы там ни было, я начала лечение.

Оно затянулось на все каникулы. В перерывах между полосканием горла и закапыванием капель в нос Пес поил меня горячим чаем, показывал фильмы на ноутбуке и читал вслух книги, в том числе и свои. Пару раз он выводил меня на короткую прогулку, а заодно проветривал квартиру.

– И почему у тебя до сих пор нет девушки? – как-то спросила я, лежа на кровати и заложив руки за голову. Шарф, которым по настоянию Пса я замотала горло, кололся. Кожа под ним жутко чесалась. Я старалась держать руки как можно дальше от этой проклятой удавки, иначе сразу сдернула бы ее с шеи. – Ты такой заботливый, что любая согласится выйти за тебя.

Пес прикрыл книгу, которую собирался почитать, и положил на колени.

– Наверное, ты заметила, что нас в мире не слишком много.

– Трудно не заметить. Ты первый прямоходящий пес, с которым я познакомилась, – подтвердила я.

– Обычно браки нам организуют родители. У них и опыта больше, и связи имеются. Мне невесту тоже подобрал отец. Мы были обручены и собирались пожениться, но незадолго до свадьбы мой отец умер. После этого я пересмотрел свои взгляды на наш брак. Я понял, что никогда не испытывал настоящих чувств к будущей жене, а действовал по указке отца. Мне очень не хотелось ее огорчать, но превратить совместную жизнь для нас обоих в ад было бы гораздо более тяжким преступлением. К слову, расстались мы довольно спокойно. Она приняла мои объяснения и пожелала на прощание, чтобы однажды я все-таки нашел настоящую любовь… – Пес осторожно погладил когтистой лапой книгу, едва касаясь ее переплета.

– И ты нашел ее, – констатировала я, кашлянув.

– Однако и мне порой бывало одиноко, – он перевел взгляд на меня. – До нашей встречи.

– Ага, что не день, то праздник, – я не удержалась и почесала шею, слегка оттянув шарф.

– Как по мне, все лучше, чем в одиночестве сожалеть о прошлом, – обронил Пес и решительно тряхнул головой. – Ну хватит, честное слово! В какие дебри полез. Я тут не для того, чтобы нагонять на тебя тоску. Что насчет небольшой приключенческой повести перед сном?

– Давай, читай уж, пока я не вырубилась, – хмыкнула я. – В твоем распоряжении максимум полчаса.

К первому учебному дню я собрала портфель и тщательно подготовилась, пройдясь по тому материалу, который мы изучали до каникул. Я была воодушевлена и настроена покорять новые вершины, как вдруг Пес вздумал вмешаться в мою учебу, которую я всегда контролировала самостоятельно.

С утра он заявил, что я еще не полностью вылечилась, поэтому должна остаться в постели.

– Ты и без того много сделал для меня, – сдержанно ответила я. – Пожалуйста, предоставь мне остальное. Я точно знаю, что смогу пойти на учебу в нынешнем состоянии, нет причин для беспокойства.

– Пойти-то ты можешь, вот только через пару дней разболеешься сильнее прежнего. Лучше недельку долечиться…

– Недельку?! – не выдержала я. – Какую еще недельку?! Я не могу пропустить столько занятий! Я отстану по программе! Кому потом нагонять: тебе или мне? В конце концов, ты мне не мать и не законный опекун, чтобы решать подобные вопросы.

– Я временно их заменяю в одном лице, – он скрестил лапы на груди и встал между мной и выходом в коридор. – Пропустишь пару занятий – ничего смертельного не случится. Ты девочка умная, быстро нагонишь остальных.

– Не собираюсь я!.. – я задохнулась от возмущения. – Отойди с дороги! Пес, ты ведь мой друг, мы должны быть на одной стороне. Если я просижу дома еще неделю или хотя бы пару дней, я пропущу все объяснения учителей и работы в классе… Я не получу приличный аттестат, не поступлю в институт… Я!..

Пес шагнул ко мне. Не успела я предпринять какие-либо решительные действия, он обнял меня и крепко прижал к груди. В его теплых мохнатых лапах я обмякла, впервые почувствовав себя слабым ребенком. И это чувство… не было страшным. Всего лишь еще одна я, скрытая очень глубоко за безразличием, резкостью и самостоятельностью.

– Я не буду тебя ругать, если пропустишь день, два, да хоть неделю! Я не скажу обидных слов, не заставлю извиняться и раскаиваться в том, в чем ты совершенно не виновата. Не надо жертвовать здоровьем ради учебы. Я ценю тебя не за хорошие оценки.

– Ты сказал «хорошие», но я получаю только отличные оценки, – из моих глаз брызнули слезы, и я расплакалась, уткнувшись носом в рубашку Пса.

Не помню, когда я в последний раз плакала. И когда в последний раз чувствовала себя настолько свободной.

Спустя три дня после начала учебы я пошла в школу. И обнаружила там закрытый класс и полное отсутствие моих одноклассников. Посидев до звонка на лавочке перед пустым кабинетом, я отправилась к классной руководительнице. У нее как раз было «окно» в расписании. Так я узнала, что сегодня уроки у нас отменили, поскольку одна учительница болеет, а другая до сих пор не вернулась из отпуска. Со мной никак не могли связаться, поэтому и не предупредили.

– Разрешите от вас позвонить, – попросила я.

Классная руководительница протянула телефон. Со второй попытки я дозвонилась на домашний номер Пса и предложила ему встретиться в торговом центре, который находится недалеко от школы. Поворчав немного, Пес согласился и приказал ждать его в холле недалеко от входа. Я завершила звонок и вернула телефон классной руководительнице.

– Спасибо, до свидания, – я дежурно улыбнулась и направилась к двери.

– Погоди, а ты, случайно, не родственница …? – она назвала имя мамы. Наша классная была учительницей истории.

– Да, дочь, – ответила я, всем своим видом давая понять, что хочу поскорее закончить разговор.

– Ой, как здорово! Я большая поклонница работ твоей мамы. Она внесла неоценимый вклад в развитие науки! А опыт археологических раскопок, описанный в ее книгах, просто бесценен! – защебетала учительница. Не представляла, что она может быть настолько милой. – Скажи, пожалуйста, а твоя мама не заглянет к нам на родительское собрание? Мы ее очень ждем и были бы рады…

– Извините, она сейчас на раскопках. Я живу у родственников.

– Ты хорошо учишься. Наверное, хочешь пойти по стопам мамы? Может быть, станешь такой же знаменитой…

– Знаете, почему мама оставила меня здесь? – я повернулась к ней вполоборота. – Я не могу покидать городскую среду. В пустыне, в лесу или в деревне у меня может начаться приступ астмы. Не переживайте, я выросла, и сейчас болезнь почти не тревожит, если сильно не волноваться. До свидания, меня ждут.

– Всего хорошего.

Я вылетела из кабинета и нечаянно громко хлопнула за собой дверью, а потом преодолела лестничный пролет до первого этажа с такой скоростью, что сама не поняла, как оказалась в раздевалке. Поскорее бы увидеть Пса!

До торгового центра я дошла куда быстрее, чем Пес доехал. На самом деле, ему понадобилось больше времени, чем я ожидала. Я мысленно улыбнулась, представляя, как он застыл напротив вешалки и тщательно подбирает наряд. В чем бы он меня ни убеждал, сам жутко боялся предстать перед людьми в неподобающем виде и попасть впросак.

Выяснилось, что Пес остановил выбор на строгом темно-сером плаще и брюках. Его лакированные туфли блестели так, что в них отражались огни торгового центра. Под плащом у Пса была надета рубашка с полосатым галстуком, жилетка и бог знает что еще.

– И не холодно тебе? – поинтересовалась я вместо приветствия.

– Спасибо, не жалуюсь, – он отвесил шутливый поклон и протянул мне лапу. – Позвольте составить вам компанию, юная леди.

Я не удержалась и прыснула со смеху. Проходящие мимо люди косились на нас, впрочем, мы бы в любом случае не остались без внимания. Но пристальные взгляды меня не особенно волновали. Не рядом с ним. Пес знал, как поднять мне настроение всего одной фразой.

Я вскочила и взялась за предложенную лапу, мы отправились по магазинам. Ничего конкретного я не искала, но, раз уж выдался незапланированный выходной, решила потратить его непривычным для нас обоих способом. Успеем еще насидеться в четырех стенах!

Прогуливаясь вдоль витрин, Пес постоянно смотрел куда-то в сторону.

– Что ты там увидел? – как бы между делом спросила я.

– Одна девочка за нами наблюдает. И уже довольно давно.

– Где?

Я обернулась туда, куда указывал его нос, и разглядела одноклассницу. В тот же момент она устремилась к нам, таща за собой незнакомого мне парня.

– Привет! – помахала рукой одноклассница. Ее голос звучал по-детски. Все в классе считали, что ей стоит озвучивать мультики или играть детские роли в фильмах. – Давно тебя не было в школе. Болела?

– Три дня всего, – холодно ответила я, поджав губы.

– А сегодня у нас уроков нет, – ничуть не смутилась она. – Мы с мамой недалеко отсюда квартиру снимаем, я часто здесь бываю. А ты нет?

– Пожалуй, впервые с начала учебы.

– Ух ты, а кто это с тобой? – одноклассница не могла дождаться, когда мы затронем самую животрепещущую тему. Она смотрела только на Пса. – Познакомишь нас?

– Он и сам может представиться.

– Называйте меня просто Псом, – он явно был смущен напором незнакомой девочки, но помогать я не собиралась.

– Прежде я никого из ваших не встречала! – одноклассница теснее прижалась к своему парню, разглядывая Пса восторженными глазами. – Вот ведь совпадение. А вы живете вместе, да?

– Пожалуй, можно назвать меня попечителем, – Пес постучал когтем по подбородку.

Глаза одноклассницы сделались совершенно круглыми от изумления. Парень напомнил, что им пора идти. Она надула губки и, цепляясь за него обеими руками, стала упрашивать остаться. Тут уже и я подключилась к беседе возлюбленных и «призналась», что у нас тоже свои дела. Под двойной атакой однокласснице пришлось сдаться.

– Ладненько, тогда в школе мне все-все расскажешь! Буду с нетерпением ждать. Пока.

Она еще долго оборачивалась и махала нам рукой. Глядя вслед однокласснице, я мрачно заметила:

– Какая-то она сегодня странная.

– Ничего страшного, мы с ней вряд ли снова встретимся, – криво ухмыльнулся Пес.

– А мне с ней еще полгода учиться!

– Никто не обещал, что будет легко, – он флегматично пожал плечами и направился в сторону книжного магазина.

Мне ничего не оставалось, кроме как топать следом.

На следующий день в школе меня, ожидаемо, обступили одноклассники. Всем хотелось поподробнее узнать о том, каково жить рядом с человекопсом. Я подметила, что у многих были идеализированные представления о нашем соседстве. Они с легкостью отдавались во власть ничем не обоснованных фантазий о том, как я выгуливаю Пса, как кормлю из миски и как он спит на коврике рядом кроватью, поджав хвост.

Не хотелось их разочаровывать реальным положением вещей. Начать хотя бы с того, что это Пес меня кормит и содержит, во время болезни я и вовсе гуляла под его присмотром. Все же несведущие люди представляют Пса разумным животным, но он скорее…

– Он взял все лучшее от людей и от собак, – улыбнулась я. – Едва ли я смогу чем-то вас удивить. Наш быт не отличается от быта любой другой семьи. Жизнь с Псом примечательна разве что некоторой своей старомодностью: у нас нет телефонов, умных браслетов, роботов-пылесосов (что было бы очень кстати) и других подобных технологий, а интернет на старом ноутбуке работает через раз. Вот.

Несмотря на то, что я рассказала сущую правду, еще пару дней от меня не отставали. Учителя тоже подключились и на переменах, когда я пыталась повторить материал перед началом урока, донимали вопросами. Впрочем, фокус общественного интереса вскоре сместился на подготовку к ежегодному предвыпускному концерту. Заниматься постановкой номеров должны были, разумеется, те, кому в этом году сдавать экзамены!

Никаких нежных чувств к одноклассникам и учителям я не испытывала, поэтому прикладывала максимум усилий, чтобы избежать отягчающей повинности в виде выступления на концерте. И ведь почти получилось!.. Пока кто-то не решил, что поставить меня на замену участницы парного танцевального номера, которая очень некстати потянула ногу, превосходная идея.

– Подъем, подъем, лежебока, – похлопал лапами Пес. – Пришла пора встать и подвигаться!

– Решаю задачи, – я уныло помахала тетрадкой, в которую заносила ответы. Под конец учебного года бесконечные сборники упражнений даже меня начали утомлять. Если к языкознанию я неплохо подготовилась с помощью Пса, то вот результаты по математике до сих пор выглядели жалко. Я чувствовала себя совершенно безнадежной и только сильнее раздражалась, осознавая, что из равновесия меня вывели какие-то однотипные задания. Бесят!

– Об этом я и говорю. Тебе надо немного развеяться, а то целыми днями с раскладушки не встаешь. К тому же, – Пес опустил взгляд на свои когти, – у тебя сегодня День рождения.

– День рождения? – переспросила я. Понадобилось некоторое время, чтобы припомнить, что это действительно так. – Да, точно. А ты откуда узнал?

– Спросил у твоей мамы, когда мы договаривались на счет тебя.

– И ты уточнил мой День рождения?

– Кончено! Это ведь важный праздник, – Пес кивнул своим мыслями. – И я подготовил подарок. Идем?

– В смысле, подарком будет то, что ты выберешься на улицу без моих понуканий? – уточнила я, принимая сидячее положение. – С недавних пор ты все больше и больше меня удивляешь. Ладно, я согласна. Только дай сначала для тебя подарок достану. Собиралась приберечь его до окончания экзаменов, но раз уж момент подходящий, подарю сейчас.

– Что? Не надо! – возмутился Пес. – Сегодня ведь твой праздник. Зачем мне подарок?

– В честь нашей традиции обмениваться подарками, – ответила я, разбирая одну из его книжных полок. – День рождения – всего лишь повод, и он не принесет мне счастья, если я буду праздновать в одиночестве.

Я достала небольшую самодельную коробочку, стряхнула с нее пыль и протянула Псу. Он просунул коготь в прореху между картонными сочленениями и одним рывком раскрыл мой подарок. Я широко заулыбалась. Пес задумчиво склонил голову набок.

– Что это?

– Это ты! Миниатюрная версия из твоей шерсти и усов с добавлением небольшого количества воды, клея и, конечно, любви, – доверительно сообщила я. – Похож, правда? Глаза-бусинки моя собственная находка, в оригинальной поделке такого не было.

– Понимаю, что шерсть мою собрать нетрудно, но откуда усы?!

– Дергала у тебя, пока спал.

Пес тоскливо заскулил. Мне стало его жалко.

– Да на полу нашла во время уборки. Ты бы сразу почувствовал, покусись я на твои вибриссы. И вообще, я не живодер, – махнула рукой я. – Неужели совсем не нравится?

Он скосил взгляд на вытянутую фигурку черного пса с приклеенными глазами-бусинами, обернутого в белый кусочек ткани в качестве рубашки сверху и в коричневый кусочек ткани в качестве брюк снизу. Усы у мини-Пса топорщились в разные стороны, как и сама шерсть. Хотя, на мой взгляд, получилось весьма узнаваемо.

– Очень даже нравится, – Пес потыкал в нос валяной игрушки и тряхнул головой, чтобы не чихнуть на подарок. – Если в твоих глазах я похож на него, получается, я не такой уж и страшный.

– Не льсти себе, ты и ребенка не сможешь напугать, – пробормотала я перед тем, как забежать в ванную, чтобы переодеться.

Пес остался стоять в комнате, сжимая игрушку в руках. Уже после я заметила, что миниатюрная копия выглядывает из нагрудного кармана его рубашки. С тех пор Пес всегда носил ее у сердца.

Мы приехали в танцевальную студию. Оказалось, Пес снял отдельный зал только для нас двоих на полтора часа. Приветливая молодая преподавательница пообещала, что мы овладеем необходимым минимумом шагов вальса, чтобы показать красивое выступление на школьном концерте.

– Ты ей рассказал? – настойчиво шепнула я на ухо Псу, не отпуская его руку.

Преподавательница заметила нашу нерешительность и указала на небольшие серые двери раздевалок, за которыми, как она сообщила, уже ждут танцевальные костюмы. Я задумалась, откуда ей известны нужные размеры, покосилась на Пса, а потом мгновенно все поняла. Мое лицо налилось гневом и краской. Я схватила наглую черную морду за ухо и притянула к себе.

– Ты в моих вещах рылся?! Рылся в моих вещах?! А я у тебя еще усы не выдергивала по ночам! Только попробуй мне теперь заснуть, наутро проснешься без единого чувствительного рецептора и шерстяного покрова! Обрею налысо!

Пес жалобно подвывал извинения и пытался вывернуться из крепкой хватки, аккуратно отодвигая меня лапами. Не на ту напал! Сдаваться я не собиралась, пока он полностью не признает свою вину. Экзекуция могла бы продолжаться и продолжаться, если бы не вмешалась преподавательница танцев. Она напомнила, что время ограничено.

Я цыкнула и разжала пальцы. Пес моментально высвободился и обиженно засопел, потирая пострадавшее ухо. Мы разошлись по раздевалкам. В своей я обнаружила небесно-голубое бальное платье. Оно было похоже на платье сказочной принцессы, в котором только танцевать только с прекрасным принцем. Или чудовищем.

Туфли тоже удобные, на каблучке, ладно сели по ноге, хотя я к подъему не привыкла. Получается, Пес и размер обуви выяснил?! Точно чудовище!

Я позвала преподавательницу. Она помогла застегнуть молнию на спине. Я вышла из раздевалки, придерживая платье двумя руками. Его вес практически не ощущался, я то и дело поглядывала вниз, чтобы убедиться, что все еще в одежде.

Пес встретил меня в элегантном темно-фиолетовом костюме, который переливался на фоне его черной шерсти. Закралось подозрение, что Пес в любом наряде будет смотреться представительно и стильно. Если, конечно, не замечать его сутулость и робость. Они портят все!..

Я покачнулась, тонко ойкнула, раскинула руки в стороны и была подхвачена Псом одним изящным движением. Я неловко его поблагодарила и мысленно забрала свои слова назад. Лазил, конечно, в мой гардероб, но из добрых побуждений. Сама бы я ни за что не согласилась на подобную авантюру. Мало того, я и на репетиции принципиально не ходила! Видимо, стоит.

– Может, станцуете, как умеете? – предложила преподавательница.

– Мы? – мы с Псом растерянно переглянулись.

Повернулись друг к другу. Преподавательница включила музыку. Одной лапой Пес перехватил мою руку, вторую положил на талию и увлек за собой. Я едва успевала переставлять ноги вслед за его широкими, размашистыми движениями. Мы вроде и кружились, но со стороны было похоже, что Пес тащит на себе огромный объем невесомого платья. В нашей паре я совершенно потерялась.

– Хватит, хватит, – преподавательница выключила музыку, едва сдерживая смех. – Придется начать с азов. Пожалуйста, следите за партнершей и, если увидите, что ей некомфортно, сбавьте темп. Вы ведь не перегнать друг друга пытаетесь.

– И уменьши шаг, – буркнула я.

Пес вывалил в мою сторону тяжелый розовый язык и тут же засунул его обратно, пока преподавательница не увидела.

– А вам не хватает плавности движений, – обратилась она ко мне. – Будьте настойчивей, проявите инициативу. В конце концов, между вами диалог, пусть и выражается он не словами, а движениями. Попробуйте еще раз. И не сбивайтесь со счета: раз-два-три, раз-два-три… Смелее, не теряйте время! Раз-два-три.

Мы попробовали приставной шаг. Не со второй попытки, но постепенно я стала попадать в такт движений Пса. А, может, это он стал переступать медленнее. В какой-то момент, после продолжительного обучения повороту по квадрату, я почувствовала, поймала ритм, и мы закружились. Казалось, мы вместе отрываемся от земли и взлетаем. В груди было так легко, хотелось смеяться. Танец убаюкивал.

Зал поплыл перед глазами, и я попросила остановить музыку. Оставалось совсем немного до конца оплаченного времени, и преподавательница предложила нам идти переодеваться. Основные движения мы выучили, а дальше дело практики. Мы распрощались с преподавательницей, и я пообещала ей, что буду тренироваться.

– Придешь на мое выступление? – спросила я Пса, пока мы возвращались к автобусной остановке.

– Приглашаешь? – он лукаво прищурил выпуклый темный глаз.

– Достану билет на место в первом ряду.

– Тогда я приду и буду болеть за тебя! Ни один другой номер не встретят такими бурными аплодисментами.

Я улыбнулась и взяла Пса за руку.

– Хороший получился День рождения, что скажешь?

– Моя талия выше.

– Что? Ты о чем?

Так называемый партнер смотрел на меня с недоумением.

– Подними руку, пожалуйста, – спокойно попросила я. – Приставания к девушке хороши только тогда, когда она сама не прочь поддержать игру. Я же настоятельно рекомендую их прекратить, иначе мы расстанемся далеко не на положительной ноте.

– Да что ты заводишься? Я ничего такого не делаю. С кем ты будешь танцевать, если не со мной? Других подходящих парней у нас нет.

Мой одноклассник хоть и тупой, и руку не может поднять до талии, вовсе не злой. Он привык общаться с девчонками, которым по душе подобная развязная манера. Мне же претит его придурковатость и безалаберность.

Мне бы развернуться и уйти с гордо поднятой головой, предварительно устроив скандал, но вспоминается День рождения. И наш танец. Наш с Псом. С ним и не страшно, и не обидно, когда не все удается.

– В одном ты прав, – признала я, обращаясь к однокласснику, – у нас подходящих парней нет. Но это не значит, что во всем мире не сыщется ни одного. Будь так любезен, освободи сцену и позволь мне получить хоть какое-то удовольствие от этой опостылевшей повинности.

– Посмотрим, как ты справишься без меня! До выступления осталось меньше недели, ты не успеешь найти нового партнера, – нахально заявил он.

– Мне и не надо. Я давно знаю, с кем хочу вальсировать.

В актовом зале школы было тесно и шумно. На своих чад родители пришли посмотреть не в одиночку, а с их братьями, сестрами и прочей родней. Кажется, еще пару классов помладше освободили от уроков и обязали смотреть «веселое» представление. К некоторым особо общительным одноклассникам даже друзья заглянули. Пса не было.

Я время от времени выглядывала из-за кулис, попеременно то комкая, то разглаживая поблескивающее белое платье в пол. Мы с Псом специально подбирали бальное платье напрокат. Только его больше волновал внешний вид, а меня – цена аренды.

– Где же твой партнер? – обеспокоенно спросила классная руководительница, которая сновала между выступающими и «техниками», ответственными за картинку на большом экране над сценой и звук в микрофонах и динамиках.

– Вон он. В зале, с семьей, – я показала на один из дальних рядов. Сама недавно заметила, что противный одноклассник все-таки пришел.

– А… А как же?.. – учительница не смогла подобрать слова. – Вам ведь скоро выступать! Сейчас все начнется, некогда готовиться.

– Не волнуйтесь, я разберусь, – пообещала я.

На ее лице отразился полный спектр мыслей по поводу моей способности решать проблемы такого масштаба. Классная не отстала бы от меня, если бы одна из девочек не пожаловалась, что не может включить микрофон. Отвлекшись на нее, учительница потом и вовсе забыла обо мне.

Я ждала и надеялась.

В зале приглушили свет. На сцену вышли наши ведущие. Им поаплодировали. Кто-то из ребят шикнул на меня, чтобы не мешалась и освободила место для тех, кому выступать в самом начале. Я и сама понимала, что дальше тянуть нельзя. Оставила в покое несчастное платье, посторонилась и в последний раз глянула в зрительный зал.

Вдоль третьего ряда, сдавленно извиняясь и поджимая лапы, на единственное свободное место просачивался Пес. Он был весь в черном, не считая рубашки, и нацепил на нос темные очки, отчего походил на неуклюжего секретного агента. Как будто такая маскировка могла скрыть его от взглядов любопытствующих.

Добравшись до места и практически никому не отдавив ноги, Пес плюхнулся на стул и вывалил язык. Он так редко выходил на улицу, что не представлял, сколько времени занимает дорога. И теперь ему только и оставалось, что восстанавливать сбитое дыхание. Пес оглядел сцену, слегка вытянулся, высматривая меня, затем вновь пригнулся. Облизнул языком нос и снова шумно задышал.

Так вот значит, каково это, когда родители приходят в школу посмотреть на твои успехи. Конечно, знаниями я гордилась куда сильнее, нежели выступлением на прощальном концерте, но среди всего яркого многоголосия, в пестроте лиц был тот, кто пришел посмотреть именно на меня. И вовсе не за компанию с другим ребенком.

Как и на всех подобных концертах, ученики пели, танцевали, читали стихи, показывали небольшие юмористические сценки, основанные на опыте школьной жизни. Что мне действительно понравилось, так это пародии на учителей. Особенности некоторых тонко подметили и не побоялись по-доброму посмеяться над ними. Я слышала, обсуждалась и сценка про директрису, но инициативным ученикам подрезали крылья.

Меня поставили ближе к концу концерта. Когда передо мной остался один номер, я подошла к «техникам» и попросила их не включать музыку, пока мой партнер не выйдет на сцену. Они неуверенно переглянулись между собой, но я снова заверила, что все будет хорошо. Кажется, я сама начинала верить своим словам.

Девочки со стихами откланялись и пробежали мимо меня. Я вступила на залитую светом сцену и на мгновение ослепла. По инерции прошла до середины и только там заморгала. В абсолютной тишине на весь зал раздались бодрые хлопки. Пес не скупился на аплодисменты и ничуть не стеснялся того, что его никто не поддерживает. Пожалуй, перед днем выступления он переживал больше меня. И не зря.

Я протянула вперед руку в длинной белой перчатке.

– Приглашаю на сцену своего партнера по танцу. Давай покажем, чему мы научились вместе.

Пес поглядел вокруг. Никто не спешил подняться ко мне. Он с вопросительным выражением на морде несмело указал когтем на себя. Я кивнула. Его взгляд заметался. Через силу Пес, окруженный облаком перешептываний и редких смешков, сполз со стула и приблизился к сцене. Я ожидала, что он поднимется по одной из лестниц, но обходить Пес не стал. Одним махом он запрыгнул наверх, вызывая возгласы восхищения у зрителей.

– Надеюсь, ты не из-за меня… – он прижал уши к голове.

– Только благодаря тебе, – я отвела руку в сторону.

Пес подхватил ее. Темные очки он по дороге снял и зацепил дужкой за ворот рубашки, так что я могла видеть растерянный взгляд, который перебегал между зрителями и звуковиками за кулисами. Ребята настолько удивились внезапному появлению моего партнера и его примечательному внешнему облику, что забыли о своих прямых обязанностях.

– Давай повеселимся, – подбодрила нас обоих я.

– Выложимся по полной!

Взгляд Пса повеселел, в нем появилась уверенность. Наконец, заиграл вальс.

Раз-два-три. Раз-два-три. Музыка подхватила нас, и вдруг исчезли голоса и пристальные взгляды, исчез слепящий свет и страх сцены. Коленки перестали дрожать, по крайней мере, у меня. А руки поддерживал Пес.

Мы закружились, отвернулись друг от друга, поворот – и снова держимся за руки. Двигались мы, не останавливаясь, но отчего-то меня пробрал озноб. Я выдохнула, облачка пара, как если бы мы вдруг очутились на морозе, не было.

– Тебе не холодно? – я передернула плечами.

– Я ведь в пиджаке, – заметил Пес.

– Да к тому же всегда в шубе, – усмехнулась я.

Подумав, он тихо сказал:

– В волшебных сказках подобное случается: и теплой весной внезапно ощутишь дыхание зимы.

Круг все более сокращался, шаги становились короче. Наконец, Пес замер на месте. Я отделилась от него и сама закружилась, Пес дважды обернулся вокруг себя. Мы встали в пару, направились на середину сцены, откуда и начался танец. Там Пес вытянул руку, словно отпуская меня, я вспорхнула в последнем движении и присела, плавно опускаясь до самого пола.

Несколько мгновений мы провели в недвижности. Затем Пес потянул меня, помогая подняться. Мы переглянулись и поклонились, затем направились за сцену, где до сих пор пребывали в шоке те, кто уже выступил и кому еще предстояло продемонстрировать свои таланты.

И вот тогда раздались аплодисменты.

Не знаю, чем отпаивали классную руководительницу за сценой, но тот день она благополучно пережила. Конечно, мою самодеятельность не оставили без внимания, но и ничего ужасного не сказали и не пообещали оставить без аттестата о среднем образовании.

Одноклассники показывали фотографии нашего с Псом выступления. Выражения лица и морды на них такие глупые и счастливые, что я не могла за нас не порадоваться. На этих снимках мы застыли в бесконечном вальсе, озаряющем теплым светом воспоминания о школе. Моя волшебная сказка, которая воплотилась в реальность.

– Лекарства с собой взяла?

– Да.

– А воду? Шоколадку? Ничего не забыла? Проверь снова ручки. Их достаточно? Может, еще одну дать?

– Пятую? – возмутилась я. – Ну хватит! Я ведь не на смерть отправляюсь, а всего лишь на экзамен. Тем более, он не первый. Математика уже позади, и за нее ты так не волновался.

– К математике я тебя не готовил… – Пес понурил голову. Он с самого утра места себе не находил и, по-моему, совсем не спал.

Я вернулась, уже полностью собравшись, и потыкала влажный черный нос. Пес забавно сморщился и чихнул. Я засмеялась.

– Ты и в правду оказался хорошим учителем. Доверь остальное мне. Как бы ни хотелось, никому другому не сделать следующий шаг. Я отправляюсь! Пожелай удачи и держи за меня кулачки!

– Не рискуй понапрасну. Если почувствуешь себя плохо, попроси вызвать скорую. Тебе дадут возможность заново написать экзамен в этом же году, – строго произнес Пес последние наставления.

Я крепко сжала его мягкую мохнатую лапу и отпустила. Пройдя коридор, обернулась у двери и помахала напоследок. Вот он, мой следующий шаг!

– Ну же, скорее! Открывай, открывай, открывай!

Я не могла дождаться, пока его старый ноутбук загрузит страницу с результатами экзаменов. Сердце в груди колотилось так сильно, что мои суматошные крики едва заглушали его биение. Страшно. Страшно. Очень страшно! Пожалуйста, скорее, я ведь не доживу до того, чтобы узнать свои баллы!

– Ты первая смотри, – Пес закрыл глаза.

Я, стоя у него за спиной, наклонилась и щелкнула мышкой.

– 99, – произнесла я осипшим от нервного перенапряжения голосом и вдруг вскрикнула до того громко, что у самой уши заложило. – 99! Пес, у меня 99 за экзамен по языкознанию, представляешь? Ура! Я смогу поступить! Я точно смогу поступить на бюджет!

Он приподнял голову:

– Уже решила, куда подашь документы?

– Вуз пока не выбрала, но собираюсь учиться на филолога, – я убрала прядку волос за ухо и невольно усмехнулась. – Наверное, ты не помнишь, но еще в прошлом году я на уроке узнала о сайте, где ученые проводят анализ поэтических текстов и выводят закономерности в типах рифмовки одного автора. Я долго думала и решила, что, раз уж могу только учиться, буду разбираться в писательском мастерстве с помощью научных подходов и проанализирую все твое творчество. Да, все: от начала и до конца! Сколько бы ты еще ни написал, я внимательно изучу каждую строчку и классифицирую каждый литературный прием.

– Но мои книги… они ведь… – уши Пса покачнулись и опустились. – Я вовсе не…

– Ты – автор, который меня вдохновляет, – я придвинулась ближе и обняла его голову обеими руками, утыкаясь носом в лоб. – Ради кого я и готова приложить усилия, только ради тебя.

Он погладил меня по спине.

– Никому другому я бы не доверил исследование своего творчества. Иди туда, куда зовет душа. Я буду ждать здесь и следить за твоими успехами. Обещай, что когда-нибудь ты вернешься.

– Я вернусь, несмотря ни на что.

Часть 2

По ступеням старой девятиэтажки поднималась девушка. Она остановилась напротив одной из дверей и постучала. Ответа не дождалась, поэтому нажала на кнопку звонка. Прежде та не работала, но вдруг с противоположной стороны раздался мелодичный перезвон.

Послышались шаги, дверь отворила незнакомая женщина и сразу обозначила свою позицию:

– Мы ничего не покупаем и ни в кого не верим.

– Извините, я ведь не ошиблась адресом, – девушка наклонилась вбок, силясь разглядеть номер квартиры на двери. – Здесь ведь… раньше жил Пес. Я полагала, он и сейчас здесь.

– О, так вы та девушка, – отчего-то обрадовалась женщина. – А мы все гадали, существуете вы на самом деле или он на старости лет себе выдумал дочку. У него и жены-то никогда не было, что уж говорить о детях…

– Он… – голос девушки оборвался. – Где он?

Женщина молча развернулась и ушла в квартиру. Нежданная гостья осталась на пороге. Она переминалась с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Дом, в который она так спешила, вдруг показался чужим и холодным.

– Держите.

Новая хозяйка квартиры протягивала ей увесистый сверток, форма которого недвусмысленно намекала на то, что там книга. Сверток был перетянут бечевкой, под которой лежал запечатанный конверт.

– Он оставил это... для меня?

Женщина кивнула и оглянулась на комнату.

– У нас тут не прибрано, мы гостей не ждали. Но вы все равно можете зайти, посидим на кухне, попьем чаю. Расскажете что-нибудь о нем. Мы были знакомы совсем немного.

– Наверное, я лучше пойду… Наверное, нет, правда, мне надо идти. Спасибо вам большое, – девушка отступила на несколько шагов, прижала сверток к груди и убежала по лестнице.

Женщина только пожала плечами и закрыла входную дверь. На одну загадку старой квартиры стало меньше, и то хорошо. Чего еще ждать от места, прежним владельцем которого был пес?

«Дорогая ***!

Когда ты прочитаешь это письмо, меня здесь уже не будет. Интересно, кто здесь поселится после меня? Если другой пес, квартиру стоит окрестить конурой. Забавно получится, не правда ли? Или я окончательно растерял свои писательские навыки? В последнее время мне все сложнее заставить себя сесть за ноутбук. Трудно придумывать что-то новое, да и в целом разум как будто слабеет, я чувствую, поэтому не буду более затягивать с составлением письма. Честно-честно, и не смотри на мои скрещенные когти.

Ты уже совсем взрослая. По собачьим меркам намного старше меня! Удивительно, как время расставляет все по местам. Я сознательно избегал общества, и на исходе лет обнаружил, что книги по-прежнему для меня самое надежное пристанище. Вот только им сложно теперь ограждать мое сердце от страха. Я боюсь не встретиться с тобой снова, поэтому пишу… Единственное, что я могу сейчас и когда-либо мог, это продолжать писать.

Я очень сильно люблю тебя и желаю, чтобы ты не волновалась о будущем, оно не подведет! Фух, сказал, теперь можно вернуться ко всякой ерунде. Шучу. Прости, я старался выдержать серьезный тон, но в какой-то момент совсем забыл о своем первоначальном намерении. Похоже, я не первый раз извиняюсь. Помнится, ты ругала меня за эту дурацкую привычку. Получается, я так ее и не изжил. Неужели наши споры были зря?

С особенной остротой и живостью я вижу перед глазами наши посиделки вечерами на кухне, просмотр фильмов и бесконечные дни, когда я работал за ноутбуком, а ты лежала на раскладушке, покачивая ногой, и готовилась к экзаменам. Мысленно я по-прежнему в тех днях и порой удивляюсь, отчего тебя нет рядом. Вот ведь старый дурак! Прости мне неуместную сентиментальность. Я бы выкинул ее из головы, да совсем некуда. Я давно не выносил мусор, ведро полное. Ха-ха. Тяжеловато становится выходить из дома.

Оставляю тебе свою последнюю книгу. Работа над ней затянулась, я и не думал, что настолько трудно будет вывести в одном портрете все твои черты и добавить что-то от себя. Надеюсь, тебе понравится! Ты мой главный читатель и исследователь. Как закончу письмо, возьмусь за следующую книгу. Не помню, о чем собирался написать, но, должно быть, это о семье, в которой появился щенок. Вот так взял и появился, представляешь? Никто его не звал, а он тут как тут.

Главное, отцу не показывать, иначе он разозлится. Я ведь, хоть и писатель, ни одной книги не издал. Отец предупреждал, что из моего занятия ничего путного не выйдет, но в одном он ошибся. Без писательства не было бы и меня. Вот, что он никак не может взять в толк!

Обязательно напиши ответ, как только получишь письмо и появится возможность. Буду с нетерпением ждать. Не теряй меня. Я всегда здесь и жду новой встречи. Я в этих строках.

Прощай,

Твой старый добрый Пес»

«Дорогой Пес,

Я получила твое письмо и книгу… спасибо большое. Спасибо за все, что ты сделал! Если бы тебя не было без твоих книг, то меня бы не было без тебя. Удивительно получается, не правда ли?

Я очень скучаю. Годы пролетели незаметно, я и в правду выросла, но не стала намного умнее. По-прежнему старательно учусь и, похоже, делаю в этом некоторые успехи. На носу научная конференция. Я собираюсь представить результаты исследования твоего творчества. Ну и что, что тебя не печали в издательствах? Твои книги есть на многих платформах в интернете, так что даже не думай расстраиваться!.. Ты же мой любимый самый сильный на свете Пес!

Ты никогда меня не разочаруешь. Я не боюсь действовать и совершать ошибки, как не боялся ты и Пим. Помнишь Пима? Главный герой твоей первой книги… Он может показаться дерзким и беззаботным, но в душе очень верный и чуткий. Его сильно ранят неудачи и ошибки, но он стремится искоренить ужасную привычку вечно винить во всем себя. Я уже трижды прочитала твою книгу и выписала для себя некоторые цитаты. Они помогают, когда становится грустно.

Я начала понемногу учиться рисовать и лепить из полимерной глины. Пока получается коряво, но я делаю это для себя и не стремлюсь достичь результатов величайших мастеров. Не во всем надо искать совершенство, тем и ценна жизнь: она дает каждому шанс стать тем, кто он есть.

Вот это я углубилась в философствования, да? Даже не думай, что я растеряла боевой настрой! Я полна сил и решимости! Сегодня же приступлю к прочтению твоей последней книги и составлю профессиональную рецензию. Ну, ладно, полупрофессиональную. Я ведь еще продолжаю учиться, но свет в конце тоннеля уже виден!

Пожалуйста… побудь со мной еще немного. Поговори со страниц книг. Мне очень тебя не хватает! Пожалуйста, прости меня за все! И переезд едва ли может служить оправданием, я даже себя в этом не убеждаю. Я должна была находиться рядом, я должна была остаться и поддержать тебя, а я… я… Как обычно! Думала только о себе! Прости, если сможешь! Пожалуйста, я буду извиняться так долго, пока ты не услышишь…

В самые тяжелые моменты жизни я тоже вспоминаю наши будни. Я теряла счет дням и пропускала мгновения сквозь пальцы. Я сожалею, но вместе с тем благодарю тебя. Благодарю за то, что однажды ты показал мне, несвободному по природе своей человеку, как обрести свободу. Я до сих пор дышу лишь ею и твоими историями. Они согревают мне сердце, и нет ни одного другого писателя, работами которого я была бы настолько поглощена. Спасибо, что трудился над ними, не покладая лап! Где бы ты ни оказался, пожалуйста, займись снова литературой. Хотя бы попробуй! Уверена, ты не останешься равнодушным.

На том и закончу свое письмо. Жди следующее в скором времени. Обещаю, что тоже избавлюсь от мрачных мыслей и выброшу их… да хоть из окна общежития! И не смотри на мои скрещенные пальцы.

Вечно любящая тебя ***»