Дети призрачных миров

История первая. Поезд

Остановка на станции длится пять минут. Начальник поезда в форменном тулупе - большой, усатый и важный - выходит на платформу и смотрит уставшими глазами на умиротворяющую ночь. Снег серебрится аккурат под большим станционным фонарем. Вдалеке чернеют очертания какого-то привокзального сарая, где, скорее всего, хранятся посылки, приходящие с ночными почтальонскими составами. Начальник поезда достает из внутреннего кармана тулупа бархатный мешочек и, вытаскивая оттуда щепотку коричневых листьев сухого курительного табака, прячет его обратно. Затем, из правого уже внешнего кармана, вынимает трубку и, старательно утрамбовывая табак красными, обветренными пальцами, набивает ее. Раскуривает. Прикрывает спичку своей громадной ладонью, так чтобы ветер не задул. Смакует мундштук во рту, причмокивая губами, как пони в парке аттракционов, когда ей даешь рафинад. Затягивается, а потом выпускает дым через ноздри. Теперь он похож на сказочного дракона, который стережет замок принцессы. Холодно. Минус двадцать восемь.

В купе темно, зябко и пахнет кислой капустой с маринадом, потому что этим вечером лопнула одна из банок с гостинцами. Все кругом спят. Только у Лии ни в одном глазу.

Маленькая и худенькая, она все время мерзнет. Поэтому кутается в лисью шубу. А ещё девочка слушает, как по вагону идет проводница. И представляет себе ее - высокую, стройную, кудрявую, в форме железнодорожных работников. «Все проводницы очень красивые» - думает Лия, и вытаскивая озябшие ручки из-под шубы, дышит на них. А потом она начинает представлять, что у той самой женщины, которую она вообразила до этого, есть семья: муж и дети. Почему-то обязательно двое.

«В семье должно быть двое детей: брат и сестра. Сестра старшая, а брат младший, потому что мальчики должны уступать девочкам, особенно в таком важном вопросе, как рождение» - так рассуждает Лия, - «А еще их потому должно быть двое, чтобы они никогда не скучали. Одному так одиноко от того, что он никому не может сказать, что он очень одинок один. Вот, к примеру, захочется тебе с кем-нибудь поделиться тем, что леденец сладкий, а не с кем. Так никто и не попробует, и не узнает, какой вкусный сахарный петушок, особенно когда его принесли с мороза. Съешь ты его один, и что толку? Все равно, что не было его, ведь не с кем потом вспомнить, как это - есть сахарных петушков, принесенных с мороза».

Состав издает громкий протяжный гудок. Начальник поезда сморкается, ворчит и неуклюже залезает в обледеневший вагон.

Лия свешивает ножки с нижней полки и тянется к запотевшему окошку. Она пытается проследить, как начнет свой путь поезд. Но девочке практически ничего не видно. Поэтому она утыкается носом в стекло. От этого на чуть запотевшей поверхности остается след в форме кончика ее носа. Лия трет его кулачком, отчего окружность увеличивается. Девочка отстраняется и деловито смотрит на проделанную ею работу.

А поезд уже набирает скорость и мчится. Мимо заснеженных полей. Мимо лесов и спящих под ночным покровом сёл. Протертый кружок на окошке все равно, что прорубь в пруду, и в нем плещутся темные силуэты деревьев. Вот появляется огонек, второй, третий - это какая-то маленькая деревенька. Но Лия представляется, будто это светлячки. Они то вверху, то внизу - летят... летят себе в ночном просторе. И поезд мчится, мчится - чух-чух, чух-чух. И Лия раскачивается в такт ударам колес о стыки рельс.

— Если долго смотреть в окно, то можно ослепнуть, — раздается голос над самым ее ухом.

Лия непроизвольно зажмуривается. Ясури задорно смеется:

— Да я же пошутил.

Девочка, насупившись и скрестив руки на груди в замок, настойчиво продолжает смотреть в ночь, не моргая, до рези в глазах.

— Ты что, обиделась? - друг пытается заглянуть в лицо Лии, но та отворачивается.

За окном плывет лес. Они вдвоем молчат и смотрят на его волны в темном кружке-проруби. Слышно, как на другом конце вагона открылась дверь купе. Наверное, кто-то из пассажиров вышел в тамбур покурить.

— Скажи, разве интересно обижаться? — Ясури не выдерживает долгого молчания.

Но девочка не отвечает.

— Ты сейчас похожа на утку, — слегка задумчиво произносит он.

Лия недовольно ведет плечом.

— Утка, скажи кря-кря, ну, скажи кря-кря, ну, давай, скажи, скажи уже кря-кря.

Девочка поворачивается к другу и показывает ему язык, после чего тут же устремляет взгляд обратно в окно.

— Нет, утки так не делают, — со знанием дела заявляет мальчик. — Они смешно переступают с лапки на лапку, хлопают крыльями и обязательно крякают.

Лия представляет все это и непроизвольно улыбается.

— Ага, попалась. Я видел, как ты улыбнулась, — уловив этот момент, радуется Ясури

— А вот и нет.

— А вот и да.

— А вот и нет, - продолжает спорить девочка. Но вдруг понимает, что не права. И поэтому хмурится, не говоря больше ни слова.

Мальчик тоже замолкает, не зная, как еще развеселить подругу, и смотрит куда-то в слегка синеватую темноту купе. Но спустя минуту раздумий, он решает подойти к этому вопросу с другой стороны.

— Ты еще не разобиделась? - толкая девочку плечом в плечо, спрашивает Ясури.

— Нет.

— А сейчас? - спустя несколько секунд повторяется мальчик.

— Нет.

— А сейчас?

— Не спрашивай. Ты мешаешь мне обижаться.

— Хорошо, - Ясури прикусывает губу и чуть помолчав, заявляет. — Раз ты не собираешься разобижаться, тогда я тоже на тебя обиделся.

— А это еще почему? - искренни возмущается Лия, моментально поворачиваясь к другу лицом.

— Ради справедливости, - с гордостью отвечает тот.

— И за что же ты на меня обиделся? - удивляется девочка, глядя Ясури в глаза.

— Я обиделся на тебя за то, что ты обиделась на меня за то, что... Кстати, за что ты на меня обиделась?

Лия грустно вздыхает:

— Ты, как взрослые, сочинил небылицу. Они тоже говорят, что можно, а что нельзя. И что бывает если сделать то, чего делать нельзя. А в итоге, оказывается, что они соврали.

— Не правда! - искренни восклицает друг. — Я ведь просто хотел тебя развеселить. К тому же, все придумывают небылицы.

— Все? - девочка смотрит на Ясури с неким недоверием.

— Да, все. Только взрослые — самые опасные.

— Почему?

— Потому что многие делают это специально, чтобы им было хорошо. Не верь некоторым взрослым, они маскируются под детей, а на самом деле только и хотят, чтобы дети им верили. Они ненастоящие и их небылицы тоже ненастоящие. Поэтому их небылицы называются ложью.

— А твои небылицы настоящие?

— Мои — самые настоящие из всех настоящих, - гордо заявляет мальчик.

— Ну тогда я разобиделась, - немного подумав, улыбается Лия и кладет голову ему на плечо.

Дети молчат. В купе по-прежнему темно и слышно только, как ровно дышат спящие взрослые. А состав едет, оставляя позади снежные просторы. Кружок-прорубь постепенно начинает запотевать вновь, становясь все меньше, но в него все еще видны пролетающие мимо деревеньки с их огоньками-светлячками.

— Сколько там домиков, - задумавшись, говорит девочка. - И во всех этих домиках живут люди. В каких-то много людей, а в каких-то всего один человек. Ясури, как ты думаешь, такое может быть, чтобы человек был совсем один?

— Думаю, что может. Все люди одиноки, только каждый из них по-своему.

— Но ведь это так грустно.

— Да, грустно, - соглашается мальчик.

— И неправильно, совсем неправильно, - Лия расстроенно обхватывает колени руками. — Так быть не должно. Надо что-нибудь придумать, — и тут она внезапно хватает друга за руку и крепко ее сжимает, так крепко, что у нее у самой начинают болеть пальцы. — Я знаю, что мы сделаем. А давай, мы его придумает, того человека, что живет в доме один.

—'Зачем?

— Мы его придумаем, и он нас тоже придумает в ответ. Это почти как махать друг другу, только придумывать. Вот мы его придумаем, он придумает нас, и он будет уже не один, потому что мы ведь тоже его придумываем, а, значит, что мы с ним рядом.

— А это оличная идея! - соглашается Ясури.

Они ложатся на полку, обнявшись, положив головы на подушку и укрывшись лисьей шубой, и придумывают.

— Он любит молоко.

— А еще он любит орехи.

— И у него холодные руки, потому что у всех одиноких людей холодные руки, потому что их некому согреть...

...И состав все мчится. Мчится. Сквозь снежные бураны. Сквозь ветра. Мимо поселков и городов. Мимо лесов и полей. Куда-то в ночную неизвестность.

Кружок-прорубь замерз. А они все придумывают и придумывают.

— И теперь он не один. - говорит Лия, зевая.

А где-то в своем купе начальник поезда сидит у печки и потирает ладонь о ладонь, чтобы согреть замерзшие руки. И думает о том, что не одинок, хотя бы потому, что где-то тоже есть такой же одинокий человек, как он.

История вторая. Большая стирка

Лия стоит рядом с ванной на стульчике. Самом обыкновенном. Детском. Деревянном. В нем нет ничего примечательного. Чуть потертая зеленая спинка и узор из красных цветов на ней. Белые ножки, черные крепления, похожие на шляпки грибов. Таких стульчиков по всей стране очень много. Они есть практически у каждого третьего ребенка в возрасте от трех до пяти лет. Но для девочки эта вещь особенная.

«У каждого человека даже самые обычные вещицы - необычные. Ну то есть отличные от точно таких же вещей другого человека. Будь то пижама, книга или даже стульчик. Это потому, что они принадлежат этому человеку и связаны с ним какой-то особой историей и особыми воспоминаниями. Одна и та же книга у разных людей будет разной, потому что разные люди рисуют на обложках разные рисунки. К примеру, один любит желтый фломастер, прямо как я, а другой - фиолетовый, как любит Ясури, кому-то нравится рисовать кругляшки, а кому-то - квадратики. Вот и выходит, что книги совсем разные. Совершенно. Так же и с пижамой. Кому-то ее дарит мама на день рождения, а кому-то присылает папа в большой посылочной коробке. Не помню точно по какому случаю он мне ее прислал, да и папу-то совсем не помню. А мой стульчик особенный тем, что у него на спинке есть наклейка от жвачки» - особо гордая сим фактом улыбается самой себе Лия.

В наполненной водой и порошком ванной, лежит белье. Как сказала девочке бабушка: «Оно там отмокает, чтобы лучше отстираться». Так оно лежит уже сутки, и почти все это время Лия встает на маленький зеленый стульчик и наблюдает за тем, как идет процесс. Но сколько бы она за ним не следила, ничего в итоге не происходит: белье остается совершенно неизменным. А утром бабушка сказала, что его пора стирать.

«Как? - подумала девочка, - Неужели белье уже отмокло? Но когда? И почему я этого совсем не заметила? Наверное, это произошло, когда я спала! Я так и знала, что это произойдет, когда я буду спать. В следующий раз я ни за что не лягу, чтобы уж точно ничего не пропустить».

Лия наклоняется и достает из ванны носовой платок. Она держит его тонкими пальчиками за края с двух сторон и смотрит, как сбегает вода. Тоненькие мыльные ручейки. Потом девочка снова кладет платок в воду и тянется за наволочкой.

— А если придет бабушка и увидит что ты делаешь, — Ясури сидит на краю ванны с большим красным яблоком в руках и лукаво улыбается. — То она тебя наругает.

— А вот и не наругает, — зло шипит на него девочка, все еще пытаюсь достать наволочку.

— А вот и наругает. Она ведь сказала, что тебе нельзя трогать большие вещи, потому что ты еще маленькая.

— Я не маленькая! - сердито восклицает Лия, выпрямляясь, и упирает кулачки в бока. — Мне целых четыре года.

— Всего четыре года, так что не спорь тут со старшими, ребенок, - мальчик нажимает указательным пальцем на кончик носа подруги. - Это, между прочим, не красиво. Съешь лучше яблоко.

— Не хочу, - девочка отрицательно мотает головой.

Она становится на колени и кладет подбородок на край ванны. Схватив наволочку за одно из "ушек", Лия бултыхает ее в воде из стороны в сторону.

— Мыло пахнет мылом, - грустно говорит она. — А яблоко — яблоком. Странно, почему яблоко пахнет именно яблоком, а не апельсином?

— Куда страннее было бы, если бы яблоко все-таки пахло апельсином.

– Вот и я о том же.

— О чем? Об апельсинах, которые пахнут яблоками или о яблоках, которые пахнут мылом? Тьфу, ты меня запутала.

— Да нет, о запахе. Каждый фрукт или овощ, или предмет чем-то пахнет. Чем-то своим. А ведь и человек, и его дом тоже чем-то пахнут. Вот у Глашки дома пахнет чем-то цветочным и пряным, да и сама Глашка так же пахнет, и ее вещи. А это значит, что и у нас дома тоже должно как-то пахнуть. А я ничего не чувствую. Совсем ничего. Я даже не знаю своего запаха, — печально вздыхает девочка и в отчаянье смотрит на друга. - Вот твой запах я знаю. Он такой гвоздичный и теплый. А свой - не знаю и не чувствую. А, может, он невкусный или его совсем нет? А ведь и правда. Что если его совсем нет? Хотя, лучше было бы, чтобы его не было, чем был, но невкусный. Но тогда, если его совсем нет, то и я, выходит, совсем обычная. Совсем-совсем, потому что у каждого человека необычный запах. Его собственный запах, который у всех воспринимается только с этим человеком. А у меня его нет. И никто, и никогда не скажет мне, что он запоминающийся и особенный, и вкусный, и нравится кому-то. А это важно, понимаешь, очень важно, чтобы он кому-нибудь нравился, — Лия шмыгает носом, сначала один раз, потом второй, и по щекам ее катятся большие бусины слез.

— Эй, ты это чего? - Ясури удивленно смотрит на прдругу. - Не плачь, ну, не плачь же, — и он принимается утирать рукавом кофты мокрые дорожки, возникшие на щеках девочки. — У тебя тоже есть свой запах, просто ты его не чувствуешь, но он есть, правда. И он необычный, и вкусный, и только твой.

— Правда? - сквозь слезы, чуть недоверчиво всхлипывает Лия.

— Конечно, разве я тебе когда-нибудь врал?

— Нет.

— И еще, — лицо Ясури озаряется по обыкновению теплой улыбкой. — Мне очень нравится твой запах.

Девочка, не переставая плакать, кидается другу на шею:

— Спасибо.

— Ну а теперь-то ты чего плачешь? - недоумевает Ясури.

— Это я от радости.

И Лия, растрогавшись, целует мальчика в щеку.

— Вас девчонок не поймешь, — смущенно бурчит Ясури, стараясь не выказать своей взволнованности. — Плохо — плачете, хорошо — тоже плачете. Знаешь, я, наверное, пойду. Там в буфете на второй полке есть конфеты.

Девочка кивает, утирает слезы, и, шмыгнув носом, отпускает друга :

— Хорошо. Только все не ешь.

— Так уж и быть, оставлю тебе парочку. только с условием, что ты больше не будешь плакать, — мальчик задорно подмигивает Лии.

Та утвердительно кивает в ответ, и Ясури, погладив ее по голове, уходит.

Девочка остается одна, снова принимаясь бултыхать наволочку в воде. «Как хорошо, что все разные вещи у разных людей такие разные. И что у каждого человека есть свой запах. И самое замечательное, что и у меня есть свой запах. И в следующий раз я обязательно узнаю, как отмокает белье» - думает она.

История третья. Планеты и звезды

На закате река становится оранжевой. Солнце - большой круглый еще полыхающий уголек от костра - медленно опускается в воду и тухнет. А, может, оно поджигает воду? И огонь волнами убегает вниз по течению. Песок горяч. Струится сквозь пальцы, когда хватаешь его пригоршнями и пытаешься удержать в раскрытых ладонях. Сыпется и сыпется, пока не остается всего ничего — лишь несколько крупиц на линиях рук. Вдалеке плывет неповоротливая баржа. Белый тягач хрипловато гудит, перекрикивая суматошных чаек, которые галдят по вечерам, как базарные бабки, пытаясь отхватить себе лучший кусок добычи.

Волны, набегая на берег, чуть вздымаются, пенятся и превращаются в стадо кучерявых барашков. Они пускаются наперегонки, чтобы прокатить на своих спинах зеленый плавательный круг. И, наверное, зовут его убежать туда, куда уходят все волны мира — в заоблачную страну. Но круг только качается на их спинах и не может вырваться на свободу, потому что привязан тугой бечевкой к ветке ивы. Дерево это совсем еще молодое, но уже склонило ветви так низко, что некоторые листочки гладят водных барашков по белой шерстке.

Лия любит воду, но не умеет плавать без круга, потому что опасается пойти ко дну. Она много чего боится. Например, бабочек. Эти насекомые такие хрупкие, и у них большие крылья, которыми те отчаянно машут, когда не могут вылететь, скажем, из комнаты или из банки. Это пугает.

Однажды девочке на платье села белая бабочка, и Лия боялась пошевелиться, чтобы та не начала махать крыльями. Так и стояла, пока бабушка не сняла насекомое с одежды.

Девочка сидит на берегу. Лицо ее обдувает теплый июньский ветерок, пахнущий рекой и дымом от костра. Неподалеку бабуля готовит уху, а дедушка проверяет снасти. Сегодня он поймал большую щуку. Рыба запуталась в сети и, когда мужчина вытащил ее на берег, начала сильно трепыхаться. На столько, что Лии показалось, будто бы щука вот-вот выпутается и ускользнет обратно в воду. Но дедушка ей этого не позволил. Он распутал сеть и оглушил рыбу камнем, правда, перед этим та успела цапнуть мужчину за ногу, хорошо еще, что слегка.

Но все же до крови. Бабушка промыла дедушкину рану, а щуку разделала. Половину она засолила, спрятав в таз с ранее пойманными налимами и лещами, а из второй решила сварить уху.

Женщина пробует бульон на соль, а рядом сидит мама. Она уставшая, но счастливая. Потому что давно не выбиралась на природу, а тут приехала сразу же, как смогла получить на работе отгул, и привезла с собой много сладостей.

Девочка смотрит то на маму, то на бабушку, то на дедушку, и ей кажется, что на всем земном шаре, во всей этой огромной Вселенной нет никого дружнее, дороже и ближе, чем ее семья.

Солнце тухнет в речной воде, и воздух в дыму от костра дрожит, как затронутая рукой гитарная струна. Лия устремляет взгляд на небо и видит яркую звезду. Девочка вскакивает на ноги, подбегает к дедушке и дергает его за закатанный рукав клетчатой рубахи.

— Дед, а, дед. А что это за звезда? — спрашивает Лия с заинтересованным придыханием.

Мужчина отрывается от своего занятия и поднимает голову вверх, уточняя:

— Которая?

— Вон та, - девочка тычет в пальцем в маленькую светящуюся на небе точку.

— Это не звезда. Это Венера.

— Но Венера же планета, и она не может светиться. - задумывается Лия, вспоминая любимую астрономическую телепередачу.

— Да, но она отражает свет нашего Солнца, как и Луна.

— А почему тогда Луна большая, а Венера вот какая... — девочка приближает указательный палец к большому, чтобы измерить величину обсуждаемого объекта. — ...маленькая? Хотя должна быть больше, раз она планета.

— Потому что Венера дальше от Земли. — дедушка поднимается с места и закидывает в реку сеть. — Но если ты внимательно приглядишься, то заметишь, что она ярче и больше всех остальных звезд на небе. Запомни это, и ты никогда и ни с чем ее не спутаешь.

Лия запрокидывает голову и смотрит в глубину ночного неба. Через несколько секунд, когда глаза чуть привыкают, девочке начинает казаться, словно в космосе, как на середине реки, нет дна. И сама она уже плывет все выше и выше, а мимо пролетают звезды. Они круглые, как бусинки, и их можно собрать в сочек для стрекоз, много-много и сделать себе ожерелье.

— Чем занимаешься? — Ясури хлопает подругу по плечу, от чего та вздрагивает, но не опускает головы.

– Я плыву... - плавно поясняет Лия.

— Куда?

— В небо.

— А это как?

— Это как по воде, только по воздуху.

Мальчик задумывается и тоже смотрит на ночное небо.

— Может быть, ты летишь? - озадачено уточняет Ясури.

— Сам ты летишь, — недовольно фыркает в ответ девочка, мельком глядя на друга. - А я плыву.

— Очень интересно. - недоумевающе хмыкает мальчик. — Почему это я лечу, а ты плывешь?

— Потому что я — особенная. Сам же говорил. А еще... — Лия немного задумывается, но не находит более весомых причин и, фыркнув, в итоге, добавляет. — Я так хочу.

— А я? Я что, не особенный?

— Ты — вредный мальчишка, — смеется девочка и, наконец-то, переводит взгляд на друга. — Потому что всегда со мной споришь.

— Я? С тобой? Спорю? - искренни недоумевая, уточняет Ясури. — Я просто говорю, а споришь ты.

— Ну вот опять. - смеется Лия. - кстати, а где ты пропадал весь день и чем занимался?

Мальчик пожимает плечами:

— Да так, почти ничем. А вот, посмотри что мне подарили.

Ясури достает из кармана спичечный коробок и, встряхнув его, подносит к уху подруги. Внутри коробка раздается стрекот.

— Бедный сверчок. Немедленно отпусти его. Ему там плохо. - девочка выхватывает из рук друга коробок и стремительно шагает к траве.

— С чего ты взяла, что ему плохо? - едва поспевает за ней Ясури.

Лия садится на корточки и выпускает пленное насекомое на волю, а потом резко поднимается и с осуждением смотрит на мальчика:

— А если бы тебя посадили в картонный темный коробок, да еще и трясли, тебе бы, разве, хорошо бы было?

— Извини, я даже и не подумал как-то, наверное, тут ты права. - удрученно отзывается Ясури.

Девочка усаживается на траву и снова окунается взглядом в небо.

— Не люблю, когда ты дружишь с теми, кто так поступает со сверчками. Они такие... — грустно говорит Лия, но замолкает, пытаясь подобрать слова и тяжело вздыхает.

— Какие? — мальчик усаживается рядом с подругой.

—:Такие... такие, как звезды. Они смотрят оттуда и думают, что их все любят, потому что они красивые и яркие, и умеют светить. Им это нравится. Нравится, что все на них смотрят и восхищаются. А они сами никого и никогда не любят. Они не любят тех, кто любит их, потому что думают, что они так высоко и им не положено спускаться с небес к тем, кому они нужны. Они встают на стульчики в детском саду, и все им рады, все их просят: «Свети, свети!» Как Макса. Он тоже красивый. И все девчонки нашей группы бегают вокруг него, как планетки, и пытаются обратить на себя внимание, чтобы тоже светиться. Потому что планеты не могут светится без звезд, им этого не дано. Мне не дано светиться.

— Он тебе нравится, да? — сухо и серьезно спрашивает Ясури, глядя куда-то в небо.

Девочка обхватывает колени руками и закрывает глаза:

— Нет, больше не нравится. Звезды такие горячие, что сжигают. Я не хочу дружить с тем, кто сжигает. Кто решает за других, как им жить, кто никого не любит, кроме себя. Так нельзя, понимаешь, нельзя. Это очень и очень больно, когда не умеют любить, а ты любишь, а ты светишься только под чьим-то влиянием, ты только отражаешь его. Красивые все такие. А я тоже хочу светить, сама светить, но я не красивая.

— Эй, а вот это неправда! —:возмущенно перебивает подругу мальчик.

— Правда, правда, правда! Я знаю, что некрасивая, знаю! Я всегда буду всего лишь планетой. А ты... Я боюсь, что ты когда-нибудь станешь таким же, как звезды. Ты красивый, даже красивее Макса.

— Да кто этот Макс вообще такой? — сердится Ясури.

— Ну тот, светленький, с кудряшками, —;Лия шмыгает носом, будто бы готова вот-вот расплакаться.

— А, этот, — усмехается мальчик. — Тоже мне рыцарь. Он же просто капризный и избалованный эгоист, который ничего, на самом деле, из себя не представляет. И не надо тебе с ним дружит. Зачем? Не достоин он твоего внимания. А если ты будешь из-за него расстраиваться, то я его побью.

— Интересно, как?

— Я еще не придумал. Но придумаю, обязательно.

— Да ладно. Не надо его бить. - отмахивается девочка.

— Почему?

— Мне его жалко. Ведь он совсем-совсем никого не любит. Это так грустно. Пообещай, что ты его не тронешь.

— Хорошо, но тогда и ты пообещай. - расплывается в хитрой улыбке Ясури.

— Что?

— Ты никогда больше не будешь говорить, что ты некрасивая.

— Почему?

— Потому что это не так.

— Так.

— Не спорь, а пообещай.

Лия заливается смехом. Ее почему-то начинает веселить усрямство друга, хоть девочка с ним и не согласна:

— Хорошо, я постараюсь. А еще я никогда не буду дружить со светленькими и кудрявыми мальчиками.

— По-моему, это слишком поспешное решение. - хмыкает Ясури, прихлопывая сонного комара.

—:Ой, прости. Я никогда не буду дружить со светленькими и кудрявыми мальчиками, кроме, конечно же, тебя, — гордо уточняет Лия.

— А то есть, я могу передать Лису, Кайджи, Марси и Айлесу, что ты с ними общаться не будешь, да? — перечислив своих друзей, уточнил мальчик.

— Это почему?

— Ну они же светленькие.

— Но не кудрявые же.

— А я не светленький, а почти темно-русый. — слегка обиженно напоминает Ясури.

Лия вздыхает. Закатив глаза и щокнув языком на дотошность друга, девочка все же уступает:

— Хорошо, я не буду дружить с другими вредными мальчишками, ну, кроме тебя.

— Ладно. Так уж и быть. Принимается. Слушай, комары проснулись, сейчас нас сожрут, — мальчик собирается подняться с места.

— Давай еще немного посидим, совсем чуть-чуть, — Лия хватает друга за руку. — Слышишь, как стрекочут сверчки? Может быть, где-то среди них и наш, ну то, которого я выпустила.

Ясури кивает в ответ и молчит. Девочка держит его за руку и смотрит в небо.

— Знаешь, я хочу тебе кое-что сказать, — внезапно нарушает тишину мальчик. — Понимаешь, иногда так случается, что какие-то люди, как звезды, а какие-то — как планеты. Но это совсем не значит, что первые лучше и ярче, а вторые — нет. Иногда, все совсем иначе. Видишь Венеру?

— Да.

— А теперь закрой глаза.

Лия послушно закрывает глаза.

— Пускай она светит не своим светом, — наклоняясь, в самое ухо говорит подруге Ясури. — Но она самая яркая из всех. Она ярче звезд. Ты ярче всех звезд. Помни это.

— Лия! — раздается издалека голос бабушки.

Девочка открывает глаза, но друга рядом уже нет.

— Ушел... — едва слышно шепчет она.

— Лия, иди ужинать! — вновь завет девочку бабушка.

— Сейчас, — кричит та и взглянув еще раз на звезды, думает:

«А все-таки это так хорошо — плавать по небу».

История четвертая. Красный карандаш

Можно ли сравнить все наши воспоминания с цветными карандашами? А почему бы и нет? Представьте на мгновение, что каждый человек - художник, хотя бы потому, что рисует свою жизнь, «воскрешая» памятные моменты. Вот человек садится за письменный стол, достает большой альбом... И тут начинается поистине интригующей миг ностальгии. К примеру, в прошлом году с ним случилось что-то невесомо-легкое и нежное, поэтому человек рисует небо, голубое–глубокое и яркое, как полевые незабудки. А неделю назад он ощутил безграничную радость, захватывающую дух и сладко ноющую под ложечкой, и тогда на листе появляется молодая весенняя листва, перешептывающаяся от легких порывов ветра. А за ней трава, по которой так приятно пройтись босиком. Но вот в жизни наступает момент грусти, той, что тянется, как сезонные проливные дожди, не имея ни конца, ни края, и рисунок затягивает непроглядная серая пелена. Воспоминания о сливочном мороженном, продававшимся в жару в киоске за углом дома, о снеге, выпавшем в октябре и хрустящем под ногами, как накрахмаленный пододеяльник, о ночной мелодии, скользящий по воздуху, как быстрая ладья, о первом впечатление от любимого мультика или о книге, которую ждешь очень долго, и ее тебе дарят в красивой серебряной оберточной бумаге - все это, и многое другое имеет свой цвет и оттенок.

Но есть и такие моменты, которые остаются на рисунке лишь бликами, засвеченной фотопленкой памяти - нечто, что мы не в силах, к сожалению, вспомнить уже никогда.

В дальнем углу комнаты горит тусклый светильник, озаряя собой лишь небольшой круглый участочек над маленьким столиком. Вечер медленно растворяется за окном, обращаясь в темную февральскую ночь, полную пугающих шорохов и звуков. Предметы начинают оживать в таинственной игре света и тени, они изредка поскрипывают, будто бы стараются незаметно пошевелиться, потянуться, чтобы размять свое уставшее, привывавшее весь в день в одной позе "тело". Но делают они это так быстро, что когда оборачиваешься, то не замечаешь никакого движения, а потому никак и не можешь уличить их в этом коварном поступке.

Лия по обыкновению рисует своих любимых летающих свинок, у которых существуют свое королевство и история, связанная с ним. Но тут понимает, что нигде не может найти красный карандаш. Девочка ищет повсюду, но тот словно сквозь землю провалился. Тогда она тихонечко вздыхает и направляется к дивану. Лия забирается на край с ногами и легонечко кладет руку на плечо спящему мальчику.

— Ясури, проснись. - едва слышно шепчет девочка, склоняясь над ухом друга, так что прядь ее волос падают ему на щеку.

Мальчик что-то недовольно бурчит во сне. Лия в свою очередь слегка трясет друга за плечо в надежде на то, что тот все-таки откликнется.

— Ну, пожалуйста, проснись, — умоляюще повторяет девочка, вцепившись своими тоненькими пальчиками в одеяло.

Ясури поворачивается на спину, сонно щурясь:

— Лия, в тебе нет ни капли жалости. Спать же охота, — и немного помолчав, добавляет, — Ладно, чего там у тебя?

— Где мой карандаш?

— Какой карандаш?

— Красный.

— Не знаю. Зачем он тебе нужен? — зевает мальчик, вновь закрывая глаза.

— Затем, чтобы дорисовать картинку. Это важно, очень важно, — тяжело вздыхает девочка, и в этом сокрыто такое огорчение и досада, что Ясури смотрит на нее с непониманием.

-Хорошо. - в итоге не выдерживает мальчик и выбирается из-под одеяла. — Пойдем, поищем.

"Красный. А что значит красный цвет? - думает девочка, как бы вскользь наблюдая за тем, как друг старательно пролистывает альбом, дабы удостовериться, что искомый предмет не затерялся между страницами, — Красный означает кровь, жизнь, любовь. Есть в нем что-то неизбежно-важное. Что-то, что всегда будешь вспоминать с трепетом даже через много-много лет. Да!", — Лия кивает в унисон своим мыслям и, улыбаясь, закрывает глаза...

* * *

...Зима сдавала позиции, и март уже прочно держал в своих руках бразды правления. Он катился в золотых узорных санях по городу и посыпал снег волшебной пыльцой, от чего тот таял, а с острых сосулек срывались звонкие капельки. Дзынь-дзынь — громко разбивались они о подоконник. Дзынь-дзынь — и на душе становилось сладостно и радостно от этих звуков.

Солнце устало. Оно хотело спать и клонилось к западу, где горизонт укрывали периной мягкие синевато-оранжевые облака. И, будто бы желая миру спокойной ночи, солнечные лучи дарили апельсиновый свет, заполняя комнату. И в ней за швейной машинкой сидела бабушка.

Слышно было, как катушка с нитками, вертясь, бьется о корпус, как изредка опускается и поднимается лапка, держащая ткань, и крутится колесо, издавая что-то несравнимое ни с вибрацией, ни со стуком, ни с жужжанием. Это какой-то специфически-механический "стрекот". Машинка пела свою, одной ей ведомую, песню.

Взволнованная и запыхавшаяся лия вбежала в комнату.

— Бабушка, бабушка! — закричала она, дергая женщину за рукав. — Где мой паровозик?

Бабуля, отвлеченная от работы, озадаченно посмотрела на девочку. По ее взгляду можно было заметить, что женщина искренни пытается понять о чем идет речь, но тщетно.

— Какой паровозик? Зелененький? — в конце концов, уточнила она.

— Нет-нет, — оживленно помотала головой Лия. - Тот был гораздо меньше.

— Черненький?

И снова неудача.

— Как же? Неужели ты забыла? - едва ли не заплакала девочка. - Он такой маленький, с голубыми линиями по бокам. Он был там, в коридоре, на столике. — Лия тычет указательным пальцем на дверной проем, дабы наглядно проиллюстрировать, где именно находилась потерянная ей вещь.

— Милая, тебе он, наверное, опять приснился, — предположила женщина, чтобы не расстраивать девочку тем фактом, что подобных игрушек у нее никогда не имелось.

— Нет, я точно помню! Он был, был! А теперь его нет! — Лия уже поняла, что бабушка не верит ей, но ведь девочка ничего не выдумывала.

«Я докажу, найду и докажу ей, что права», — насупилась малышка, направившись в свою комнату, чтобы во что бы то ни стало отыскать паровозик, тем самым восстановив справедливость.

«Вечно эти взрослые все путают и забывают, — вполголоса ворчала девочка по пути — А нам, детям, потом приходиться рассказывать им, как было на самом деле, и...» Тут девочка не успела додумать свою мысль, потому что, очутившись на пороге, обомлела от неожиданности.

Прямо посреди комнаты, на полу, сидел мальчишка, по виду совсем чуточку старше Лии, и увлеченно во что-то играл, совершенно не замечая присутствия девочки, которая, в свою очередь, не могла определить, что больше ее возмущало: факт самого присутствия этого незваного гостя в ее доме или же наглость, с которой он позволил себе взять тот самый паровозик, что малышка только что искала. С каждой секундой негодование Лии росло. Девочка, в нерешительности переступая с ноги на ногу, с одной стороны горела неистовым желанием немедля высказать эдакому нахалу все, что о нем думает, но с другой - боялась открытого конфликта. А вдруг незваный гость начнет ругаться с Лией или обзывать ее, или, чего хуже, будет смеяться - а этого малышка хотела меньше всего, не зная, что же ей ответить в таком случае. Но девочка все-таки решилась. Она вдохнула как можно глубже, набралась смелости и разом выполила:

— Это мой...

Но не успела девочка договорить, как незнакомец поднял голову и, не моргая, уставился на нее своими светло-зелеными глазами. Мальчик смотрел на Лию так пристально и заинтересованно, что та, смутившись, поспешила потупить взгляд.

— Что "твой"? — проговорил незваный гость очень спокойным и на удивление мягким голосом. — Ты про паровозик?

Девочка едва кивнула, не поднимая головы, и сжав на груди ладошки одну в другой.

— Странно, но мне подарил его папа на Новый год. Может быть, ты что-то перепутала?

— Но... он... вон там... и я думала... там... ну, он... — малышка замялась, не в силах подобрать нужные слова, поэтому замолчала.

— Ты видишь вещи, которые никто не видит? — оживился мальчик и вскочил на ноги.

Лия, немного подумав, нерешительно кивнула.

— И меня ты тоже видишь? — с еще большей радостью в голосе воскликнул незнакомец.

Девочка снова кивнула, почему-то очень сильно засмущавшись.

— Это же чудесно! — мальчишка, вскочив на ноги, мгновенно оказался напротив девочки и, сощурив глаза, еще раз переспросил. — А точно-точно видишь?

— Да... — тихонечко ответила Лич, слегка отпрянув от неожиданности.

— Я знал! — гордо заявил незваный гость, будто бы только что сделал какое-то великое научное открытие. — Знал, что такие, как ты, еще существуют.

— Такие, как я? Это какие?

— Те, кто видеть таких, как мы.

— Таких, как вы? А кто ты? Ты ангел? - немного осмелев, спросила девочка, потому что любопытство отчаянно переполняло ее.

— Нет. — улыбнулся незнакомец.

— Дух, призрак? — Лия была не на шутку взволнована.

— Ну что ты, я такой же человек, как и ты. Только из другого мира.

— Из другого?

— Ну для вас он другой, а для нас — наш, как для нас ваш мир другой, но ваш для вас.

— И что в этом другом мире? Там есть люди?

— Конечно. — весело рассмеялся мальчик. — Там много чего есть и люди тоже.

— И эти люди, ну то есть, вы, вы можете нас видеть?

— Ну не все и не всегда. Но некоторые да.

— А почему же тогда мы вас видеть не можем?

Незнакомец нахмурился:

— Мама говорит, что когда-то люди из вашего мира и из нашего жили вместе. Но потом случилось что-то страшное, очень страшное, и большинство жителей вашего мира почему-то перестали нас замечать. Они даже забыли, что мы есть.

— А я, почему же я вас вижу?

— Не знаю, но мама говорит, что такое иногда случается, — внезапно мальчик схватил Лию за руку и потащил за собой. — А знаешь, давай лучше играть вместе. — гость поднял паровозик с пола и протянул его девочке. — Можешь брать его, когда захочешь. И да, меня зовут Альясириус.

— Как? — изумленно переспросила малышка.

— Длиновато, согласен. Но папа называет меня Альяс, а мама — Ясури. Можешь выбрать один из этих вариантов.

— А тебе самому какой нравится больше? — уточнила малышка, постепенно все больше и больше раскрепощаясь.

– Даже не знаю, наверное, все же, Ясури.

— Тогда, я буду звать тебя так. А я Лия, просто Лия. Вот такое короткое имя.

— Короткое, но зато красивое.

* * *

— Эй, Лия. Не спи — замерзнешь.

Девочка открывает глаза и видит сидящего перед собой друга, который усердно потирает ладошкой лоб.

— Что случилось? — взволнованно спрашивает Лия.

— Да мелочи: ударился, когда из-под стола выбирался.

Девочка обнимает друга и целует его в лоб.

— Теперь все пройдет.

— Я нашел твой карандаш, — невпопад, озадаченно сообщает Ясури.

Лия обнимает мальчика еще крепче и утыкается носом в его плечо:

— Ты не карандаш нашел, а меня. - едва слышно шепчет она.

— Ты это о чем?

— Да так. Просто я только сейчас поняла: красный карандаш нужен для того, чтобы никогда-никогда не забывать одну очень важную вещь. Если ты нашел что-то по-настоящему драгоценное, то это нельзя терять. А для меня ты — самый драгоценный.

— Ну меня ты точно никогда не потеряешь. Это я тебе обещаю, — и Ясури в ответ тоже обнимает девочку.

История пятая. Ночь

Ночь — это такое томное и грациозное животное, что, изящно выгнув спину, на мягких лапах перепрыгивает с крыши на крышу и, задевая небо хвостом, рассыпает по нему звезды. Иногда оно садится на самое большое облако и с него облизывает своим шершавым языком луну, чтобы та светила ярче И если прислушаться в такие моменты получше, припав ухом к оконной раме, то можно услышать, как ночь поет свою тихую, чарующую колыбельную, которую взрослые принимают за завывание ветра.

Поет, и лунные лучи вплетаются в черную шерсть серебряной проседью. А сама колыбельная рассказывает о странниках, бредущих в тумане неизведанными дорогами, о кораблях, дремлющих на океанических волнах, о снах перелетных птиц и о странах, где никто и никогда еще не бывал. Ночь муолычет и щурит свои большие ярко-желтые глаза, похожие на два окна в соседнем доме, в которых еще горит свет.

Но когда это огромное чёрное животное устает прыгать по крышам домов или сидеть на своем облаке, то спускается вниз и забирается в квартиры людей с надеждой найти того, кто мог бы погладить и поиграть с ним. Только все кругом уже спят. А те, кто еще пьет на кухне чай, всегда молчаливы в своем одиночестве. И ночь сидит рядом, положив голову неспящим на колени и с тоскою смотрит в их глаза... И тоже молчит в ответ... Но, пожалуй, только эти люди знают о том, что ночь — это томное и грациозное животное, и что такое молчаливое одиночество вдвоем.

Лия просыпается около двух и видит, как по потолку и стене ползут две полоски света от автомобильных фар. Но девочке кажется, что это — желтые змеи, стремительно приближающиеся к изголовью ее кровати, и от этого Лия в ужасе прячется под одеяло. Она лежит так с минуту или даже чуть дольше, затаив дыхание, и слушает тихие ночные шорохи. Они порождают у девочки мысли о том, что огромные змеи подползают все ближе и вот-вот заберутся к Лии, чтобы съесть ее. Девочка зажмуривается, что есть сил вцепившись тонкими пальчиками в пододеяльник, и ждет. Ждет, как ей кажется, довольно долго, но ничего не происходит, лишь дождь отбивает по подоконнику замысловатый, ведомый только ему, мотив.

Поэтому, вскоре, любопытство Лии перебарывает страх, и девочка решается высунуть из-под одеяла голову и с опаской озирается по сторонам. Желтых змей больше нет, и комната наполнена безмятежной, слегка синеватой темнотой. Но это ничуть не успокаивает Лию. Теперь ей чудится, будто бы шорохи становятся все громче, заполняют ночной воздух и оживляют собой предметы. И больше всего девочку пугает большой вещевой шкаф, стоящий рядом с окном. Дверка его всегда чуть приоткрыта, и в щель зловеще выглядывает тьма. Она чернее смолы и голоднее льва, хитрее лисы и бездоннее каменного колодца. Тьма притаилась, ожидая внеурочного часа, когда все уснут, потеряв бдительность, и она сможет выскочить из засады, чтобы накинуться на беззащитного человека. А пока темнота лишь присматривается пристально и жадно. И Лия будто бы ощущает на себе ее сухое, сиплое, жарко-тяжелое дыхание, от которого дверка шкафа изредка издает звук, похожий одновременно и на скрип, и на стук. А тьма уже потягивается в своей деревянной обители, сбрасывая остатки сна и готовясь выйти на охоту. Девочка сжимается от страха, стараясь не отводить взгляда от шкафа, потому что если забыться и отвлечься, то то, что живет среди вещей, накинется на нее, и тогда Лии совсем некуда будет прятаться. Она не успеет даже убежать.

— Отгадай кто! — раздается у девочки над ухом задорный голос, и теплая ладошка прикрывает ей глаза.

Лия сдавленно взвизгивает от неожиданности и шарахается в противоположный угол кровати, забиваясь там как запуганный звереныш.

— Ты чего так вопишь? — с явным недовольством удивляется Ясури.

— Это... это ты? — недоверчиво-тихо, едва переводя дух, уточняет девочка, пытаясь разглядеть в темноте лицо друга.

— А кто же еще?! — громко возмущается мальчик, и в голосе его слышна, невесть откуда взявшаяся, ни то досада, ни то обида.

— Тише, пожалуйста, тише, — Лия умоляюще прикладывает указательный пальчик к губам.

Ясури хмурит брови:

— Да что происходит?

Девочка подбирается к другу как можно ближе и говорит почти что в самое ухо - так, чтобы, как ей кажется, никто кроме них не смог ничего услышать:

— Если ты будешь шуметь, то оно может разозлиться, - и девочка кивком головы указывает на шкаф.

Мальчик устремляет взгляд в том же направление, но ничего толком не понимает.

— Кто?

— То, что живет в шкафу, — почти что шепчет Лия.

— А что там живет?

— Не знаю, но я его боюсь, — девочка утыкается носом в плечо друга.

Тем временем мальчик задумывается, и спустя несколько минут, заявляет:

— Как-то это неправильно.

— Что неправильно?

— Бояться того, чего не знаешь.

— Почему? - удивляется Лия, глядя на мальчика.

— Потому что, когда ты боишься того, что знаешь, ты знаешь, почему ты этого боишься. Например, ты боишься злых собак, потому что знаешь, что они могут тебя укусить, но также ты знаешь, что игрушечный мишка не сделает тебе ничего плохого, поэтому ты не боишься его. Поэтому прежде чем чего-то бояться, надо узнать что это и почему оно может быть страшным, а то вдруг оно не страшное, а ты его боишься, тогда оно может обидеться.

Девочка, немного поразмыслив, соглашается с другом, поэтому немного озадаченно уточняет:

— И что же теперь делать?

— Ну, наверное, сначала надо узнать что живет в шкафу. - решительно предлагает Ясури.

Лия испуганно хватает мальчика за руку:

— Нет, нет, нет. Только не ходи туда, не надо. А вдруг это что-то очень-преочень опасное? - в ужасе шепчет она.

— Тогда как же мы узнаем, если не посмотрим? - пытается переубедить девочку друг.

Но все тщетно:

— И пусть не узнаем. Пусть я буду и дальше бояться. Можно же иногда просто бояться того, чего не знаешь?

— Нет, никогда нельзя. - сокрушаясь, вздыхает мальчик.

— Но один разочек, всего один разочек. И никто не узнает, честно. Только не ходи туда. — чуть ли не плача, умоляет доуга Лия

— Хорошо-хорошо, так и быть. — сдается Ясури, но сам продолжает сосредоточенно смотреть в сторону шкафа, сначала неподвижно и пристально, а потом склоняя голову то влево, то вправо, и прищуриваясь.

Лия наблюдает за другом с любопытством, и сама уже начинает посматривать на злополучный шкаф, только украдкой, в ту же секунду отводя взгляд.

Внезапно мальчик резко поворачивает голову в сторону подруги:

— Я так и знал, что дело именно в этом! — торжественно восклицает он, всплеснув руками. — И как же я раньше не догадался?

— Что, что там такое? — взволнованно спрашивает девочка.

— А ты сама посмотри. — хитро улыбаясь, предлагает подруге Ясури.

— Нет, нет, нет. Я не хочу. Я боюсь. Я обязательно увижу что-то страшное. — зажмурившись, мотает головой Лия.

— Все зависит от того, как ты будешь смотреть. — загадочно отвечает мальчик.

— Смотреть? А что, разве смотреть можно по-разному?

— Конечно!

— И как же тогда надо смотреть сейчас? — заинтригованная, Лия тут же забывает обо всем и открывает глаза.

— Хочешь, научу?

Девочка колеблется: с одной стороны страх все еще силен, но с другой - причин не доверять Ясури у нее нет, тем более очень уж хочется научиться чему-то новому, особенно, когда тебе это интересно.

— Ладно, я согласна, — немного нерешительно отвечает Лия.

— Тогда садись вот так, — мальчик меняется с подругой местами. — И не вертись, смотри прямо.

Девочка послушно устремляет взгляд на шкаф. Теперь с такого ракурса зеркало на дверце шкафа отражает свет, проникающий в комнату из коридора через щель между полом и дверью, и он падает падает так, что видны вещи, висящие на плечиках.

— Это всего лишь пальто... — радостно, но все равно напополам с некой досадой, выдыхает Лия.

— Ну вот, а я тебе что говорил? Здесь совершенно нечего бояться.

— Подожди, а вдруг кто-нибудь прячется за пальто? — предполагает девочка, все еще не веря в увиденное.

— Возможно, разве что моль. - задумчиво протягивает Ясури и тут же с серьезным видом добавляет. — Хотя, да, согласен: моль — это очень страшно.

Лия, глядя на друга и понимая всю абсурдность ситуации, заливается смехом. Но тут же спохватывается, что все в доме давно спят, и замолкает.

— Слушай, а ты зачем пришел-то? — внезапно спохватывается девочка.

—:Представляешь, забыл. — нелепо улыбается в ответ мальчик.

— Тогда посиди со мной, пожалуйста, пока я не усну. А то вдруг я снова начну чего-нибудь бояться.

— Хорошо. - кивает Ясури. - Тогда я расскажу тебе одну легенду про ночь.

— Легенду про ночь? - удивленно переспрашивает Лия, залезая под одеяло.

Мальчик кивает, подолжая:

— Да, именно так. Мне рассказал ее папа. Много-много лет тому назад день и ночь в нашем мире были живыми существами. Они жили там, куда можно добраться только по лунному лучу. Люди очень любили день и ночь, пели песни в их честь, приносили волшебные дары. И все были счастливы, и никто ничего никогда не боялся. Но их беззаботная жизнь однажды закончилась. В один из вечеров люди, по обыкновению своему, устроили праздник. Они прославляли день и ночь, танцуя до самого восхода луны. Своим весельем собравшиеся случайно разбудили злого, страшного колдуна, который жил неподалеку от той поляны, где праздновали люди. Он вышел из лесной чащи, где стояла его хижина, и увидел веселящийся народ. «Что вы здесь делаете?» — спросил разгневанный колдун. Все испуганно затихли, но кто-то из толпы все же набрался смелости и выкрикнул: «Мы празднует праздник дня и ночи». «А почему вы не позвали меня, празднуя его на моей поляне?» Люди смутились, они не знали как сказать правду, что не позвали колдуна, потому что не хотели, чтобы он омрачал их праздник своим суровым взглядом и постоянным ворчанием. Поэтому они пообещали пригласить его в другой раз. Но, как и полагается, пообещав, все тут же об этом забыли. И, конечно же, никто не пригласил колдуна на следующий праздник. Тогда колдун, затаив свою обиду, решил отомстить людям.

В самую темное безлунное время, когда все люди мирно спали, он вышел из хижины с факелом, желая поджечь все дома в округе. Но ночь увидела колдуна и разгадала его замысел. Она спрыгнула со своей высоты и, превратившись в большую черную кошку, набросилась на него. Только колдун был хитер. Он вырвался из лап ночи и рассыпался по миру на миллиарды своих злых замыслов: на страхи, звуки, шорохи и прочие коварные вещи. И тогда ночь пообещала вернуться к себе домой только после того, как найдет все-все злые замыслы колдуна.

— Но ведь это не справедливо, — вздыхает Лия. — Почему ночь должна их искать, не имея возможности вернуться домой, когда во всем виноваты люди?

— Потому что по-настоящему любящий, никогда не винит любимого за ошибки и всегда ему помогает, — отвечает мальчик, глядя в окно.

— А день, что же делает день?

— Он все ему отведенное время следит за тем, куда прячутся от света злые замыслы колдуна, а потом рассказывает о них ночи.

— Она, наверное, очень скучает по своему дому и по дню. — грустно вздыхает девочка.

— Да, скучает. — кивает, соглашаясь, Ясури. — Так что ночь, на самом деле, очень хорошая. А еще, когда она видит, что человек одинок и грустит также, как она, то ночь приходит к нему, чтобы погрустить вместе, и лижет его ладони, чтобы человек не чувствовал себя одиноким.

— Теперь я точно знаю, что ночи бояться неправильно, — и немного помолчав, Лия спрашивает. — Ясури, а как ты думаешь: ночь когда-нибудь вернется домой?

— Не знаю, — отвечает друг, все так же глядя в окно. — Но я в это верю. А когда ты во что-нибудь веришь, то возможно все. Даже невозможное, — и мальчик улыбается.

История шестая. Поле лаванды

Зеленый коврик у порога — это то, что запомнит Лия в первую очередь. Старый, линялый, безликий, словно столетний старик, стоящий на площади, как памятник, в лохмотьях и с протянутой рукой. Смотрящий куда-то сквозь бесконечную толпу и стремительно проезжающий транспорт, сквозь рожденье первого снега и смерть последнего облетающего листка, сквозь кривизну истины и прямоту лжи, сквозь время, сквозь пространство. Немощный, голодный и больной, с печальными, познавшими верность, щенячьеми глазами. Он - это тот самый коврик у порога, который давно уже пора бы выбросить. Зеленый. Махровый.

Девочке он напоминает полотенце, которое лежит у бабушки в комоде. Только на том еще есть белые полоски и бахрома. Но вещь точно такая же никому ненужная, протертая и невзрачная. Полотенцем этим уже давно никто не пользуется, но бабушка все равно хранит его, потому что в хозяйстве все может пригодиться.

Бедный грязный коврик. Лия с сочувствием смотрит на него вот уже пару минут.

Еще с утра серое небо заглядывает в окна. Долго и пристально смотрит в глубину комнат, кабинетов и плачет. Льет слезы так безутешно, так горько, хоть и украдкой. Капли разбиваются об асфальт, о крыши, о звучные карнизы. И девочка всем сердцем ощущает эту горечь и безутешность сегодняшнего дня.

Зачем воспитательница привела Либ сюда? Ведь она не сделала ничего плохого. Девочка силится понять, но не находит ответа на этот вопрос. Вроде бы она не шалила, хотя, Лия вообще никогда не шалит. Обычно после завтрака они вместе с Ясури сидят в дальнем углу игровой комнаты и о чем-нибудь разговаривают. Сегодня они рассуждали о том, почему яблоки, в отличие от лимонов, бывают разных цветов, когда подошла воспитательница:

— Лия, пойдем со мной. - строго сказала она.

Девочке совсем не хотелось куда-то уходить от Ясури, тем более с этой строгой женщиной. Но она не осмелилась перечить. Во-первых, потому что спорить со старшими некрасиво, а Лия была достаточно воспитанной. А во-вторых, еще послушной и скромной.

И вот теперь девочка стоит на пороге странного кабинета и мысленно корит себя за то, что постеснялась спросить у воспитательницы, в чем же она провинилась.

— Здравствуй, Лия. - за письменным столом сидит какая-то женщина довольно неприятной наружности.

Особенно девочке не нравятся ее руки. Ведь они, как и глаза, многое способны сказать о человеке. Например, у этой женщины маленькие, широкие ладони, а еще пальцы похожи на красные, обваренные сардельки, перетянутые у основания кольцами, как нитками. Девочка даже сжимается, представив, как такая неприятная рука опускается на ее голову и попытается погладить волосы.

— Здравствуйте, — потупив взгляд, нехотя отвечает Лия, а сама успевает заметить, что женщина совершенно не обращает ни на что, кроме бумаг на своем столе, никакого внимания.

Да и не мудрено. Если у человека такие грубые руки, то и душа его скудна и черства.

— Сядь-ка сюда — через пару минут говорит женщина девочке, будто случайно вспомнив, что оная еще находится в ее кабинете.

Малышка, помявшись с несколько секунд, все же усаживается в черное жесткое кресло, на которое указали.

— Лия, твоя воспитательница сказала, что ты все время с кем-то разговариваешь.

Девочка в смятение. А что, если сейчас ее попросят рассказать про Ясури? От этой мысли малышку бросает в жар, и щеки начинают гореть так, что хочется набрать в обе руки как можно больше снега и приложить его к лицу. К тому же, Лия почему-то совершенно не знает куда деть руки. Девочка бессмысленно мнет край кофты, от чего ее ладони становятся потными и липкими. У малышки перехватывает дыхание, и кажется, словно само сердце подступает к горлу. Нет, она не станет рассказывать о Ясури кому попало. Но ведь и врать тоже некрасиво. Девочка не знает как поступить в случае чего, но тут замечает друга: мальчик сидит на подоконнике, приложив указательный палец к губам, - и Лия понимает, что должна молчать о нем.

— Так с кем ты говоришь?

— Ни с кем. Сама с собой. Я просто сочиняю разные истории, — девочка краснеет от волнения.

— А почему ты не играешь с другими детьми? Тебе с ними не интересно?

Лия пожимает плечами.

На самом деле эта неприятная женщина права. Девочке просто-напросто скучно с остальными. Они все время только и делают, что бегают как сумасшедшие, играют в какие-то дурацкие игры. А еще с этими детьми абсолютно невозможно поговорить о чем-то важном.

— Ты понимаешь, что должна дружить с реальными людьми, а не все время находиться в своих фантазиях? Эти истории всего лишь выдумки. Ненормально жить воображением. Надо находится еще и в настоящим, ты понимаешь?

— Выдумки? — Ясури спрыгивает с подоконника на пол. Девочка боится, что друг обидится, но взор его ясен и спокоен. — Да, пускай для большинства я воображаемый. И даже для этой женщины. Но мне все равно, ведь, на самом деле, все куда страшнее — это она сама для себя воображаемая. Прямо сейчас она воображает себя взрослой и умной. Воображает, что может решать кто и как должен жить. А скольких своих друзей она просто-напросто только воображает своими друзьями? Выдумки порой могут выглядеть намного правдивей того, в чем люди ищут истину. Порой правда может оказать куда непостяжимей выдуманного. Лично я уверен в том, что я — настоящий. А уверена ли она в том, что вся ее жизнь — не выдумка?

В глубине души Лия полностью согласна с другом. Но с другой стороны...

Эта неприятная женщина говорит тоже довольно убедительно. Хотя у девочки и нет никаких оснований верить ей, но в ее наивное, доверчивое сознание уже настороженно и медленно заползает, словно зашуганный зверек, нечто темное и маленькое. Оглядываясь по сторонам и понимая, что ему ничего не угрожает, нечто устраивается как можно удобнее. И принимается расти. С каждой секундой оно все больше. Растет и растет - сначала вытягивается, потом начинает расширяться, как тени в закатный час. А затем, полностью осмелев, наконец-то, встает в полный рост. И это нечто — сомнение.

Лия внезапно осознает почему оказалась в этом кабинете, почему воспитательница с ней так сурова, почему другие дети смеются у нее за спиной... Никто из них никогда не видит Ясури. Да, девочка такая одна. Но она всегда считала, что в уникальности нет ничего страшного. Напротив, это даже хорошо. Только, видимо, не по мнению других людей. Поэтому девочка, хоть и очень неуверенно, но все же заверяет:

— Я постараюсь с кем-нибудь подружиться.

Женщина тут же теряет к Лии интерес, вновь погружаясь в изучение бумаг:

— Вот и молодец. Ты сможешь сама дойти до своей группы?

Девочка лишь кивает в ответ и, вскочив на ноги, бежит к выходу. Буркнув напоследок полупроглоченное "До свидания", она захлопывает за собой дверь.

«Все позади: неприятная женщина, ее слова... Она говорила страшные вещи. - думает Лия. - Ясури - не выдумка. Но тогда почему его никто больше не видит? Хотя, ведь он говорит, что видеть его могу лишь некоторые. Но некоторые, а не я одна. Возможно, ли такое, что... Нет-нет, она просто хочет нас рассорить. Или даже отобрать его у меня из зависти, что она сама не имеет такого друга».

Девочке страшно. Она не знает во что ей верить, как быть. Лия силится прогнать из своих мыслей это огромное, уродливое сомнение, но то ускользает от нее - пока малышка ищет его в одном месте, сомнение возникает совершенно в другом.

Девочка медленно бредет по коридору и все никак не может выкинуть гнетущие мысли из головы. И чем больше она думает, тем темнее становится в ее душе.

— Какую глупость человек порой говорит, совершенно не думая о том, что она способна разрушить целые миры. — смешливо изрекает Ясури.

Лия молчит. Ей стыдно перед другом от того, что слова неприятной женщины заполняют все мысли девочки, но вместе с тем она, сама не понимая почему, злится на мальчика. Она хочет рассказать Ясури всю правду о своих сомнениях.

«Но как? Или все-таки попытаться забыть произошедшее словно ночной кошмар? Но ведь, это не сон. Тут как ни крути - не получается проснуться» — у девочки так тяжко и маятно на душе, что даже дышится с трудом. Будто что-то каменное лежит на сердце. И это нечто никак не поднять, не отбросить в сторону.

— Почему ты молчишь? — взволнованно спрашивает Ясури и разом останавливается. — Постой, неужели... — мальчик хватает подругу за локоть и разворачивает к себе лицом. - Ты поверила той женщине?

— Нет! — оправдываясь, выпаливает Лия, но в ту же секунду опускает голову, устремляя взгляд себе под ноги. — Я не знаю. Наверное...

— Но почему? Ты поверила совершенно незнакомому тебе человеку, но не веришь мне — своему лучшему другу. — в голосе Ясури чувствуется досада.

— Понимаешь... — девочка на секунду замолкает, пытаясь подобрать правильные слова для того, чтобы объяснить свои чувства. Голова идет кругом от фейерверка мыслей. — Все вокруг думают...

— Да какая разница что они там себе думают?! — в отчаянье выкрикивает мальчик. Он уже чувствует, что произошло нечто, вероятнее всего, непоправимое. — Они совершенно ничего не знают о тебе, обо мне, о нас.

— Они считают меня странной! — выпаливает малышка, поднимая на друга полные слез глаза. Она сама не может понять от чего те вот-вот хлынут наружу.

— Но ты — не странная, ты — особенная...

Девочка резко перебивает Ясури:

— Я изо всех сил пыталась не замечать, как мне в спину тычут пальцем, шушукаясь и смеясь, как шарахаются в разные стороны, когда я, нервничая, хожу кругами, чтобы быстрее успокоиться. Ты знаешь что такое, когда на тебя все смотрят с ненавистью: воспитательница, нянечка, дети... — Вот у Лии и не получается сдержать слез. Губы девочки начинают дрожать. — Хотя, откуда тебе все это знать. Тебя же, наверное, все любят. Все хотят дружить с тобой. Ты никогда не ощутишь на себе всеобщие ненависть и презрение. Поэтому я не хочу быть особенной. Я хочу быть нормальной. Хочу быть как все.

— Но... — пытается то ли возразить, то успокоить подругу мальчик.

— Ты, это ты виноват! — не желая слушать Ясури, девочка отворачивается и затыкает уши. — Ты — просто моя выдумка, тебя не существует. Уходи. Я не хочу тебя видеть. Никогда!

Лия стоит так еще пару-тройкуминут, зажмурившись что есть сил. Но слезы все равно неудержимы. Они катятся по щекам и срываются с подбородка, как переспелые ягоды рябины в чистый первый снег. Крупные и горькие. Вместе с ними об пол разбиваются страх и обида. И вот девочка уже в сожаление кусает губы, понимая как сильно задела друга. Она оборачивается в надежде, что друг простит ее. Малышка хочет извиниться, но никого нет. Лишь серое небо заглядывает в окна, да сверху откуда-то доносятся радостные детские голоса.

* * *

Лия лежит на кровати и пристально смотрит на люстру. Она большая и состоит из странных полупрозрачных висюлек, заостренных на конце. Иногда они падают и цепляются за ковер. Поэтому эти штуки очень трудно поднимать, чтобы повесить на место. Девочке же висюльки всегда напоминают наконечники стрел. И прежде чем нести одну из таких вот упавших маме, Лич берет ее и представляет, как когда-нибудь постреляет из настоящего лука. Ясури в такие моменты всегда говорит ей о том, что жизнь многогранна и если есть желание - можно добиться любой цели. Точнее... Говорил.

Девочка вздыхает. Она слышит как мама и бабушка на кухне лепят пельмени. Обычно Лии очень нравится наблюдать за этим таинственным процессом. Бабушка крутит мясо на фарш, а мама готовит тесто. Потом она раскатывает половину получившегося липкого кома и кладет на пельменницу. Затем девочке разрешается брать небольшие кусочки уже готового фарша и заполнять ими те места, где под тестом в находятся дырочки. И собравшиеся на кухне за готовкоц все вместе шутят и смеются. Им всегда весело. Но сегодня Лии совершенно не хочется помогать маме и бабушке.

Девочке почему-то очень грустно, хотя за последние две недели в ее жизни произошло много хорошего. Во-первых, Лию перевели в другую группу, и новая воспитательница относится к ней с теплом, всегда рассказывает что-нибудь интересное, когда переплетает девочке косичку, если случайно развязался бантик. Во-вторых, у малышке появилась первая в жизни подруга. Правда, Лии с ней скучновато, потому что та говорит в основном о куклах, одежде и подарках родителей. Но новая приятельница не смеялась над застенчивостью девочки. Да и остальные ребята приняли Лию довольно радушно. И малышке бы радоваться, но что-то гложет ее. Лит нее хочется ни с кем говорить, делиться такими важными новостями. Она уже который день ходит понурой и долго не может уснуть по ночам. Сначала три дня, потом - неделя, полторы... и вот уже две.

Именно столько времени девочка не общается с Ясури. А тот и не приходит. Две недели — это целая вечность, а, порой, даже намного больше, если ты скучаешь по тому, кто тебе дорог. А Лия очень тоскует по мальчику. Настолько сильно, что радости кажутся какими-то безвкусными. Да и не нужны они вовсе, если лучшего друга нет рядом.

Девочке хочется спрятаться под одеяло, но вместо этого она встает с кровати и идет в соседнюю комнату. Здесь в загадочной полутьме, за легкой завесой табачного дыма, Лие открывается совсем иной мир.

Каждый вечер при тусклом свете настольной лампы, склоняясь над кипой бумаг, в этой комнате работает дедушка. Он — ученый, и сейчас пишет какую-то очень серьезую научную штуку. Лия не знает как она называется. Да ей и не важно. Девочке просто нравится наблюдать в такие моменты за дедушкой. Когда затухает его трубка и мужчина, выпуская изо рта сгусток дыма молочного цвета, откладывает ту в сторону, то на толстых стеклах его очков в роговой оправе играет ламповый отблеск. Дедушка берет со стола ручку-перо, которую частенько наполняет изумрудными чернилами, и вот уже на бумаге появляются какие-то замысловатые формулы с буквами и цифрами. Они такие же худые и высокие, как выводящий их мужчина. Лия тихо забирается подобно кошке в стоящее рядом с письменным столом кресло. Она подбирает ноги под себя и кладет подбородок на столешницу, пристально глядя на тонкие жилистые дедушкины руки. Девочка молчаливо следит за их движениями. И Лии чудится, что на ее глаза свершается какая-то непостижимая магия, полная таинственных знаков и ритуалов. Порой дедушка встает и уходит на кухню. В комнату он возвращается с маленькой чашечкой кофе и постепенно, периодически делая глоток за глотком, выпивает его.

Но сегодня девочка не дожидается этого волшебства. Немного поерзав в кресле, она все же решатся:

— Деда, а тебе когда-нибудь бывало стыдно за свои слова? — голос Лии полон печали. Он даже едва уловимо дрожит в отчаянье.

Мужчина смотрит на внучку поверх очков:

— Конечно, бывало. — немного смущенно, но тепло улыбается он. — А что случилось?

— Понимаешь, - малышка заламывает руки от нетерпеливости и чувства вины. Ей настолько стыдно, что хочется замолчать и, убежав куда-нибудь, хорошенько спрятаться дня на два. Но Лия, собирается с духом и выпаливает, - Я ни за что обидела одного хорошего мальчика. Своего лучшего друга обидела, понимаешь? — девочка едва сдерживает волну вновь накатившихся слез.

Дедушка, пододвинув свой стул поближе к креслу, принимается успокаивающе гладить внучку по голове:

— Но ведь ты поняла, что говорила неправильные вещи и раскаиваешься в этом?

Малышка кивает.

— Тогда подойди к нему первой и попроси прощения. Скажи, что была не права и очень сожалеешь о вашей ссоре. — ласковым голосом советует мужчина.

Внучка смотритна него испуганно:

— А если он меня не простит? Если он так сильно обиделся, что больше никогда-никогда не захочет со мной дружить?

— Если он по-настоящему твой лучший друг, то обязательно простит. Только и ты должна быть впредь внимательна к словам. Некоторые из них словно занозы. Ими очень легко ранить душу. А некоторые могут так глубоко войти в сердце, что их невозможно будет извлечь без следа. И когда болезненных ран станет слишком много, то и места для хорошего не останется. А ведь доверие очень легко разрушить, да и не факт, что потом его получится выстроить вновь.

— А как узнать, что он — настоящий, ну, мой лучший друг? — Лия совсем сбита с толку переполняющими ее чувствами. Тут и страх, и раскаяние, и досада и взволнованность. А еще чуточку надежды. Правда, совсем немного. Столько, что и не заметишь сразу.

— Ты почувствуешь это сама. Своим сердцем.

— Как?

— Закрой глаза и загляни вглубь себя. Представь такое место, где бы тебе было легко и приятно. А потом ответь сама себе на вопрос: смогла бы ты рассказать о нем своему другу. Привести туда, показать. Смог бы он понять и разделить с тобой все те чувства, которые рождает в тебе маленький мир твоей души.

Лия вспоминает поле с лавандой, синий лес и старинный город, некогда снившейся ей. Девочке становится легко и светло, поэтому она кивает:

— Да, он бы смог, я знаю, смог. Спасибо. — малышка вскакивает с кресла и, поцеловав дедушку в щеку, бежит в свою комнату.

Лия практически счастлива. Она так переживала, что уже ничего нельзя исправить. Что они с Ясури рассорились навсегда. Если бы это случилось, то, наверное, девочка умерла от горя. Ей даже страшно такое представить, поэтому Лия просто обязана попросить у друга прощения и впредь никогда больше не произносить столь опасно ранящих слов. Девочка вновь усаживается на кровать и обнимает любимую игрушку. Она, глубоко вдохнув, собрается с духом и, едва ли не зажмурившись от волнения, выпаливает:

— Ясури,, если ты меня слышишь, то прости, пожалуйста. Я со зла наговорила много плохого. Я не хотела. Я очень жалею и скучаю. Не обижайся на меня, прошу.

— Я уже и не обижаюсь, — раздается рядом с девочкой знакомый задорный голос.

Малышка поворачивает голову, чтобы взглянуть на друга, но не видит его. Лич удивленно смотрит по сторонам, но в комнате по прежнему никого нет.

— Эй, ты где?

— Да здесь же. - в голосе мальчика чувствуется озадаченность. — Сижу прямо перед тобой.

Девочка смотрит во все глаза:

-Послушай, это не смешно. Ты меня пугаешь. - она обеспокоена, но все еще надеется будто это такая неудачная шутка.

«А вдруг Ясури не простил меня, и теперь специально прячется? Да нет, он не может так поступать. Значит, произошло что-то серьезное», — подобная мысль не только обескураживает, но и начинает пугать девочку.

— Ты, действительно, меня не видишь? - в голосе друг ощущается не столько тревога, сколько грусть. Лии кажется: он догадывается в чем дело.

— Скажи, что происходит, пожалуйста. — малышка уверена, что хочет знать правду, пусть и не готова к этому до конца.

— Есть два варианта. Возможно, это сомнение. — вздыхает Ясури. Ему тяжело дается подобное признание, даже для самого себя. — Раньше ты верила беспрекословно, но теперь поняла, что для кого-то твоя вера — ложь. И впредь твое сомнение ни только не уйдет. Оно будет расти. И когда заполнит собой все, то ты начнешь смотреть на мир сквозь него. Будешь искать всему доказательства, но ведь эти самые доказательства есть не всегда и не у всего. Сомнение - вот из-за чего ты меня больше не видишь. Мама говорила мне, что именно с этого все и начинается.

— Начинается?

— Да, ты уже перестала видеть меня. Потом перестанешь слышать, затем не будешь ощущать, если я дотронусь до тебя. А после... - мальчик делает паузу, от которой Лию бросает в дрожь. - После забудешь мое имя, и тогда мы расстанемся навсегда. Потому что, когда это произойдет, ты перестанешь даже замечать мое присутствие.

— Нет, я так не хочу! — в отчанье выкрикивает девочка. В ее глазах вновь застывают жгучие слезы. И сердце в груди больно сжиматся. — Это надо как-то остановить! Что-то придумать! Я не могу вот так просто смириться с тем, что когда-нибудь потеряю тебя! — Лия хочет бежать куда-то и что-то делать, но не имеет ни малейшего понятия, куда и что. Но тут у нее возникает надежда, и девочка осторожно уточняет. — Постой, ты сказал, что варианта два. А какой же тогда второй?

Повисает тишина. Она длиться целую минуту, от чего девочка задыхается нарастающей паникой, и, не выдерживая, умоляет:

— Ясури, пожалуйста...

Мальчик вздыхает:

— Если ты та, о ком я думаю. То это уловка. Новый виток способностей. Ты так же не сможешь больше меня видеть, потом слушать, после ощущать, но...

— Что но? Говори, пожалуйста, я тебя прошу.

Ясури думает несколько секунд и нехотя сообщает:

— Ты сможешь жить в моем мире.

— Как это?

— Таки люди зовутся двумирцами. И они могут жить одновременно в твоем мире и в моем. Я не совсем понимаю, как это происходит, но иногда подобное случается.

Лия, не дослушивая друга, внезапно хлопает в ладоши:

— О, мне это нравится. Скорее бы побывать в твоем мире. Думаю, там...

— Нет. — резко осаждает девочку друг. — Этому не бывать.

— Но почему?

– Потому что так жить опасно.

— Почему?

— Я сказал нет, значит, нет. — впервые голос другу звучит холодно и отстраненно. — И вообще, нам с тобой лучше больше не дружить.

Лия сидит в изумление. В девочке разом смешивается столько эмоций, что она не может разобрать большую их часть. Но, главное, малышка ощущает: Ясури сейчас уйдет. И, если это произойдет, то Лия больше навсегда не встретиться с другом. Поэтому девочка, зажмуривается, и инстинктивно вытягивает руку вперед, в последнюю секунду хватая мальчика за рукав кофты.

* * *

Запах лаванды щекочет девочке нос. Легкий тёплый ветерок ерошит волосы, и некоторые пряди, выбившись из косы, лезут в лицо. Лия смахивает их и, чихнув, открывает глаза. Перед ней целое поле фиолетовых цветов. Они разбираются волнами, как море. А вдолеке синеет лес. И небо. Такое волшебное послезакатное прямо над головой. С востока оно уже лиловое, а вот на западе все еще ярко-малиновое с перистыми темно-синими облаками у самого горизонта и с двумя спутниками. Один точь-в-точь луна, а второй – .раза в три больше.

— Это твой мир? — девочка с интересом озирается по сторонам.

— Да. - с досадой подтверждает Ясури, - И тебе не следовало за мной идти, теперь...

Но девочка словно совсем не слушает опасения друга, внезапно перебивая:

— Я здесь уже была. Да, это именно то место.. А за лесом город. И еще там есть доме. Таком большой, деревянном. А я не просто в нем была, а, даже, наверное, жила. Я очень плохо помню, но почему-то так чувствую.

Мальчик, озадаченно моргая, с удивлением смотрит на подругу. Но потом спохватывается и уточняет:

— Когда это было?

— Очень давно, еще до знакомства с тобой.

— Но почему ты мне никогда ничего не рассказывала?

Девочка пожимает плечами, проводя ладонью по фиолетовым цветкам:

— Бабушка сказала мне, что это всего лишь сны. Поэтому я посчитала их неважными.

Ясури грустно вздыхает. Лия чувствует, что друга что гложет, поэтому осторожно уточняет:

— Это плохо?

— Значит, все-таки... — протягивает мальчик, и собравшись с духом, выдает. — Я должен тебе рассказать. Так как ты двумирец, то не сможешь покинуть ни один из миров. Иначе, если покинешь свой, то умрешь, а если мой — сойдешь с ума.

— А если я не хочу и не собираюсь ничего покидать?

— Это пока что. Но когда перед тобой стоит выбор, то рано или поздно его придется сделать.

Но девочка пропускает слова друга мимо ушей. Она смотрит на Ясури и радуется. Никогда еще Лия не видела его так ясно, поэтому она не понимает почему мальчика столь опечалит происходящем. Малышка берет друга за руку и пристально смотрит ему в глаза:

— Скажи, разве ты не рад, что я тоже смогу приходить к тебя в гости?

— Если честно, рад, — обречено вздохнув, признается Ясури. — Но теперь ты никогда не будешь нормальной.

— И пускай. Зато я не просто верю, а знаю — ты самый настоящий из всех настоящих.

— Но....

Девочка не дает другу договорить, крепко сжимая его руку, и шепчет прямо мальчику на ухо:

— За эти две недели я поняла одну вещь: пусть я всю жизнь буду странной для своего мира, но вместе с тобой, чем стану нормальной, но без тебя.

— Хорошо, но только постарайся бывать в моем мире как можно реже. Мало ли что.

Лия не особо понимает тревоги мальчика, но все равно кивает.

И так они стоят средь лавандового моря цветов. Вдвоем. А небо медленно темнеет, наполняясь бусинками звезд.

История седьмая. Северное сияние

Лия решает еще раз пройтись по списку, внимательно изучая содержимое рюкзака:

— Так, – со знанием дела задумчиво протягивает девочка. — Еда, бечевка, спички, нож, компас... А где компас? — она копается в собранных вещах, но не найдя искомое, принимается взволнованно озираться по сторонам, бурча под нос, — Компас... компас. Куда же он делся? Без него ведь никак.

Лия сидит посреди коридора, устроив вокруг себя грандиозный беспорядок. Но того обязывает очень ответственный процесс. Шутка ли, когда человек собирается в экспедицию? Девочка много раз наблюдала за тем, как тщательно дедушка каждый год готовиться к предстоящей недельной рыбалке. Тем более, Лия всегда с гордостью помогала мужчине в этом нелегком деле, потому точно знает что и зачем ей понадобится в грядущем путешествие.

Самое главное - собрать рюкзак. И чтобы не абы как, а надежно. В нем должно находится не слишком много вещей, ведь придется долго идти, поэтому нести тяжести - терять драгоценные силы. Но, вместе с тем, все то, что может понадобиться в экстренной ситуации обязано быть под рукой. Дедушкин рюкзак, конечно, подошел бы намного лучше для столь длительного похода, но девочка прекрасно понимает, что тот слишком велик для шестилетней малышки.

Благо, у нее есть свой. Хоть и маленький, но довольно вместительный. А еще он красивого ярко-зеленого цвета.

Девочка так взволнована, что боится что-нибудь упустить из виду. Ведь сколько раз получалось: собирался человек в дорогу, сотню раз все проверил, вышел из дома и обнаружил - забыл. И не мелочь какую-нибудь, а, действительно, нечто важное. Настолько необходимое, что приходится все сворачивать и возвращаться домой. А это обидно.

Ясури по-кошачьи бесшумно подкрадывается к девочке сзади и, чуть склонившись, выпаливает:

— Бу!

Лия даже не вздрагивает. Она так увлечена сборами, что все вокруг отходит на второй план. Девочка лишь небрежно отмахивается от друга:

— Не сейчас. Я занята.

Мальчик внимательно оценивает обстановку и озадаченно уточняет:

— Чем это именно? Разводишь беспорядок?

— Нет! — восторженно выпаливает Лия и, с по-детски наивной радостью глядя на друга, поясняет — Я еду на северный полюс.

Ясури удивленно моргает, пытаясь осознать услышанное. Но у мальчика возникает лишь масса наводящих вопросов, поэтому он, обойдя рюкзак, садится на пол напротив девочки:

— Это еще зачем? - пытается выпытать Ясури.

И тут Лия словно бы "взрывается" от переполняющих ее эмоций. Целый день она носит все в себе, боясь раскрыть тайну: а вдруг что-то не получится, вдруг ее начнут отговаривать. Но желание рассказать все лучшему другу, поделиться тем, что творится в душе с самого утра, побеждает. И девочка принимается говорить, немного сбивчиво, порой глотая окончания и усиленно жестикулируя:

— Сегодня ночью мне снился чудесный сон, — взгляд Лии полон мечтательности. - Передо мной открылись бескрайние просторы, окутанные полярной ночью. И снег. Столько сверкающего снега вокруг, что он словно застывшее море. Снежинки, вихрем слетающие с поверхности серебристых барханов, точь-в-точь брызги от волн. А вдалеке неясные очертания ледяных глыб принимали форму то мачты, то кормы, идущего ко дну корабля. И среди всего этого великолепия я казалась себе безмерно крохотной. Такой крохотной, что восторгу было тесно в моей душе. Я подняла голову, и в тот же миг небо, усыпанное звездными зернами, внезапно озарилось северным сиянием. Будто бы некто незримый и большой нечаянно опрокинул краски, которые тут же разлились, стекая по гигантскому стеклянному куполу. Сияние это было почти таким же в твоем мире в Сияющую ночь в январе, только и не таким... Это было, было... – девочка осекается. Лие не хватает ни слов, чтобы назвать свои ощущения, ни воздуха в легких, чтобы хотя бы их выдохнуть.

И она начинает еще усиленнее жестикулировать, пытаясь нарисовать невидимую картину пережитого ей во сне. Но тут же понимает, что все попытки тщетны, поэтому замирает, чтобы перевести дух. Несколько секунд девочка молчит, собирается с мыслями, кусая от возбуждения губы.

Ясури тем временем, подперев подбородок ладонью, пристально смотрит на подругу. Взгляд мальчика внимателен, но, вместе с тем, чуть рассеян, словно бы, обдумывая каждое услышанное слово, он погружается куда-то глубоко в собственные переживания, абсолютно далекие, только все же тесно связанные с тем, о чем ему пытается рассказать прдруга.

Но Лия этого не замечает. Она слишком поглощена происходящим, да и поуспокоившись, снова начинает находить нужные слова:

— С тобой бывало так: ты видишь что-то настолько значимое и волшебное, что напрочь, до мурашек, забываешь как дышать, а сердце... становится непонятно: то ли оно бьется все сильнее, то ли остановилось, и внутри тебя осталось лишь эхо? - с надеждой глядя на друга, спрашивает девочка.

— Бывало, — загадочно улыбается Ясури. — Только не во сне... — но тут же замолкает, спохватившись, и выпадает из неясного забытья. — Постой, так ты собираешься отправиться на северный полюс, чтобы увидеть сияние наяву? А бабушка в курсе?

— Да, — кивает Лия. — Просила только дождаться дедушку.

— И ты думаешь, он тебя отпустит совсем одну?

Девочка вновь кивает.

— Ясно, — мальчик отводит взгляд в сторону.

И тут Лия вздрагивает. Ее лицо начинает гореть от стыда, и чтобы это скрыть, девочка принимается усиленно делать вид, словно вновь ищет компас.

— Где же он? — нарочито недовольно бурчит Лия себе под нос. Но на самом деле, перекладывая вещи с места на место, девочка корит себя.

Какая же она... плохая! Мало того, что не поделилась своими планами с Ясури, так еще и не позвала друга с собой. Позор. О чем она только думала? Хотя, наверно, девочка решила, это покажется другу не важным. А теперь... Лучше бы ругал ее, упрекал, обвинял. Но вместо этого мальчик не только молчит, но и помогает Лии искать компас.

И девочка не выдерживает, хватая друга за руку аккурат, когда тот находит искомое, и, зажмурившись, с отчаяньем выпаливает:

— Я думала, для тебя все это будет пустяком, ведь у себя дома ты видел северное сияние сотню раз. А я только дважды, и то не зимой.

Лия вся сжимается, ощущая вину. Но Ясури поворачивает руку девочки ладонью вверх, и вкладывает в нее компас:

— Не считается, — шутливо отвечает мальчик. — Пусть даже тысячу раз, но без тебя - не считается, понимаешь?

Девочка ошарашено уставляется на друга. Сейчас сердце ее - гитарные струны, которые дрожат, если коснуться их. Лия безумно счастлива, но вместе с тем от чего-то смущена. Странно как-то, вроде бы Ясури не сказал ничего особенного, просто, как обычно, поддержал, но будто и как-то совершенно по-особенному прозвучали его слова. И не до конца понимая в этот миг, девочка уточняет:

— И ты пойдешь со мной?

Мальчик вздыхает. Он прекрасно понимает, что вся эта идея с экспедицией - полный абсурд. Но сказать об этом Лии не может. Ведь это все равно, что сломать чей-то песочный замок. Однажды, конечно, его все равно смоет водой, только... пусть еще немного не сейчас. Ведь это так просто: радоваться, что тот, кто рядом предвкушает что-то грандиозное. Совсем не обязательно навсегда, но очень необходимо - на какое-то время.

— Я пойду с тобой хоть на край света, — "главное, что с тобой" хочет добавить Ясури, но в этот момент щелкает дверной замок.

Лия, вскакивая на ноги, бросается навстречу дедушке, едва тот успевает переступить порог квартиры:

— Деда, мне приснился сон, там было северное сияние и я решила, что должна его увидеть, поэтому отправляюсь в экспедицию, — тараторит девочка, пока мужчина ставит на пол портфель и протирает клетчатым платком запотевшие очки.

— А что, отличная затея, — на полном серьезе заявляет он, выслушав внучку, и немного раздосадовано добавляет. — Я бы сам с тобой пошел, но мне завтра на работу.

Мальчик смотрит с таким изумлением, будто бы дедушка Лии только что на его глазах заново изобрел велосипед.

— Ты не волнуйся, я не одна пойду, а с другом, — радостно щебечет тем временем девочка.

— Повезло ему. А меня в следующий раз с собой возьмете? — мужчина водружает очки на нос, лукаво улыбаясь, и незаметно для внучки подмигивая Ясури, и мальчик тут же понимает что к чему: это тот самый песочный замок.

— Обязательно, — заверяет Лия.

Из гостиной выходит бабушка, заботливо интересуясь:

— Ну что, все собрала? Готова?

Девочка кивает. Женщина снимает с вешалки шубку и подает ее внучке:

— Тогда одевайся, а дедушка тебя немного проводит.

— Но рюкзак я понесу сама. - заявляет Лия, просовывая руку в рукав. — И, бабуль, передай маме, чтобы она не расстраивалась, что я ее не дождалась. Просто пока я буду ждать ее с работы, то могу нечаянно уснуть. И все отложится. А так нельзя: если решил что-то сделать, то делай, — И обнимая женщину, добавляет. — Я буду очень-очень скучать, поэтому постараюсь как можно скорее вернуться. — после чего гордо водрузив рюкзак на плечи, шагает прямиком к лифту, пока дедушка, взяв санки, идет вслед за ней.

Лии кажется, что лифт спускается очень долго. Чуть ли не целую вечность. Поэтому, когда двери открываются, она на всех парах мчится прочь из подъезда.

Девочку встречает теплый декабрьский вечер. Сугробы искрятся в свете уличного фонаря и окон первого этажа. Под ногами спешащих домой прохожих весело поскрипывает снег. «Прямо как деревянные половицы в деревенском доме» - думает Лия, и клуб теплого пара слетает с ее губ, когда, стоя на крыльце, девочка осматривает такой привычный дворик в три дома. А с неба, подмигивая Земле, улыбается полная луна.

— Так, и в какой стороне Северный полюс? — глядя на дедушку, преисполненная решимости уточняет Лия.

Мужчина задумывается, поглаживая седую бороду:

— Точно не знаю, но сначала надо выйти из города...

Девочка пытается представить масштаб пути.

— ... потом дойти до тайги, — продолжает дедушка.

«Сложнее конечно, — думает Лия. — Но возможно».

— ...пройти тайгу.

Девочка мрачнеет, понимая, что в дремучим лесу легко заблудиться, а дорогу ни у кого и не спросишь. К тому же, там водятся медведи и волки, а она не вполне уверена, что сможет избежать столкновения с ними.

— ...затем будет тундра, надо пройти и ее.

Расстояние и время на преодоление пути все увеличиваются. Лия удрученно смотрит под ноги, притаптывая валеночком снег.

— ...а там до Северного полюса — рукой подать.

Девочка стягивает с себя рюкзак и отдает его дедушке, вздыхая:

— Что-то я не уверена, что готова к такому долгому и опасному путешествию, — но тут же улыбается. — Только ты не подумай, я не сдаюсь. Просто придется немного подождать, получше все спланировать и. наверное, еще чуточку подрасти. Но я обязательно увижу северное сияние.

Дедушка садится перед Лией на корточки и берет ее за руку:

— Если человек чего-то очень сильно хочет, если готов преодолевать все преграда, возникающие на его пути, если не боится рисковать, идя к цели, то он обязательно достигнет желаемого. Я уверен, что однажды у тебя все получится.

— Однажды... — мечтательно протягивает девочка, — А пока можно я немного погуляю?

Мужчина кивает, и забрав рюкзак с санками, скрывается в подъездной темноте.

Лия спускается по ступенькам. Сев на лавочку, она загребает в ладони снег и принимается комкать его. а после кидает снежок в ближайший сугроб.

— Расстроилась? - осторожно уточняет Ясури.

Девочка пожимает плечами, но немного подумав, отвечает:

— Не особо как-то. Ведь я видела уже пару раз Сияющую ночь. Правда, сияние там возникает, по другой причине: от соприкосновения энергии тонкого мира с Ирреальностью.

— Это называется падением параллелей.

— Ну да. Точно. И происходит из-за фаз двух лун: малого Хороса и большого Сальваса.

— Смотри-ка, запомнила,

— Конечно. А еще я помню, что тонкие миры, ну, то есть параллели, носят в себе созидающие и разрушающие энергии. Созидающие это Сон, Магия, Иллюзия, Время и Пространство. А разрушающие: Морок, Бессмертие, Безумие, Вечность и Хаос. А твой мир называется Ирреальность. И иногда параллели могут падать не только по одной, но и сплетаясь друг с другом. Верно?

— Все так. — кивает Ясури, и суть подумав, добавляет. — А, знаешь, по-моему, это чудесно.

Девочка изумленно смотрит на друга:

— Что?

— То, что жизнь так устроена, что человек не получает всего и сразу. Будь это как-то иначе, то многое потеряло бы смысл, — мальчик задумчиво глядит на небо. — Жизнь не превращается в путешествие, пока человек не находит свою путеводную звезду. И имя этой звезде — Мечта. У каждого она своя: по-своему удивительная и по-своему уникальная. Но, чтобы мечта сбылась, мало просто смотреть на нее. Нужно сделать шаг, надо довериться и пойти за своей путеводной звездой. И пусть путь твой окажется, совсем не таким, каким ты ожидал сначала, пусть ты зайдешь в тупик или даже решишь повернуть обратно, но зато ты точно будешь знать, что пытался сделать все возможное, а не станешь сожалеть об упущенных возможностях и собственном бездействие.

"— Мечта, — повторяет про себя Лия. — А какая у меня мечта? Увидеть северное сияние? Или, все-таки, завести собаку? А, может, стать ученой, как дедушка? Какой, оказывается, огромный выбор мечт. Хотя, если их так много, то не значит ли, что настоящей мечты среди них просто нет? Кошмар! А если у меня совсем нет никакой мечты? И никогда не будет?"

Девочка хочет поделиться тревожными мыслями с Ясури. Но вместо этого, почему-то, спрашивает:

— А твоя мечта... какая она?

— Моя мечта прекрасна тем, что она очень далека и очень близка одновременно, — мальчик переводит взгляд на луну и, словно бы в ответ ей, улыбается. — Порой кажется, мне не хватит жизни, чтоб ее исполнить, хотя она всегда рядом, и мне всего лишь надо протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней.

Лия собирается было задать еще кучу вопросов, чтобы выпытать подробности, но неожиданно замирает. Девочка пристально смотрит на друга, и понимает, что снова видеть его так же ярко и четко, как не видела уже давно. Особенно его улыбку. И улыбка эта волшебна. Такая мягкая и теплая, с едва уловимой искоркой хитрецы, словно само солнце, поцеловав уголки губ, сделало ее поистине обворожительной в своем искреннем озорстве. И Лия очень хочет дотронуться до нее кончиками озябших пальцев, сказав нечто очень важно. Нечто очень значимое сейчас. "Твоя улыбка — мое северное сияние", — вот в чем хочет признаться девочка. Но тут же смущенно отворачивается, испугавшись резко нахлынувших и непонятных для нее чувств.

— Почему все время надо говорить загадками? — недовольно бормочет Лия, пряча руки в карманы. Девочка настойчиво гонит от себя мысли о том, что только что произошло в ее душе, и злиться на саму себя за это. И еще чуточку, за компания, на Ясури, просто потому, что нельзя быть таким вот... таким.

— А почему все время надо искать ответы? — передразнивая ее интонацию, смеется мальчик, явно не замечая в подруге никаких перемен.

Лия лишь насупливается в ответ:

— Разве это плохо - все знать?

— Может, и не плохо, но, пожалуй, немного — Почему?

— Перестаешь удивляться.

Девочка пожимает плечами и приминает носком валенка снег, она молчит с пару секунд, а потом смотрит на друга, внезапно уточняя:

— Слушай, а сколько всего паданий параллели существует в Ирреальности?

— Много. Некоторые происходят в определенные периоды. Например, существует Магнитная ночь, Сумеречная, Белая, Серебряная, Мраморная, Темная, Янтарная, Ветреная и Туманная. Ну и Сияющая, само собой. Более редко случаются Кровавая, Золотая, Ночь савана, Пыльная, Мерцающая, Полярная и Ночь фей — это время, когда падает сразу две параллели одновременно, а то и три. А еще есть некоторые, которые даже не имеют названий, потому что бывают ну очень уж редко.

— А что, параллели падают только ночью?

— Нет, конечно, просто в это время суток они более всего заметнее и ощутимее.

— А ты же мне их все покажешь? Ведь если я однажды буду жить в твоем мире, то должна все знать.

— Да куда уж я денусь, — вздыхает мальчик. Он все еще считает, что Лии не стоит сильно сближаться с Ирреальностью. Но понимает — девочка права. Поэтому добавляет. — Покажу, конечно, но только те, которые не опасны.

Лия кивает. С пару минут они молчат, глядя каждый в свою сторону. Но Ясури не выдерживает и восторженно предлагает:

— А давай, кто больше найдет созвездий?

Девочка пожимает плечами, но тут же соглашается:

— Давай. Но, чур, в этот раз начинаю я.

И так они сидят, глядя в небо, объятые теплым декабрьский вечером. А вокруг сияет снег, звучно скрипя под ногами бегущих мимо прохожих.

История восьмая. Эффект бабочки

— Что случилось? — недоумевает Ясури пытаясь успокоить подругу.

Лия заливается горючими слезами. Они катятся по раскрасневшимся щекам и крупными каплями срываются с подбородка. Такими, как утренняя роса на молодых зеленых листьях костяники. Некоторые слезинки девочка все же умудряется проглотить. От этого во рту у Лии солоно, и она вот-вот начнет икать. Потому, сдерживая себя, ничего толком не может объяснить другу, лишь изредка шмыгая носом.

Да девочка и сама не поймет, как все вышло. Вот, вроде, и было, а тут уже не стало — словно водой сквозь пальцы смыло.

Утром мама подарила Лии красивый набор посуды для кукол Барби. Маленькие тарелочки и бокальчики, крохотные столовые приборчики - прямо как у людей. Весь день девочка благоговейно смотрела на них, а под вечер решила устроить куклам праздничный ужин. Она поделилась идей с дедушкой, и тот, сделав из смородинного варения морс, разлил его по тем самым бокальчикам - получилось как настоящее вино. Куклы в ажурных платьях уселись за стол в миниатюрной столовой и принялись вести светские беседы. Они обсуждали работу, воспитание детей и странности соседей, а когда куклы закончили трапезу и переместились в гостиную, чтобы посмотреть телевизор, Лия решила помыть за ними посуду. Напевая себе под нос, девочка протирала бокальчики, когда один из них выскользнул из рук и... скрылся в ванном водостоке. Сначала Лия впала в ступор, не веря своих глазам, а потом поторопилась выключить воду. Но было поздно.

— Пых, и все... и нет... — девочка пытается что-то донести до Ясури, подавляя отчаяньем и бессилие внутри себя. Но у нее не получается. Лия только чувствует безысходность еще сильнее и, закрывая лицо руками, начинает плакать пуще прежнего.

Мальчик, осознав тщетность своих расспросов, принимается оглядывать обстановку. Он силится понять что не так, попутно хлопая подругу по плечу:

— Ну успокойся, пожалуйста. Все поправимо. — Ясури старается сделать в сложившейся ситуации хоть что-нибудь.

И девочка не выдерживает:

— Как это исправить, как? — кричит она, указывая другу на голубой тазик, в котором лежать кукольные столовые приборы, но где не хватает одного винного бокала. — А мама же только вчера мне его купила! Только вчера, а он уже не идеален!

Мальчик оценивающе смотрит в указанном подругой направление. Он не видит масштаба трагедии, но зная Лию, понимает что это для нее важно. А тем временем девочка все еще твердит, глотая слезы:

— Я должна была сохранить, должна была, это же подарок, а я... — Лия начинает реветь в удвоенной силой.

— Да... — протягивает Ясури. Он не представляет, как решить подобную задачу.

Но тут девочка резко выпрямляется, и ее лицо, залитое слезами, становится очень серьезным:

- Точно, — восклицает она. — Я изобрету машину времени и все исправлю. Да, я сделаю так, что вернусь в прошлое и поступлю правильно! А потом и всем вокруг помогу, ведь возможность исправить свои ошибки - это мечта каждого.

Лия хочет вскочить на ноги и приняться рассказывать другу о том, как и что будет работать, но тот хватает девочку за руку. Ясури усаживает подругу наместо и выдает, глядя ей в глаза:

— Нельзя, понимаешь, так нельзя. Даже в параллели Времени есть закон, запрещающий меня прошлое.

— Но почему? — наполовину удивленно, а наполовину возмущенно восклицает девочка.

— Наши ошибки в прошлом определяют достижения в настоящим. И если что-то переправить, то мы изменимся.

— Совсем-совсем?

— Совсем-совсем. А, может, нас и вовсе не станет. И те, кто рядом с нами. Они тоже не станут собой. Не станут теми, кого мы любим здесь и сейчас. Стоит ли одно стремление к идеальности таких жертв? Ведь даже одно маленькое измененное событие способно сделать другим целый мир.

Лия все еще расстроена, и такие вещи только подливают масло в огонь, ведь она каждый день сталкивается с несовершенством жизни и с чужими ошибками, приведшими к этому. Так почему друг с ней не согласен?

Но Ясури словно читает мысли девочки. Он внезапно заключает лицо Лии в своих ладонях и, упершись лбом в лоб, заставляет подругу краснеть, произнося:

— Мы живем так, как мы живем. Поэтому не можем знать, что было бы правильным или неправильным, поступи мы иначе. Поверь, все так как надо, и по-другому — это уже по-другому. — пытается убедить девочку друг. — Поэтому надо научиться принимать то, что есть. Необходимо. Как бы больно ни было. Однажды это станет неважным. И ты просто посмеешься над тем, что плачешь сейчас. Или будешь гордиться, переживаниями свои эмоции. А, может, это станет важным настолько, что ты будешь вспоминать мои слова каждый день. Но верь: наши ошибки делают нас — нами.

Девочка краснеет еще больше и пытается не икнуть потому, что Ясури так близко. Лия верит другу. Безоговорочно. Потому, что он так сказал. Мальчик тем временем отстраняется от подруги и берет в руки по бокальчику обоих видов, внезапно уточняя у девочки:

— А ты знаешь, что они для разных напитков?

Лия отрицательно мотает головой.

— Я тоже не понимал разницы, но как-то заметил, что когда приходят гости, мама выставляет разную посуду. И я спросил почему, ведь можно пить из чего угодно. А мама ответила: каждый вид бокалов сделан так, чтобы подчеркнуть вкус напитка. Например, этот, — Ясури указывает на узкий, сделанный из пластмассы, сосуд. — Для шампанского, а второй — для коньяка. Смекаешь?

Лия задумчиво прикусывает нижнюю губу, чуть склонив голову на бок. Немного помолчав, девочка наконец-то выдвигает предположение:

— Не все любят одно и то же, поэтому не имеет смысла выставлять на стол полный набор?

— Верно, — кивает мальчик. - Вот видишь: в любой ситуации можно найти выход. Надо только успокоиться и немного подумать.

Лия все еще иногда шмыгает носом, утирая рукавом остатки слез. Горечь наполняет ее, и Ясури знает, что переживания девочки утихнут лишь со временем, поэтому делает попытку переключить внимание подруги:

— А давай в шахматы?

— Да как-то не особо хочется.

– Ну, давай, на желание? — лукаво подмигивает мальчишка.

И Лия сдается:

— Ладно, но чур я белыми... Слушай, Ясури, а во всех параллелях есть свои законы?

Мальчик задумывается. Он как раз поднялся на ноги, чтобы сходить за шахматной доской. Но замирает, смотрит на подругу, словно что-то припоминая и в итоге кивает:

— Да, во всех, пожалуй, даже в Воображариуме.

— Даже где? — удивляется Лия, точно зная, что слышит это название впервые.

— Воображариум — это поток энергии, протекающий между параллелями Магии и Иллюзии, он состоит из людских фантазий...

— Здорово!

— Не особо. Ты даже не представляешь какие порой уродливые фантазии рождает человеческий мозг.

Девочка недовольно фыркает:

— Да почему же все всегда не слава Богу?

— Потому что такова жизнь. — пожимает плечами мальчик.

Пройдет много лет, и Лия поймет, что ее друг был прав. Что жизнь состоит из ошибок, которые делают нас личностями и именно это в ней прекрасно. Она осознает еще очень многое, что не связно будет с этой историей. Но потом. А сейчас... как бы ни была велика боль от утраты, все можно пережить и сделать себя, благодаря этому, сильнее.

История девятая. Музыка души

Звуки. Они повсюду. Вот капает вода из плохо закрученного крана. Часы тяжело ухают в коридоре. Поскрипывают полозья кресло-качалки, в котором сидит бабушка и вяжет носки. И спицы, ударяясь друг о друга, тоже тихонечко издают что-то между дзынь и клац. Это так красиво и умиротворяюще.

Лии нравятся звуки. Они предают полноту миру. Сливаются между собой в неясную девочке формулу и рождают музыку, которая проникает в сознание, окутывает его и уносит мыслями куда-то далеко. Порой, это неясные тонкие картинки, рождаемые воображением. А иногда какие-то события из прошлого. И если закрыть глаза, то на несколько секунд можно окунуться в них с головой, ощутить и прожить. Снова и снова. А после, напитавшись, наполнившись звуками без остатка, вынырнуть из этих видений, как из пучины бездонного океана и... Выдохнуть душу наружу незамысловатым мотивом.

Именно так и происходит с Лией, поэтому она всегда и везде что-то мурлычет себе под нос. Иногда это просто мелодия, а порой на нее, птицами, усаживаются слова и получается кривенькая песенка. Наверное, эта любовь к музыке и заставляет девочку так мечтать о пианино.

Однажды она даже обмолвилась об этом дедушке. Но мужчина буркнув что-то вроде: «Это надо решать куда поставить. Потом грузчиков нанимать, чтоб на этаж затащили», — лишь отмахнулся и дежурно пообещал подумать. Лия сначала верила и ждала. Но с каждым днем надежда таяла. И, в итоге, девочка перестала терзать себе душу, смирившись и довольствуясь бренчанием на детском металлофоне. Потому что уже понимала, что не всегда и всем мечтам суждено сбыться. Также, например, было и с еще одним желанием девочки.

— Нет-нет. Я уже это проходила. Шерсть, слюни, испорченные вещи. — категорично заявила бабушка в ответ на просьбу Лии завести собаку.

Только тогда это было не настолько обидно. Хотя... Это, конечно, как посмотреть. Но все же, даже зная о том, что обучаться музыке и вокалу ей не светит, девочка продолжает всей душой любить ее и раз за разом сплетает из всевозможных звуков. Точнее... Сплетала... До сегодняшнего дня.

С самого момента пробуждения Лия чувствует, что что-то не так. Но не может понять, в чем именно дело. Вроде бы и не заболела, но состояние какое-то разбитое, непривычное. И делается все нехотя, скорее на автоматизме. Не радует даже рисование. Ничего у Лии не получается. А, главное, ни один мотивчик не приходит в голову. Это настораживает девочку, но она не успевает обдумать всп до конца — дедушка завет помогать ему.

Еще три дня назад мужчина задумал делать в лоджии ремонт, поэтому начал ее расхламлять. Вчера уже были вынесены кипы старых журналов, а также ни для чего не пригодных вещей. На сегодня же дедушка дал Лии важное поручение: внучке необходимо перебрать игрушки и сложить все ненужные в мешок.

Лоджия в квартире девочки большая, размером с маленькую комнату. А все потому, что угловая. Створки ее остексения приоткрыты, и теплый ветерок, пахнущий скошенной возле дома утром молодой травой, влетает в просторное помещение. Он ерошит кипу газет, заранее приготовленную дедушкой для защиты пола от капель краски и лежащую сейчас вдальнем углу. Свежо, но пыльно. Мелкие порошинки витают в воздухе и серебрятся на свету. Солнце своими ласковыми лучами пробирается сквозь стекло, падает на подоконник, а будто бы соскальзывая по нему, расстилается на полу и обнимает девочку, гладя ее по лицу.

Лия сидит на узорном коврике, расстеленном в центре лоджии. Перед малышкой стоит большая коробка игрушек. Но девочка никак не может ее перебрать. Что-то идет не так. Не складывается, как детальки от разных конструкторов. Не достает, как некоторых частей пазла. И Лия, хоть и не сразу, но внезапно понимает: все дело в звуках. Собачий лай, стрекот кузнечиков, дедушкины шаги в коридоре и шум деревянной кисеи. Не просто не сочетаются, сливаясь как прежде в единое. А, напротив, подобно яблокам, высыпающимся из порвавшегося пакета, раскатываются подальше друг от друга. И девочка в отчаянье пытается их собрать. Совместить. Соединить в собственных мыслях. Вновь и вновь. Усердно. Старательно. Но безуспешно. И, когда уже девочка хочет попробовать почувствовать музыку с закрытыми глазами, кто-то легонько хлопает ее по плечу.

— Эй, ну ты чего? Я уже минут пять тебя зову. — возмущенно восклицает Ясури. Девочка смотрит на друга, и её медленно охватывает ужас, потому она внезапно все понимает.

Голос мальчика до этого звучавший разными красками, явлениями и даже целыми картинками, представляемыми Лией в воображение, потухает. Меркнет. Делается таким тихим. Он словно бы и не звучит вовсе. А только существует в голове девочки, и она додумывает слова и интонации друга.

Это открытие приводит Лию сначала в ступор. А потом она медленно поднимается на ноги и принимается расхаживать из угла в угол, чтобы не расплакаться. Ведь может ей просто показалось.

Ясури озадаченно смотрит на подругу. Мальчик не понимает в чем именно дело, но интуитивно догадывается: произошло нечто нехорошее. И хоть он и немного страшится ответа, но все же решает уточнить:

— Что случилось?

Девочка внезапно замерла, пристально и печально взглянула на друга, и едва не плача, горько выдохнула, словно бы заверяя саму себя:

— Нет, не показалось... Действительно не слышу...

— Лия, да объясни же толком в чем дело? — взволнованно просит Ясури, но подруга лишь медленно, как безжизненная кукла, опускается на пол.

Девочка сжимается, обхватывает руками колени и, утыкаясь в них лбом, принимается раскачиваться назад и вперед, чтобы остановить в себе нарастающую панику. Но не плачет. Держится из последних сих, хоть предательские слезы подкатывают все сильнее. Но девочка зажмуривается, глубоко вдыхает. Ей не хочется пугать друга, но отчаянье все же берет над девочкой верх, и та начинает говорить. Нервно. Путано. Едва ли не давясь словами: (вот отсюда)

— Это все-таки случилось. Ты предупреждал, а я думала... Но ведь я не часто ходила в твой мир. Совсем чуть-чуть.

— Так, постарайся успокоиться, — Ясури кладет руку на плечо подруги. — Посмотри на меня.

Девочка поднимает голову и старается сосредоточиться, чтобы увидеть друга, но это у нее почти не получается.

Лия может разглядеть лишь силуэт мальчика, остальное дорисовывает память. И это еще больше удручает:

— Я знала, что однажды не услышу тебя в своем мире. Я даже почти была к этому готова. Но музыка, — девочка, шмыгая носом, пытается объяснить как можно понятнее, но не уверена, что у нее получается, но все же продолжает. — Почему она тоже пропала?

— Какая музыка?

— Ну она всегда складывалась из звуков и находилась внутри меня. А теперь ее нет. Неужели, это навсегда?

Мальчик задумывается и уточняет:

— Ты о возможности сочинять мелодии?

Лия кивает. И на глазах ее выступают слезы. Ясури лишь вздыхает: он хочет помочь и успокоить подругу, но не знает как. Но мальчик, все равно, пытается что-нибудь придумать:

— Очень странно. Так быть не должно. Послушай, я толком не уверен... Возможно, папа может знать, что случилось и как это исправить.

— Правда?

— Не знаю. Но нужно попробовать. Только придется отвести тебя к нему.

Девочка застывает от удивления. Раньше друг никогда особо не разрешал Лии надолго оставаться в его мире, а тем более общаться с людьми, объясняя это тем, что такая вовлеченность может быть опаской. Поэтому заявления мальчика приводят ее в восторг, но девочка все же с опаской уточняет:

— А когда ты меня к нему отведешь?

— Думаю, на выходных. Но я уточню.

- А вот точно отведешь?

— Точно.

— Вот прямо обещаешь?

— Обещаю.

Лия радостно хлопает в ладоши и уж было хочет по привычке приняться мурлыкать какой-нибудь не замысловатый мотив. Но тут же спохватывается и грустнеет. А потом девочку и вовсе начинают одолевать докучливые сомнения:

— А вдруг у твоего папы ничего не получится? И музыка ушла насовсем? И никогда никого да больше не вернется.

— Эй, выше нос. Мой папа знаешь какой?

— Какой?

— Он вообще все на свете знает. А если чего не знает, то узнает. И всем-всем помогает. Вот.

— Здорово, — восхищенно вздыхает девочка, но тут же немного расстроенно добавляет. — А я не знаю своего папу.

— Зато у тебя есть дедушка.

— Это да! — с гордостью соглашается девочка.

Ясури кладет руку подруге на плечо и торжественно заявляет:

— В общем, все будет хорошо. Мы вернем тебе музыку, ну или она вернется сама.

— А если все-таки нет.

— Ну, пустота всегда чем-то заполняется.

— Это как?

— Я не совсем еще до конца понял, но вроде как это означает, что если уходит одно что-то важное, то на его место приходит другое.

Лия задумчиво протягивает:

— Но если придет что-то другое, пока музыки не будет, то куда денется музыка, когда вернется, и что будем с этим другим? — девочка мотает головой. — Все, я окончательно запуталась.

— А ты распутывайся. И не грусти. И... Знаешь, пока все вот так, я буду сочинять для тебя мелодии.

— Так ты же не умеешь.

— Ну так я научусь. Делов-то. Договорились?

Девочка кивает.

Женщина в комнате, расположенной рядом с лоджией, на секунду перестает вязать и прислушивается. А потом довольно обеспокоено обращается к мужу:

— Слышишь, опять с кем-то разговаривает.

Дедушка вынимает изо рта трубку и поясняет:

— Не с кем-то, а с другом.

– С каким это ещё? С воображаемым что ли?

— Ну это как посмотреть. Как посмотреть... — загадочно протягивает в ответ мужчина, прежде чем вновь поднести мундштук к губам и, задумчиво затянувшись, выдохнуть горьковатый табачный дым.

История десятая. Иллюзор

— Оборачиваюсь, а она стоит. Как из-под земли выросла. — тараторит красивая молодая женщина. У нее такие же кудрявые волосы, как у Ясури, но темнее. А глаза, наоборот, совсем нежно-зеленые, большие, чуть раскосые и печальные, какие у оленёнка.

Лия сидит в мягком кресле и, немного стесняясь, поглядывает на молодую женщину. А та, в свою очередь продолжает объяснять:

— В общем, я не знала, как быть, поэтому привела ее к тебе, Силена.

— И правильно сделала, Миримиада. — сонливо растягивая гласные, как будто бы мурлычет о ответ другая женщина, сидящая за письменным столом. И девочка переводит взгляд на нее.

Лия уже знает, что Силена — королева Ирреальности, точнее Берджинии — страны, в которой живет Ясури. Но если перед девочкой, действительно, такая высокопоставленная особа, то как ей быть? Знаниями насчет особенностей этикета этого мира Лия не владеет, поэтому решает просто сидеть и наблюдать, пока к ней никто не обратится. И, конечно, из огромного любопытства разглядывает Силену.

По мнению девочки, та похожа на снежную королеву из сказки Ганса Христина Андерсона: бледная кожа, сквозь которую на руках и веках проступают сиренево-голубые венки, белоснежные длинные волосы и обрамленные черными ресницами синие глаза. У женщины прямая осанка. А в каждом плавном жесте и утомленом взгляде чувствуется некая величественность. Но при этом Лии кажется, словно Силена вот-вот уснет или обратится в ледяную скульптуру.

В небольшом рабочем кабинете, куда привела девочку та, кого королева назвала Миримиадой, немного прохладно, несмотря на то, что в маленьком камине горит огонь. Он-то и является основным источником света, рожавшим игру тени и света, путающеюся в стеллажах, среди многочисленных книг. Пахнет корицей, печенным яблоком и морозной свежестью. Лия хочет еще немного осмотреться, но не успевает, потому что внезапно Силена переводит на девочку взгляд и мягко просит:

— Детка, расскажи мне, пожалуйста, как ты попала сюда.

Лия смущается, краснеет, потупляет взгляд, но понимает, что не ответить королеве не может. Поэтому собирается с духом и выпаливает:

— Я была в своем детском саду, как всегда, играла в спальной зоне, мы там с подругой часто находимся, подальше от задираний одной компашки. Ну это не важно. Подружка пошла за нужными игрушками. А я ее ждала. А потом увидела...

Тут девочка отсекается. Она краем глаза замечает, как из-за спины молодой женщины испуганно выглядывает ни то мальчишка похожий на рысь, ни то наоборот, рысенок с человеческими чертами. И Лия, указывая на того пальцем и забываясь где находится, внезапно восклицает:

— Вот его!

— Марси? — уточняет Миримиада, глядя на прячущегося за ее спиной.

Девочка кивает. Силена смотрит на Лию задумчиво, а потом переводит взгляд на рысенка:

— Детка, а ты почему ходил в Реальность без разрешения?

— Я только посмотреть хотел на девочку, о которой Ясури рассказывал.

— Так он не придумывал... — изумленно протягивает Миримиада.

Но королева жестом руки велит той не впадать в панику:

— Мими, подожди. С путешествиями твоего сына в другой мир мы разберемся позже, — а после женщина переводит взгляд на Лию и спрашивает. — И так, ты увидела Марси. А что было потом?

— Ну, мне просто стало интересно почему у него такие разные глаза: один желтый и живой, а второй словно бы стеклянный и в нем спрятался космос.

— И ты не испугалась этого?

— Нет. А чего бояться, Марси ведь такой миленький, прямо как котеночек.

Силена внезапно заливается искренним, чистым, похожим на звон бубенцов, смехом. Лия не понимает почему, но все же смущается. Девочке становится стыдно за то, что она могла сказать при королеве какую-нибудь глупость. Но женщина, переставая смеяться, поясняет:

— Какое прелестное восприятие, — и заканчивает рассказ за Лию, словно бы сама там была. — А потом ты побежала за Марси и внезапно оказалась в Ирреальности, сама, впервые без Ясури.

Девочка поджимает губы и не знает как ответить, потому что если она согласится со словами Силены, то выдаст друга. А Лия очень не хочет, чтобы мальчику из-за нее попало. Но королева, словно бы, прочитав ее мысли, говорит:

— Очень хорошо, что ты уже немного знакома с нашим миром. Ведь мать и дед вряд ли бы тебе что-то рассказали, подготовив. В реальности не принято говорить о подобном. К тому же, двумирцы, хоть и знают, что их особенность передается по наследству, но все равно надеются, что их детей минует подобная участь.

— Так это дочь Ингвара и... — в изумление выдыхает Миримиада.

Но Силена не дает той говорить, подтверждая:

— Да, это она. Лия. Точнее, Оливия Рэй.

— Так надо сообщить ее родителям. Девочку же наверняка ищут.

— Верно. — соглашается с приятельницей королева. — Я позвоню ее отцу, чтоб связался...

Только женщина так и не успевает закончить мысль. Ее прерывает стук в дверь.

Лия едва не подпрыгивает от неожиданности и поворачивает голову в сторону заглянувшего с кабинет мальчика.

— Госпожа Фицджеральд, разрешите? — уточняет он и лишь когда королева одобрительно кивает, продолжает. — Миранда шла к Вам, да невесть куда упархала.

— О, знаю. Она тут минут пятнадцать уши грела за дверью, а потом убежала за Ясури. А ты, наверное, за аптечкой.

Мальчик кивнул, поясняя:

— Айлес опять коленку разбил.

Женщина сокрушенно вздыхает, бурча под нос что-то неразборчивое и лезет в верхний ящик письменного стола. А достав оттуда вату и зеленку, протягивает их мальчику со словами:

— Лис, кстати, ты как раз вовремя. Проводи, пожалуйста, Лию и Марси в детскую.

Рысёнок, услышав наказ королевы мигом шмыгает из-за спины Миримиады за дверь. Словно тень. Девочка даже глазом не успевает моргнуть. Она впадает в какой-то ступор, не понимая как действовать, лишь когда мальчик по имени Лис обращается к Лии: «Ну, идём?» — та вскакивает с места и устремляется за ним прочь из кабинета.

Сначала все втроем идут молча. Девочка смотрит под ноги, ей неуютно в большом чужом доме, похожем на дворец. Но вскоре Лис нарушает тишину:

— И все-таки я был прав.

Лия вздрагивает, переводя растерянный взгляд на идущего рядом мальчика и уточняет:

— Что?

— Да так. Просто Ясури надеялся, что ты сможешь не вляпаться в Ирреальность. А я сразу сказал, мол, это неизбежно рано или поздно произойдёт. И вот ты тут. Рассказывай.

— О чем? — переспрашивает Лия, она тайком посматривает на Марси, который в свою очередь делает то же самое.

Лис замечает негласную игру в гляделки ребят и задумчиво протягивает:

— Про нас Ясури тебе ничего не рассказывал. Понятное дело, иначе бы ты кинулась в наш мир с головой. А так нельзя.

Девочка уже открывает рот, чтобы спросить, но мальчик, похожий на рысенка опережает ее:

— А почему?

— Потому что человек должен постепенно адаптироваться к новой среде, особенно отличной от его привычного мира. — с важным видом отвечает старший мальчишка и переводит взгляд на Лию. — Так что ты вообще знаешь о Ирреальности?

Девочка собирается с мыслями, попутно припоминая все вещи, что рассказывал ей за три года друг, и на выдохе выпаливает как прилежная ученица выученный урок:

— Ирреальность — это мир, существующий параллельно с реальностью. Планета, на которой мы сейчас находимся называется Деметрия, она имеет два спутника Хорос и Сальвас. Также в этой солнечной системе еще девять планет, все они вращаются вокруг звезды Гелиос. На Деметрии также, как и на Земле, шесть континентов и четыре океана. Но суши тут чуть меньше, а воды чуть больше. Ясури, точнее все вы, живете в маленькой стране Берджинии. Ей правят королева Силена и президент Ингварус Рэй. — тут Лия осознает, что именно про последнего говорила в своем кабинете правительница, и не может поверить.

Девочка только сейчас понимает, что кажется, ее приняли не за ту. Она останавливается, хватает Лиса за рукав свитера и пытается повернуть обратно, чтобы исправить возникшее недоразумение:

— Отведи меня обратно. Скорее.

— Что такое? — старший мальчик тоже останавливается и смотрит на Лию.

— Королева Силена, кажется, перепутала меня с некой Оливией, настоящей дочкой президента.

Лис искренни смеется, от чего в восприятие девочки становится похожим на фенька:

— Так ты и есть дочь нынешнего президента. И внучка бывшего. Твой дедушка по матери ведь тоже правил Берджинией, но потом передал власть дочери, то есть твоей маме. Но она решила отказаться от нее в пользу мужа, то есть твоего отца.

— Не может быть. — недоверчиво восклицает девочка, — Я же Лия, просто Лия. Во мне нет ничего необычного.

— Но королева Силена знает все. И никогда не ошибается. Она умная, добрая, справедливая и умеет читать чужие мысли. — вмешивается в разговор Марси.

— Она — телепат? — с интересом уточняет девочка.

Но Лис неожиданно обрывает их разговор.:

— Так, малышня, все это потом. Сейчас я должен выяснить уровень осведомленности, так что, Лия, продолжай.

— Хорошо. — кивает та. — Берджиния состоит из шести городов и тринадцати загородков, ну, по нашему это что-то типа деревень и сел. Столицей страны является Миллениум. А еще есть Спиритус, Айлэнд, Орвудж, Синквэлл и Иллюзор, в котором мы сейчас находимся. Еще знаю, что есть десять параллелей, в определенные периоды они падают на Ирреальность. Я даже видела Сияющию, Белую и Магнитную ночи. Ах, да и Ирреальность превосходит по развитию Реальность примерно на десять, а в некоторых, странах и на двадцать лет.

— А какое сегодня число можешь сказать? — словно экзаменатор серьезно обращается к девочке Лис.

Лия задумывается ненадолго и негромко бурчит себе под нос:

— Так месяцев тринадцать. Сейчас двадцать первое февраля, а Новая эра начинается в сто девяностом году до нашей эры. Значит... Выходит... — девочка кивает своим мыслям и громко сообщает — Сегодня восьмое Аквариуса 2184ого года.

— Все верно. — подтверждает Лис. — Что еще знаешь?

— Пожалуй, все. Хотя... — Лия задумывается и добавляет. — Ясури упомянул еще каких-то сущностей.

— Ясури говорил про меня? — радостно восклицает Марси.

— А ты что сущность, чтоб про тебя рассказывать? — смеется Лис, словно бы эта некая подколка, о которой девочка понятия не имеет.

Рысенок насупливается и недовольно возмущается:

— Я наполовину человек, так-то.

Лис внезапно останавливается. И только в этот момент Лия понимает, что за разговорами совсем не следила за тем, как они шли. Но сейчас ребята оказываются перед красивой синей дверью, обвитой, словно вьюнком, золотыми вензелями. Старший мальчик поворачивает круглую ручку и предупреждает:

— Приготовься, Оливия, сейчас будет шумно.

Лис распахивает дверь, и перед взором девочки открывается светлая просторная комната в сиреневых, голубых и белых тонах. Все такое необычное, в завитушках, а на одной из стен большая политическая карта Ирреальности. Но больше всего девочку впечатляют звезды на потолке которые как будто в него встроены, и люстра в виде планетарной системы Гелиоса.

А еще в комнате много игрушек и, само собой, детей. Один мальчик в больших наушниках, на вид чуть старше Лиса, читает книгу, сидя на подоконнике. Он похож то ли на бродяжку, то ли на рок-музыканта. На стульчике сидит еще мальчишка. Чисто ангелочек с картин эпохи Возрождения. У него разбита коленка, и Лия догадывается, что это скорее всего Айлес. Над ним склонились второй темноволосый кудрявый мальчик и светленькая девочка. Оба ребенка что-то оживленно обсуждают, то и дело поправляя съезжающие на кончики носов очки. Неподалеку от них скорее больше увлеченно грызет, чем играет с конструктором совсем малышка. А напротив, забравшись на кровать с ногами, красивая смуглая девочка и мальчик, очень похожий на королеву Силену, рассматривают, переговариваясь, какой-то альбом.

Лис заводит Лию и Марси внутрь комнаты и обращается к остальным:

— Ребята, можно минуточку тишины?

Никто не обращает на него внимание. Все заняты своими делами. В комнате стоит шум, который, кажется, не перекричать, как ни старайся. Лишь мальчик, сидящий на подоконнике, снимает наушники и восклицает зычным, раскатистым голосом, от которого у Лии, кажется, начинает звенеть в ушах:

— А ну-ка сделали тишину!

Дети разом замолкают, а Лис с благодарностью кивает глашатому:

— Спасибо, Михаэль.

— Угу, – кивает тот и вновь надевает наушники.

Лия хочет спросить, как сквозь такой гвалт и музыку Михаэль расслышал просьбу, но не успевает, потому что в этот момент кудрявый мальчик в очках поворачивается к ней, замирает, а потом, вскакивая с места, сгребает девочку в охапку, радостно произносит:

— Оливия, ты наконец-то дома! Мама так много о тебе рассказывала и мне, и папе. Я всегда знал, что мы в конце концов однажды встретимся.

Девочка стоит ошалело моргая и не может осознать что происходит, обнимающий ее понимает это и поясняет:

— Я Марк. Маркрим Рэй. Ну, твой старший брат.

— А, понятно. — протягивает Лия, хотя, на самом деле, она уже запутывается в происходящем, поэтому решает пустить все на самотек, уточнив позже у Ясури.

К тому же, девочка замечает краем глаза, как смуглая шатеночка, сидящее на кровати, шепчет на ухо мальчику, похожему на королеву Силену, что-то из разряда:

— Это что та самая, к которой Ясури таскается?

И Лии становится совсем не по себе. Она хотела приключений, но получив их внезапно понимает, что сейчас с радостью посидела бы дома в привычной обстановке.

А Лис тем временем возмущённо заявляет:

— Так, Марк, оставь сестру в покое. Ты ее смущаешь. — с этими словами мальчик передает брату Лии вату и зеленку. — Иди вон лучше обработай Айлесу коленку. — после чего смотрит на девочку, указывая на ангелочка, сидящего на стуле и поясняя. — Это Айлестур, наше ходячее несчастье. А рядом с ним белокурая, в очках, Ниби. Там возится с конструктором Сицина, младшая сестра Ясури. — потом Лис указывает на сидящих с альбомом ребят, — Это Кьёси, а рядом с ней сын госпожи Фицджеральд, Кайджи.

— Кайджильян Себастьян вин Фицджеральд. — небрежно уточняет мальчик, не удосуживая Лию даже взгляда.

Он говорит также тихо и сонно, как его мать, но у девочки от голоса Кайджи почему-то пробегает по спине холодок.

Лис же не обращает на реплику друга никакого внимания:

— Ну, Марси ты уже знаешь. А на подоконники Михаэль, ученик твоего дедушки. Еще есть Энри, но он с нами обычно не общается...

Лия уже собирается резонно спросить почему, но не успевает, потому что за спиной раздается знакомый голос:

— Марсциус! Ты в курсе, что отец тебя везде ищет?

Рысенок прячется за Лиса, а девочка наоборот радостно оборачивается. Но вместо того, чтобы кинуться к другу, оказывается крепко стиснута какой-то незнакомкой, которая принимается тататорить не хуже Марка:

— Ты Оливия, да? Ну прямо прелесть. Куколка. — осматривая Лию со всех сторон, заключает девочка и тут же заваливает вопросами. — А ты мне расскажешь про Реальность? А что у вас там в моде? А какие фильмы популярны? А музыка?

— Миранда, уймись. — осаживает ее Ясури, при этом пытаясь поймать за шиворот Марси.

— Тебя мать и госпожа Фицджеральд ждут в кабинете. — с важностью сообщает другу Лис.

— Я в курсе, сейчас только поймаю мелкого и отведу к отцу.

Но не успевает Ясури дотянуться до Марси, как это делает Миранда:

— Поймала! — восклицает девочка, и тут же предлагает. — А давайте я отведу Марси к господину Роа. И Лис мне в этом поможет.

— А почему сразу Лис? — возмущается тот

— Потому что свитер у тебя дурацкий. — смеется Миранда направляясь к выходу из комнаты и не обращая никакого внимания на вялые сопротивления шипящего Марси.

— Эй, мне его между прочим бабуля связала. — недовольно фыркает Лис.

Все втроем удаляются, и лишь тогда Лия выдыхает:

— Забавные они, но больно уж шумные.

Ясури только по-доброму усмехается в ответ:

— Привыкай теперь.

— Почему ты мне ни о ком никогда не рассказывал, зато все всё про меня знают? — чуть нахмурившись, возмущается девочка. Правда, не сильно. Скорее для вида.

— Потому что иначе ты бы начала упрашивать меня привести тебя сюда. И в итоге я бы сдался и уступил твоей просьбе. А всему должно быть свое время

Лия молчит, пытаясь хоть как-то уложить в голове происходящее, но потом бросает это гиблое дело и виновато смотрит на друга:

— А тебя теперь из-за меня наругают, да?

— Не думаю. Но лучше не заставлять королеву Силену долго ждать. — Ясури берет подругу за руку. — Побудешь немного с братом?

Девочка кивает.

— Эй, Марк, присмотри за Оливией. — просит мальчик, и на прощание заверяет. — Я скоро вернусь.

В этот момент в разговор вмешивается Кьеси, выкрикивая:

— Ясури, а ты не забыл, что...

— Позже, ладно. — мягко осаждает девочку тот.

Кайджи только злорадно хмыкает, обращаясь к сидящей рядом подруге:

— Ну все, Кьёсенька. Теперь, когда эта девчонку в нашем мире, на тебя у Ясури вообще времени не будет. Так что смирись.

Девочка фыркает в ответ, поведя плечами, и гневно смотрит на Лию. Та слыша слова Кайджи, чувствует себя слегка виноватой. Ведь девочка совсем не хочет ни с кем ссориться и враждовать, но встречаясь с Кьеси взглядом понимает: скучать ей в Ирреальности не придётся.

История одиннадцатая. Карма

Лия пытается оттереть с деревянной рисовальной доски поздравление с восьмым марта, изображенное для мамы ее же губной помадой, ворча:

— А уверял, что ей понравится, что она прямо обомлеет...

Мама, стоит заметить, и правда обомлела. Только от ужаса.

Девочку всегда манила эта цветастая косметичка, пахнущая духами и пудрой. Лия могла часами перебирать ее содержимое или смотреть на то, как мама красится, нанося тени и обводя контур губ специальным карандашом. А еще женщина всегда пшикала на дочку своим любимым парфюмом, и девочка потом ходила гордая, что она почти как взрослая: она пахнет духами, да еще такими вкусными. Но мама красилась лишь по выходным и праздникам. Уставая после работы, она просто была не в состояние делать макияж каждое утро. Поэтому довольно часто косметичка просто лежала на трюмо. И Лия украдкой изучала ее содержимое, когда скучала по маме. Особенно девочке нравилась новая помада. Перламутровая, пахнущая дыней. Маме ее подарила начальница, кажется, привезла из самой заграницы. Женщина очень дорожила этим презентом, поэтому, когда Кайджи, последнее время часто задирающий Лию, пришел мириться и на вопрос: как поздравить маму с праздником — предложил нарисовать ей открытку на деревянной рисовальной доске чем-нибудь таким, чтоб надолго, например, помадой, девочка, не задумываясь, схватила ту самую, любимую, заграничную.

Мама заметила сюрприз сразу, как вошла в квартиру. Подобную открытку вообще трудно было упустить из виду. И сначала женщина обрадовалась, но подойдя ближе, поняла, что цвет надписи ей что-то напоминает. Она тут же кинулась к косметичке и на пару минут потеряла дар речи. Зато, как только обрела способность говорить, тут же высказала все, что думает.

В итоге, все закончилось тем, что мама сильно отругала Лию, бабушка, прибежавшая на крики дочери, долго еще сокрушалась как упустила эту шалость внучки из виду, а дедушка смеялся в стороне, пытался сохранить серьезное выражение лица.

Ясури шел к подруге, чтобы рассказать очередную забавную историю, но когда увидел девочку со стороны: ворчащую, красную от возмущения и обиды, остервенело трущую какую-то надпись, явно сделанную чем-то таким, за что ее отругали, мальчик понял в чем дело.

Лия сейчас убила бы любого, вот этой самой тряпкой, что держит в руке, поэтому когда ее окликает друг, девочка отвечает закономерно резко:

— Чего тебе? — она поворачивает голову и видит, что мальчик держит Кайджи за ворот футболки. Тот не сопротивляется, но на глазах почти наворачиваются слезы обиды.

— Извиняйся, — Ясури толкает друга в спину, и тот под давлением делает шаг вперед.

— Не буду, — мальчик сжимает кулачки, весь красный по самые кончики ушей от досады, того и гляди разревется. Но сдерживается, боясь показать свою слабость.

Лия, разозлённая прежде на Кайджи, сейчас почему-то чувствует только отчаяние, исходящее от него. Девочка пытается представить что бы она ощущала, будь на месте своего подстрекателя, и ей становится жалко мальчика. Ведь все это из-за глупой детской ревности. И как знать, чтобы чувствовала она сама, если бы ее лучший друг, которого знаешь с самого рождения, внезапно стал дружить с какой-то странной девчонкой, да еще и не только в другом мире, а в своем.

— Отпусти, — Лия тяжко вдыхает, переполняемая сочувствием.

Ясури и его друг смотрят на девочку с удивлением.

— Нет, правда, отпусти, — просит Лия, понимая, что со стороны ее слова кажутся странными.

— Дура! — выкрикивает Кайджи. — Прикидываешься доброй, а сама... Сама... - мальчишка не может придумать ничего вразумительного, поэтому просто выпаливает — Ненавижу! — и исчезает, выкручиваюсь из цепкой хватки друга, сбегает.

Ясури пристально смотрит на подругу, тем самым требуя объяснений. Лия едва ли ни пожимает плечами, но все же пытается донести до друга правильность своего поступка:

— Помнишь, ты когда-то сказал, что прежде чем обижаться на человека, надо его понять. Я тебе не рассказывала, но как-то со мной произошла одна история. Еще в садике. Помнишь Василису и ее подружек?

Мальчик кивает. У него до сих пор сжимаются кулаки при упоминании этой невоспитанной, высокомерной девчонки, которая издевалась над всеми лишь по тому, что ее папа был начальником трансконтенентальных перевозок. Лию она, правда, не трогала, с тех пор, как один мальчик, Витька Пазов, кинул в Василису стулом. Ясури всегда жалел, что это сделал не он. А девочка тем временем продолжает:

— Это было до того, как воспитательница заставила меня поделиться подарком Иры, отобрав и раздав между группой отданные мне девочкой наклейки. Но это не беда. Главное, то что было перед этим, — Лия улыбается, вспоминая тот случай. — Я пошла к шкафчику, чтобы взять носовой платок. Тогда я немного приболела. Ира сидела на лавочке и плакала. Сначала я хотела пройти мимо, ведь она подружка Василисы. Но девочка была такой беспомощной и ранимой. Я подсела к ней и спросила что случилось. И Ира, представь себе, рассказала мне - она совсем не хочет дружить с Василисой, но выполнять ее гадости, потому что по-другому не может. Вся ее семья унижается перед начальником — отцом Василисы — чтобы папу Иры не уволили. Вот она и дружит с той, кого ненавидит, — Лия вдыхает. — И ты представляешь, я обняла ее и сказала: "Наше преступление и есть наше наказание. В восточной философии это называется кармой. И каждый принимает ее по-разному: кто-то сразу всю, чтоб потом посмеяться со временем, кто-то порциями из-за страха и совести, кто-то понимает, испытав то же самое, с годами, а кто-то принимает наказание так и не поняв своего преступления. И последние — самые несчастные и нелюбимые сами собой". Не знаю, поняла ли она меня, но я точно поняла саму себя. И Кайджи тоже поймет то, что сделал. Со временем. Потому что он хороший, я это знаю. Чувствую, хоть он и пытается доказать, что терпеть меня не может.

Ясури усмехается, но совсем беззлобно:

— Ага, хороший, только избалованный. И судит о людях по их происхождению. Хотя королева Силена, в отличие от своей старшей дочери Сильвии, никогда не считала Реалистов людьми второго сорта.

— Ну, набраться от взрослых дурного — дело нехитрое, куда сложнее сформировать собственное мнение.

Ясури смотрит на подругу с толикой изумления и восхищения:

— Знаешь, я очень горжусь тобой.

— Правда? — девочка чуть ли ни роняет из рук тряпку. — Почему же?

— Я всегда успокаивал тебя. Но сегодня ты успокоила меня. А еще ты абсолютно права: каждый должен осознать свое наказание и понести его сам. Или не осознать и до смерти спрашиваться себя о том, что вдруг по его мнению пошло не так. У каждого поступка своя цена и свой результат. Потому, когда мы поступаем скверно, виноваты не все вокруг, а мы сами. И прощен тот, кто сумел это понять.

— Правильно, — Лия от восторга мысли хлопает по рисовальной доске, и мыльные ошметки летят прямо в лицо Ясури. Мальчик утирается ладонью.

— Давай сюда, — друг выхватывает у девочки тряпку и начинает тереть доску, уточняя. — К чему вообще должен был быть приурочен это рисунок?

— Так восьмое марта же. Разве в Ирреальности не отмечают этот праздник?

— Нет. У нас свои праздники.

— Какие, например?

— Ну, весеннее равноденствие скоро, осеннее там тоже, самая длинная ночь в году и самая короткая, еще есть праздники победы в первой войне, во второй, день основания Берджинии, новый год, который по вашему календарю, кстати, отмечают девятого мая, еще...

— Так, все, стоп. — смеется Лия, тормозя мальчика. — Это, пожалуй, надо записывать, а то я запутаюсь.

Ясури кивает, но тут же глядя на то, что рисунок не оттирается, заявляет:

— Неси хозяйственное мыло, порошок и таз воды. И ацетон, если есть.

— Думаешь, ототрем?

— Понятия не имею, но стоит попробовать, к тому же, нам еще надо придумать как извиниться перед твоей мамой.

- Чур, на это раз с конфетами и без фантазерских сюрпризов.

Оба смеются.

Эпилог. Или пролог?..

— Через два дня над Землей пролетит комета. Мне уже не терпится ее увидеть. Такая, наверное, красота. И почему только древние люди считали это знамением конца света? — говорит Лия, облокотившись на перила балкона. Она одета в теплую куртку и шапку, потому что в ее мире, в отличие от Ирреальности в марте еще холодно и лежит снег.

— Не знаю. Возможно, потому что были слабы и пугливы перед всем необъяснимым. — задумчиво протягивает Ясури.

Сегодня он какой-то не такой. Рассеянный, задумчивый, даже слегка встревоженный. Но девочка списывает поведение друга на подготовку грядущего в Берджинии праздника. Но уточнить свои догадки почему-то стесняется.

А мальчик тем временем продолжает:

— Мои предки называли кометы небесными огненными стрелами. По одной из легенд их выпускает Великий Дракон, чтобы напомнить людям о том, что тьма не бесконечна.

— А разве в Ирреальности когда-то жили драконы? — удивляется Лия, впервые услышав о подобном.

Ясури хмыкает, и опять как-то непривычно, словно между делом отвечая подруге:

— Нет, конечно. Дракон — это не выдуманное реалистами мифическое существо, а имя.

— Ааа. — протягивает девочка.

— Ага. А еще древние верили, что Вселенная — некое живое существо. Что-то наподобие богини, поэтому они называли ее Великой матерью. И у Великой матери было два сына, имена которых сейчас никто и не выговорит, потому мы называем их Всевышний и Низвергнутый, именно они и правили некогда еще единым миром.

Лия с интересом смотрит на мальчика. Она обожает всякие мифы и легенды. Жаль, что в Берджиниии их почти нет. Точнее, это первая, которую она слышит. Еще одна была из мифологии соседней страны. Поэтому проникаясь, дополняет:

— И конечно же что-то пошло не так.

— Ну да. — кивает Ясури. — Как, впрочем, и во всех легендах. Пошло, но не сразу. Сначала Всевышний и Низвергнутый заботились о мире, живя среди людей. У них даже были дети. Но потом Низвергнутый захотел править миром в одиночку. Это и привело к войне, в которой братья одновременно убили друг друга и произошел расколу мира на Реальность и Ирреальность.

— Типа они стали мирами.

– По одной из версий. Существует еще поверие, что они умерли и вернулись своей энергией во Вселенную.

— А их дети?

— Они тоже воевали между собой, правда, не так открыто. Например, сына Всевышнего Великого Дракона Роа убил его двоюродный брат, за что обрек на вечное проклятие всех своих потомков.

— А остальные?

— Тоже так или иначе закончили свое существование.

Лия хмурится. Такой странной легенды она ещё нигде не слышала:

— Так, подожди, но разве боги и полубоги могут умереть?

— Все имеет свое начало, а, значит, и свой конец. Так устроена жизнь.

— Понятно. — с досадой протягивает девочка. — А сколько у Всевышнего и Низвергнутого было детей?

— Пять у одного и пять у другого.

— Так это же десять... Прямо как... — девочка считает, замирает и округляет глаза от догадки, выпаливая, — Они образовали параллели!

Ясури вновь кивает:

— Все верно.

— Постой, так у тебя же фамилия Роа. Значит, ты — потомок Великого Дракона.

— Это всего лишь легенда, Лия, — улыбается мальчик, но как-то слегка печально. – Почти никто в эти байки уже не верит. Разве что сектанты, которых возглавляет Сильвия, старшая дочь королевы Силены. Хотя... существует один человек. Он, вроде бы, участвовал в войне Всевышнего и Низвергнутого, только никогда и никому об этом не рассказывает.

— Почему?

— Наверное, для него это очень тяжелые воспоминания, которые он не хочет возрождать.

Лия больше не решается уточнять. Она с минуту смотрит на потухающий после заката горизонт. И лишь вздыхает, бормоча:

— Странная какая-то Берджиния страна. Вроде и магия есть, какая-никакая, и даже служители Всевышнему с сектантами. А мифы и легенда словно бы простое описание царствующих персон из учебника.

Девочка думает, что Ясури ее не услышит. Но тот не просто замечает недовольство Лии, но и пожимает плечами в ответ:

— Ну тут уж ничего не поделаешь. Так сложилось исторически.

Девочка вздыхает и молчит. Мальчик тоже смотрит с подругой на то, как небо темнеет и на нем появляются первые тускловатые звезды, а потом переводит встревоженный взгляд на Лию:

— Знаешь, у нас тоже будет видно комету. И это как раз совпадет с празднованием Файвета — весеннего равноденствия.

— Правда? – восторженно восклицает Лия. — но ведь Реальность и Ирреальность такие разные.

— Возможно. Но небо над ними все-таки одно. А еще... — Ясури хмурится, и на этот раз девочка не может игнорировать его настроение, настораживаясь. Мальчик задумывается, а потом добавляет, — Все взрослые слишком встревожены, поэтому, мне кажется назревает что-то плохое.

Лия пугается, но только на секунду, она тут же гонит от себя это чувство и пытается приободрить друга:

— Да брось, что может случиться?

Ясури пожимает плечами и серьезно смотрит на девочку:

— Не знаю, но... Я очень хочу, чтобы ты знала одну вещь.

Лия замирает, потому что понимает: она видит и слышит друга также ясно, как в их первую встречу. И самое странное, девочка чувствует. Сердце замирает в груди, становится тяжело дышать и по коже мурашками расползается тревога и нерешительность. Но Лия уверена — это не ее переживания. В последнее время она все чаще и чаще переживает то, что находящиеся рядом люди. Девочка с непониманием смотрит на Ясури, ожидая его слов, и уже сама за друга хочет высказать какую-нибудь фразу, как внезапно наваждения из переживаний спадает, как волна уходящее обратно в море, и мальчик лишь тихо и серьезно проговаривает:

— Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Обещаю.

Лия кивает. И в этот момент Реальность и Ирреальность окончательно расходятся...