Детская Коробка

Даша и фрукты

Даша уныло вздохнула, нагнулась, подняла три абрикоса, стряхнула с них муравьев и кинула в зеленое железное ведро. Было десять часов утра, дул ветерок, но термометр уже показывал плюс двадцать пять, а значит, станет еще жарче. Абрикосов попадало много, а впереди еще яблоки, что не очень-то радовало девочку, которой хотелось пойти поиграть с друзьями. Но перед глазами вставал будущий компот, поэтому Даша снова и снова нагибалась и собирала абрикосы.

Тем временем из летней кухни доносились различные звуки: стеклянных банок, которые бабушка кипятила для закрутки огурцов; хлопанье дверей шкафчиков, скрип половиц. На дорожке возле кухни вылизывался черно-белый кот Барсик, на ветру колыхалось постиранное белье, а в машинке крутилось следующее.

Бабушка всегда вставала рано: если нужно было идти на рынок, то в пять, в остальные дни в шесть. Затем готовила завтрак – молодую картошку с салатом. Поэтому, когда Даша просыпалась – в восемь или девять часов – еда уже ждала на столе. По четвергам был рыбный день, и чаще всего бабушка покупала селедку.

Даша забросила последние абрикосы, разогнулась, довольно потянулась, отнесла фрукты в летнюю кухню, прихватила новое ведро и отправилась собирать яблоки. Круглые, приятного зеленого оттенка яблоки, напоминали мячи для тенниса, с крупными хвостиками они заполонили всю полянку под деревом. Резкий порыв ветра заставил еще одно яблоко упасть, послышался звук удара, и оно покатилось по дорожке. Девочка побежала за ним, схватила, затем неожиданно отбросила, издав что-то похожее на визг, и, подобрав большой листок, взяла фрукт. На яблоке медленно и важно шевелился червяк. Даша брезгливо поморщилась, сняла его листочком и кинула яблоко в ведро.

Яблок оказалось много, пришлось взять еще одно ведро. Бабушка посмотрела на ведра, покачала головой и решила заодно сварить варенье. Даша радостно воскликнула и побежала к друзьям, которые уже ждали девочку в школьном дворе.

Домик во дворе

Лето, прекрасная пора. А это лето выдалось на редкость приятным, нежарким. Даша всегда проводила каникулы у бабушки. Вместе со своим другом Алешей, которой жил через забор, они целые дни напролет играли в разные игры. Обычно, сразу после завтрака, Даша отодвигала щеколду калитки и, постучав в окно, дожидалась мальчика во дворе.

– Чем займемся сегодня? – спросил Алеша, сидя на бревне возле летней кухни.

– Даже не знаю, – Даша пожала плечами. – Если будем рвать виноград, твоя мама опять будет ругаться. Хотелось сделать что-нибудь интересное.

– Знаю! – немного помолчав, воскликнул Алеша. – Давай построим наш домик! Мы ведь раньше в летней кухне играли, но теперь там много всего лежит, и места нет.

– И где мы его построим? – с сомнением спросила Даша.

– Там возле шлакоблоков! – Алешины глаза горели новой идеей. – К тому же досок у нас много, они папе все равно не нужны. Гвозди и молотки тоже найдутся.

– Ну хорошо! – Даше тоже понравилась задумка мальчика.

Ребята немедля принялись за дело. Алеша, вооружившись рулеткой, пошел замерять место. Домик, хотя это довольно-таки громкое слово, решили сделать небольшим, три на три метра, чтобы там была одна комнатка-кухня, как в обычной «взрослой» летней кухне.

Сделав замеры, Алеша отправился в сарай за инструментами, а Даша, в девичьей манере, хвостиком носилась за ним.

– Я сейчас буду вбивать доски в землю, а ты держи, чтобы не ездили туда-сюда, – на позициях главного распоряжался мальчик.

Даша кивнула в ответ, и они приступили к работе. Алеша с силой стучал по дереву, так что вибрация передавалась в руки девочки. Одна стена представляла собой большую груду шлакоблоков, закупленных для строительства нового гаража, но еще не применяемых для работы, что значительно облегчало задачу. Остальные стены Алеша планировал сделать из досок, построив угловой каркас.

Через несколько часов правая часть была готова.

– Как хорошо! – вытирая лоб, сказал Алеша. – Надо будет еще окно сделать.

– Как же мы это сделаем? – поднимаясь с колен, спросила Даша.

– У нас в сарае есть маленькое окошко, не знаю откуда, но оно все равно никому не нужно.

На этом ребята прервались, решив продолжить на следующий день.

Едва наступило утро Даша, покончив с завтраком за десять минут, отправилась в соседний двор. На ее удивление Алеша уже был на месте и работал в одиночестве.

– Ну что, продолжим? – спросил он. – Ты подержи тут, а я пока распилю ту доску.

Мальчик и девочка с большим энтузиазмом продолжали строительство. К вечеру они смогли достроить обе стены, и поставить окошко. Крышу сделали из старого куска забора, постелив клеенку и шифер от дождя.

После Алеша принес небольшую шторку и с помощью проволоки завесил окошко. Вскоре появились: маленький шкафчик для посуды, принесенный Дашей, небольшого размера тумбочка вместо стола и даже ручной водопровод из бутылки и ведра.

Замечательный получился домик!

Заводной Апельсин

В учительской было двое: маленькая рыжеволосая ученица восьмого класса и высокий, почти под два метра роста, завуч Андрей Борисович. Он сидел, постукивая пальцем по столу, терпеливо ожидая ответа, которого так и не слышал.

Ученица стояла рядом, скрестив руки, сделав угрюмое выражение лица. Впрочем, ее лицо всегда было мрачным, а голос вообще считался загадкой, так как девочка была тихой и даже на уроках практически не отвечала.

– Ульянова, ты слушала меня? – Борисович поднял глаза, изменившись в позе. – Та троица утверждает, что это ты разбила вазу, но в это трудно поверить. Поэтому мне хотелось бы, чтобы ты высказалась на этот счет.

– Вы не можете утверждать, что это я, а то, что сказали те трое, не может считаться правдой, так как у них просто нет доказательств. Если у вас все, я пойду.

Кира вышла из кабинета и равнодушно побрела по коридору. В первый раз к ней приставали с расспросами. Обычно ее никто не трогал, но стоило столкнуться с самой популярной девочкой класса, как вокруг нее начали происходить различные ситуации.

Кира была мрачной девушкой. Она всегда ходила одна, ни с кем не разговаривала, из друзей у нее была одна девочка, которая жила по соседству, но та училась в другой школе, поэтому виделись они только по вечерам.

Несколько дней назад Кира врезалась в самую популярную девочку в школе. Случилось все быстро: одного толкнули, он задел второго, тот свалился на Киру, а она, не сохранив равновесия, столкнулась с Алиной. И хотя главная красавица школы не разозлилась и даже легко простила Киру, поклонники не оставили этого без внимания. И теперь на долю Ульяновой выпало множество приключений и происшествий. Алиса – почетный представитель восьмых классов – на это никак не реагировала. Она просто сохраняла спокойный нейтралитет, пуская все на самотек.

Кира относилась ко всему без нервов, продолжая вести жизнь тихони, оживая только в своем блоге.

«Сначала было простое желание: «Смотри только на меня! Хочу, чтобы Король смотрел только на меня. Даже, если это эгоистично, пусть это буду только я. Его улыбка пусть достается мне. Пусть остальные женщины завидуют». Чем больше она желала, тем сильнее менялось ее лицо. Чем больше проявлялся эгоизм, тем уродливее становилась душа».

Стоило Кире выложить новые записи, как тут же появлялись комментарии. Ульянова писала небольшие рассказы и пьесы, выкладывая их в блог, тем самым, высказывая свои мысли и чувства. Ее страсть к сочинительству началась в пятом классе и теперь не отпускала из своих крепких объятий. Но в жизни она никак не проявляла своих творческих способностей, изливая душу в блоге «Заводной Апельсин», названный по одноименной книге. Кира ее не читала, но название показалось ей очень привлекательным, поэтому и было выбрано. Страница блога имела приятные оранжевые оттенки, совсем не резкие, напоминающие крем для торта, а главной «фишкой» был мандарин. Как мандарин был связан с апельсином? Очень просто. Мандарин – любимый фрукт Ульяновой.

Фанаты блога делали разные оранжево-апельсино-мандариновые поделки, выкладывая в сеть свои творения. Каждый из них носил при себе брелок или нечто подобное в знак солидарности и согласия с мнением автора. А таких было не мало. По всей школе то и дело мелькали рыжие кругляшки.

Всем хотелось знать, кто же этот таинственный автор? И почему он скрывается? Почему решил писать? Много разных вопросов бродило по школе среди поклонников Киры. Постепенно эти «шептания» дошли и до Алины, которая не хотела терять свою ветвь первенства.

Через пару дней после происшествия с вазой Ульянова торчала на третьем этаже блока «А», где не было никого знакомого, и, сидя на подоконнике, писала очередной рассказ. На этом этаже, наполненном младшеклассниками, Кира чувствовала спокойствие. Дети никогда не донимали ее, не бросали косых взглядов, а бывало, что звали поиграть. Проводить здесь время для Киры было в радость.

– Это ведь ты? – послышался голос над ухом Киры. Девочка вздрогнула от неожиданности и медленно подняла голову. Перед ней предстала одноклассница, недавно переведенная из другой школы, опрятная, в черно-белом костюме. На новенькой висела черно-оранжевая сумка через плечо, на которой красовался небольшой брелок в виде апельсина. Девочка выглядела веселой и жизнерадостной. Ее звали Полина.

– О чем ты? – спросила Кира, отвечая вопросом на вопрос.

– Это ведь ты, Заводной Апельсин? – спросила новенькая, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – пожала плечами Кира, продолжая притворяться.

– Ты уверена? – лукаво спросила девочка. Она немного покопалась в сумке и извлекла, свернутый пополам, тетрадный листок. – «Королева Анна смотрела спокойно, долго молчала, словно о чем-то думая и пытаясь понять вышесказанное». – Кира на это никак не отреагировала, продолжая делать вид, что ничего не знает, поэтому Полина продолжила: – «От его слов лицо женщины неприятно исказилось, словно она съела что-то очень кисло-горькое. Казалось, еще немного, и все эмоции выплеснутся, и она выскажет все, что думает».

– Ладно, да, это написала я, – Кира сдалась слишком быстро, но слушать это чтение вслух совсем не хотелось. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал! – Что ты хочешь?

– Да ничего, – Полина расплылась в счастливой улыбке. – Я твоя поклонница! Зови меня Помелла.

– Это как фрукт, имя американской звезды или просто, как прибор для уборки? – иронично хмыкнула Ульянова.

– Нет, я – Помелла! И не иначе, – настойчиво ответила Полина, пропуская насмешку мимо ушей. – Послушай, твои рассказы мне очень нравятся! Давай поставим спектакль на школьном фестивале!

– Ты с ума сошла? – Кира посмотрела на нее, как на дурочку. – Это исключено. Она произнесла это тоном, не принимающим никак возражений. Ей не нужно было никаких поводов для известности, поэтому Кира соскочила с подоконника и, вырвав листочки из рук Помеллы, поспешила на урок химии.

Все разрешилось после того, как побегав хвостиком за Кирой около недели, Полина привела двух ребят – Костю и Лену как две капли воды похожих друг на друга. Костя умел шить, а Лена прекрасно рисовала. Ребята оказались поклонниками произведений Ульяновой, и благодаря этому девочка сдалась. Они смогли поставить спектакль, который имел большой успех.

Зимняя фантазия

Был теплый декабрьский вечер. До конца года оставалась неделя. На улице ни ветерка, лишь снежинки тихо падали с неба, словно танцуя, аккуратно ложась на землю. Укрывая своим пушистым покрывалом, они преображали все вокруг. Мороз – этот великий художник – расписал окна и дома, словно хотел показать мастер-класс. Надюша, десяти лет от роду, милая третьеклассница гуляла во дворе, ожидая родителей с работы. Девочка оглядывалась вокруг, как будто очарованная, готовая сесть в сугроб и придаться фантазиям. Но все-таки не стала, помня о том, что можно отморозить попу.

Даже стоя на одном месте, она могла очутиться, где угодно. Снежинки закружились в такт невообразимой музыке, которая появилась не известно откуда. И тут же перед Надюшей стали происходить просто невероятные вещи! Как по волшебству, появились пушистые зеленые елки, одетые в прелестные зимние шубы, пробежал зайчик, сверху прыгнула белка. Такой чудесный лес! Ей хотелось остаться в нем и никуда не уходить, но девочка поспешила дальше за серым зайцем, словно Алиса за кроликом. Ведь Надюше хотелось увидеть, как можно больше.

Сразу за лесом шла тропинка, по которой она благополучно вышла к прекраснейшему ледяному мосту, с виду такому хрупкому, и, пройдя по нему, попала в город, где шел большой праздник. Как же он был красиво и нарядно украшен! Много света, гирлянд, мишуры, а на площади перед замком огромная елка, такая же очаровательная, как и все вокруг.

Около елки радостно разговаривали, смеялись, кружились местные горожане. На незнакомку они отреагировали очень дружелюбно, приглашая девочку присоединиться к общему веселью. Надя счастливо улыбалась, и ее подхватили под руки, пускаясь в танцы.

Девочка чувствовала себя очень счастливой. Но вот пришла пора бить часам, которые, словно гора, возвышались над площадью. Все стали дружно отсчитывать удары, а им радостно помогала Надюша…

Что-то щелкнуло, затем у соседнего подъезда взвизгнула сигнализацией машина, и девочка поняла, что вокруг снова двор, дома, площадка. Все прошло, словно сон, словно никогда не было ни города, ни елки, ни праздника. Надюша уныло вздохнула, и, повернув голову вправо, увидела, что к ней спешат папа с мамой.

– Что это на тебе? – радостно спросила мама, подходя к дочери.

– Где? – удивленно спросила Надюша.

Она протянула руку и сняла у нее с шапки кусочек мишуры.

– Вот это!

Надюша пожала плечами и невольно улыбнулась. Все-таки волшебство есть, и теперь она это точно знала. Пусть теперь каждый это знает. Волшебная новогодняя ночь приносит много интересного, а иногда даже очень неожиданного.

Клятва

Огромное поле улыбчиво раскинуло цветочные объятия. Разноцветные цветочные головки, обдуваемые легким летним ветерком, раскачивались, словно танцуя в такт невидимой музыке. Шестилетние Павлик и Анютка часто сбегали сюда поиграть. Вот и сейчас, напевая любимую песню своей матери, девочка, одетая в белое платьице, растопырив руки, кружилась.

В силу возраста мальчик не понимал в чем смысл песни, но от взрослых знал, что это была старая английская песня о любви и велосипеде.

– Беги ко мне! – радостно закричала девочка, продолжая кружиться. Павлик довольный, продолжал наблюдать, гадая, сколько она еще сможет так крутиться.

Анютка, решив, что он не услышал, подбежала сама и, взяв мальчика за руки, сказала:

– Ты будешь ездить со мной на велосипеде, когда мы подрастем?

– Как в этой песне?

– Точно.

– Если ты этого хочешь, то буду.

Анютка засмеялась и, отпустив Павлика, побежала вперед, изредка оборачиваясь, чтобы понять, бежит ли тот следом. Она спряталась за дерево и, осторожно высунувшись, огляделась. Мальчика нигде не было. Девочка испугалась, подумав, что Павлик ушел, оставив ее одну.

– Я тебя нашел! – на ее плечо легла рука, и она увидела улыбающееся лицо своего друга. Он осторожно надел ей на палец только что собственноручно сделанное колечко из травы. – Вот, это в знак нашего обещания. У меня тоже такое!

Он продемонстрировал свою руку и, щелкнув Анютку по носу, побежал обратно на поле. Ей ничего не оставалось, как следовать за ним.

Маленькие взрослые

Семилетние сестренки Кристинка и Машенька нахмурили маленькие лобики, не зная, чем себя занять. Привычные куклы и различные плюшевые игрушки не приносили былого удовлетворения, пластмассовый паровоз и металлический танк наскучили, а конструктор уже преобразился в громадный замок.

– Я кое-что придумала! – подскочила Кристинка. Ее карие глаза возбужденно блестели, а небольшие кулачки подрагивали.

– Я тоже! – подхватила Машенька, и обе девочки побежали в родительскую комнату к большому пузатому двухстворчатому шкафу с одеждой.

Машенька замерла, прислушиваясь к звукам – все было спокойно, мама готовила обед, гремя посудой в кухне, значит, еще долго не зайдет в комнату. А Кристинка тем временем распахнула дверцы и тянула мамин пиджак за рукав.

– А почему ты будешь мамой? – поджав губы, спросила Машенька.

– Потому что я старше!

– На пять минут!

– Это не важно, – пиджак наконец-то упал с вешалки прямо Кристинке на голову. – Зато ты будешь папой! А папа сильный и добрый.

– Ладно, – довольно согласилась Машенька, стягивая с соседней вешалки папины брюки, рубашку и галстук.

В комнате повисла тишина – девочки с сопением натягивали не подходящую по размеру одежду, легонько пихали друг дружку в бока и хихикали. Через несколько минут сестры встали у большого зеркала, оценивая собственную работу. Машенька надела папины брюки, затянув их ремнем почти на груди, кое-как заправила рубашку и повязала галстук узлом, а Кристинка мамину юбку-карандаш и пиджак.

Внезапно дверь открылась и вошла мама. Она удивленно вскинула брови и, не выдержав, рассмеялась.

– А что вы тут делаете?

– Играем! – хором ответили девочки.

– Ясно, – мама хитро сощурилась. – Как насчет фотографии на память, а затем молока с печеньем?

– Да, – снова ответили хором сестры, срочно придумывая, куда встать.

Как только фотография была готова, они тут же кинулись за угощением.

Мечта

Алла, подперев подбородок рукой, тихонько вздохнула и отвернулась к окну. Шла середина первого урока, но девочка уже испытывала полнейшую скуку. Не потому что она не любила учиться, а скорее потому, что сам способ преподавания не отличался оригинальностью. Хоть оценки Аллочки и были отличные, для понимания математика давалась трудно, особенно утром.

Румянцева, то есть Алла, слыла первой в классе отличницей, да еще и красавицей. Казалось бы, все ей дается легко – и естественные науки, и гуманитарные, – да и в спорте хороша, но самой ей это никогда не приносило удовольствия.

Родители мечтали, что девочка станет музыкантом, и поэтому отдали ее в класс фортепиано, с чем Аллочка также прекрасно справлялась.

– У тебя ведь скоро конкурс? – спрашивала мама за завтраком. – Что ты будешь играть? Шопена? Я в твои годы любила Шопена и собиралась играть на вступительных экзаменах в училище, но, к сожалению, так и не смогла поступить, поэтому пошла на исторический.

Про Шопена Аллочка слышала уже много раз, как и про училище, поэтому просто пропускала это мимо ушей. По правде говоря, музыка совсем не интересовала девочку, ей казалось, что мама просто хочет навязать ей свою мечту.

– Румянцева, ты сегодня где-то витаешь! – внезапно по столу стукнули указкой, и послышался нудный голос Федора Михайловича. – То, что ты отличница еще не значит, что не нужно слушать учителя.

– Извините, – Алле очень хотелось покривляться, но воспитание не позволяло.

После уроков девочки оставались, чтобы сделать уборку класса, и Аллочка не была исключением. Когда основная работа заканчивалась, все садились в кружок и обсуждали новости, свои впечатления и планы на будущее.

– Вот, Алла молодец, даже учителя почти все с тобой считаются! – восклицала Алина, полненькая светловолосая девочка. На ее лице всегда была неунывающая улыбка, а на щеках румянец.

– Все это ерунда, – Алла досадливо отмахнулась. – Все это кажется таким скучным, что даже тошно. Ты зато знаешь, что хочешь от жизни. Ведь так?

– Да, – Алина мечтательно закатила глаза. – Я собираюсь стать педиатром. Уже даже определилась с учебным заведением. Будет трудновато, но я справлюсь.

– Вот здорово, да? – подхватила Оля, высокая худощавая девочка в очках. – Я вот пойду в инженеры. Может, придумаю что-нибудь полезное для страны.

– А я пойду в лингвисты! – подпрыгнула на стуле маленькая Даша. – Очень уж языки мне нравятся. Было бы замечательно побывать в разных странах, поговорить с жителями на их языке.

– Какие у вас замечательные мечты! – протянула Алла.

– Ты разве еще не определилась с профессией? – удивленно спросила Оля. – Мне кажется, у тебя такой богатый выбор, ведь тебе все дается легко.

– В этом и проблема, – Аллочка вздохнула. – Все чего-то от меня хотят, не спросив меня, особенно родители. Знаете, моя мечта быть пекарем. И открыть собственную пекарню.

– Пекарем? – послышался удивленный хор.

– Да. Знаете, я очень хлеб люблю. Вот только представьте: встаешь рано утром и отправляешься на работу. И, идя по еще пустынной улице, чувствуешь запах свежего хлеба. Так и тянет заглянуть, правда? Я могла бы придумать свою оригинальную выпечку. Люди ели и становились бы счастливее. Разве не прекрасно?

Девочки дружно закивали в знак согласия.

– Тогда что тебе мешает? – спросила Алина.

– Я не могу поговорить об этом с мамой, – Алла мгновенно погрустнела. – Ситуация, когда я просто хлопну дверью и сделаю по-своему, оставлена на крайний случай. Мне хочется донести до родителей, чтобы они поняли, но я человек робкий, а мама довольно требовательная. Поэтому я сейчас в поиске способа поговорить с ней. Хотела сегодня утром это сделать, но она даже слова вставить мне не дала.

– В любом случае, тебе стоит попытаться, – похлопала Даша Аллу по плечу. – Мы будем за тебя болеть. Ладно, не пора ли домой собираться?!

Тем же вечером Алла решила обсудить все с мамой. Та выглядела довольно бодрой, поэтому девочка решила, что наступило время.

– Знаешь мама, у меня не будет музыкального конкурса, вернее, я не буду в нем участвовать! – сдвинув брови, выпалила Румянцева-младшая.

– Почему? Переживаешь, что не справишься?

– Нет, мне музыка не интересна. У меня будет конкурс «Юный кулинар», и я хочу, чтобы ты пришла меня поддержать! – Аллочка говорила с жаром, быстро проговаривая слова. – Я собираюсь стать пекарем!

Мама не злилась, но и не радовалась. Если быть точнее, ее лицо ничего не выражало, и какое-то время она просто молчала.

– Пожалуйста, я хочу, чтобы ты поняла меня. Я хочу сама решить, чем мне заниматься в жизни. Ты ведь не хочешь мне навредить, правильно? Желаешь мне счастья? Но ведь, если я сделаю неверный первый шаг, то и последующие будут такими же. Все закрутится, как механизм часов.

– Да, ты права, – женщина вздохнула. – Просто я думала, что ты любишь музыку, но совсем забыла спросить вслух, чего же тебе хочется. Прости, пожалуйста, – мама улыбнулась. – К тому же я сама виновата в своих ошибках. Я обязательно приду на твой конкурс.

Аллочка была очень счастлива, что наконец-то смогла обо всем поговорить с мамой. Теперь она могла спокойно идти к своей цели, имея моральную поддержку.

Привычка

Марина разглядывала небо. Чистое, голубое, прекрасное небо, с легкими, как мазки художника, облаками. Она просто смотрела, ни о чем не думая, представляя, как хорошо было бы сейчас взлететь. Рядом сидел Петька, читая Жюля Верна, при этом замечая все вокруг и не теряя смысла прочитанного.

Они всегда были вместе. С самого первого класса, когда завязалась их дружба, ребята ходили везде вместе. Читали книги, смотрели фильмы, кидались снежками, делились новостями. Это настолько стало привычно, что по-другому просто не воспринималось.

Недавно в класс перевели нового ученика, в которого Марина сразу же влюбилась. Его звали Дима. Этот мальчик был полной противоположностью ее друга: веселый, общительный, неглупый, остроумный, по крайней мере, так казалось самой девочке. Конечно, и добрый. Ведь такой популярный мальчик просто не мог быть недобрым!

Теперь Дима не выходил у Марины из головы. Это была первая тема, которую они с Петькой не обсуждали. Ведь Марина знала, что Пете Дима почему-то не нравится. Поэтому ей оставалось только недоумевать, что так злило мальчика.

Постепенно их общение все больше сходило на «нет». Марина стала гулять с Димой и его друзьями, не вспоминая про Петю и не понимая, почему он перестал ее замечать. Девочка даже не догадывалась, что все начала именно она.

Через некоторое время, когда Дима не пришел в школу, Марина решила поговорить с Петей.

– Скажи, что происходит? Разве мы не друзья?

Петька посмотрел на нее, и ответил:

– Друзья, но ты только сейчас заметила, что привычный Петька отсутствует. Поэтому, когда твое пустое общение закончится, и ты останешься одна, ты побежишь искать свою привычку. Извини, но мне это не интересно.

Петька уходил, а Марина осталась стоять, так и не поняв, что он имел в виду.

Родник

Был тусклый серый день. Тяжелое небо низко висело, будто пытаясь придавить землю. Шел дождь, и такой же дождь шел в душе Толика. Казалось, дождь будет идти вечно, словно небо проливало слезы, которые не мог пролить мальчик.

Пять дней назад умер дедушка Вова, и Толик закрылся в себе. Он ни с кем не разговаривал, мало ел и все время смотрел в окно на двор, в котором то и дело текла жизнь.

Толику было двенадцать лет. По характеру мальчик очень тихий, замкнутый, он любил проводить время в одиночестве, читая книги или просматривая фильмы. Дедушка Вова был едва ли ни единственным его другом. Они часто вместе ходили в лес к роднику.

Родители не знали, что делать. Бедная мама пыталась разговорить Толика, но все попытки были тщетны. Остальные родственники, собравшиеся в доме, говорили, что это все пройдет, и мальчику нужно время, чтобы прийти в себя. Только сестра матери, Карина, не могла оставить все как есть. Девушке было двадцать лет, и она искренне понимала чувства мальчика.

Карина не знала, как лучше действовать. Она знала, что Толику сейчас одиноко как никогда. Поэтому девушка просто сидела, прижавшись спиной к двери, и говорила обо всем и в то же время ни о чем. Карина была студенткой химического факультета. Конечно, мальчик вряд ли понимал, о чем она говорит, но получалось забавно и интересно.

Девушка рассказывала про все свои лекции, задания, экзамены, про то, как ездила на конференцию, про забавного преподавателя Федора Павловича, про небольшой взрыв. Она делала это целый день, прерываясь на еду, на что остальные только качали головой.

После такой недели, когда Карина в очередной раз пристроилась с разговорами, в щель под дверью просунули записку.

«Я бы сходил в лес. Сходишь со мной?» – гласила бумага. Толик наконец-то пошел на контакт.

– Да! Конечно, пойду! – Карина тут же вскочила.

Долго ждать не пришлось, и через десять минут они шли к лесу, который находился совсем близко. Мальчик шел немного в отдалении, постепенно ускоряясь.

Их местом назначения был неглубокий ручей. Толик присел и, сложив ладони лодочкой, стал пить.

И тут его пробило. Чувства, что все время сдерживались наконец-то вырвались наружу. Толик долго плакал.

– Все будет хорошо, – поглаживая мальчика по спине, говорила Карина.

– Мне очень не хватает дедушки, – всхлипывая, говорил Толик.

– Я знаю, – Карина обняла его за плечи. – Но ты ведь не можешь все время грустить. Дедушка не хотел бы этого. Я думаю, он верил бы в тебя. Ты должен идти дальше, взрослеть, стать кем-то в жизни и, конечно, всегда помнить, какой он был хороший.

– Правда?

– Да, правда. У тебя впереди длинная и интересная жизнь.

Толик улыбнулся. Впервые он почувствовал облегчение. И небо, словно вторя ему, наконец очистилось. Тучи разошлись, и выглянуло солнце, ярко освещая мир вокруг.

Сестры

Августовский день подходил к концу, на город опустились сумерки, Яна захлопнула книгу и потянулась в гамаке. Вдоль дороги зажигались фонари, в небе висела дымка, и сверчки затянули какую-то песню. Не торопясь идти в дом, девушка закрыла глаза, вслушиваясь в шелест листвы, дуновение ветра и стрекот насекомых. Завтра у Яны день рождения, и, значит, приедет ее тетя и двоюродная сестра Оля.

Яна испытывала легкое и неприятное чувство тревоги, не знала, как будет себя вести, что будет говорить сестре, которую не видела несколько лет. Последняя их встреча закончилась ссорой, прощание вышло скомканным. Ей подумалось о том, как хорошо все было в детстве. Десять лет назад, Яна гостила у тети, и в день рождения они гуляли по городу, в котором девочка оказалась впервые, дурачились и фотографировались, где только возможно. В один из дней пошел теплый ливень, и сестры с шумом и визгом носились по лужам. То была потрясающая неделя, наполненная яркими эмоциями и важными воспоминаниями.

Яна открыла глаза, вздохнула и поднялась с гамака. Во дворе совсем стемнело, и дедушка вышел на крыльцо, чтобы позвать внучку в дом.

На следующий день Яна проснулась рано и, получая поздравления от семьи и друзей, с нетерпением ждала гостей. Бабушка вытирала посуду, дедушка читал газету, и оба то и дело смотрели на внучку, говоря ей успокоиться.

Оля с тетей приехали около одиннадцати часов, с порога бросаясь поздравлениями.

– С днем рождения! – улыбаясь, сказала Оля и обняла сестру.

– Спасибо, – ответила Яна, мгновенно расслабляясь. Тревога исчезла, и последняя ссора показалась девушке пустяковой. Они обе изменились и повзрослели, но все равно остались сестрами.

Счастье

Андрюше было пять лет. Он сидел на полу и рисовал на большом ватмане свою семью. Вокруг мальчика было разбросанно множество карандашей и фломастеров, которыми то и дело игралась Дашенька, младшая сестра.

Недалеко за столом сидела мама, печатавшая статью для газеты.

– Мама, мы пойдем за Алешей? – спросил Андрюша, как раз рисуя старшего брата.

– Конечно, пойдем, – отвечала мама, выглядывая из-за компьютера. – Что ты рисуешь, дорогой?

– Нас! – воскликнул мальчик, подскакивая и усаживаясь к матери на колени. –Мамочка ведь любит нас?

– Да, конечно.

– А кого больше?

– Я всех очень-очень сильно люблю, – сказала мама и обняла сына покрепче.

– А почему ты полюбила папу?

– Потому что он самый лучший.

Они вместе пошли рисовать папу. К ним присоединилась и Дашенька. В итоге папа получился большой и бородатый.

– Разве он похож на папу? – засомневался Андрюша.

– Конечно, похож, – кивнула мама. – Ведь мы рисовали его вместе. Когда папа вернется, покажем ему.

– А как вы познакомились? – спросил мальчик. В это время Дашенька начала рисовать маму, отобрав себе ватман и все карандаши.

– Папа любит фотографии. Однажды он меня сфотографировал и решил подарить фотографию. В тот момент я пила кофе, и ему удалось поймать мою улыбку. Так он говорил.

– А он молодец, – похвалил Андрюша. – Мамочка, ты счастлива?

– Конечно, ведь у меня есть вы и папа, – ответила она, возвращаясь к работе. – Большего счастья и не надо.

Андрюша радостно кивнул и вернулся рисовать с сестрой рисунок.