Дети перемен

Глава 3 - 2019 - Арктика

Начинало штормить…

Сухопарый в возрасте человек, согнувшись над своей шестиметровой надувной лодкой, готовил ее к отходу от каменистого одинокого берега, служившим им ночевкой сегодня, чуть далее, позади лодки, долеритовые скалы, уходящие ввысь небоскребами, перекрывали от взора человека арктическую тундру. Рядом второй человек, относительно молодой, готовил свою лодку поменьше. Выходить в открытое море в плохую погоду принудило время, они должны были успеть дойти до Диксона к самолету, всего оставалось пройти восемьдесят километров, и не успеть, означало застрять в Арктике еще на неделю, опоздать со сроками и работой.

Сухопарый вытянулся, подтянул очки, привязанные за душки, на горбатый нос, оглянулся, покрутил головой, многозначительно буркнув себе под нос: «Пора выходить» - согнулся над лодкой продолжая перебирать снаряжение.

- Саныч, у меня двигатель глохнет на малых оборотах, как мы отойдем?! Волна все больше, говорил же… - зло и агрессивно практически прорычал, прокричал молодой, явно торопя своего старшего товарища. -­­­­­ Выходить раньше надо было и инструменты взять сразу с собою, - добавил молодой тише, но так, чтобы его было слышно коллеге, уже открыто не скрывая своего раздражения. Прибойная волна увеличивалась на глазах, подкидывая лодки, стоящие носом к волне все сильнее.

- Борис, вяжи якоря на нос, кидай камни в мешки и на нос! - в свою очередь раздраженно выкрикнул старший. - Будем по очереди держать лодки, сначала отойдешь ты, потом подвяжешь меня.

Общее раздражение, дикая усталость и голод, сказывались на обоих. Два человека кидали в свои надувные лодочки полевое снаряжение и пробы, удерживаясь за борта на прибойной волне одной рукою, второй торопились хоть как то, обвязать свой груз, по очереди придерживая лодку товарища обветренными просаленными морской водою руками...

Борис лег на нос лодки достал безопасный нож-стропорез выкрикнул старшему: «Саныч я готов, режу якорь».

Саныч по пояс в ледяной воде еле удерживал обе лодки трущиеся под волной друг об друга, носы лодок сильно подкидывало.

Борис дождался очередной волны, сразу резанул веревку от якоря, вскочил и кинулся через лодку к мотору, все решали секунды до нового вала. Дернув ручку стартера, со второго раза, резко увеличил обороты на румпеле (1) и отошел от берега уткнувшись носом в очередную волну, лодку подкинуло, залив нос лодки и едва не выкинув ее обратно на берег, но он смог ее перевалить, цапнув винтом каменистое дно в последний момент выкрутив ручку румпеля до отказа. Оставалось вытянуть лодку Саныча, сделать круг в тесной лагуне окруженной скалами, не наткнувшись на острые подводные скалки и топляки, предательски торчащие из-под неспокойной воды, прячущиеся за растущими с каждой секундой волнами. Борису нельзя было сбавить обороты, двигатель сразу глох, а заходить на круг к берегу по нарастающей волне, было чревато выбросом лодки на берег, и очередной попыткой отойти от него, если останешься жив и здоров, но Саныча надо было вытягивать и делать это с одного раза. Все сфокусировалось на этом моменте, подойти к лодке Саныча, кинуть веревку, успеть увидеть перехват конца, резко развернуться носом к волне не сбавляя обороты отойти с лодкой Саныча. На все ушло не более нескольких секунд, но нечеловеческая усталость и внутреннее напряжение растянули эти мгновения во времени внутри собственного восприятия действительности Бориса, все делалось так словно время замирало, мозг человека работал в экстремальном режиме, ни в одном шаге нельзя было допустить ошибки. Пожилой геолог и опытный моряк Саныч смог поймать конец Александрова (2) и одной рукою подвязать нос своей лодки, одновременно отрезав якорь второй, перекинуть рывком свое сухопарое тело на корму и завести мотор за считанные секунды до прихода очередной волны.

Перекинув лодку Саныча через вал и отвязавшись, Борис рванул в проход между скалами. «Быстрее в море из лагуны» - мысль обжигала голову. Украдкой оглянувшись через плечо, он убедился, что Саныч идет следом.

«Лишь бы не подкачал двигатель» - проходя между скалами, проговаривал про себя Борис, перспектива быть раздавленным прибрежной волной об отвесные скалы с обоих сторон его угнетала, тогда как море было вот-вот рядом, море с его большими пологими волнами, такое манящие, родное и относительно этой проклятой лагуны - безопасное.

Выйдя из лагуны и отойдя в море на триста, пятьсот метров Борис натянул на себя резиновый плащ химической защиты или ОЗК (3), широко используемый всеми моряками и рыбаками на Севере и визуально проконтролировал Саныча. Саныч пройдя скалы, остановился, встал во весь свой донкихотский рост в качающейся лодке и яростно махал руками, подавая сигнал бедствия.

«Это никогда не закончиться, гребанная лагуна» - с горечью подумал Борис, направляя свою лодку к нему…

Они шли дальше, бедствием Саныча оказалась неуверенность в том, что он отрезал якорь... Саныч предупредил Бориса, чтобы тот шел за ним, отставая не более чем на пятьдесят метров, пообещав оглядываться и сбавлять ход своей более быстроходной лодки если Борис начнет отставать. Нужно было торопиться, штормило, ходу до Диксона было часов шесть, восемь и, если шторм разыграется, времени найти место пристать к берегу и за чалиться могло не быть, так как берега Енисейского залива в основном скалистые. Большие береговые заливы приняли решение проходить по прямой, чтобы не терять время облизывая берега, а расстояние до берега в этом случае могло составлять до двадцати километров.

Все решал ветер, ветер дует к скалам – держись дальше, ветер от берега – держись ближе, если у одного заглохнет двигатель ветер может унести в море за считанные минуты, напарник должен успеть поймать лодку, если прижмет к скалам прибойной волной – то раздавит лодку и велика вероятность, что и кости. Пройдя тысячи километров по Карскому и морю Лаптевых в морской геологии, все это казалось обыденным и азарт, перекрывал все опасения в нарушении всех возможных инструкций по технике безопасности, которые в принципе и так не предусматривали наличие геологов в открытом море на надувных лодочках с подвесными малосильными моторами. Надо было идти и они шли, шли вопреки всем правилам и всем инструкциям, шли, чтобы сэкономить средства для своего погибающего геологоразведочного института, которые могли быть потрачены на вертолеты вместо их лодочек. Но они ходили на своих лодочках и не только для того, чтобы люди получили свои оклады в следующем месяце, но и потому что уже не могли жить без моря, Арктики и того ощущения жизни, что она дает там и особенно остро, когда ты возвращаешься...

И они шли, как и планировали, пошли через залив напрямую, на встречу мысу «Ефремов палец». Мыс нужно было обойти, волны набирали обороты чем дальше уносился берег. Саныч шел впереди, на очередной волне Борис достал камеру и записал ролик, который потом увидит она, с его лицом на тринадцатой секунде, за год до встречи с ним…

Ближе к мысу творилось, что-то невообразимое, волны разбиваясь об невысокие скалы, уходящие под воду, поднимаясь брызгами на высоту четырехэтажного здания, каждый удар волны о скалы сопровождался громом, сливающимся в гул, слева постоянно надвигались небольшие холмы волнующего моря, вознося лодочку с человеком вверх. Саныч ушел уже вперед на пятьсот метров, и Борис лишь улавливал направление, удивляясь безалаберности своего ведущего, который направлял свою лодочку напрямую к бьющимся об скалы гигантам. Волны становились выше, внутри подленьким чувством накатывал страх, лодочка Бориса была пробита скалой двумя днями ранее и заклеена наспех, двигатель мог заглохнуть в любую минуту, транец протекал и ноги стояли в воде по щиколотку, волны захлестывали, морская соль запекалась на губах на холодном ветре, шла первая половина сентября в Арктике. Ближе к мысу справа промелькнула мохнатая морда клыкастого рыжего моржа, качающаяся на волне... Борис видел горы воды, надвигающиеся слева. «Да пошло всё» - выругался про себя он, пропустил свой страх через себя, проследил внутренним взглядом за ним, успокоился, натянул на голову капюшон ОЗК, чтобы не видеть ни волны, ни скалы мыса, сосредоточился на лодке, маячащей впереди. «Он, ходил здесь, надо просто следовать за лодкой»- решил он, прибавив газу…

За мысом было спокойнее, волны разгоняли лодочки и Диксон уже не казался не достижимым за один переход... Они просто шли... Уже рядом с Диксоном пересекли путь военному судну. «Теперь будут вопросы, нужно найти пограничные допуски» - мелькнуло у Бориса… Желанный берег, причал был уже совсем рядом, мысли об отдыхе, тепле, сухой одежде, еде, сигарете и бутылке холодного пива, отодвинуло все остальное на второй план…

Лодка и мотор выдержали, Саныч причалил первым. Они сразу начали разгружаться, чтобы вытащить пустые лодки на причал. Саныч первым делом полез в личник (4) за своим телефоном…

— Саныч, ты хоть видел куда шел?! Видел, что там происходило, когда ты шел на скалы, где волна разбивалась высотой в пятиэтажку, зачем прижимался к берегу, к мысу!? — Борис спросил Саныча серьезным тоном, спокойно, несколько разочаровано и скупо добавил – Мог бы и обернуться, а не убегать за километр от судна с заплаткой и моим мотором…

Саныч нервно обошел свою лодку, обернулся и спокойным тихим, голосом немного как бы стесняясь оправдываться ответил – «Борис, я просто не вижу, я плохо вижу, и вода еще очки заливает» – он с сожалением развел руки ...

У Бориса словно что-то щелкнуло в голове. «Так, он б.. ть идет по контурам берега, при этом берегов не видит» - про себя выругался Борис, добавив вслух для Саныча - «Ну Алексей Александрович, по всей видимости тебя спасает только то, что ты и не видишь, что вокруг то происходит» - Борис растянулся в широкой улыбке. Двое мужчин посмотрели друг на друга и искренне рассмеялись, негатив ушел, они дошли, они были на берегу, все плохое останется в море…

1-румпель — специальный рычаг, составная часть рулевого устройства лодочного мотора.

2-конец Александрова — средство для оказания помощи утопающим. Представляет собой плавучий тонкий корабельный трос.

3-ОЗК — общевойсковой защитный комплект — средство индивидуальной защиты, предназначенное для защиты человека от отравляющих веществ, биологических средств и радиоактивной пыли.

4-личник – личный рюкзак (гермомешок)

Глава 1

Что есть чувство влюблённости, как не иллюзия, созданная твоей собственной идеализацией к особе противоположного пола, зачастую мало знакомой или совсем незнакомому человеку - гормональным всплеском, туманящий твой мозг невидящим взором эмоций. А что есть любовь, для потерянного поколения? И только дети этого поколения перемен, нашего странного, не доброго периода изменений социальных и экономических формаций, неуверенной ощупью в поисках этих чувств осторожно шагают по вытоптанной болью и страхом тропинке разочарований потерянного времени. Только они ещё пока борются с ним, руководствуясь лишь ослабевающей надеждой и неумолимой верой в себя...