Дева Пракрити

Глава 1

Медленно и плавно, грациозно и почти не касаясь ногами пола, она выходила из-за кулис на сцену. Люди, переполнившие концертный зал дворца молодёжи, встали со своих кресел и зааплодировали. Людей было две с половиной, а может, и все три тысячи. Билеты на встречи с Девой Пракрити продавались так же легко и быстро, как холодная вода в жаркий летний день.

Аплодировали ритмично, громко, искренне. Такое приветствие давно стало традиционным. Никто не свистел, не кричал, не топал ногами и не вёл себя неадекватно.

Дева Пракрити взошла на небольшой пьедестал, где располагалось удобное белое кресло. Медленно и плавно она опустилась в него, положив руки на подлокотники.

На каждую встречу Дева Пракрити одевалась одинаково: набедренная повязка плюс амулет с портретом Учителя на шее. Её длинные светлые волосы были собраны в пучок на затылке. Атрибуты тщательно следящей за собой женщины – макияж, маникюр, педикюр – дополняли её тонкий, немыслимый образ.

Как только Дева села в кресло, зал затих. Сцена освещалась полностью, зрительный зал держался в комфортном полумраке. В интимной тишине прошло 15 минут: ни возгласа, ни вспышки фотоаппарата, ни трели мобильного телефона. Никто не пробирался между кресел на своё место – опоздавших попросту не пускали в зал и возвращали деньги за билеты.

Она никогда не заговаривала первой. Она просто смотрела в зал ясным, чистым, светлым взором. Иногда Дева выбирала кого-нибудь одного и смотрела на него. И человек, пойманный её пристальным энергичным взглядом, чувствовал себя... а дальше с ним могло что-то случиться: смех, слёзы, озарение, грусть, стыд.

Дева Пракрити закрыла глаза. Возле входа на сцену со стороны зрительного зала находилась ассистентка в будничной одежде с микрофоном, рядом с ней возвышался серьёзный красивый охранник в плотном сером костюме. Люди подходили к ассистентке, образуя очередь, заполняющую проход.

Первым оказался бородатый мужчина с внешностью типичного преподавателя технического вуза. Он взял микрофон и сказал:

– Здравствуйте.

Дева Пракрити открыла глаза, поймала взглядом вопрошающего и ответила:

– Здравствуйте.

Её голос – спокойный, текучий, ласковый – достиг каждого сидящего в концертном зале. Взоры почти трёх тысяч человек были прикованы к обнажённой девушке, только что произнесшей первое слово. «Какая она!» – не понимали одни. «Какой у неё голос!» – восхищались другие. «Какое у неё тело!» – завидовали третьи.

– Можно к вам подойти и поклониться? – не слишком уверенно спросил бородатый.

– Можно, – Дева Пракрити улыбнулась, и как только мужчина, вернув ассистентке микрофон, поднялся на сцену, встала и спустилась с возвышения.

Зал отреагировал на её поступок затаённым дыханием. Бородатый мужчина вышел на середину сцены и опустился на одно колено, склонив голову перед пьедесталом. А Дева уже стояла рядом с ним. Она мягко положила руку ему на голову и сказала:

– Благословляю, любимый.

Зал в восхищении выдохнул, будто боясь нарушить священность настоящего момента. Мужчина прижал ладони к лицу и заплакал. Было видно, как он дрожит, стоя на коленях. А Дева Пракрити держала руку на его голове и пронзительно сжигала зал.

Я наблюдал происходящее из-за кулис; Вадик находился рядом, а Лео общался с какими-то телевизионщиками в гримёрке.

– Хорошее начало, – прокомментировал мой друг.

– Не могу к этому привыкнуть, – откликнулся я.

Вадик гордо усмехнулся. Мы переглянулись, и я покачал головой, выражая вечное неподдельное восхищение.

– Какая же она всё-таки прелесть! – добавил я вслух.

Вадик, сдвинув брови, постучал себя по груди указательным пальцем несколько раз. Я усмехнулся:

– Ты тоже сволочь порядочная.

Я ещё на чуть-чуть отодвинул шторину, чтобы посмотреть, какой сегодня спрос.

Катюха с микрофоном в руках что-то шептала на ухо высокому седому мужчине, ждущему своей очереди. А бородатый по-прежнему стонал, обнимая ноги Девы Пракрити, которая, ясно улыбаясь, излучала божественный свет.

Идея этого грандиозного бизнес-проекта возникла у меня более трёх лет назад. На тот момент мы с Катюхой гнездились в эзотерическом клубе «Мокша»: она преподавала йогу, а я продавал коврики, благовония и чай, периодически проводя чайные церемонии и натаскивая на улуны молодую несмышлёную поросль.

Клуб устраивал встречу с неким Нкво Чангой – мастером йоги из Гималаев и Тибета, который готовился показать чудеса телесной эквилибристики и провести упражнения по освобождающему дыханию по системе Туватута. Мы не могли пропустить такого зрелища, и мастер не обманул: он действительно скручивался в ленту Мёбиуса и умел дышать озоном; этому он научился за двадцать лет усиленных тренировок на высоте 6 тысяч метров над уровнем моря. Когда пошли вопросы, простая русская девчонка невзначай поинтересовалась личной жизнью мастера. Тот как-то сразу погрустнел и брякнул по-английски что-то вроде «Я не монах, но семьи у меня нет». Переводчик перевёл, а простая русская девчонка спросила про секс. Тут я не выдержал и зааплодировал ей, все остальные меня поддержали, а некоторые засмеялись.

– Слушай, – шепчу я Катюхе. – Мне только кажется, или всё это хрень собачья? А?

– Что ты имеешь в виду?

– Да вся эта йога твоя, духовный путь, совершенствование, Нирвана. Просветление, в конце концов.

Катюха дико на меня посмотрела. И показала на дверь, как провинившемуся первоклашке.

Мы уединились в магазине товаров для саморазвития. Катюха попросила повторить то, что я прошептал, громко и внятно. После чего ответила, так же чётко, буравя меня пантерскими глазами:

– Я с тобой согласна.

– Но это прекрасный товар. Такой же, как пуэр и благовошки.

– Да, мне нравится моя зарплата. А тебе?

Я обвёл руками, затем глазами, а затем мысленно окружающие прилавки.

– А мне нет. И могу поспорить, что этот Чунга Чанга получает больше нас всех, вместе взятых. Я бы с удовольствием стал его менеджером. А ты?

– Стань, кто тебе мешает. Я тоже, между прочим, йог, – Катюха нарочито скрутилась в позу лотоса прямо на стуле.

Я уставился на неё. Нет, она правда классная – профессиональный тренер, чуткий преподаватель, нежная любовница и всё такое. Гибкая, крепкая, страстная, весёлая. Но ей не хватало одного, и я неожиданно осознал, чего именно.

– Ты не просветлённая, – говорю. – Просветлённые зарабатывают намного больше, чем йоги. Они долларовые миллионеры. И главное, что ни черта это не проверишь! Йог должен завязываться в три узла, дышать как кит, знать все эти асаны, а просветлённый чего? Он же типа святой, должен мучиться всю жизнь… ну, или делать вид.

– Ну, делать вид и я могу, – Катюха открыла рот, вытянула блаженное лицо и сложила руки в «намасте».

– Надо, чтобы поверили. Вера творит чудеса, сама знаешь.

– Хорошо, – и Катюха, томно прикрыв глаза, запела «ом» по-русски.

Зашуршали жалюзи на входе, и в магазин вонзился Вадик – директор нашей очумелой конторы под названием «Мокша». Вадик дружился со мной йог знает сколько лет ещё с института, и Катюху первым соблазнил именно он – приятными условиями работы и кучей льготных плюшек вроде бесплатного массажа по выходным и талонов на питание в местное кафе.

– Какого хера медитируйте? – он уставился на нас, разбегаясь глазами.

– Я увольняюсь, гражданин начальник. Буду теперь Катюху продавать, в качестве просветлённого йога, и пусть Ошо с Кришнамурти обрыгаются от зависти. Так-то вот, – и я совершенно серьёзно полез в кассу считать выручку за день.

– Димыч, погоди! – зная меня, он зажал распевающейся Катюхе рот и нос, а другой рукой аккуратно прикрыл входную дверь.

– Чего тебе погодить? Хочешь долю в проекте? Ну а чего ты умеешь? Руководить любой идиот может!

– Погоди, надо подумать, – Вадик отлип от Катюхи и, словно не расслышав моей подколки, плюхнулся прямо на груду ковриков.

– Он чего, серьёзно? – спросила Катюха непонятно зачем.

Я пожал плечами. Вадик медитировал с минуту, а мы с Катюхой перебрасывались жестами, выражающими Вадикову неадекватность.

– Сейчас поздно. Давайте оба завтра ко мне в 10 утра, поговорим. А я вообще чего зашёл? Денег взять.

И Вадик кивнул на кассу.

На следующий день мы с Катюхой, ничего не понимая в этой жизни, зашли в большой отдельный кабинет к нашему формальному начальнику. Тот явно не спал, просидев всю ночь на раскалённых гвоздях.

– Она не годится, – Вадик бесцеремонно указал на мою девушку. – Нужен кто-то другой.

На самом деле, я тоже не выспался: много думал, как Ленин в шалаше. Впервые на своём корявом духовном пути я задумался о его беспричинном смысле. Эти придурочные индийские мастера утверждают, что думать вредно – однако, они не правы. На мой взгляд, они вообще слишком много на себя брали, и, наверно, я завидовал им. А зависть, как говорит мой отец, – двигатель прогресса.

– Почему все просветлённые – мужчины? – задал я насущный вопрос.

– А ты не понимаешь? – Вадик был на редкость вежлив. – Они создают бизнес имени себя. Просветлённым бабам бизнес на хер не нужен.

– То есть они есть, но о них никто не знает? – догадалась Катюха.

Вадик поднял умный палец кверху:

– В точку!

– Тогда почему не Катюха? – спросил я.

– Харизма не та. Слушайте меня, не перебивайте! – Вадик пресёк наши попытки возражать. – Это будет очень красивая, голая и талантливая баба. Мы свозим её в Индию, пришьём ей учителя, сфотографируем. Легенду о том, как она просветлела, придумаем вместе. Если она будет не из наших кругов… – Вадик покрутил пальцем у виска. – … то дадим пару месяцев на знакомство с матчастью – Ошо, Кришнамурти, Саи Баба, Христос, Будда, Аллах. Далее реклама.

Мы с Катюхой видели, как ужасно у Вадика горят глаза и как тихонько шевелятся уши. Этот придурок действительно хотел разыграть спектакль!

– Это серьёзный бизнес, чудаки, – он ходил из стороны в сторону, жестикулируя. – У каждого будет своя работа и своя доля прибыли. Подпишем договор, а далее – реклама. Начнём с небольших площадок и залов типа этого клуба. Никаких бесплатных сатсангов, никаких добровольных пожертвований. Хочешь прикоснуться к чуду – плати. Настоящее чудо стоит намного дороже пятисот рублей за вход.

Вадик сделал паузу победителя, подвигая нас на вопросы. Мы с Катюхой почти одновременно открыли рты.

– Что она будет делать?

– Почему голая?

– Как назовём?

– Почему баба?

– Это будет обман…

– Никто на такое не поведётся…

– Эй, стойте, не все сразу! – Вадик быстро осадил наш порыв. – Значит так, имя я вчера нагуглил – звать её будут Дева Пракрити. Означает мировое женское начало в переводе то ли с санскрита, то ли с иврита. Поэтому, собственно, и баба – ты же сам вчера придумал продавать бабу, – он грязно указал сперва на меня, а затем слащаво – на Катюху. – Бабы испокон веков – самый ходовой товар, а мужик – самый платёжеспособный духовный элемент. Поэтому наша баба будет голой. Ей нечего скрывать от людей. Она способна выйти к народу без тряпья, и это не будет пошлым. Смекаешь?

Я пытался осознать простоту и гениальность полёта Вадиковой фантазии. Катюха немного приуныла, видимо, не представляя себя в виде голой бабы на сцене кремлёвского дворца съездов.

– Что она будет делать? – переспросил я.

– Ничего! – Вадик поднял оба больших пальца вверх. – Ничего, чудачки! Голая баба на сцене не должна ничего делать. И насчёт обмана…

– Да. Вот я бы так не смогла, – вставила Катюха.

– Обман возникает тогда, когда мы обещаем и не делаем. А мы ничего не обещаем, это раз. Затем – никакой секты мы не создаём – это два. Остаётся то, что мы называем нашу бабу просветлённой – а кто знает, что такое просветление? Доказать невозможно! Вот людям что нужно? Как ты думаешь?

– Секс и наркотики, – логично предположил я.

– Ну, да, и ещё чтобы мамочка по головке погладила, – добавил Вадик.

Я приобнял Катюху, которая, похоже, выпала в долгосрочный осадок. И после театральной паузы, в которой Вадик продолжал ходить гоголем, я спросил:

– Слушай, это всё клёво, конечно, но где мы такую бабу возьмём?

Начальник «Мокши» закивал, почесал репу и облизнулся:

– Я знаю одну.

Вадик и притащил Инессу в проект. Он рассказал о ней не сразу, видимо, вентилировал почву или сомневался. Оказалось, что они вместе прогуливали школу, поливали мел азотной кислотой и курили под партой. Ещё будучи ребёнком, Инесса проявляла чудеса актёрского мастерства. Она могла зареветь на уроке, а затем заставить весь класс указать на учителя, который её доводил. Девчонка казалась прирождённым манипулятором: на сильных она воздействовала жалостью, на слабых – угрозами. И всегда добивалась желаемого – хорошей отметки, поблажек, денег, подарков, парней. Сменив несколько школ и театральных студий, Инесса с треском провалила экзамен во ВГИК – её бешеный талант равнялся такой же безудержной неуправляемости. Да и сама Инесса долго не могла определиться: актриса она или режиссёр. Результат сомнения – компромисс: она купила камеру и выучилась искусству съёмки чуть ли не по книгам. Оператор Инесса Левитанская имела портфолио более чем из 20 фильмов и полусотни видеоклипов, когда к ней подвалил Вадик со своим гнусным предложением.

Мы все прекрасно понимали, что уговаривать на такое безумие бессмысленно. Деньги могли бы сыграть роль, но только не для Инессы: она сама возьмёт столько, сколько захочет, а мы не посмеем отказать.

И вот она встретилась с нами в кафе. Мы рассказали всё как на духу. Накануне я предупредил Вадика, что она может подмять проект и всех нас под себя, потому что всю жизнь ждёт подходящего момента. Катюха же намекнула, что Левитанская – непрофессиональная актриса с невеликим опытом работы по отсутствующей специальности.

– На сколько лет это ваше разводилово? – первое, что спросила Инесса, попивая из трубочки ядрёный коктейль.

Все почему-то подумали про уголовный кодекс. Однако я сориентировался:

– При успехе проекта – лет на пять. Потом пилим имущество и разбегаемся.

– То есть пять лет я буду этой вашей девой? Это будет в контракте, надеюсь?

– Будет, – подтвердил Вадик. – И никто не узнает, что ты – это она. Главное условие контракта.

– А что профессионалку не возьмёте? – Инесса внимательно изучала наши восторженные лица.

– Не сможем мотивировать, – откликнулся Вадик. – Театр, кино, роли, карьера, слава. Это тебе не выезжать с голыми сиськами на сцену только ради зарплаты. И конечно, нам на фиг сдалось узнаваемое лицо, и в ту же задницу грим по 5 часов перед спектаклем.

– Естественность, загадочность, доброта – три составляющие образа, – дополнил я.

– Летящая походка, ровное дыхание, внутренний покой. Основы йоги я тебе дам, – добавила Катюха.

– Левитанская, ты родилась актрисой, – взялся за дело Вадик. – Ты в курсе своей талантливой натуры, и тебе об этом всю жизнь талдычат. Вот перед тобой шанс направить необузданную энергию в нужное русло. Нечего прятаться за камерой, ты сгниёшь в интроверсии, ты протухнешь, как йог в шавасане. Понимаешь, чудовище?

Мы с Катюхой недоумённо уронили челюсти.

– Несси – моё дебильное прозвище ещё со школы, – недовольно объяснила Инесса. – Не боитесь со мной связываться? Я вам сыграю блаженную святую на сцене, а за кулисами морды расцарапаю. Прав Вадик, он меня с малых лет из огня выносил.

– Меня, если честно, смущает только обнажёнка, – Катюха поджала губки. – Я совсем не пуританка, более того, всеми руками за естественность и наготу. Но только не публично и не на продажу. Не могу я этого таракашку в себе задавить никак!

– Это нормально, – Инесса легонько улыбнулась. – Актрисы используют дубляшек в постельных сценах. Пару раз меня использовали. Сказать, кто?

Никто не среагировал, и Инесса шепнула что-то на ухо Вадику. Тот округлил глаза и выпятил нос: «Да ты что???»

– Наша задача – создать атмосферу в мозгах страждущих, – высказался я. – Обнажёнки навалом в театрах и кино, более того, есть семинары, где все участники ходят в чём мать родила и трахаются, как куропатки. И всё это объясняется великими буддийскими истинами типа Тантры, ну, или простая психология раскрепощённости через тело. А у нас задачи иные.

– Будем играть, – Вадик козырно щёлкнул пальцами. – Иногда можно быть голой, иногда в прозрачной одежде, иногда полностью прикрытой – на радио там, в газетах. Будем импровизировать адекватно ситуации, не зацикливаться на сексе.

Катюха удовлетворённо кивнула. До встречи с Инессой наша троица переругалась десять тысяч раз из-за этого пресловутого секса. Катюха смогла убедить нас, что торговля телом, пусть даже и просветлённым, может легко сойти за сектантство, то есть за манипуляции сознанием с целью получения прибыли. А допустить этого, на наш взгляд, было никак нельзя: проект кристален, свят и невинен – в этом его потенциальный успех.

– Я подумаю недельку. – Инесса встала. – Официант, принесите счёт. Сегодня я угощаю.

– Несносная девчонка, – пробубнил Вадик так, чтобы никто не услышал.

Когда начались занятия по созданию образа Девы Пракрити, мы с Вадиком осознали необходимость в профессиональном пиарщике для грамотной раскрутки всей этой вакханалии. Таким образом, появился пятый и последний участник проекта – Леонид Боровой. Его заманил я большими деньгами, и остальные должности в команде распределились так: Инесса Левитанская – наш товар и услуга, лицо проекта; Вадим Поваляев – руководитель и серый кардинал проекта; Катерина Каморина – пресс-секретарь Девы Пракрити – рот, нос, уши, глаза и все остальные части тела проекта; ну, и я – Дмитрий Малышев, взял на себя бухгалтерские обязанности и техподдержку.

Ну, и с нового года всё понеслось. Пока Вадик и Катюха возили Инессу в Индию, мы с Лео состряпали сайт нашей просветлённой Девы и договорились с парой десятков площадок на три месяца вперёд. Таким образом, начался чёс по основным эзотерическим точкам Москвы.

Первая встреча прошла в клубе «Сатнам», через три дня после возвращения счастливой троицы из ашрама Римпоче, где Великий Учитель благословил актрису на гуризм, то есть на духовную работу в миру с целью обращения сознания заблудившихся. К этому моменту уже развернулась рекламная компания; на афишах и флаерах мы поместили фотографию обнажённой Инессы. Входной билет стоил 500 рублей.

Из Индии Инесса вернулась загадочной и озабоченной, но тогда я значения этому не придал. Все заметили, что поездка произвела сильнейшее впечатление, Вадик с Катюхой были довольны, как два рождественских пирога, а Инесса отшучивалась: мол, теперь я действительно дева, потому что прошла сакральный ритуал очищения от чужого семени.

Однако мы всё равно безумно волновались. Больше всех мандражировал я – боялся, что Инесса не справится и сотворит какую-нибудь глупость. Репетировали до тремора в коленях: Вадик и Лео беспощадно критиковали образ, я долбил ответы на традиционные для просветлённых вопросы, Катюха проверяла знание легенды. Инесса усердно работала и ничуть не обижалась на критику, и мы всё ждали, когда же проявится её буйный вспыльчивый характер.

И вот «Сатнам», первая встреча. По билетам пришло 25 человек, они наполнили небольшой зал и расположились на подушках. 14 мужчин, 11 женщин. Мы заранее обозначили правила: опоздавших не пускать, любую постороннюю съёмку и запись запретить, все отвлекающие факторы исключить. Соорудили ширму, за которой до поры до времени прятали нашу Деву. Я, Вадик и Лео прикинулись рядовыми зрителями и заняли места на галёрке, Катюха была ведущей. Дверь в зал закрыли, и вход с другой стороны контролировал сотрудник клуба. Арт-директор клуба, вполне довольный происходящим, сидел рядом с нами.

Ровно в семь вечера босая Инесса вышла из-за ширмы – тихо и медленно. Она облачилась в трусики и прозрачный пеньюар – так мы решили после пятичасового обсуждения накануне. Медленно и глубоко поклонившись, Инесса села на стул, держа осанку и сложив руки в «намасте». Макияж, маникюр, педикюр – Лео очень настаивал на них, не желая объясняться русскими цензурными словами. «Обычная необычная» – повторял он, как заведённый попугай. Инесса кивала и соглашалась: «Изюминка образа в его простой противоречивости».

Дева Пракрити сидела и молчала, аккуратно рассматривая пришедших.

– Неуверенно. Резче, плотнее надо, – шепнул Вадик.

– Да забей. Лучше посмотри, что с людьми творится, – шепнул я в ответ.

А люди, не отрываясь, глазели на нашу звезду. Я бы мог сказать «раздевали взглядом» – однако снимать с женщины последнее бельё было бы сейчас апогеем свинства. Инесса ровным счётом ничего не делала – однако удар уже достиг цели, и мощность этого удара равнялась её огненной харизме. Мы это знали, и сама Инесса это знала. Эта самая харизма очаровывала всё на своём пути, а сочетание с артистизмом и ярлыком «просветлённая» заставило людей прилепиться к Деве Пракрити, как железные опилки – к магниту.

Инесса работала прекрасно: не сжималась, не раздваивалась, не дрожала. Катюха украдкой смотрела на часы, и через десять минут полноценной тишины обратила внимание присутствующих на себя:

– Можно задавать вопросы. Поднимайте руку, если есть вопрос.

От подсадных уток мы сразу отказались. Шоу – совсем другой жанр, Лео уверял, что в нашем случае показуха будет провалом. А зрители уже нервничали, не привыкнув к долгому отсутствию слов, и насыщали атмосферу энергией беспорядка.

Наконец, молодая женщина самой неинтересной наружности подняла руку, и Катюха жестом указала на неё.

– Вы просветлённая?

– Здравствуйте, – впервые заговорила Инесса.

– Здравствуйте, – зрительница смутилась.

Я дёрнул Вадика за рукав кимоно. На репетициях мне всё нравилось куда больше.

– Голос не тот, – шепнул я. – Отдадим её на вокал. Через полгода запоёт, как соловей на току.

– Я не просветлённая, – тем временем ответила Инесса.

Зрительница смутилась ещё больше, напряжение в зале увеличилось. А Инесса, вот чудо, догадалась направить взгляд на нас. Я быстро-быстро открыл и закрыл рот, словно рыба на суше. Конечно, она заметила и едва уловимо махнула мне ресницами.

Руку поднял молодой накачанный мужчина с двумя серьгами в левом ухе. Он демонстрировал флаер.

– Но тут написано: «Встреча с русским просветлённым мастером. Дева Пракрити». Как это понимать?

– Здравствуйте, – сказала Инесса и улыбнулась, обнажая идеально белые зубы.

И вот тут я возликовал! Именно в этот момент я понял, что у нас всё получится, и эта баба с лицом святой женщины и телом грешной обольстительницы взорвёт мозг простому постсоветскому обывателю.

Серьгастый мужчина кивнул. Типа поздоровался в ответ.

– Человек, с которым случилось просветление, не может называть себя просветлённым. Вы можете меня назвать просветлённой, и вы можете, – Инесса лёгким жестом показала на первую вопрошающую. – И тот, кто составлял афишу, имеет на это право. Все могут, кроме меня самой.

Вадик повернулся ко мне лицом, показав голый тыл всем нашим завистникам. Я показал «окей» возле рта: громко, спокойно, по-доброму говорила Инесса. Лео же пребывал в сильной задумчивости, однако внимательно отслеживал всё происходящее.

И тут посыпались вопросы со всех сторон. Вставали люди, учились здороваться, некоторые называли свои имена.

– Что вы чувствуете? Как это случилось? Почему вы решили обнажиться? Кто ваш учитель? Как вас зовут в миру? Где вы работаете? Есть ли у вас дети? Есть ли у вас муж?

Экзамен по теории Инесса сдала на «отлично». В самый разгар беседы дверь приоткрылась, и Катюху поманил сотрудник клуба. Как выяснилось, в соседнем зале читалась лекция клуба самодеятельных кинематографистов. Но как только слушатели узнали, что через стенку голая просветлённая из России отвечает на вопросы, то половина из них захотела присоединиться к зрелищу. Правило непускания опоздавших было нарушено в первую же встречу: после очередного вопроса Катюха подошла к Инессе и попросила её вернуться за ширму. Затем Катюха покинула зал, чтобы принять деньги за вход, и вскоре к нам присоединилось ещё семь человек – трое мужчин и четыре женщины. Как только все устаканились на подушках, Катюха произнесла:

– Для вновь прибывших оглашаю наши правила: нельзя фотографировать и записывать на диктофон, нельзя пользоваться мобильными телефонами. Встреча с мастером длится полтора часа. У нас осталось пятьдесят минут. Мы можем продолжать.

Инесса вышла из-за ширмы и глубоко поклонилась новым людям. И нежно села на стул.

– Ваши вопросы, пожалуйста, Деве Пракрити.

Второй раунд оказался намного сложнее: понеслись вопросы о способах «борьбы с борьбой» (это я цитирую Катюху): «как стать счастливым», «как выключить ум», «как обрести просветление». Был момент, когда настойчивый зритель захотел доконать Инессу вопросом «почему мои мысли всегда ко мне возвращаются», и я почти запаниковал. Однако Инесса вместо словесного ответа предложила:

– Вас не затруднит подойти ко мне?

Парень подошёл, Инесса взяла его руки в свои и попросила закрыть глаза, а через минуту, или около того, сказала:

– Спасибо. Можете вернуться на своё место.

Сегодня все присутствующие запомнили, что перед ними – простая русская просветлённая, в миру Мария Морозова, разведена, мать двоих детей. Родилась в Рязани, в три года родители привезли её в Москву, но через 15 лет вернулись на родину. Маша осталась покорять столицу, а духовным поиском увлеклась ещё в детстве, занималась йогой, фитнессом, тай цзы цюань, играла в волейбол и в театре, разводила рыбок и каталась на мотороллере. Получив благословение от Учителей – земного и небесного – осознала свою миссию. Просветлела около года назад, восстанавливаясь после тяжёлой операции на сердце; после просветления обрела вторую жизнь.

Часть выдуманной биографии Девы Пракрити являлась искажёнными фактами из настоящей жизни Инессы Левитанской.

Как только Катюха объявила об окончании встречи, Инесса застыла в поклоне на десять секунд, а затем подошла к своему пресс-секретарю. Катюха быстро вывела её из зала, а мы, словно толпа слонов, побежали следом – в женскую раздевалку. И обнаружили невменяемую Инессу, колотившую ладонями по полу и дрожащую от переживаемых эмоций. Катюха решительно не позволила нам вмешиваться. Когда актриса пришла в себя и привстала, её лицо было перекошенным от злости.

– Я не думала, что будет так сложно, – тихо прохрипела она.

Катюха попросила нас, наконец, выйти из раздевалки вон. Приведённая в порядок и переодетая, Инесса умчалась из клуба одна, не попрощавшись, а Катюха заверила, что всё хорошо.

– Я повышу ей зарплату. Бесподобная работа, – резюмировал Вадик.

И всё-таки мы рано возрадовались. Пусть впечатление на зрителей мы произвели – но никто из нашей команды, включая Инессу, не был доволен. Предстояло шлифовать мастерство, полировать навыки, шпатлевать дефекты – короче говоря, совершенствовать проект.

Инесса погрузилась в самообразование: она заявила, что хочет досконально разобраться в том, что такое это чёртово просветление. Она считала, что наступит момент, и заученных фраз может попросту не хватить. А на вокал она пошла с удовольствием, потому что, оказывается, давно об этом мечтала.

Лео отслеживал обратную связь. Сарафанное радио включилось только после четвёртой встречи, которая состоялась в клубе «Воздух». Частично мы сами этому поспособствовали: Инесса впервые работала без пеньюара в набедренной повязке; я провёл съёмку и вывесил видео в Интернет, плюс реклама сайта, наконец, сработала, и на форум повалили гости. Завязались длинные тягучие дискуссии; мы с Катюхой походили по тусовке и услышали, что Деву Пракрити горячо обсуждают.

За первые два месяца прошло восемь встреч, поступило одно приглашение на радио и три – на интервью. Ещё через пару месяцев мы собрали тысячу человек в ДК «Меридиан», выпустили первый ДВД под названием «Московские сатсанги Девы Пракрити», начали верстать первую книгу Девы и расписали гастрольный тур по Золотому Кольцу.

Всё это походило на фирменную раскрутку начинающей эстрадной звезды. Вот только никаких гипервложений нам делать не пришлось: реклама окупалась практически мгновенно, а вскоре предложения о сотрудничестве посыпались в таком количестве, что их приходилось сортировать на стоящие, сомнительные и кошмарные.

На чём же базировался наш успех? Гениальный образ плюс сплочённая команда плюс профессиональная реклама? Нет.

Дева Пракрити давала людям то, что они желали. Они шли за милостью, нежностью, любовью, советом – они это получали. Дева трудилась не только для аудитории духовных искателей, но и отвечала на простые вопросы простых людей. Как жить дальше? Как бороться с трудностями? Где взять денег? Нужно ли менять работу? Наконец, что делать с собственными болезнями и рожать ли ребёнка от нелюбимого мужчины?

Через год мы уменьшили количество публичных встреч и ввели новую услугу – индивидуальные консультации Девы Пракрити, по цене 1 час – 500 долларов. Отбоя от желающих не было, а Катюхе прибавилось рабочих часов.

Дева Пракрити не умела ничего. Она не была даже психологом, чего уж говорить о целительстве, биоэнерготерапии или точечном массаже. Мы не собирались учить Инессу этим премудростям, да и она с нами соглашалась. Вокал, немного йоги, бассейн, фехтование – таким был необходимый минимум, чтоб поддерживать физическую и энергетическую форму. И конечно, в свободное от просветления время Инесса жила обычной жизнью и даже иногда бескорыстно участвовала в съёмках каких-то андеграундных фильмов – чем-то нравилось ей операторство, что тут поделаешь. Отдыхали мы всей командой нечасто – более чем хватало рабочего общения.

Дева Пракрити не умела ничего; она не давала никакого учения, никакой практики, и даже вместо мантр пела русские народные песни. Тогда что же происходило с людьми в её присутствии?

Мы были свидетелями потрясающих сцен: люди истошно кричали, визжали и хохотали, впадали в ярость, беззвучно плакали, жарко обнимались и целовались, искренне молились. Каждый хотел прикоснуться к живому телу Девы, несмотря на то, что она не уставала повторять: «Я не святая, я не просветлённая».

– Мой расчёт оправдался, – гордился Вадик. – Мы создали все условия для того, чтобы работала энергия любви. А через какие тела она течёт – не всё ли равно?

– Всё дело в образе, – считала Катюха. – Такой женщины никогда не было. Дева заняла социальную нишу, которая до неё пустовала.

– Идеальная реклама и качественный продукт, – пел Лео. – Духовный бизнес самый прибыльный, доказано институтом религии.

– Сексуальность и актёрский талант, – не особо радовался я. – Ну и плюс первичные потребности населения, конечно.

А Инесса просто зарабатывала свои деньги. Всё своё миропонимание она выплёскивала на сцене.

Конечно, стоит сказать и о тёмной стороне медали. Мы отчаянно ссорились и ругались. Однажды Инесса перестала сдерживаться, и начались обещанные расцарапанные лица. Однако после эмоциональных встрясок, битв на кулаках, оскорблений и истерик мы возвращались к нашему пятилетнему контракту. На самом деле, каждый из нас всегда держал его в уме: контракт стал доказательством запредельной мотивации каждого.

Тем не менее, два раза за эти три года проект балансировал на грани провала. Первый раз подвела Инесса. Она научилась расслабляться на сцене, научилась держать границы, проявлять нужные эмоции и не цепляться за эмоции людей. В моменты замешательства спасала импровизация, в моменты потери контроля спасала тишина и закрытые глаза. Однако во Владимире, в зале городской библиотеки – сто пятьдесят человек – она на несколько секунд вышла из роли и положила ногу на ногу, затем почесала затылок и суетливо замахала руками. Это видели все, и слава Богу, что у людей не могло возникнуть даже мысли об истинных причинах такого странного поведения. Мы, по правде, всегда беспокоились, понимая, что когда-нибудь Инесса не сдюжит. Даже после сотни репетиций и десятков проведённых публичных встреч. Человек – не машина и не может всегда работать идеально. Однако после случая во Владимире Инесса, наконец, развеяла остатки наших страхов:

– Как бы я себя не вела перед людьми – это лишь дополняет создаваемый образ. Даже если я закурю сигарету или выругаюсь матом – всё всегда можно объяснить притчей или духовным уроком. Поэтому мои ошибки как актрисы – тоже часть игры.

Вся опасность нашей затеи заключалась в том, что тайна Девы Пракрити не могла быть разглашена ни при каких обстоятельствах, и каждый из пяти посвящённых в неё был человеком незаменимым: мы не имели права брать в дело кого-то ещё и раскрывать ему секреты. И второй кризис начался с того, что Вадика обвинила в краже его бывшая любовница. И как назло, в момент преступления Вадик занимался сексом с Инессой на пустующей даче Катюхи. И мы не могли допустить вовлечения Инессы в публичный процесс суда. Мы рискнули и заплатили хорошему адвокату, а у Вадика не было алиби. Однако дело было выиграно, но появился прецедент: личные отношения между членами команды едва не разрушили общее дело. Оставалось либо смириться и тихо прикрыть проект, либо забить на нарушение одного из пунктов контракта. Вадик, Инесса и я проголосовали за продолжение дела, Катюха и Лео – за кирдык. Мы настаивали на том, что если бы не дикое стечение обстоятельств – об этом сексе на даче никто бы вообще не узнал. Катюха и Лео утверждали, что всё могло бы зайти чёрте куда само по себе. На наших с Катюхой близких отношениях, возникших задолго до проекта, был поставлен жирный крест. Мы все страшно переругались, и слава святым индусам, что мы взяли в команду Лео. Ему были до фонаря наши личные разборки, и он схватил всех за общий шиворот и потащил к юристу – переписывать контракт. И в нём появился такой пункт: наше дело прекращается в случае первой же подобной размолвки. Таким образом, сбросились пятилетние вериги, зато над головой каждого подвис дамоклов меч приоритетов.

И всё завершилось действительно раньше, в начале ноября: мы таки не дотянули до четырёхлетия проекта. И вовсе не по причине ссоры.

Это была обычная, плановая встреча-сатсанг. ДК города Раменское, зал на 300 человек. В последний момент Лео отказал местному телевидению. Съёмку вели мы и приглашённый Интернет-канал, для передачи «Всё может человек». Инесса, как обычно, была обнажённой. Однако я давно не видел её такой – чересчур вдохновлённой и больно любезной. Не то чтобы ей надоела роль, как раз наоборот: Инесса всегда вносила в образ Девы многое от себя. В этот раз она улыбалась нам больше, чем обычно, подкалывала, обнималась. Назвала Лео «лысым бобиком», а меня – «Димулечкой». И это несмотря на то, что личной жизни нам хватало друг без друга выше крыши. Пусть на Деву Пракрити и мастурбировало всё продвинутое население России, Украины и Белоруссии – мы с ней трахнулись только однажды, и то под грибами в день рождения Лао Цзы.

Итак, после традиционных аплодисментов зала Дева Пракрити закрыла глаза, а Катюха уже собрала вокруг себя толпу страждущих. Нанятый нами стильный охранник находился рядом, впрочем, его услуги требовались нечасто, и мы подумывали о сокращении этой статьи расходов. Начались знакомые вопросы:

– Здравствуйте! Как вы просветлели?

– Это был предел телесной и духовной боли. Я лежала после операции, и мир вокруг меня менялся… – рассказывала Инесса в очередной раз.

Привычные дискуссии – унылая бодяга, давно набившая оскомину.

– Что значит «отбросить своё эго»?

– Здравствуйте! Как вас зовут?

– Павел.

– Павел, это имя – часть вашего эго. Вы хотите забыть его?

– Нет, имя я хочу оставить.

– А что же вы хотите?

– Чтобы моё эго не мешало мне жить.

– Позвольте вашему эго делать всё, что оно хочет.

– Не могу… что-то мне мешает.

– Ваше эго и мешает вашему эго делать то, что оно хочет. Не так ли, Павел?

– Так…

И далее – по второму кругу.

– Здравствуйте! Я Григорий. Меня интересует, как остановить ум.

– Здравствуйте, Григорий. Ум остановить невозможно.

– Но разве просветлённый – это не тот, кто остановил ум?

– Нет.

Женщины спрашивали про любовь. Как обычно.

– Мария, можно вас называть так? Скажите, пожалуйста, как жить, если тот, кого я люблю, меня игнорирует?

– Как вас зовут?

– Света.

– Света, насильно мил не будешь.

– Но мне очень больно…

– Подойдите ко мне. Я обниму вас.

Следующий мужчина сразу же захотел обниматься. Инессу порой сильно колбасило после большого количества чужих энергий. Правда, и способов разряжаться имелось предостаточно, и, к счастью, до серийных убийств и тяжких телесных повреждений пока не доходило.

Микрофон взял ребёнок. Мальчишка лет 10.

– Дева Пракрити, здрасти! – сказал он, краем глаза косясь в шпаргалку.

– Здравствуй, милый, – улыбнулась Инесса и засияла пуще солнышка.

– Мама сказала, что вы волшебница. Я хочу, чтобы вы кое-что сделали прямо сейчас!

– Чего же ты хочешь?

– Верните мне Нестора! Нестор – это мой пёс, – мальчик вытащил из кармана фотографию лабрадора. – Его сбила машина месяц назад, и он умер. Мама сказала, что вы вернёте мне Нестора. Пожалуйста, я очень прошу вас, я очень его люблю!

Инесса слегка привстала с кресла. Я знал, что она сейчас расскажет – про бессмертную душу, про перерождение, про то, что душа собачки вернётся к мальчику, если он возьмёт на воспитание маленького щеночка. Это бы рассказал любой из нас – просто у Инессы получается в сто раз убедительнее благодаря её божьему дару. Но Инесса привстала… и вдруг её колени подогнулись, и она упала. Упала и заорала, грохоча ладонями по полу сцены.

Вадик сегодня отсутствовал, поскольку в Раменском у него жили родственники, и он гостил у них. Лео и я хотели выбежать на сцену, но Катюха сориентировалась быстрее.

– Просим прощения. Мы вынуждены прервать встречу, – сказала она в микрофон, что-то шепнула охраннику и сделала жест нам.

Вопль Инессы был ужасным. Мельком бросив взгляд на зрителей, я даже не увидел, а почувствовал страх в их душах, а кто-то осмелился крикнуть:

– Может, врача вызвать?

– Спасибо, не надо. Мы справимся, – успокоила Катюха в микрофон.

Мы с Лео вынесли орущую и трепыхающуюся Инессу за кулисы. Катюха разговаривала с залом, обещая либо продолжить после небольшого перерыва, либо вернуть всем желающим деньги в кассах. Затем она направилась к представителям СМИ. Охранник был отпущен домой.

Мы аккуратно положили Инессу на диван. Её лихорадило и трясло – мы видели это уже много раз. Но впервые подобное случилось на сцене.

Я позвонил Вадику, и он сказал, что примчится через 15 минут. Наконец, Катюха разобралась с формальностями и вежливо попросила нас покинуть артистическую уборную.

Вскоре она вышла и сказала, чтобы я извинился перед зрителями, а затем объявил о прекращении встречи и возврате денег без объяснения причин.

Прибыл Вадик. Мы с Лео, перебивая друг друга, рассказали ему всё, что видели. Явилась администрация ДК, и мы натравили на неё Вадика. Разборки продолжились, однако наши женщины не пожелали выходить, затаились и заперлись на ключ.

Только спустя час после того, как с Инессой случился припадок, появилась Катюха. Её каменно-тёмного лица было не узнать. Она с сочувствием осмотрела нас, словно ветеринар – подопытных крыс.

– Ну, что там? Что за херня вообще происходит? – еле сдерживался кипящий Вадик.

– Сейчас она выйдет, не трогайте её, – процедила Катюха. – Она разрешила проводить себя до служебного входа.

– Что значит проводить? – встрепенулся Вадик, но Катюха заткнула ему рот ладонью.

Инесса вышла. Она была в верхней одежде, с любимой красной сумочкой. Голову держала прямо – но на нас не глянула и не выразила ни единой эмоции. Она быстро проскользнула мимо, а мы во главе с Катюхой последовали за ней, как за человеком с волшебной дудочкой. По серым коридорам старого ДК, мимо пожилой охраны к служебному входу… Дверь открылась, и мы вывалились в промозглый сырой ноябрь.

Инесса, ничего не сказав и не обернувшись, спустилась по лестнице и быстро зашагала прочь, к автобусной остановке.

– Чёрт знает что! Как это понимать? – не выдержал Вадик и ринулся вперёд.

Катюха схватила его за руку, задерживая. Вадик недовольно стряхнул её с себя.

– Не надо. Не надо идти за ней.

– Она вернётся? – спросил Лео.

– Нет.

– Что случилось-то? – спросил я, вспоминая, что после первой встречи в «Сатнаме» Инесса тоже умчалась домой одна.

– Она просветлела, – ответила Катюха.

– ЧТО???

Мы как стояли, так и застыли тремя кретинами-истуканами на пороге Раменского ДК. Катюха мирно торчала напротив нас, сложив руки на груди. Прошла пара десятков секунд, и мы задвигались, словно игрушечные роботы-манипуляторы. Наши безумные лица, хаотичные жесты, крикливые позы, наше чувство великой несправедливости требовало от Катюхи невозможного! И она, понимая это, буднично повторила:

– Инесса просветлела. Дева Пракрити просветлела. Твоё любимое чудовище, Вадик, просветлело. Наш проект завершён.

– Как завершён? – всё ещё не врубался Вадик. – Что значит просветлела?

Я тоже ни черта не хотел понимать.

– Они нас разыгрывают! Блин, Вадик! Они дурят нас! – я пихнул друга в бок.

– Не дурят, – сказал Лео.

Мы все повернулись к нему. Этот лысый добряк и ушлый провокатор всегда был мудрее всех нас, вместе взятых.

– Если она просветлела, то тогда наш проект будет стоить на порядок больше. Я думаю, что продавать просветлённую намного выгоднее, чем актрису, которая её изображает.

– Ты не понимаешь, – возразила Катюха.

– Лео прав! – затряс меня Вадик. – Надо её догнать! Я позвоню ей. – И он схватился за телефон.

– Не надо. Лео в кои-то веки не прав, – сказала Катюха.

– Почему???

А я молчал. Я с грустью смотрел на Инессу, кутающуюся в кашемировое пальтишко на остановке. Она спасалась от ветра и ждала маршрутку – такая совершенно знакомая и такая непохожая на просветлённую.

– Почему??? – Вадик и Лео схватили Катюху за руки и готовились её распять.

– Потому что мы ей больше не нужны. Она процитировала мне Римпоче – его слова по поводу того, что алчность всегда исчезает последней.

– Аааа! – смекнул Лео. – Она теперь сама по себе будет! Ей не надо никого играть и не нужна команда продажников.

– Она ничего не будет. Ей не нужно себя продавать. Ей не нужно никого играть. Ей не нужно встречаться с людьми.

– Но это был бизнес! У нас контракт! – ходил ходуном Вадик. – Эй, Димыч! Ты чего молчишь? Скажи что-нибудь. Скажи, что продавать просветлённую намного выгоднее, чем…

– Чем кого? – перебила Катюха. – Вспомни, что ты говорил в самом начале. Просветлённым бабам бизнес не нужен.

Вадик прикусил язык, а я указал жестом вдаль:

– Лучше посмотрите на неё.

И мы снова замерли. Мы смотрели на переминающуюся с ноги на ногу Инессу, затем наблюдали, как она среди прочих пассажиров залезает внутрь подъехавшей «Газели». Затем «Газель» взревела дряхлым мотором и тронулась, быстро растворившись в сером потоке машин.

Вадик тяжело вздохнул – он почти плакал. Я никогда не видел Вадика таким удручённым. Катюха замоталась в шарф и подняла капюшон. Ещё год назад я бы обнял её и прижал к себе – однако сегодня сильно мешала дистанция между нами, состоящая из обид и разочарований. Лео вытащил сигареты и выругался в адрес Инессы:

– Какой проект загубила, сучка!

А я лишь усмехнулся. И, чувствуя себя одновременно Наполеоном, Цезарем и царём Александром, коснулся руки Вадика. Он обнажил прокисшее, как весь окружающий мир, лицо, а я негромко предложил:

– Слышь, братишка! Не хочешь стать просветлённым?