Детство в селе

Глава 1

От раннего детства в военном гарнизоне Талаги мало что запомнилось. Отдельные моменты: как мы с папой привезли телевизор из ремонта, а он сразу же сломался. Как мама меня ругала, когда увидела, что я ел снег, гуляя с Викой. Как горел сарай на месте будущего 11 дома, а нам не разрешали на это посмотреть. Как переезжали из 7 дома в построенный 11, и как там дед Вася делал ремонт. Как мне купил крутую игрушку – трактор, у которого двигалась поршневая система, а местные хулиганы её забрали.

До того как меня устроили в детский сад, водили к пожилой женщине, которая смотрела за кучей детей, этот момент запомнился тем, что там был диван и дети из него выдергивали длинные нитки, глотали один конец, а потом нитку вытягивали за второй конец вызывая у себя тошноту. Там был полный кавардак и праздник непослушания.

В детском садке я однажды отжег, по приезду комиссии, всех детей предупредили – не бегайте, не прыгайте, не кричите сейчас приедут дяденьки и на вас посмотрят. Соответственно заходит комиссия все играются всё аккуратненько и спокойно. И тут штора на подоконнике отодвигается в сторону и АУУ! За шторой стоит Лёша и хитро на всех смотрит. Из детского сада какое-то время возвращался один, а это расстояние с километр, пока пьяный мужик не перепутал и не попробовал обнять «сынулю» - на что был атакован криком, отпихиванием, быстрым и громким драпом. В общем, дети был самостоятельные, часто гуляли сами, в том числе и в три года в валенках в мае по лужам (одела Вика Бугорская, на год старше, дочь маминой хорошей знакомой из Селища).

В детстве, как и все дети, при еде частенько капризничал, пока не остался с папой дома, это уже было в 11 доме. Не хотел есть мамин суп, а папа и говорит – давай сварим свой вкусный суп. А что в него можно будет бросать все? Можно. Дальше пошла рулетка: картошку бросать – бросай, а макароны – бросай, крупы – бросай, сколько соли – сам смотри! А можно сахар – можно! Адское варево кипело с полчаса, ребенок проголодался, но есть «змеиный» супчик не смог. Зато потом уже почти не капризничал, а чуть что, то сразу напоминали о змеином супчике. А когда мама, через пару дней, сварила из кильки в томатном соусе суп, который никому не понравился, я его первый съел и долго этим гордился.

Каждое лето нас отвозили к маминым родителям. Кирпичный дом с тремя комнатами, летняя кухня, участок с садом и городом. Любящие дедушка с бабушкой. Почти полная свобода действий. Радио на украинском языке, на котором часто звучала русская песня «Хлеб всему голова», а бабушки слушая её всегда смахивали слезы.

Огромную роль в становлении меня как личности сыграл дед – он постоянно брал меня с собой на все работы под девизом «И комар сила» и не ленился все объяснять и показывать. В 5 лет я уже мог самостоятельно косить траву, а однажды, когда дед ненадолго отошел, попытался её красиво и размашисто заточить, в результате чего сильно порезал ладонь. На следующее лето дед сделал мне личную косу из липы, она получилась легкой и очень удачной – в собранном состояниипомещалась в багажник ВАЗ-2103 и прослужила более 33 лет.

В эти же годы, когда копали картошку, мне вручали маленький топор и поручали в зоне видимости рубить хворост для летней кухни. Я потом всех доставал, чтобы топили нарубленным мной хворостом. К копке картошки не привлекали, потому что там было не развернуться - по картошке всегда сажали кормовую свеклу, которая, потом еще полтора-два месяца росла. Вначале потому что маленький, потом потому что пас корову и так до того времени пока не подросла сестра.

Всегда ездил с дедом на сенокос. Выезжали косить рано утром, еще по темноте в 4-5 часов ночи и через пару часов работы перекусывали. Там меня обычно морило, и я незаметно на час-два засыпал. Потом ругался на дедушку. При покосе травы или переворачивании сена, производилось окружение врага, а потом из окружения «выгонялся заяц». Окончание работы всегда ознаменовывалось песней «Бери шинель, пошли домой».

Когда уже подрос мне подыскивали еще одну работу – поручили подстригать по приезду цветы, в основном пионы, которые как раз и отцветали в начале июня, в результате чего, как только приезжал, то начинал наводить порядок с кустами пионов. Лишь бы «дытына» была занята и не лезла по «мышачiм» норкам.

До того как начал пасти корову в свободное время ловил рыбу. В то время в озере был карп, карась и пескарь. Проще и результативнее всего было на хлеб ловить пескарей, их там плавали целые стада, так что с десяток другой поймать каждый раз получалось. Потом кормил ими кошек, а когда он наедались и начинали от меня убегать, шел кормить курей – их было еще веселее кормить, заглотить удачливой курице не каждого пескаря получалось сразу, поэтому на кормежке всегда была драка... Самый большой улов был за 70 килограмм… когда поймал деда за ухо. Удочки хранились в крольчатнике под навесом, один из крючков отцепился и висел. Дед кормя вечером кроликов, зацепился за него и вогнал в ухо. Нитку обрезал сразу, а доставать крючок из уха бабушка водила деда в больницу.

За руль дед стал сажать буквально меня с самого маленького возраста – я сидел у него на коленях и крутил руль. Знал все марки легковых машин. На подъемах рычал, помогая машине, пугался и нервничал, когда машина сдавала задним ходом. К семи годам уже уверенно держал машину и поворачивал на дороге. В восемь лет обклеил машину изнутри наклейками спортивными машинами и ковбоями, которые мне передала мама. Дед ругался, но наклейки отдирать не стал, так с наклейками и передал родственнику бабы Машы, когда не смог на ней ездить. Как только у меня ноги стали доставать до педалей, дед начал учить ездить самостоятельно. Вначале на поселочной дороге, потом на асфальте за селом. К 14 годам мог уже ездить самостоятельно между селом и огородами. Всегда рассказывал как сам сдавал на «права» - выучился рулить, заводить и переключаться на месте, потом в «сезон», когда работал сахарный завод, после своей смены ездил со знакомыми шоферами в райцентр на базу. Научился ездить, сдал теоретическую часть, потом с инспектором ГАИ показал, что может ездить правильно, быстро и без ошибок – из-за этого отправили на пересдачу. Любил вспоминать слова одного знакомого, которому пришлось работать водителем при фашистах. Как только объезжаешь яму или лужу – сразу же бьет, показывая, что из свое полосы выезжать нельзя. Дед верил в немецкий ордунг и европейскую цивилизованность, это было то единственное, что я от него не взял.Один раз чуть не поставил машину на два колеса, резко крутанул рулем объезжая ямку. Как-то на перекрестке у остановки «на горе» на 2 передаче улепетывал от столкновения с летевшей наперерез машиной.

Коров держали многие, примерно каждая 6-7 семья, ввиду ограниченности пастбищ и близости колхозных полей каждый пас свою скотину сам, традиций совместного (поочередного) выпаса не было, летом иногда нанимали молодых ребят, как правило, за 1 рубль в день (5 буханок хлеба).

Корову мне поручили пасти с третьего класса, хотя в селе шептались, что Иванковы берегут внука – обычно еще раньше доверяли такую работу. До этого я год помогал пасти корову Толику Невиднычому, одному из бабушкиных учеников, которого до меня нанимали на лето.

По сравнению с старшими поколениями скотину выгоняли позже, но все равно рано - часов в 7 утра, сразу же после завтрака – огромной тарелки молочной каши с вареньем, белым хлебом, поллитровкой кружки молока с хлебом и вареньем (медом). Самое неудобное было в жару – утром довольно холодно, в августе даже туман случался. А если одеться, то придется или потеть или таскать за собой лишний груз. Так что ищешь, куда падают первые лучи солнца, там сядешь - подогнешь ноги в сандалиях, укутаешь их курточкой и так греешься. А мама рассказывала что с мая по сентябрь пасла скотну босяком.

В начале лета коровы частенько дуркуют, что выражается в том, что в любой момент корова захотеть обратно в стойло и убежать. А поскольку этот волосатый трактор бегает быстрее человека, то когда ты не стоишь между коровой и дорогой домой, то у неё сразу же проходит команда старт. Хотя Таня Зирку (Звезду) перегоняла, я в молодости этой же самой Зирки, перегнать её не мог. Обгонял хитростью, бежишь рядом с коровой и по склону набираешь высоту, а потом ускоряешься наперерез и обгоняешь корову. Как только ты её обогнал, она прекращала бежать. Зирка была умной коровой, очень любила конфеты, которые всегда был у бабушки Ларисы в сумке или кармане, из-за сахарного диабета. Если бабушка её не угостила конфетой на улице, то подходила и мордой терлась об карман.

Но самая эпичная корова была в детстве у моей мамы, которая решив, что ей надо домой, заходила в ставок и плыла 150 метров на противоположный берег, а там 30 метров до дома. А Оленька в слезах с теленком приходилось идти вокруг озера…

Вначале пасти корову приходилось на «берегу» рядом с Таращей, от моста до Прутыльского ставка, рядом с дедами, которые за мной приглядывали. Потом пас корову в посадке, с другой стороны ставка – напротив дома. Пасти корову в балках вне зоны видимости, с лучшими друзьям Толей Лисовым, Сергеем Смирновым и с другими парнями, где можно было купаться, играть в карты и просто не скучно проводить время, было нельзя.

Поэтому приходилось брать книжку, и наскоро искупнувшись «у спуска» - начала посадки, гнать корову дальше. Потому что бабушка бдила и могла приплыть на лодке для наведения «конституционного» порядка, что иногда случалось. Один раз купаясь у «Берестка», на котором была тарзанка, слишком глубоко нырнул и стесал полосу на правом бедре, да так что пришлось ходить на перевязки. Заживало это все три недели, и три недели самого жаркого месяца нельзя было купаться.

От нечего делать на поле приходилось читать книги. Дома было много книг, про украинских подпольщиков и партизан – соединений Ковпака, Сабурова, Наумова, революционные годы и годы гражданской войны – скажем роман Алексея Толстого «Хождение по мукам» был прочитан на одном дыхании. Также брали книги в заводской библиотеке, но из-за быстрого чтения зачатую каждое лето приходилось перечитывать все книги из домашней библиотеки. После окончания 7 класса, когда в школе «не пошли» задачи по физике, отцом был куплен задачник, который все лето пришлось решать, сначала ломая самого себя, а потом, когда стал понятен принцип «как включать мозги» то задачки щелкались как семечки, и даже стало интересно их решать.

За то, что я пас корову мне давали деньги, которые я крайне неохотно на себя тратил, копил и покупал что-то дорогое, так в 1988 году купил самый дорогой из имевшихся в Корсуне фотоаппаратов – полуавтоматический Киев-19 за 150 рублей. Иногда что-то покупали, в первый же год – юношеский велосипед Десна-2, на второй год наручные часы Луч. Когда стал постарше периодически пас соседских коров – по ставке рубль за сутки.

Когда мы был маленькие, у деда с бабушкой появилась проблема – не приживались коты. Летом заведут, а зимой обязательно пропадет. И на одном из выпасов коровы, я услышал в пшенице тоненький писк. Это был слабенький трехцветный котенок. Назвал его Мурзиком и притащил домой. Котенок вырос, оказался кошкой и поэтому его стали звать Мурзой. Она прожила около 15 лет и воспитала целые поколения котят – сядет перед ними что-то мяукает и лапой по голове одного, а потом второго. Котята были все умные. Барсик улетел в Северодвинск на самолете. Пират ездил с хозяевами на отстойники. Как только берут весло в руки, кот тут же бежит в лодку. В лодке всегда сидел на носу. По дороге бегал или рядом, или спереди особенно когда возвращались домой. На отстойниках мышковал рядом, ожидая перекуса, где ему обязательно наливали молоко.

Как-то с Татьяной купали котят – Пирата и Маркизу. Лето жара, а тут котята бегают, вот мы их и намочили – он такие забавные стали, мы смеялись пока бабушка не отругала не забрала котят. Самое что нам не нравилось, то что котят нельзя было заносить в дом, так что приходилось играть с ними только на улице.

Одна из несушек проявляла всегда повышенную ответственность и получила персональное имя Сила-сила, так подзывают наседок на Украине. Как только она слышала свое имя, так сразу же садилась на землю, и её можно было брать в руки, чем мы в детстве часто пользовались. Цыплят выхаживала самозабвенно, а когда уже была старая и не могла высидеть яйца, то высиживать яйца сажали более молодую наседку. А потом высиженных цыплят подсаживали ей и она их никому в обиду не давала. За заслуги перед семьей дожила до собственной смерти и была похоронена на огороде.

Иногда нам делали праздник и мы ездили в Корсунь – там всегда покупали чего-нибудь вкусное, чего не было в селе, большие караваи белого хлеба, мороженное и обязательно посещали музей Корсунь-Шевченковский битвы с его аттракционами. Обязательно заезжали на переговорный пункт – звонили родителям и в книжный магазин, там покупали на выбор книги, как правило, это были книги про войну.