Дерево

Глава 1

Первым, что я увидела в этой жизни, были добрые глаза пожилой женщины, которая с любопытством рассматривала меня. Тогда я была ещё маленьким побегом и не знала, что именно эта женщина, её звали Джорджия, дала мне жизнь, посадив в своём саду. Я помню, как купалась тогда в лучах тёплого летнего солнца и наслаждалась чистым воздухом, незагрязнённым выхлопными газами проезжающих машин.

Джорджия, как я вскоре поняла, жила одна. Но она не была единственным живым существом, окружающим меня. Я росла вместе с другими деревьями, которые, правда, были намного старше меня и редко заговаривали со мной о чём-нибудь, предпочитая беседе молчание. Также моими друзьями были копошившиеся в траве разные насекомые. Однако и с ними у меня не получалось завести дружбы, они вечно спешили куда-то по своим делам и успевали бросить мне лишь пару слов. Только один небольшой паучок как-то уделил мне время. Ему так понравилось со мной разговаривать, что он даже хотел сплести на моём пока ещё очень тоненьком стволе паутину, но едва дело было сделано наполовину, лёгкий ветер подхватил её, а вместе с ней и того, кто пытался её создать, и унёс их ввысь.

Маленькому деревцу, мне ужасно не хватало общения, и вот однажды, как будто услышав мои молитвы, калитка у ворот дома отворилась, и в сад вошли три человека. Первый из них был высоким мужчиной средних лет с седеющими волосами и печальным взглядом, а за ним рядом друг с другом вбежали мальчик и девочка. Именно они вдвоём и стали моими друзьями и собеседниками.

Мальчика, как я вскоре поняла, звали Майкл. Он был старше своей сестры Дженнифер на два года и являлся уже, по его словам, совсем взрослым, ведь этой весной ему исполнилось четырнадцать лет. Дженнифер же постоянно подшучивала над братом, когда он кичился своим возрастом, поминая ему, что он всё равно продолжает играть в свои «самолётики». При этих словах сестры Майкл всегда краснел, но ничего не мог с собой поделать, самолёты были его страстью. Он мечтал в будущем стать пилотом, летать на военном истребителе, выполняя срочные поручения и попутно спасая из беды красивых девочек.

Дженнифер же была совсем другой. Она любила природу, а не «металлических» птиц. С самого раннего детства внутри этой девочки жил художник, и чем она становилась старше, тем всё больше этот художник давал о себе знать. Как же мне было отрадно, когда, усевшись на лавочке в саду, она рисовала деревья и кустарники, а на одной картине даже была я ещё совсем маленький по меркам больших деревьев в саду росточек.

Мне сложно что-то рассказать о приведшем детей мужчине. Я знаю, что его звали Питер, и что он приходился Джорджии сыном, а соответственно, Майкл и Дженнифер были её внуками. Питер часто грустил и любил побыть в одиночестве. Лишь годы спустя я поняла причину его грусти – его жена умерла при родах Дженнифер. Питер сам вырастил детей, и хоть они и были отрадой его жизни, он безумно скучал по своей любимой, и боль её потери не покидала его никогда.

Первое лето моей жизни было потрясающим. Я узнавала этот мир, радовалась каждому дню, будь он солнечный или дождливый. Казалось, ничего не могло меня огорчить, но однажды лето закончилось, и Майкл с Дженнифер уехали на учёбу. Вместе с собой увезя всё веселье и радость. Джорджия буквально расцветала, когда играла или разговаривала с ними, когда же они уехали, она долго грустила и сама себе сетовала на то, как было хорошо, когда её муж был жив, и как ей сейчас одиноко и тоскливо самой. Я бы очень хотела подбодрить её, поговорить с ней, как-то порадовать, но что я могла? Лишь легонько шелестеть своими редкими листьями да тихо поскрипывать на ветру.

Лето сменила осень, за осенью пришла зима. Было холодно и зябко. Я потеряла все свои листья и очень боялась замёрзнуть, но Джорджия сделала всё для того, чтобы этого не случилось. Она бережно укрыла меня, и так я и дожила до весны. Поистине, это чудесное время года, на мне появились почки, которые потом превратились в листочки. А вокруг было неописуемо красиво. Природа словно сбрасывала с себя холода и тлен и снова пробуждалась к жизни. Когда уже было ясно, что тепло вовсю захватило собой погоду, Джорджия выбралась в сад с граблями и тяпками и пару дней безвылазно убирала опавшие и полусгнившие листья, а также другой мусор, принесённый зимней непогодой. Вскоре в саду вновь стало чисто и красиво.

Весна пролетела незаметно, и лето постучалось в калитку вместе с приехавшими на каникулы Майклом и Дженнифер. В этот раз они явились без своего отца, который сослался на большую занятость на работе и посчитал, что его дети стали достаточно взрослыми, чтобы отпустить их к бабушке самих.

Вновь дом Джорджии ожил и окутался задорным смехом и радостью. Лето шло, дети играли, веселились, читали книги, смотрели фильмы, и я даже не заметила, как опять наступила осень. И всё пошло по кругу.

Прошёл год, за ним ещё один, и вот, наконец, я выросла и стала большим красивым деревом, и настало время моего предназначения. На третье лето жизни мои веточки украсились красивыми бордовыми ягодами. Майклу и Дженнифер они очень нравились, хоть иногда, срывая ту или иную ягоду, они сильно морщились, потому что им было кисло. Я же была счастлива, ведь теперь и я могла принести в этот мир что-то хорошее, порадовать дорогих мне людей. Джорджия тоже была очень довольна, часто, приходя обрывать с меня ягоды, она хвалила меня и просила в следующем году дать такой же богатый урожай.

На следующее лето я её не подвела, правда, Джорджия, к сожалению, этого не заметила. Она была огорчена тем, что Майкл в этом году не приехал. Он уехал учиться и, как сказала Дженнифер, стал слишком взрослым, чтобы проводить всё лето у бабушки. Поначалу я тоже сильно огорчилась, но долго грустить мне не пришлось. Дженнифер, какая же она была потрясающая! Ей так понравился мой внешний вид, что она решила изобразить меня на картине. Я старалась позировать, как могла, и результат превзошёл все мои ожидания, картина была замечательной.

Когда Дженнифер в конце лета уезжала, меня терзали смутные сомнения, что больше она не приедет на всё лето к бабушке, ведь она тоже становилась взрослой. Так оно и получилось. Следующим летом гостей у Джорджии было мало, и те заскакивали максимум на пару часов. Ей было очень грустно и скучно, и я уже было начала опасаться, как бы тоска не захватила её окончательно, как на улице произошёл один случай. У нашей соседки умер муж, и она тоже осталась совсем одна. Джорджия волновалась за старую подругу, ведь она знала, каково это – быть самой, и поэтому постаралась с ней сдружиться получше. По итогу этого соседка стала бывать у нас очень часто, и мне отныне было немного спокойнее за Джорджию.

Год летел за годом, жизнь стала однообразной. Майкл и Дженнифер были теперь вечно занятыми и приезжали к бабушке очень редко, а оставались максимум на неделю. Майкл, как я поняла, поступил в лётный колледж, а Дженнифер стала студенткой академии искусств. Я, как и Джорджия, была очень рада за них. Но, несмотря на их отстранённость, она не чувствовала себя одиноко. К нам в гости часто приходила соседка, и Джорджия могла днями напролёт болтать с ней о всяких пустяках в тени сада.

Всё это продолжалось вплоть до того дня, как вдруг на моём четырнадцатом году жизни соседка скоропостижно не умерла. Джорджия была подавлена её смертью. Я стала, как никогда сильно за неё беспокоиться. Было видно невооружённым глазом, как она сдала за последние годы, а смерть её лучшей подруги и вовсе выбила Джорджию из колеи. Светлый, добрый, замечательный человек, она таяла на глазах, и через полгода её не стало. Это произошло так внезапно, что никто не мог и подумать. На Питера, Майкла и Дженнифер было страшно смотреть, они ведь даже не успели проститься с Джорджией…

В этот год я впервые не смогла дать урожай. Мне было так тяжело, вся радость из моей жизни, казалось, мгновенно ушла. А ещё мне было очень одиноко. Без Джорджии дом и сад стояли в запустении, никто больше не выгребал опавшие листья, никто в особенно жаркие дни не поливал меня водой и не собирал мои ягоды.

Со временем сад начал пустеть, старые деревья умирали, а новые не появлялись. Единственными моими собеседниками вновь, как в детстве, стали насекомые. Своей густой кроной я защищала их от птиц, а они делали во мне своими домики. Поселились на мне и несколько пауков, которые были, правда, не особо разговорчивые и часто дрались друг с другом из-за добычи.

Но, однако же, мне всё равно было очень тоскливо. Никто, кроме назойливых птиц, больше не срывал мои ягоды, они опадали и гнили, смешиваясь с накапливающейся снизу опавшей листвой.

Так прошло пять лет, и вот сегодня я уже чувствую приближение своей смерти. Никому не нужное старое дерево, отдавшее всё, чтобы сделать этот мир хоть чуточку лучше, но всё равно умирающее в одиночку. Я очень не хотела, чтобы моя история закончилась так, и мои мольбы были услышаны.

Неожиданно утром скрипнула давно не смазанная калитка, и на пороге показался Питер. Время несильно его изменило, лишь грусть его стала, казалось, более глубокой, а внешне он остался всё таким же, поэтому я его легко узнала. Бросив мимолётный взгляд на сад, он быстро вошёл в дом, откуда вышел полчаса спустя, держа в левой руке стопку бумаг, а правой набирая на своём телефоне чей-то номер. Остановившись недалеко от меня, он прислонил телефон к уху и негромко проговорил:

— Добрый день, я нашёл все нужные бумаги. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться на следующей неделе и обсудить оставшиеся детали покупки дома? — в телефоне что-то быстро ответили, и Питер, улыбнувшись, подытожил: — Отлично, тогда я позвоню вам во вторник. До свидания.

Положив телефон в карман, Питер с грустью окинул сад и, заметив меня, подошёл вплотную и положил свою руку на мою старую, изъеденную жуками кору. Легонько погладив меня, он тихо произнёс:

— Как быстротечна эта жизнь…

Затем он ушел, закрыв за собой калитку. А я впервые за долгие годы была счастлива. Дом купят! Здесь снова будут радость и смех. И пусть я этого уже никогда не увижу, но мои детки, побеги, которые, я чувствую, вот-вот появятся из-под земли, будут жить в чистом и ухоженном саду. Их ягоды будут срывать, и они будут радоваться каждому дню нового для них мира. Да, это замечательно! И теперь я могу спокойно уйти в тот сад, где сидит на лавочке моя Джорджия, говорит о чём-то неспешно со своим мужем и подругой и ждёт нашей встречи, чтобы вновь отведать моих кисло-сладких ягод.