Детки в клетке

Глава 1

Говорят, что, если что-то заберут, то что-то прибудет. Вот так и бывает. Не верите – не надо, но жизнь говорит о другом.

За столом вечером под деревянным пологим козырьком трапезной музея сидели взрослые, моложавые, молодящиеся, молодые и немолодые люди, пили чай с липой и мёдом, сушками и вели по-детски счастливую, неторопливую, порой сумбурную, грустно-радостную беседу. Работник музея, ответственный за чаепитие и порядок, невольно присоседился к этому странному застолью и пытался понять – что единит и связывает этих, таких разных и таких изумительно похожих, словно членов одной семьи, людей – любовь к чаепитию на морозе – нет, не только, точно что-то гораздо большее.

Все вспоминали одно событие четвертьвековой давности – защиту диссертации – и сопричастие каждого из них к этому событию, но двое – явно моложе указанного срока давности объединившего всех действа – они зачем и почему их глаза тоже блестят таинственным, характерным только для отягощённых геном гениальности, человеков?

Вечер задёрнул шторы, последние лучи солнца отправились вслед за вечерней южной зимней зарёй ждать своего часа, чтобы стать первыми и осветить путь новому дню, но это в своё время. А смотритель упорно искал стержень, вокруг которого так простодушно и так изысканно текла беседа представителей разных эпох за одним столом.

Представим их, каждого в своё время.

Инициатором сего собрания была прелестная, ухоженная, не нуждающаяся в силу сочетания природной изысканной красоты, грации и излучающих недюжинный ум глаз цвета зелёного янтаря. Улыбаясь жемчужной улыбкой маленького, пухленького, аккуратного в своём аристократизме рта, она рекомендовала своего сына – ему 19, студент, определился в будущем ремесле и, вероятно и даже возможно, достигнет мастерства на поприще восстановительно-реконструктивной внутриутробной хирургии, если не будет лениться, стержень у него есть, а папы нет, но был и определённо талантливый, генетику не обманешь.

«А ты сама как?» - задал вопрос весьма крупный, седобородый, похожий манерами на Обеликса из известного фильма мужчина в возрасте «70+»?

Рыжеволосая обладательница умных глаз цвета зелёного янтаря немного напряглась, улыбнулась улыбкой рафаэлевских мадонн и ответила просто, играя ямочками на порозовевших от горячего чая в холодный вечер щеках, – закончила докторскую, дочурка собирается осенью в школу, мама в форме, всё славно, как всегда.

Так у тебя двое деток, а докторская про что? Да ладно, главное – дети достойные, ласково говоря, а что думает малышка?

Грезит журналистикой, но, возможно, всё изменится, ум пластичный, память в порядке, цель определять может и достигать тоже, и не забывайте – это маленькая девочка, просто ребёнок! Подрастёт, если стержень будет, то будет всё.

Служитель музея отметил сходство и разное в лицах матери и дитя и нечаянно, не будучи в числе приглашенных к столу, спросил – а папа что не с нами?

Рыжеволосая привычно улыбнулась, такие вопросы звучат в её жизни часто, пришлось привыкнуть и реагировать соответствующе, но сегодня рядом был взрослый сын и те, кого она не видела четверть века, – а как они среагируют? А они разные, оба все потеряшки на разных стадиях беременности и не обременяя меня и детей. Мы привыкли к самодостаточности, но, думаю, детишки смогут обеспечить сохранность и успешность семейных уз, ведь семья должна быть полной, это аксиома.

Когда девушка добирается до определённого возраста, ведя адекватный своим жизненным взглядам образ жизни, она становится объектом для жалости, злобных реплик и тупой чёрной зависти менее целомудренных людей в своём окружении, а, может, просто не имеющих или не сберегших свой жизненный стержень, ведь плыть по течению всегда проще, чем против, но и заилиться по принципу «как все» тоже проще. Сидеть на кухне, размышлять о великих свершениях и исполнять супружеский долг рутинно в долговой яме брачного ложа, временами меняя то самое ложе, как все… нет, свобода дорогого стоит, и я была готова платить, главное – мнение моих главных экспертов – а они все – оба меня поддержали, знать, природа не отдыхает на детях, рождённых в любви, а не по долгу, в долговой, но такой спокойной и сладостной благополучием и рутинным достатком яме.

«Да ладно, нельзя так, дитё должно знать отца, и семья должна быть полной!» - задиристо произнес смотритель, забыв, что его и не приглашали, и не спрашивали, он ведь здесь и голос имеет, значит надо сказать своё, мало кого из участников застолья интересующее мнение.

Голубчик, а Вы, собственно, о чём? Мы здесь все такие убогие неудачники из неполных или кукушкиных семей, потому и собрались, это наше сообщество убожищ со стержнем. Взять, к примеру, вот эту красавицу всех времён и народов. Был и у неё отец, следует полагать, весьма достойный, да умер, когда ей было 9 месяцев от роду. Мама его любила, поделилась с доченькой любовью и не стала искать суррогатного кормильца, просто сберегла любовь, через всю жизнь пронесла, не изгадив материальными интересами. Смекаешь – говорят, так любить может один на 10000 влюблённых. Смекаешь – просто уметь любить, ценить любовь и сберечь её. Не каждому дано, и надо не каждому, да и понимать вовсе не обязательно. Чайку поставь ещё, будь добр, милый человек, и возвращайся, мы подождём.

«А сам ты тоже полусирота?» - спросил смотритель, доставив дымящий самовар на дровах.

Да я же сказал, мы тут все такие, убыточные, полноценные на половину, а вот тот героический красавец вообще самый крутой из нас – его мама отправила в детский дом ради карьеры в любимом деле, и он, представь себе, не в обиде. Просто подарил любимой маме свободу самореализации, получил два уровня образования, стал МАСТЕРОМ, признанным в мире, обучил своему мастерству много молодых подмастерьев, нашёл во вселенной свою половину, подарил с ней миру двух славнейших детишек и просто работает не за славу, а в радость. Таких, как он, во всём мире человек 5-6, таких, как его жена, – не больше десятка, представляешь, детки какие, какими станут! Стержень, похоже, есть.

Смотритель взглянул на лукаво улыбающегося одними глазами стройного, статного, щёгольски элегантного франта без возраста. О таких говорят одним словом – порода! Это правда? Да ладно, в России гениев больше чем надо, главное – проспать своё время, она натолкнула на мысль, что наука круче наркотиков – войти можно, уйти – никогда, эта любовь раз и навсегда, её не предают, и здорово, что не все об этом соблазне знают. Сказал фрачный красавец и радостно вкусил сушку, прихлёбывая липовый чай, такой славный за тёсаным столом на старинной почтовой станции. После защиты докторской времени много стало, жена рядом и дома, и на работе, вот и растим племя молодое, научное, в радость и на пользу всем. А деньги, слава – тлен, забава и радость для сирых духом, и счастья им! Главное – помнить имя своё и знать дело своё и ЛЮБИТЬ, а это уже не для всех. Хрусть, это новая сушка заполнила улыбающийся рот рассказчика.

А ты вправду в детском доме и на мать зла не держишь?

А за что – я дал ей свободу и возможность самореализоваться, не сломал крылья, не убил мечту, а она сделала из меня мужчину, помнишь – мужа и чин, о котором мечтал. Мы просто оба умеем дарить, а это не для всех – стержень нужен. Смекаешь?

Ничего не понимающий в общении этой странной компании, смотритель решил просто слушать и смотреть, не думать и не задумываться, не пытаться понять причину радости всех, объединённых его липовым чаем с сушками и мёдом.

Седобородый гигант спросил – а нельзя ли нам улучшить условия и продолжить столь славное чаепитие на закрытой веранде, крещенские морозы никто не отменял.

А и правда, переходите, сейчас организуемся.

Организовались все и организованно перебрались в остеклённую, почти утеплённую веранду с непокрытым деревянным столом и лавками без указания забронированных мест.

А сам-то чем занимаешься? - вновь не сдержавшись, спросил гостеприимный смотритель.

А можно нам ещё чая или просто кипятка? - ответил вопросом на вопрос седобородый гигант.

А то, конечно, можно, и чая, и кипятка.

Я вырос в очень, очень бедной еврейской семье, тебе ведь интересно, каких я кровей, по глазам вижу. Мама, матушка была тихой, ласковой, любящей, уютной, домашней, милой, просто мамой и просто женой, но желанной женой и удивительной мамой. Возможно, это самый дорогой и редкий талант.

Внезапно все встали, помолчали и зааплодировали.

Смотритель растерялся, но присоединился.

Она умерла молодой, красивой и, главное, умеющей молча дарить любовь. Круглый сирота, папа умер, когда мне было 8, работал грузчиком, потом закончил универ, потом…стал богатым, потратил молодые годы на достижение богатства и признания, богат, признан, востребован и очень люблю, но нелюбим и одинок, но и на восьмом десятке верю, надеюсь и жду, что она придёт... Но это личное, наши знают, а Вам, светлейший, вряд ли интересно, простите, давайте подольём горяченького и как дела у столь юного прелестного дитя? Откуда Вы за нашим столом?

Совсем юный мужчина, с манерами и стилем одежды, выдающими нероссийское происхождение и воспитание, немного смутившись, почти на чистом русском сказал – я приезжий, вчера крестился, теперь русский духом, я из Вены, у меня в 8 лет погибли в аварии папа и мама, маленькая сестрёнка, а я остался. Сейчас тружусь здесь, а учусь там, моя специализация –

Да ладно, сказал бородач, видно, что ты просто порядочная умочка, просто сегодня 25 и тебе 25, есть время понаделать много-много добрых дел.

Юноша улыбнулся глазами, как все за столом, и уголками красивого чувственного, но такого неиспорченного пороками и порочными людьми рта, созданного для достойных речей и добрых улыбок.

А пусть Крёстная скажет. Хотя у вас светсткое государство, можно говорить, что она Крёстная, – не пострадает?

У нас можно. Уверенно сказал бородач, ощущая своё авторитет в среде застольников. А помнишь, Крёстная, какие я тебе стихи писал, а ты была уверена, что я «на ты» только с математикой и компьютером, да ещё богатенький, и избавлялась от меня всеми возможными путями, даже когда закончила научную карьеру, развелась и растила сына в, ласково сказать, стеснённых условиях, почему – это казачье, боялась прослыть содержанкой, а я просто четверть века люблю, бывает и так, без надежды на взаимность, просто в надежде сохранить право быть безумно влюблённым в тебя, именно тебя и только тебя.

Все снова встали и зааплодировали. Гостеприимный смотритель снова ничего не понял, хозяйка глаз цвета зелёного янтаря одарила всех изумительной тёплой искристой лукаво целомудренной улыбкой, подошла к сидящему во главе одной стороны стола гиганту, потрепала его гриву, нежно поцеловала его в небритую, подчёркивающую увядающую брутальность щёку и сказала – но ведь это так здорово – УМЕТЬ ЛЮБИТЬ! Ты избранный, твой выбор идеален, а неразделённая любовь обладает своей прелестью.

А что наш юбиляр - ты как вооще?

Да норм, всё норм, получилась, работаю, правда, малыш шалит, но, норм, главное - я свободна, словно птица в облаках любви и уважения.

Застолье молча напряглось. Тишина затягивалась и напрягала всех, а более всех добросердечного смотрителя.

Ты тоже? Спросил он, почувствовав себя причастным к братству, сидящему за ночной трапезой?

Не, она круче! Сказали почти хором бородач и рыжеволосая. Она выросла в приёмной семье - концлагере в миниатюре, снесла всё норм, вот и стала крепким орешком в юбке. Хех!

Так как ты?

Норм, ответила сидевшая напротив бородача темноволосая статная женщина, непонятного, но весьма зрелого возраста, со следами былой привлекательности и грустными, с искорками былого оптимизма, глазами линяло каштанового цвета. Ямочки ещё бывали на её щеках, но возрасти жизнь давали о себе знать.

Служу, дружу, ращу - собаку! Сына вырастила и подарила ему свободу права наслаждаться взрослой жизнью. Наслаждается и даже иногда пишет о своих достижениях. Славный малыш получился, правда, стержень слабоват оказался, но это его выбор и его жизнь. Возможно, окрепнет, жизнь подправит, если что.

Смотритель вообще уже ничегошеньки не понимал и не старался понять, просто слушал, пользуясь своей незаметностью в затененном углу стола, за самоваром. Может, секта – мелькнуло у него в голове– или спецотряд какой, типа белой стрелы – непонятные, но забавные и любопытные, лишь бы не лихие люди… не к ночи подумано…

Незаметно и неминуемо подошло время, и телефон бородача издал призывный звук звонка – машина прибыла.

Аа, помнишь, как я... успел сказать бородач...

Лимузин подан, соратники, друзья и подруги, пора, пора и честь знать, утро!

Благодарим Вас, любезный наш Хозяин, Добрый Человек. Не побрезгуйте, возьмите пару миллионов детишкам на гостинцы и жене на мелочишки, от души, вы заработали, это честно заработанные деньги, не боись! Не последние! Берите-берите - хором сказала вся компания.

Смущенный, растерянный и потерянный смотритель вообще ничего не понимал и уже не пытался, может, они шпионы или от лукавого?

Берите наконец деньги и не судите нас, что испортили Вам и Вашей семье ночь, но мы редко видимся.

А кто " мы", спросил смотритель– мы – детки в клетке. Все выросли в неполной семье, детском доме, приемной семье, все считали родителей диктаторами, самодурами, эгоистами, не понимающими стремления к свободе, детками в клетке, а потом поняли - они, любя за двоих, просто пытались дать то, чего не вполне было в их жизни - ЛЮБОВЬ! Простую ЛЮБОВЬ! Вселенскую ЛЮБОВЬ! Заложить в нас стержень самоуважения и самодостаточности, несгибаемый, несломаемый, несжигаемый, негниющий - стержень достойного человека. Получилось, правда, поняли не все и не всё сразу, к сожалению, не все родители дожили до нашего понимания, но мы помним их и иногда собираемся по поводу, сегодня четверть века после защиты докторской той темноволосой, тоже дитя из клетки, отказавшейся и не раз сменить/ сменять свободу на золотую клетку, даже с бриллиантовым кормом!

Застольники вышли, оставив на столе обещанные миллионы наличности, подошли к белому, сливающемуся со снегом лимузину, водитель открыл двери, пригласив пассажиров, они, оглянувшись, словно для общего фото, естественно улыбнулись доброму человеку, помахав на прощание, загрузились веселой компанией в белый лимузин, бородач сказал - аэропорт, опоздаю!

Приезжайте! Пригласил добрый человек.

Непременно, только повод найдём и прибудем! Сушки не трать попусту, и мед, и чай - неслось из открытых окон лимузина, пытавшегося подняться на пригорок по зимнему бездорожью!

ДО ВСТРЕЧИ, ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК! СЧАСТЬЯ ВАМ!

Говорят, поговаривают, что дети, стремящиеся покинуть родительский кров, ощущая себя «в клетке», потом, совсем потом, понимают, что каждый прутик, даже самый тоненький из этой клетки, был просто защитником или оберегом для них, с любовью добытым и сохранённым родителями, а самые мудрые хранят это прутик всю жизнь и знают, что он непременно оградит их от всех, главное верить, невзгод, а клетка и не клетка вовсе, а территория безопасности и благополучия, недоступная разным супостатам. Жаль, что не все родители доживают до этого понимания деток из клеток.