Деревенские легенды

Последний Рейс

— Здорово, Ильич! — приветствовал знакомого водителя автобуса Василий, зайдя в салон видавшего виды ПАЗика.

— О! Здорово! Какие люди и без охраны! — ответил Ильич и тут же поправил сам себя: — Хотя, зачем тебе охрана? У тебя, вон какое ружьё! Новое прикупил?

— Ну, строго говоря, это не ружьё, а карабин! Гражданский аналог Калаша. Купил, по случаю, за хорошую цену. Считай, что новый, ещё и пару пачек патронов в придачу дали. Давно себе такой хотел.

— Поздравляю с приобретением!

— Ага, спасибо! — ответил Василий и присел на сидение, что было установлено против хода автобуса.

Не то чтобы это имело какое-то большое значение для Василия, но вот так, когда едешь спиной вперёд, ему лучше спалось. К тому же жарко натопленный салон ПАЗика, после пронизывающего ветра и февральского холода перрона автовокзала, очень даже располагал к дрёме.

Ильич, время от времени открывал и закрывал двери, впуская прибывающих пассажиров. Они проходили внутрь и рассаживались по сиденьям, здороваясь друг с другом. Все они были жителями двух соседних деревень и потому более или менее знали друг друга.

Рейс был последний, вечерний, пассажиров набралось немного.

— Отправляемся! Провожающие могут оставаться в автобусе, при условии оплаты проезда! — громким зычным голосом схохмил Ильич.

С привычным лёгким хрустом включилась задняя передача, автобус отъехал от перрона и, слегка буксанув колёсами по заснеженной площадке автовокзала, отправился в путь. Сначала за окном мелькали центральные, ярко освещённые улицы города, затем огней стало меньше. Пару раз автобус ощутимо тряхнуло на железнодорожном переезде и огни за окном окончательно исчезли, город закончился.

Здесь Василий и уснул, а проснулся от гула голосов что-то бурно обсуждавших. Автобус не двигался.

— Ильич, да будь ты человеком! Поехали! У меня внуки в гостях! — услышал Василий старческий дребезжащий голос Егоровны, с которой жил на одной улице.

Ильич, то ли решил не связываться с ней, то ли просто не счёл нужным отвечать. Василий, понимая, что произошло что-то непредвиденное, поднялся со своего сиденья и осмотрелся. В свете фар автобуса была видна лишь сплошная стена снега.

— Где мы, Ильич? — спросил Василий.

— А-а! Выспался?! В заднице мы! — проворчал тот в ответ, — Помнишь, ту старую железную остановку, Весёлый Кут которая? Деревня — то сама километрах в трёх от неё…

— Помню, конечно, в этой деревушке сейчас не живёт никто. Летом дачники только…

— Вот прямо возле этой остановки и стоим! Ведь чистое же небо было! Звёзды, луна… И вдруг как замело! Ни черта не вижу, а некоторые ехать требуют!

— Сейчас урегулируем! — усмехнулся Василий и обратился к недовольно бурчащим пассажирам:

— Граждане! Кто желает свалиться в кювет, сломать себе что-нибудь и замёрзнуть так и не дождавшись помощи? Прошу поднять руки!

Разумеется, желающих не нашлось, зато роптание прекратилось и на лицах пассажиров появились понимающие улыбки.

Василий присел на своё место, а к Ильичу подошла Настя. Девушке было восемнадцать, но выглядела она совершенной девчонкой. Фигура её по какой-то прихоти природы ещё не успела обрести округлые женственные черты, а мешковатая подростковая одежда довершала этот нескладный образ. Настя возвращалась домой после учёбы.

— Александр Ильич, — обратилась она к водителю почти шёпотом, — Откройте дверь, мне по нужде надо!

— Далеко не отходи только! В такой пурге потеряться немудрено! — так же, почти шёпотом, ответил водитель.

Не прошло и полминуты, как Настя, с выпученными от страха глазами, шмыгнула обратно в салон автобуса.

— Там… Там… Там кто-то есть! — тяжело дыша, сообщила она.

Ильич тут же закрыл дверь, а автобус загудел как рассерженный улей.

— А ну тихо, все! — гаркнул Ильич и как только гул в автобусе стих, обратился к Насте:

— Что ты там увидела, душа моя?

— Не знаю! Но оно там! — Настя махнула рукой в ту сторону, где в свете фар автобуса клубился снежный апокалипсис, — Двигалось! Мне не показалось!

Василий почти мгновенно оказался рядом с водителем и прильнув лбом к лобовому стеклу попросил:

— Ильич, потуши-ка фары, может сумеем разглядеть что-нибудь!

— Думаешь, волки?

— В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, а волки не дурнее собак. Но чем чёрт не шутит!

Фары погасли и вместе со светом исчезла непроглядная пелена снега, отрезавшая автобус от остального мира. Василий замер и почти перестал дышать, пытаясь разглядеть в ночи то, что минутой ранее увидела Настя. Наконец, он повернулся к водителю и сообщил:

— Что-то там мелькнуло один раз! Выйду, посмотрю, пожалуй. Ильич, сразу закрывай за мной двери и фары не включай, они, в случае чего, только помешают мне!

Женская половина автобуса дружно ахнула, когда Василий зарядил карабин и приготовился выходить наружу, а единственный пассажир мужчина, здоровый бугай из соседней деревни, имени которого Василий не знал, предложил помощь.

— У тебя оружие есть? — спросил Василий.

— Нет! Откуда? — развёл руками бугай.

— Тогда посиди лучше здесь. Мне одному сподручнее будет!

Пшикнул пневмопривод двери и Василий выпрыгнул в беснующуюся стихию, взяв карабин наизготовку.

Холодный ветер тут же пробрался человеку под одежду и забросил снега за шиворот, но впечатления на вышедшего из автобуса произвести не сумел и, удивившись, на время сбавил свой неистовый натиск.

Василий успел сделать несколько шагов, когда рёв ветра слегка поутих и в сплошной стене снега появился просвет. Впереди, всего метрах в пятнадцати действительно стоял волк! Но это было ещё не всё — под ним угадывались очертания лежащего человека!

Взгляды хищника и Василия встретились. Холодный расчёт и готовность убивать уткнулись в не менее опасного противника.

— Серый, уйди по-хорошему! Ты меня знаешь, я не промахнусь! — вполголоса сказал человек и ветер, словно желая хорошенько расслышать его слова, окончательно стих.

Волк оскалил пасть, глаза его засветились зелёным призрачным огнём, лапы подогнулись для решающего молниеносного броска, но вдруг, словно поняв, что ему сказал человек, волк расслабился. Затем, коротко взвыв, он прыгнул в сторону и растаял в молочной пелене снега, оставив свою добычу.

— Правильное решение! — выдохнул Василий и бросился к лежащему на снегу молодому парню.

Увидев возвращающегося Василия, Ильич открыл дверь, а бугай, словно пушинку, втащил неподвижное тело в салон автобуса. Вообще, этот здоровенный мужик оказался очень деятельным. Мгновенно заставил замолчать охающих женщин и, быстро осмотрев принесённого Василием человека, констатировал:

— Жив!

Затем извлёк из собственного огромного рюкзака бутыль водки и одолжив у водителя пластиковый стаканчик, влил в рот пострадавшему грамм пятьдесят. Тот, проглотив спиртное, немного закашлялся, но в себя так и не пришёл. А бугай уже споро расшнуровывал модные кроссовки на парне и, сняв их, развернул его ногами к печке. Кроссовки же, вместе с лёгкой трикотажной шапкой положил ему под голову.

— Пижон городской! — выдал своё мнение бугай и продолжил:

— Ну, я всё что смог, сделал. Теперь дело за ним самим и господом богом!

— Может ему ещё водки влить? — предложил Ильич.

— Нельзя много! Только хуже сделаем! — отрезал бугай.

Василию очень понравилась деятельная и уверенная натура этого мужика и он, протянув ему руку, представился.

— Лёня! — ответил бугай и крепко пожал протянутую руку.

— Понимаешь в медицине? — поинтересовался Василий.

— Не очень! Просто почти десять лет на Крайнем Севере проработал, навидался всякого!

— Ясно!

— А ты военный что ли? — в свою очередь спросил Лёня.

— Вообще нет, но срочную отслужил и ещё два года контракта в Чечне.

Пострадавший парень тихонько застонал и взгляд Василия обратился на Катерину, средних лет женщину, недавно поселившуюся в их деревне вместе с мужем. Была она черноволоса, фигуру имела изумительной красоты и многие из деревенских мужиков втайне облизывались, глядя на неё, но с неприличными предложениями никто обращаться к ней не смел. Катерину считали ведьмой…

— Катерина, ты же вроде целительством занимаешься, может глянешь, что к чему? — попросил Василий.

— Моё целительство больше по части души, а не тела, но я попробую. Освободите мне место!

Катерина села прямо на пол автобуса, свернув ноги калачиком, и взяла парня за руку, прикрыв глаза. Пару минут она сидела почти неподвижно, а затем, открыв глаза, тяжело и шумно выдохнула.

— С телом у него более или менее порядок, ноги и лицо немного обморожены. Вот только в себя он не приходит не поэтому… В душе у него чернота сплошная, ни разу такого встречать не доводилось!

— Ведьма, она и есть ведьма! — пробурчала себе под нос Егоровна, но сделала это так, чтобы её услышал весь автобус.

Однако Катерина не обратила на это внимания и попросила Василия пройти с ней в заднюю часть салона, туда, где сейчас никого не было.

— Я думаю, его нельзя здесь оставлять! Он уже не принадлежит нашему миру! — прошептала она на ухо Василию и было в её голосе что-то такое, что даже скептика Василия заставило ей поверить.

— Я понял, Катерина, но так как ты хочешь, поступить не могу! Это же человек, какая бы хреновая душонка у него ни была! — так же шёпотом ответил Василий.

Тем временем, словно голос разума, среди готового вот-вот накрыть всех сюра, прозвучали слова Ильича:

— Надо бы до спасателей дозвониться! Связь есть у кого-нибудь?

Однако, обычно отлично работавшие на этом участке дороги телефоны, все как один отказывались звонить.

— Может с вышкой чего случилось? При таком ветре и морозе, немудрено! — высказал предположение Лёня.

— Что делать-то будем? — задала интересовавший всех вопрос Егоровна.

— Ждать придётся! Если погода не утихомирится, будем тут сидеть до утра. Даже если сильно нас заметёт, придёт грейдер и мы за ним, потихонечку поедем! А как появится связь, сообщим обо всём спасателям, — рассудительно ответил Ильич.

Василий устроился на сидении, немного поворочался и задремал. Проснулся, едва начал брезжить рассвет. Метель стихла, огненно-красный шар солнца медленно поднимался над промёрзшей землёй. Снега за ночь намело немерено, о том чтобы продолжить поездку на автобусе не могло быть и речи. Оставалось только ждать и надеяться на расторопность дорожных служб, да и диспетчер в городе уже должен был уведомить спасателей о не возвратившемся из рейса автобусе.

— Ильич, у тебя топлива насколько ещё хватит? — поинтересовался Василий.

— Часов на десять, не больше! — ответил тот и, быстро сообразив, куда клонит Василий, спросил:

— Думаешь, уходить надо?

— Надо, вот только куда?

— Можем попробовать в Весёлый Кут пробиться. У меня там дом остался от отца. Хороший, крепкий. Печь исправная, дрова есть и картошка в погребе, ну, и так ещё чего, по мелочи!

— Подходит! Надо только до темноты успеть дойти. Так что, если через пару часов спасатели не явятся, предлагаю уходить. Ночь с неработающим двигателем мы тут не переживём!

— А с этим что делать? — спросил Ильич, кивнув в сторону так и не пришедшего в себя парня.

— Тащить придётся! Надо бы волокуши какие-нибудь сделать! — ответил Василий и, озадаченно почесав затылок продолжил:

— У тебя верёвка хорошая имеется?

— Есть, да и топор с ножовкой найдутся!

— Я помогу! — вызвался Лёня, слышавший их разговор.

Двое мужчин, один из них с карабином, другой с инструментом вышли из тёплого нутра автобуса в трескучий мороз зимнего утра.

— Градусов тридцать будет, а то и больше! — поделился впечатлением Василий.

Лёня кивнул, соглашаясь, и махнул рукой в сторону видневшегося метрах в двухстах леса:

— Нам туда! Волокуши свяжем, а заодно и начало тропы пробьём. Идти в Кут всяко лучше лесом будет! Там, среди деревьев, ветра всегда меньше, а значит и перемётов таких нет! — Лёня указал на ближайший сугроб на дороге, доходивший среднему человеку почти до пояса.

— Твоя правда! — согласился Василий.

Где-то через час упорной работы, крепкие волокуши, способные вместить одного, а при необходимости и двух человек были готовы. Лёня впрягся в них и без видимого труда потащил к автобусу.

Через два часа, отведённых Василием, двери автобуса открылись и из него начали выходить пассажиры, покрякивая и охая от встречавшего их снаружи мороза. Всех, как смогли, утеплили. Особенно тщательно поработали с ногами — кто-то обмотал их тряпками, а кто-то просто натянул штаны поверх обуви так, чтобы не попадал снег.

Ильич, чуть дольше других, задержался в автобусе, но вскоре заглушил двигатель и тоже выбрался наружу.

— Решил, что стоит записку спасателям оставить! — пояснил он.

— Это ты молодец, Ильич! А мы и не подумали даже! — похвалил водителя Лёня.

— Ох, ребятушки! — запричитала Егоровна, — Уж не знаю, дойду ли я, с моими то больными ногами!

— Не дрейфь, Егоровна! Если что, дотащим! — подбодрил её Василий и встав во главе людской процессии, зашагал к лесу.

Всего из автобуса вышло восемь человек, кроме уже знакомых лиц, в ней были две женщины, Людмила и Ксения. Обе лет под пятьдесят, среднего роста, крепко сбитые деревенские жительницы. У той и у другой были веснушки, да и в чертах лица имелось некоторое сходство, так что незнакомый с ними человек, вполне мог принять их за сестёр.

Двигались медленно. Даже в лесу, в который они вскоре свернули, снега было выше колена. Василию вскоре пришлось расстегнуть куртку, несмотря на тридцатиградусный мороз, от тела валил пар. Лёне тоже приходилось не сладко — он хоть и шёл последним, по более или менее проторённой тропе, но при этом тащил волокуши с так и не пришедшим в себя парнем.

Василий, время от времени, делал короткие остановки на одну — две минуты, чтобы дать людям перевести дух, а затем продолжал движение. Когда прошли примерно две трети пути, он решил сделать привал минут на пятнадцать.

Солнце начало клониться к закату, подсвечивая горизонт ярким оранжевым цветом. Тени в лесу значительно удлинились и теперь создавали причудливые рисунки и формы на снегу, которые иногда можно было принять за сказочных живых существ.

Василий внимательно осматривал лес, стараясь наметить дальнейший путь так, чтобы Лёня без труда мог протащить волокуши межу деревьями. Тут ему вдруг показалось, что одна из теней ожила. Секундой позже, он снял карабин с предохранителя и крикнул остальным:

— Быстро все в кучу! Не вздумайте бежать!

Их окружили волки. Сколько их было, Василий сказать не мог, но точно знал, что слишком много! Волки, конечно, живут и охотятся стаей, вот только на людей нападают очень редко и, как правило, когда человек один. То, что видел сейчас Василий, выходило за рамки их обычного поведения.

Женщины встали в плотный круг возле волокуш. Ильич вытащил из-за пояса топор, прихваченный из автобуса, а Лёня, не долго думая, сломал небольшую сосёнку и быстро превратил её в двухметровый, тяжёлый дрын.

Волки, судя по всему, нападать не торопились. Окружив людей они, время от времени, перебегали с места на место, порыкивая и подвывая. В волчьей тактике была своя логика — скоро ночь и их шансы на успех кратно возрастут! Им ночь и мороз нипочём, а вот людям ночью придётся намного хуже.

Оценив ситуацию, Василий принял единственно верное решение — напасть первым!

— Два магазина, двадцать патронов. На перезарядку времени не будет. Если сумею уложить хотя бы десяток из них, остальные наверняка разбегутся. Хорошо бы вожака подстрелить, без него они уже не будут серьёзной силой! — рассуждал он.

Вскинув карабин, он в одну секунду застрелил двух волков, ещё секунду спустя третьего… Волки не дрогнули и решили атаковать. Взревел Лёня, отмахиваясь дубиной, и сразу перебил хребет одному из хищников. Ильич, взяв топор двумя руками, тоже отмахивался, но пока с меньшим успехом, впрочем, отгонять серых тварей от женщин у него получалось.

— Четыре, пять, шесть… Восемь… Десять, — вёл счёт убитым волкам Василий, — Да сколько же вас?!

Рычание живых и визг умирающих хищников, смешались с хрипом и проклятьями мужчин вступивших в неравный бой. Среди этой дикой какофонии Василий не сразу расслышал как закричал Ильич:

— Стой! Куда, дурёха?!

Людмила, не в состоянии более выносить творящийся вокруг ад, решила бежать, невзирая на глубокий снег, на волков, невзирая ни на что, лишь бы подальше отсюда…

Василий всё же успел среагировать и подстрелить первого бросившегося за Людмилой волка, но дальше ему пришлось вернуться к защите оставшихся женщин. С той стороны, куда убежала Людмила, вскоре послышался отчаянный женский визг и через несколько секунд всё было кончено.

Из-за спины Василий вдруг услышал странный низкочастотный звук, что-то вроде: «У-ум-м!», но разбираться, что происходит было совершенно некогда.

— Четырнадцать… Пятнадцать! — считал Василий убитых хищников и тут вместо следующего выстрела раздался сухой щелчок, патроны в карабине закончились.

Звук за спиной становился всё громче. Василий решил попытаться успеть вставить в магазин хотя бы один патрон и вновь выстрелить, но в этот момент волки вдруг остановились. Спустя несколько секунд они почти все одновременно растворились среди деревьев и наступающей темноты. О том, что здесь совсем недавно кипела самая настоящая бойня, напоминали только трупы убитых хищников и лежащее неподалёку тело Людмилы.

Низкий вибрирующий звук за спиной прекратился. Женский голос позвал Василия по имени, слабо и тихо. Он обернулся. Катерина сидела на земле в той же позе, что и тогда в автобусе возле найденного ими парня. Туловище её слегка раскачивалось, глаза смотрели на Василия и в тоже время как будто не видели его.

— Получилось… Но это не надолго… Надо успеть дойти… — услышал Василий тихий прерывающийся голос Катерины, затем она потеряла сознание и упала на снег.

Что бы такое она ни сделала, волки отступили. В том, что это её заслуга, Василий не сомневался. Впрочем, удивляться и размышлять на эту тему было совершенно некогда.

— Все живы? — хотел было спросить Василий, но вспомнив о Людмиле, поперхнулся и сказал совершенно другое:

— Людмилу к этому… В волокуши! Ильич и Лёня впрягайтесь! Я несу Катерину. Надо двигаться!

Василий быстро набил оба магазина патронами и, взвалив на себя, не приходящую в сознание Катерину, зашагал сквозь начинающий погружаться в темноту лес…

Они успели. Ввалились в дом с последними лучами солнца, падая с ног от усталости. Катерину уложили на кровать, парня на широкую лавку, стоявшую вдоль стены. Тело Людмилы занесли в каменный сарай.

Сразу после этого Ильич принялся растапливать печь. А Лёня с Василием пошли за водой на колодец, находившийся неподалёку. Где-то невдалеке послышался волчий вой.

— Идите сюда, твари! Всех порву голыми руками! — выругался Лёня.

— Придут, не сомневайся! — хмуро ответил Василий.

В печи горел огонь, с каждой минутой всё больше выдавливая холод из промёрзшего за зиму дома. На столе играло пламя свечи, заставляя тени прятаться по углам и дрожать. От очага, где хлопотали Ксения с Настей под неусыпным контролем Егоровны, шёл манящий аромат жареной картошки и тушёнки. Вскоре огромная чугунная сковорода со всё ещё шкворчащим содержимым оказалась на столе.

— Погодите! — остановил, готовую накинуться на еду ораву, Ильич.

Он откинул крышку и ненадолго исчез под полом, вскоре показавшись оттуда с литровой бутылью в руках, заткнутой самодельной пробкой.

— Помянуть надо! Да и, вообще, не помешает! — пояснил он.

Выпили, не чокаясь. Вскоре сытный ужин, усталость и тепло от потрескивающих в печи поленьев, заставили всех отчаянно зевать и разбрестись по дому в поисках места для сна.

— Во двор не выходить! Кому по нужде, в сенях ведро стоит! — строго предупредил Василий.

Уснул он быстро, устроившись в стареньком кресле, возле кровати на которой спала Катерина. Снились странные, тяжёлые сны. В одном из них, он увидел спасённого им парня. Тот сидел на лавке, на которую его уложили и, покачивая ногой, смотрел на Василия чёрными, полными злобы глазами. Неожиданно разбилось окно и огромный волк выдернул того, словно пушинку, наружу.

Василий проснулся. Свеча на столе давно догорела, в доме была темнота. Похлопав себя по карманам, он достал телефон и включил фонарик. Все ещё спали, до рассвета оставался примерно час. Осторожно, чтобы никого не разбудить, он прошёл до полки, где лежали свечи и зажёг новую.

Хотел было снова устроиться в кресле и ещё подремать, но обнаружил, что Катерина сидит на кровати и смотрит на него такими же чёрными как у парня глазами. Рот её открылся и Василий услышал жуткий, как будто каркающий голос:

— Им-хе!

Он вздрогнул, а Катерина, как ни в чём ни бывало, легла на подушку и вновь уснула. Где-то совсем рядом послышался волчий вой.

С Василия всю сонливость снесло словно потоком ураганного ветра. Он вновь глянул на телефон, в надежде увидеть иконку сигнализирующую о наличии связи, но чуда не произошло. Что-то нужно было делать! Что-то предпринять! Надежды на спасателей практически не осталось. Если уж они за двое суток не сумели добраться до них, значит произошло что-то просто из ряда вон выходящее. Сидеть в доме? Но сколько ещё? К тому же у них теперь уже два человека не приходят в себя и чем дольше это продлится, тем меньше шансов на их спасение.

— Хотя бы до родной деревни добраться! Там, по крайней мере фельдшер есть. Но как? — размышлял Василий и тут его осенило:

— А ведь в той «каменухе», куда мы тело Людмилы занесли, были охотничьи лыжи! На них дойду до своей деревни, а там соберу мужиков со снегоходами и вернусь за остальными. Вот только волки… Ну, ничего, одному легче будет оборону держать, прорвусь!

Приняв такое решение, Василий отправился будить Ильича с Лёней. Быстро растолковал им свой план и, заручившись их согласием, начал собираться в путь. Проверил карабин, сходил в сарай за лыжами, стараясь не смотреть на тело Людмилы. Хоть и не в его силах там, в лесу, было её спасение, но чувство вины и досады сидело глубоко внутри и никак не отпускало.

Лыжи оказались вполне надёжными. Василий попробовал засунуть в крепление свои берцы и остался недоволен — слишком ненадёжно. По счастью, у Ильича в хозяйстве нашлись валенки подходящего размера. С собой, кроме карабина, Василий взял только небольшую пластиковую бутыль с водой. Остальное — лишний груз, который будет только мешать.

Перед уходом строго наказал Ильичу и Лёне носа за дверь не показывать и за остальными следить. Едва вышел за ворота и тут же почти вплотную столкнулся с волком, сидевшим неподалёку. Впрочем, тот и не подумал нападать, а просто перемахнул через ближайший забор и скрылся из вида.

За весь путь до родной деревни к Василию так никто и не попытался подкрасться и атаковать. Вот только он постоянно чувствовал на себе чей-то тяжёлый, полный злобы взгляд. Когда это чувство становилось совершенно нестерпимым, Василий останавливался, вскидывал карабин и осматривался в поисках невидимого врага. Ощущение чужого взгляда сразу становилось слабее и он шёл дальше.

В деревне, знакомые охотники, выслушав Василия, тут же собрались в дорогу. Обратный путь занял у них меньше часа. Когда подъехали на снегоходах к Весёлому Куту, даже таких бывалых мужиков, как друзья Василия взяла оторопь — вокруг дома Ильича кружило более двух десятков волков! Несколько зверей они перестреляли, остальные успели скрыться в лесу…

В родную деревню Василия вернулись на закате. Неизвестного парня и Катерину передали фельдшеру. Она пообещала помочь, чем сможет, а как только появится связь, вызвать спасателей из города.

Ильич отправился ночевать к дальнему родственнику жившему неподалёку, а Василий предложил приютить на ночь Лёню. С ним они и присели за стол, наскоро накрытый женой Василия. Посидели, малость выпили, решили выйти подышать воздухом. Ночь была ясной, на небе ярко светили звёзды. Василий поднял голову и принялся их рассматривать.

— Странно! — обратился он к Лёне, — Я думал, в поясе Ориона три звезды, разве нет?

— Там вроде Бетельгейзе, умирающая звезда, может она, того, кончилась! — рассудительно ответил Лёня.

— Она где находится? — решил уточнить Василий.

— Справа или слева, не помню точно!

— Лёня, нет той звезды, что посередине!

— Да, ну! — удивлённо воскликнул Леонид и тоже уставился на небо.

В этот момент раздался отчаянный женский крик со стороны фельдшерского пункта.

Василий тут же ринулся обратно в дом, схватил карабин, немного подумав, достал двустволку и вместе с патронташем подал Лёне.

— Стрелять умеешь?

— Приходилось!

Лёня уверенно переломил ружьё и вставил патроны.

— Бежим!

И они сломя голову понеслись в ту сторону, где находился фельдшерский пункт.

Волки окружили добротный панельный коттедж, в котором принимал больных фельдшер, а сейчас, кроме него, находилась Катерина и тот спасённый ими парень. Внутри горел свет, дверь была заперта. Судя по всему, женщина-фельдшер, решила выйти наружу, а увидев волков, закричала и заскочила внутрь.

Раздались первые выстрелы, однако волки и не думали разбегаться. Они рассредоточились и начали окружать двух мужчин. Лёня вдруг перестал стрелять и Василий увидел как тот, бросив ружьё на снег, повернулся к нему.

— Им-хе! — каркающим голосом произнёс он.

Лёню сбил с ног волк, а секундой позже, та же участь постигла Василия. Он почувствовал как волчьи зубы разрывают его плоть и уже улетучивающимся сознанием успел заметить как открылась дверь фельдшерского пункта и волки ворвались туда…

Сердце Василия совершило последний удар и он неожиданно обнаружил себя сидящим в автобусе. Сознание будто затянуло туманом, он потянулся и тряхнул головой, прогоняя морок. Однако, вместе с остатками морока из его сознания вылетело что-то такое очень важное… Он силился вспомнить, но ничего не получалось. Кажется ему снился какой-то тяжёлый сон.

— Ильич, да будь ты человеком! Поехали! У меня внуки в гостях! — услышал Василий старческий дребезжащий голос Егоровны, с которой жил на одной улице.

Ильич, то ли решил не связываться с ней, то ли просто не счёл нужным отвечать. Василий, понимая, что произошло что-то непредвиденное, поднялся со своего сиденья и осмотрелся. В свете фар автобуса была видна лишь сплошная стена снега.

— Где мы, Ильич? — спросил Василий.

— А! Выспался?! В заднице мы! — проворчал тот в ответ, — Помнишь, ту старую железную остановку, Весёлый Кут, которая? Деревня — то сама километрах в трёх от неё…

— Помню, конечно, в этой деревушке сейчас не живёт никто. Летом дачники только…

— Вот прямо возле этой остановки и стоим! Ведь чистое же небо было! Звёзды, луна… И вдруг как замело! Ни черта не вижу, а некоторые ехать требуют!

— Сейчас урегулируем! — усмехнулся Василий и обратился к недовольно бурчащим пассажирам:

— Граждане! Кто желает свалиться в кювет, сломать себе что-нибудь и замёрзнуть так и не дождавшись помощи? Прошу поднять руки!

Разумеется, желающих не нашлось, зато роптание прекратилось и на лицах пассажиров появились понимающие улыбки.

Василий присел на своё место, а к Ильичу подошла Настя.

— Александр Ильич, — обратилась она к водителю почти шёпотом, — Откройте дверь, мне по нужде надо!

— Далеко не отходи только! В такой пурге потеряться немудрено! — Так же, почти шёпотом, ответил водитель.

Не прошло и полминуты, как Настя, с выпученными от страха глазами, шмыгнула обратно в салон автобуса.

— Там… Там… Там кто-то есть! — тяжело дыша, сообщила она.

— Ильич, я сейчас выйду, гляну! Фары потуши, чтобы не мешали! — обратился к водителю Василий, распаковывая и заряжая карабин.

Когда он направился к двери, женская половина автобуса дружно ахнула, а здоровый мужик из соседней деревни предложил помощь, от которой Василий поспешил отказаться. Одному привычнее! И в этот момент он поймал на себе внимательный взгляд Катерины.

— Странно! Почему она на меня так смотрит? Мы вроде не близкие знакомые. Конечно, здороваемся, но просто потому, что в деревне так принято, — подумал он, и, как только Ильич открыл дверь, выскочил наружу в бушующую стихию.

Василий успел сделать несколько шагов, когда рёв ветра слегка поутих и в сплошной стене снега появился просвет. Впереди, всего метрах в пятнадцати стоял волк! Но это было ещё не всё — под ним угадывались очертания лежащего человека!

Взгляды хищника и Василия встретились. Холодный расчёт и готовность убивать уткнулись в не менее опасного противника. И тут воспоминания, словно весенний поток прорвавший плотину, обрушились на Василия, на несколько секунд совершенно обескуражив и лишив воли к действию.

Волк, почувствовав слабость человека, подошёл на несколько шагов ближе и приготовился к решающему броску. Однако Василий совладал с собой и, взяв карабин на изготовку, обратился к зверю:

— Слышь, серый, я не промахнусь! Делай своё дело и проваливай! Я не буду мешать!

Волк понял человека. Коротко рыкнул и из снежной пелены тут же появилось ещё несколько серых теней. Они подхватили и утащили куда-то лежавшее на снегу тело. Следом за ними исчез и тот волк, с которым разговаривал Василий.

Сам он неспеша вернулся в автобус и, убрав карабин, сообщил:

— Нет там никого, Настёна. Показалось тебе!

И тут же поймал на себе полный благодарности взгляд Катерины.

— Чудеса! — послышался голос Ильича, — Только что мело, ни зги не видно и на тебе — чистое небо! Поехали!

Водитель плавно тронул автобус и повёл его в сторону деревни Василия. Пассажиры заулыбались и начали было вести неспешные разговоры, как вдруг, Ильич вновь остановился.

— Машина в кювет слетела! Надо бы глянуть сходить! — сообщил он.

— Лёня, у тебя фонарика, случаем, нет? — спросил Василий.

Бугай удивлённо посмотрел на незнакомого мужика, спрашивающего у него про фонарик, но отказывать не стал и быстро извлёк из рюкзака требуемое.

— Пойду, пожалуй, с тобой! — предложил он.

Василий протянул ему руку для знакомства и едва Лёня её пожал, в глазах у него появилось понимание!

— Фига се! — шумно выдохнул он.

— И не говори! — согласился Василий.

Они вместе выбрались из автобуса и внимательно осмотрели дорогую немецкую машину, валявшуюся в кювете. Вместе вернулись в автобус.

— Нет там никого! Водителя или подобрал кто-то, или он сам ушёл. Следов не видно, замело всё! — сообщил Ильичу Лёня.

— Тогда едем дальше! — откликнулся Ильич.

Василий с Лёней уселись напротив друг друга, к ним из задней части автобуса тут же пришла Катерина.

— Кать, как думаешь, это что было? — задал интересовавший всех вопрос Василий.

— По-моему, нам просто дали второй шанс, — улыбаясь, ответила она.

— С этим не поспоришь! Но как такое возможно?

— Я вот что скажу, — неожиданно заговорил Лёня, — Люблю я всякие умные беседы в интернете слушать, так вот, там один мужик про мультивселенные рассказывал. Суть в следующем — вселенных бесконечное множество и если в одной из них мы умираем, то в другой обязательно остаёмся живы.

— Хорошее объяснение! Вот только как узнать, в какой из них теперь мы? — спросила, всё так же улыбаясь, Катерина.

Неожиданно Василий хлопнул себя по лбу и тут же попросил Ильича остановить автобус под недовольный ропот пассажиров. Выскочив на несколько секунд, он вернулся сияющим от счастья.

— Три звезды, Лёня! В поясе Ориона снова три звезды! — сообщил он.

— Алкаши, прости господи! — пробурчала себе под нос Егоровна, но сделала это так, чтобы её расслышали все пассажиры.

Автобус вновь тронулся и покатил завершать свой последний, вечерний рейс…

Крикуны

Фантастика. Смертельно опасное столкновение с непознанным в конце 40-х годов 20-го века.

— Дед Пантелей, что это?! — со страхом и недоумением воскликнул Сергунька, услышав непонятные пронзительные звуки, раздававшиеся с противоположной стороны болота.

Дед Пантелей, крякнув с досады, помрачнел, переломил ружьё и извлёк патроны из стволов.

— Не будет сегодня утка летать, Сергунька! Пошли домой!

— Так что это было, дед? — спросил Сергунька, когда они спустились с бугра возвышающегося над болотом и зашагали по узкой тропинке, проторённой сквозь высокую жгучую крапиву.

— Под ноги смотри! В крапиву, как в прошлый раз свалишься, меня бабка живьём съест! — прикрикнул дед Пантелей, но на интересующую внука тему распространяться не стал.

Внука он любил, но по характеру был суров и не разговорчив. Возможно, причиной тому была прожитая им жизнь, за которую ему пришлось хлебнуть лиха. Того, что он успел пережить и повидать, хватило бы и на несколько жизней. Голод тридцатых годов, во время которого он потерял двух братьев и сестру, затем война. Её он прошёл в разведке, от начала и до конца. Множество боевых товарищей потерял, кого схоронил, а кого и по-человечески земле предать не довелось. А сам ничего, несколько лёгких ранений, с которыми даже в госпиталь не пришлось обращаться…

Демобилизовался в 1946 году, возвращался на родину. И дёрнул же его чёрт зайти выпить в одно из привокзальных заведений. Поссорился с военным патрулём и съездил молоденькому лейтенанту по морде. На суде свою вину признал, да и глупо было отрицать. С учётом боевых заслуг отделался тремя годами лагерей в северных широтах из которых отсидел полтора и был отпущен по УДО за примерное поведение, а потом, здесь, на северном Урале, и осел. Возвращаться ему, собственно говоря, было некуда. Родителей не осталось. На месте их дома была лишь воронка от артиллерийского снаряда. Случилось это в самый страшный, первый год войны.

Здесь в глуши, среди древних гор и лесов, он познакомился со своей женой Галиной. Она работала фельдшером, он устроился разнорабочим в геологическую партию и начались для Пантелея первые мирные трудовые будни. Однако война, словно вцепилась в него мёртвой хваткой и в один, ничем не примечательный день вернулась к нему.

Спустя год после освобождения, на пороге его дома появился участковый, а с ним ещё один человек в штатском.

— Здорово, Пантелей! — по-свойски обратился к нему участковый. С Егором, участковым капитаном Зверевым, Пантелей был на короткой ноге, поскольку тот тоже был бывший фронтовик.

— Здорово, Егор! Случилось чего?

— Случилось! Переговорить надо! Галина дома?

— Нет, на работе…

— Ну и хорошо, разговор не для чужих ушей.

Участковый, его спутник и Пантелей прошли в дом и расположились за кухонным столом.

— Может чаю? — предложил Пантелей.

— Нет, не нужно, время дорого! — впервые вступил в разговор человек пришедший вместе с участковым. Голос его отчего-то показался знакомым Пантелею и он начал пристально разглядывать незнакомца.

— Не узнаёшь, старшина? — словно угадав мысли хозяина дома, поинтересовался тот.

— Голос знакомый, но вот где встречались не припомню, — честно признался Пантелей.

— Весной сорок четвёртого, ты со своими ребятами меня за линию фронта провожал…

И Пантелей вспомнил этого странного мужика. Однажды ночью, когда группа Пантелея должна была уходить в разведку, задание неожиданно отменили и велели ждать. Вскоре появился командир батальона, а с ним человек в немецкой полевой форме. Лицо его скрывал капюшон, под которым при слабом свете звёзд невозможно было рассмотреть черты лица.

— Доведёте нашего гостя до той немецкой базы, которую ты видел на прошлом задании, потом сразу назад. Пока идёте в ту сторону, он ваш командир. Приказ, ясен? — уточнил комбат.

— Так точно, ясен! — бодро ответил Пантелей, поскольку подобные дела были для него не в новинку, и спросил гостя:

— Разрешите узнать, как к вам обращаться на время перехода?

— Так и обращайтесь — командир! — ответил незнакомец, глубоким, хорошо поставленным голосом, в котором не было ни намёка на акцент, говорящий о принадлежности человека к какому-либо региону огромной страны. Этот голос Пантелей и запомнил.

Линию фронта тогда прошли незамеченными и до немецкой базы добрались без приключений. Незнакомец, почти всё это время молчал, да и лишние разговоры на территории врага были совершенно ни к чему. Лишь когда Пантелей остановил отряд и доложил, что они добрались до места, человек в плаще отдал приказ:

— Когда я скроюсь из вида, изобразите нападение на объект и сразу уходите!

Не дожидаясь ответа, он зашагал в направлении базы. Пантелей приказ выполнил и за разведчиками тут же началась самая настоящая охота. Обратно к своим из семерых бойцов вернулись только трое.

*****

— Не зря? — спросил Пантелей.

— Что не зря? — не понял человек в штатском, сидевший за столом на кухне.

— Не зря сходили тогда, а я четверых своих ребят положил? — уточнил Пантелей.

— Очень не зря, поверь! К сожалению, большего тебе рассказать не могу, не имею права, — ответил гость и, протянув руку, представился:

— Виктор!

Пантелей протянутую руку пожал.

— Так вот, — сразу перешёл к делу гость, — Примерно в трёхстах километрах отсюда исчезла группа, в задачу которой входило исследование местности, для подтверждения результатов аэрофотосъёмки. Для выяснения причин исчезновения и спасения людей организуется группа в которую, тебе Пантелей, я и предлагаю войти…

— Сразу вопрос, почему не послать действующих военных? — перебил гостя Пантелей и тут же, озарённый догадкой, сам себе ответил:

— Уже посылали, верно?

— Верно! Целая рота бойцов НКВД пропала бесследно! — досадливо поморщился Виктор, — Поэтому в срочном порядке и собираем людей с богатым боевым опытом, вроде тебя.

— Ясно! А что там такого было, на этой вашей аэрофотосъёмке?

— Всё расскажут и покажут в базовом лагере, а здесь об этом распространяться не могу. Скажу только, что это…эта… в общем, то, что обнаружили, может представлять угрозу для жизни людей, в том числе и здесь, в твоей деревне.

— О-о, как! — протянул Пантелей и замолчал, задумавшись. Не помочь людям, находящимся в беде, было для него величайшим грехом и он бы не колебался ни секунды, если бы не то обстоятельство, что к моменту разговора он был человеком семейным.

— Твою Галину, — угадывая направление мыслей Пантелея, продолжил говорить Виктор, — завтра отправят на курсы повышения квалификации, в Москву. Она, конечно, ещё сама об этом не знает. В общем, за неё не переживай. Что до тебя, о твоей судимости забудут все и навсегда, и вот он, — Виктор указал на сидевшего за столом на участкового, — будет заходить к тебе исключительно с целью выпить и поболтать, про всякий надзор можешь забыть.

При упоминании о выпивке Егор досадливо крякнул и покраснел.

— Ну, и напоследок, — продолжил Виктор, — за свою работу не волнуйся. Там вопросов задавать не будут: место и зарплату за тобой сохранят.

— Я согласен, — ответил Пантелей.

— Отлично! Завтра утром проводишь Галину, а к вечеру за тобой придёт машина. Встретимся в базовом лагере…

*****

В полуторку, что везла Пантелея, по пути подсели ещё двое: субтильный мужичок-манси и кряжистый, с пудовыми кулаками парень.

— Василий, снайпер, — отрекомендовался манси.

— Савва, пулемётчик, — представился парень.

За разговорами выяснилась интересная подробность — оба попутчика прошли, как и Пантелей, всю войну. Василий не получил за все годы ни царапины, что в общем то не слишком удивительно для снайпера — их либо убивают коллеги по ремеслу, либо они успевают вычислить и достать своих коллег первыми. Что же касается Саввы, то его судьба забрасывала в такие места, из которых в живых возвращался исключительно он один, с небольшими порезами от осколков на теле и любимым пулемётом на плече.

В базовом лагере собралось тридцать человек, которых, как только появились прибывший последним со своими попутчиками Пантелей, тут же разделили на три группы и приступили к боевому слаживанию. Вся эта кутерьма, с бесконечными тренировками длилась три дня, с утра до ночи, а на четвёртый день, сразу после завтрака, последовал общий сбор. В большой палатке, был установлен проектор и огромный белый экран. Появился Виктор и как только стих гул голосов, начал рассказывать:

— То, что вы видите на этом кадре, есть результат аэрофотосъёмки квадрата, находящегося северо-восточнее нас на восемьдесят километров, — начал инструктаж Виктор, — На изображении отчётливо видно, что на большой площади повален лес и, как считают наши учёные, это произошло в результате падения метеорита, не позднее, чем полгода назад. Как вам всем уже известно, отправленная сюда исследовательская группа не вышла в установленное время на связь, после чего был отправлен поисковый отряд, который также не вернулся. Была предпринята попытка обнаружить людей с воздуха, которая ни к чему не привела и была вновь выполнена аэрофотосъёмка…

— Пожалуйста, следующий кадр, — обратился к кому-то Виктор

— То, что вы видите здесь, тот же самый квадрат, снятый не далее чем неделю назад.

Люди, собравшиеся в палатке, возбуждённо загудели — лес, поваленный на огромной площади в прошлом кадре, поднялся и рос как ни в чём ни бывало.

— Таким образом, — продолжил Виктор, — что бы в этом квадрате ни находилось, как считают наши учёные, оно пытается скрыть своё присутствие. А поскольку две группы людей исчезли бесследно, это нечто считается враждебным нам. Наша задача состоит в том, чтобы выяснить с чем мы имеем дело — природным феноменом или разумным врагом. Также в нашу задачу входит спасение людей, если таковые обнаружатся. При обнаружении враждебных, гм, сил, в конфликт приказано по возможности не вступать. Выступаем завтра утром, сегодня день отдыха. Вопросы есть?

В наступившей тишине, неожиданно встал снайпер Василий и попросил:

— А увеличить изображение можно? Правый нижний угол…

Человек, сидевший за проектором, что-то сделал, изображение сместилось и слегка приблизилось.

— Там что-то есть! — уверенно заявил Василий.

— Ничего не вижу! — признался Виктор.

— И всё же там что-то есть!

— Хорошо, я принял к сведению. Ещё вопросы будут?

Вопросы больше никто задавать не стал и народ потянулся на выход из палатки.

*****

Выдвигались теми же тремя группами, что и тренировались. К группе Пантелея, где были Савва и Василий, присоединился Виктор. Их группа шла последней. Путь к нужному квадрату был только один и пролегал он по узкой полосе суши, зажатой между горным хребтом и болотами.

На привале Пантелей подошёл к Василию, сидевшему словно истукан на поваленном дереве и даже не пошевелившемуся, когда Пантелей встал рядом.

— Вася, ты здесь, вообще?

Веки Василия дрогнули, взгляд стал осмысленным.

— Здесь я, лес слушаю.

— И что он тебе говорит, этот лес? — усмехнулся Пантелей.

— Он молчит, страшно ему.

— Лесу страшно? Чего ему бояться?

— Откуда мне знать? Может быть того, что в палатке нам показывали?

— Да что ты там разглядел то? Сплошные деревья и только…

— Тебе не понять, а я всю войну так прошёл. Просто смотрю и вижу место нехорошее, значит там опасность, значит там враг. Никогда меня чутьё не подводило.

— Ладно, — согласился Пантелей, — Если чего такое здесь учуешь, дай знать.

— Само собой! — ответил манси и вновь превратился в истукана.

К вечеру преодолели более двух третей пути. Виктор связался по рации с ушедшими вперёд группами и приказал остановиться на ночлег. Пантелей определил порядок дежурства и, устроив себе лежанку, лёг отдыхать. Спал чутко, привык на войне. Когда прозвучал выстрел, он тут же вскочил и подхватив новейший карабин Симонова, стал по дуге обходить стрелявшего. На ходу отметил, что все бойцы на своих местах, оружие наизготовку, никакой паники. Стрелял Василий. Убедившись, что опасности нет, Пантелей обозначил себя и направился к манси.

— Что случилось, Вася, зачем стрелял?

— Наблюдали за нами, во-он оттуда! — Василий махнул рукой в ту сторону куда лежал их путь, — Метров восемьсот, примерно.

Пантелей попытался разглядеть хоть что-то в том месте, куда указывал манси, однако в ночном сумраке кроме неясных теней ничего видно не было.

— Да что ты там разглядеть то сумел?

— Ты, Пантелей, просил предупредить обо опасности, я предупредил. А сейчас там нет ничего, ушло оно.

— Оно? В смысле он?

— Нет, оно, точно!

— Хорошо, как скажешь, оно так оно. Продолжай нести службу, скоро я тебя сменю.

Пантелей, заступив через час на пост, где находился манси, до самого утра всматривался в указанное им место, однако так ничего и не увидел.

Едва забрезжил рассвет, все три группы, предварительно связавшись по рации, тронулись в путь. Их целью было достигнуть к полудню границы квадрата. Затем, передовая группа уходила влево, вторая вправо, а замыкающая группа Пантелея должна была следовать прямо. Встретиться все три группы должны были вечером в центре исследуемого квадрата.

Лес на границе квадрата встретил группу гробовой тишиной и какими-то более яркими, сочными красками.

— Пришли! — выдохнул Виктор, с каким-то облегчением и, как показалось Пантелею, даже с радостью.

— Теперь смотрим в оба, двигаемся очень осторожно, друг друга из виду не теряем! — отдал приказ Виктор.

Впрочем, для опытных бойцов он был излишним. На подсознательном уровне ощутив, как что-то неуловимо изменилось в окружающем их пространстве, все были и так на чеку. Едва группа успела начать двигаться внутрь квадрата, как слева, послышались непонятные пронзительные звуки, слегка напоминающие крик чаек, а затем раздались выстрелы. Заговорила, заикаясь из-за помех, рация:

— Нас атакуют, много… это… люди, подкрепление… подкрепление…

И тут же всё стихло: и рация, и выстрелы.

— Пантелей, бери с собой двух человек, выясни, что там произошло. Встречаемся в намеченной точке, — приказал Виктор.

Пантелей, хоть и не считал правильным разделяться, но приказы, как известно, не обсуждаются. Поэтому забрав с собой Василия с Саввой, устремился в ту сторону, откуда звучали выстрелы. Однако, едва они успели пробежать чуть более километра, Василий остановился.

— Пантелей, ты просил предупреждать, оно теперь позади нас! — выдохнул манси.

— Возвращаемся, немедленно! — отреагировал Пантелей.

И тут же, позади, там где осталась основная часть группы, зазвучали уже знакомые пронзительные, пробирающие до костей крики и раздались выстрелы. Парни неслись как ветер и, добежав до того места где пару минут назад звучали выстрелы, распластались на земле. Никаких признаков боя, кроме поблёскивающих в траве гильз! Ни тел, ни следов их волочения, ни брошенного оружия.

— Василий, чуешь что-нибудь? — спросил Пантелей.

— Нет, ничего, ушло оно!

— Тогда встаём и ищем следы. Кто бы здесь ни был, хоть что-то да должен после себя оставить!

Троица встала и разбрелась вокруг того места, где заканчивались человеческие следы. Несколько минут поисков ничего не дали и Пантелей уже начал было отчаиваться, когда их позвал Савва:

— Идите сюда, смотрите, какая интересная штуковина!

Пулемётчик стоял и указывал на клочок белой пены, непонятно откуда взявшийся на стволе поваленной берёзы.

— И что тут интересного? — недоумённо спросил Пантелей.

— Под ней что-то есть!

— Ничего не вижу!

— Ах, ты ж ё-о! — вырвалось почти одновременно у всей троицы, когда из-под пены появился и начал быстро распускаться зелёный берёзовый листочек.

— Вы когда-нибудь такое видели? — обратился ко всем одновременно Пантелей.

Не-а, точно! — отреагировал Савва.

— Я тоже! — подтвердил Василий.

— Значит это и есть наш след! Идём и ищем такую же пену!

— Так то оно так, Пантелей, вот только что мы будем делать, когда найдём того, кто этот след оставил? Нас ведь трое всего осталось! — засомневался Савва.

И словно в подтверждение его сомнений, зазвучали выстрелы с той стороны, куда уходила вторая группа. Всего через минуту стрельба стихла.

— Что делать, говоришь? Да то же, что и на войне делали! Выживать и побеждать! Раньше ведь у нас это получалось?

— Это верно! Я на войне всегда словно знал, когда пора менять позицию. Только перетащу свой «Дегтярь», а в то место, где лежал, сразу очередь или снаряд прилетает.

— Вот видишь! — приободрился Пантелей, — Ты знаешь, когда позицию менять, Василий опасность чует, а я в самый отчаянный момент, всегда точно знал, что нужно делать! Так что повоюем ещё! Давайте, двигаем!

След из клочков пены, хоть и не сразу, но получалось находить. Везде, где обнаруживалась эта странная субстанция, проступала свежая растительность. Впрочем, удивляться бойцам было некогда, след вёл в том направлении, что Василий указал ещё в палатке на кадре аэрофотосъёмки. И чем дальше продвигалась группа, тем гуще, зеленее и труднопроходимее становился лес, а ещё всё более звенящей становилась тишина вокруг. Она была такой, что слышалось собственной дыхание, хрипы в лёгких, похрустывание суставов.

— Там! — прошептал, остановившись, Василий, — Не больше полкилометра от нас! Я схожу один, разведаю, а вы сидите здесь тихо.

— Давай! — согласился Пантелей. Тот факт, что манси умеет совершенно бесшумно двигаться по лесу он уже успел оценить. Сам Пантелей мало ему в этом уступал, но всё же уступал, а вот Савва ломился сквозь чащу словно лось — треск и шум поднимал адский.

Вернулся манси примерно через полчаса, когда Пантелей уже начал терять терпение. Вид у него был потрясённый.

— Ну, что там? — поторопил Пантелей.

— Там два… — Василий замялся, видимо подыскивая нужные слова.

— Два оно? — не удержался Пантелей.

— Что-то вроде… Похоже на комаров, только огромные, почти как деревья высотой! Хобот длинный, считай, до земли свисает. Спина и верхняя часть морды, как будто в панцире, вроде того, что у жуков бывает. Брюхо ничем не прикрыто. Я сначала и не увидел их, чувствую, а не вижу ничего. Только когда одно из деревьев вдруг поднялось и снова опустилось, я сообразил, что это ни дерево никакое, а нога!

— Хрена се! — выразил своё мнение Савва.

— Одно из них побольше, я думаю, что оно главное! — продолжил Василий.

— Что-то я про гигантских комаров, никогда в жизни не слышал! Откуда им тут взяться? — усомнился Савва.

— Я и не сказал что это комары, я лишь сказал, что они похожи на комаров. А вот откуда они взялись… Ну, предки мои учили, что раз в тысячелетие на Землю с небес спускаются древние боги. Может это они и есть?

— Бога нет, Василий! Хотя бы по той причине, что случилась такая страшная война. Если бы бог или боги существовали, они бы никогда этого не допустили! — убеждённо ответил Пантелей и продолжил:

— А раз так, то со всем остальным мы можем справиться, надо только придумать как это сделать!

— Ты командир, тебе виднее! — согласился манси.

Пантелей встал на ноги и начал осматриваться. Чуть правее того места, где они расположились, возвышался скальный уступ и простирался как раз в ту сторону, где находился враг. Прикинув в уме различные варианты, он вновь присел.

— Предлагаю так: мы с Василием забираемся вон на те скалы и подбираемся к этим комарам. Ты, Савва, как только услышишь первый выстрел, выдвигаешься по земле и вступаешь в бой. Дальше действуем по обстоятельствам.

— Так себе план, командир, — засомневался Савва.

— Ну, так предложи другой!

— Может их, того, взорвать попробовать? Гранаты у нас с собой есть…

— Что толку от наших лимонок, если у них ноги размером с дерево?

— У меня с собой три противотанковых есть, — невозмутимо ответил Савва.

— Ты где их взял то? — удивился Пантелей.

— На складе, там же где и РПД (Ручной Пулемёт Дягтерёва). Мне тамошний старшина тоже лимонки предлагал, а я попросил чего-нибудь посерьёзней, ну, он и выдал.

— Ай, молодец! — обрадовался Пантелей, — Одна только проблема есть — как доставить гранату к брюху этих гадов? Оно ведь у них не защищено, так, Василий?

— Так, однако! — впервые за всё время их общения, манси заговорил с характерными для его народа интонациями. Если волнение и было тому причиной, то на лице Василия светилась только решимость.

— Эта штука, — Савва любовно погладил РПД, — при должном умении может дерево в несколько секунд срезать. Вы отвлекаете этих гадов, я подрезаю одному из них ногу, а дальше, как ты говоришь, командир, действуем по обстоятельствам.

— Ладно, тогда каждый берёт по противотанковой, кто окажется ближе к брюху, тот и кидает. В остальном план без изменений: мы с Василием отвлекаем, затем ты, Савва, вступаешь в бой. Всё, Вася, двинули!

С трудом пробравшись по вершине каменной гряды к нужному месту и разглядев врага, Пантелей поначалу даже обомлел. Ничего более чудовищного в своей жизни он не видел! Две огромные твари, покрытые бронёй сверху, стоящие на гигантских ногах, каждая из которых была ещё и усыпана чем-то вроде острых изогнутых шипов. Впрочем, как показалось Пантелею, уязвимое место у тварей всё же было — на морде, из-под нависающей словно каска брони, выглядывали глаза, ну, или то, что можно было принять за них.

— Вася, стреляем одновременно, на счёт три. Целимся в глаз той твари, что побольше размером, — прошептал Пантелей.

Манси согласно кивнул и прильнул к окуляру винтовки.

— Раз, два, три…

Два выстрела слились в один, тварь дрогнула и зашлась пронзительным криком, однако с места не двинулась. Зато та, что поменьше, мгновенно развернулась и в то место, где только что лежали Василий с Пантелеем, сорвавшись с ног твари, полетели те самые изогнутые шипы. Разбив камни и взрыв землю, они словно бумеранги, вернулись и вновь оказались на ногах чудовища.

Пантелей выглянул из нового укрытия, в которое благоразумно откатился после первого выстрела, намереваясь вновь выстрелить в глаз атакующему монстру. Однако тот был совсем не глуп и стоял наклонив голову так, что броня надёжно прикрывала незащищённые места. Подумав и оценив ситуацию, Пантелей, забросил одновременно две лимонки к ближайшей ноге монстра и тут же перекатился на новое место. Взрыв, если и не причинил существенного вреда твари, то во всяком случае ей не понравился. Послышались пронзительные крики, от которых чуть не полопались барабанные перепонки в ушах.

Прозвучали два выстрела подряд. Это Василий, пользуясь тем, что тварь отвлеклась на взрыв, влепил ей в глаз две пули. А затем загрохотал пулемёт и через несколько секунд смолк. Пантелей приготовил противотанковую гранату и выглянул из укрытия. Тварь, словно в замедленной съёмке, круша находящиеся рядом деревья заваливалась на бок. Василий, пользуясь тем, что находился в более удобной позиции бросил гранату. Раздался взрыв, туша монстра вздрогнула и обмякла, истекая уже знакомой белой пеной. Заворожённый зрелищем, Пантелей не сразу спрятался в укрытие. Раздался крик Саввы, он пытался о чём-то предупредить, но в этот момент что-то огромное протянулось к Пантелею и мир для него сначала померк, а затем он понял, что находится в утробе второй твари. Мерзкая слизь проникала в уши, нос, рот. Пантелей, осознав, что до сих пор сжимает в руках гранату, выдернул чеку и разжал пальцы…

Кто-то тряс его и одновременно счищал с лица мерзкую слизь. Пантелей закашлялся и его тут же вывернуло.

— Будет жить, однако! — прозвучал рядом знакомый голос Василия.

С трудом разлепив веки, он обнаружил себя сидящим в луже белой слизи, рядом, с ног до головы перепачканный в этой же субстанции сидел Василий.

— Ну, и дела! Меня же разорвать на части должно было! — прокомментировал произошедшее Пантелей.

— Может и разорвало, только ты сросся обратно! Посмотри вокруг! — ответил Василий.

Повсюду, насколько хватало глаз, пробивалась из-под земли и устремлялась ввысь трава, на и без того зелёных деревьях набухали и раскрывались новые почки.

— Эй, идите сюда! Смотрите кого я нашёл! — послышался голос Саввы.

Пантелей, не без помощи Василия поднялся и они вместе отправились на зов. Невдалеке, с ног до головы покрытый белой слизью, которая уже начала превращаться в пену, лежал Виктор.

— Жив? — спросил Пантелей.

— Жив! Скоро очухаться должен! — ответил Савва, который был испачкан в слизи не менее остальных.

— Это из твари столько белой дряни выплеснулось? — решил уточнить Пантелей.

— Сейчас уже почти всё впиталось, а сразу после того как второе чудище взорвалось, я чуть не утонул. Это Василию повезло, он на скале сидел, его просто забрызгало! — подтвердил Савва и, обратив внимание на Виктора, сообщил:

— О! Кажется, оклемался!

*****

В ночном лесу, у костра сидели и беседовали четверо. Это были все кто сумел уцелеть из тех тридцати человек отправившихся в спасательную экспедицию.

— Ну, мы свою историю рассказали, теперь твоя очередь, Виктор, — передал эстафету в разговоре Пантелей.

— Что ж, едва вы ушли, как на нас напали, мы даже сделать толком ничего не успели! С того, что мы приняли за стволы деревьев, сорвались и полетели огромные шипы, которые просто разрывали ребят в клочья! Затем, я увидел что-то вроде огромного хобота, который опустился с неба и начал всасывать останки вместе со снаряжением и одеждой, а меня он просто скрутил и потащил куда-то.

— Интересно, это чем же ты такой особенный, что тебя не убили? — перебил Пантелей.

— Может знаю много? Хотели изучить нас! Я ведь за свою жизнь столько всего повидать успел! Особенно за время войны. Отдел НКВД, в котором я служу, занимается наукой. Вот ты Пантелей, слыхал что-нибудь о летающих тарелках? — разоткровенничался Виктор.

— Понятия не имею что это за хрень!

— А я и слышал и даже действующий образец у фашистов видел! Это летательный аппарат такой, по форме напоминающий перевёрнутую тарелку. Насколько я понял, это технологии древней цивилизации, что существовала на Земле задолго до нас. У фрицев, конечно, она летала невысоко и хреново, но кто знает, чего они смогли бы достичь лет эдак через сто?

— Да уж, удивительные дела! — оценил сказанное Савва.

— Так что дальше то было? — поинтересовался Пантелей.

— Да, собственно ничего и не было. Так, мерещилось всякое, пока не очухался. Например, показалось, что планету полную этих монстров вижу. Гуляют они себе там стадами, жрут зелень всякую, а как та заканчиваться начинает, поливают её содержимым своего желудка и она вновь отрастает. Наши учёные мужи такое взаимодействие в природе симбиозом называют. А потом, мне привиделось как будто взорвалась их планета и разлетелась мелкими камушками по всему космосу. Возможно, один такой к нам и приземлился в конце зимы, а затем, как весна наступила, эти твари ожили и начали делать своё дело — зелень выращивать.

— Хм, это что получается? Мы их зря убили? Ходили бы они себе тут, травку, да деревья кушали… — вступил в разговор Василий.

— Не уверен, что только травку, — пожал плечами Виктор, — Как по мне, им без разницы что жрать!

— Ладно, давайте отдыхать, что ли? Завтра в обратный путь, — сменил тему Виктор.

— Э-э, подожди-ка! А почему ты именно нас троих, на помощь другой группе отправил? — неожиданно спросил Пантелей.

— Ишь ты! Догадался! — усмехнулся Виктор, — Вы у меня были, что называется, резерв на самый крайний случай!

— Это из-за войны, да?

— Само собой! Вы прошли всю войну без единого ранения! Вы, ребята, в своём роде уникумы! Впрочем, я такой же! Где только не побывал и ничего, ни царапины!

— Теперь всё ясно! — подвёл итог разговору Пантелей, — Давайте спать! Савва, ты первым дежуришь…

*****

Сергунька, надышавшись свежим воздухом, едва пришёл в дом, сразу завалился спать, а Пантелей, порывшись в шкафу, достал початую бутылку водки и уселся за стол.

— Галя, принеси чего закусить! — шёпотом попросил он жену.

— Что-то случилось, Пантелей? — так же шёпотом, чтобы не разбудить внука, спросила Галина.

— Крикуна сегодня слышал!

— Да ты что?! Виктор?! — догадалась Галина.

— Он! Мы ведь вдвоём с ним из четверых на белом свете оставались. Видать, не стало его! Каждый раз, как слышу крик этой твари, кто-то умирает. Сначала Савва, потом Вася, а сейчас вот Виктор. На похороны мне надо собираться, жена.

— Так может почудилось тебе, Пантелей?

— Нет, Галя, не почудилось! Сергунька, вон, тоже слышал. Видать передалось ему через мою кровь, что-то…

11.11

Петля времени и кое-что ещё... Фантастика

Вечером пятницы Фёдор, как обычно, вырулил с территории базы, на которой работал и направился по привычному маршруту в сторону дачи. Заправка, супермаркет, дача… Впрочем, нет. Сегодня к этому маршруту, сразу после заправки, добавилась автомойка. В четверг прошёл сильный дождь и его новенький, блестящий хромом и чёрным лаком джип, сразу как-то потускнел, растеряв то очарование, которое зовётся в народе: «дорого-богато».

Заправив полный бак, Фёдор отправился на расположенную поблизости мойку и заскочил в неё буквально перед носом видавшего виды Пежо, недовольно засигналившего вслед нахалу.

— Ну, а чё? Кто успел, тот и съел! — хмыкнул себе под нос Фёдор и, выйдя из машины, обращаясь уже к мойщику, продолжил:

— Бесконтактная мойка и коврики. И это, протирай тщательнее, чтобы не как в прошлый раз! Понял?

Что ответил мойщик Фёдор слушать не стал. Кстати, что-то он не видел здесь ранее этого дядечку, выделявшегося своим совсем не юным возрастом, среди остального персонала. И да, в прошлый раз его машину точно не этот дядька мыл, так что замечание о протирке не по теме вышло!

— Да, пофиг! — отмахнулся Фёдор и прошёл в зону ожидания для клиентов.

Расплатился, не забыв пофлиртовать с симпатичной девушкой администратором, налил кофе в автомате и уселся в ожидании на диван, потягивая горячий напиток.

Время словно застыло. Насмотревшись роликов в телефоне, Фёдор уставился в говоривший что-то телевизор, однако из-за шума работающих аппаратов высокого давления, доносившихся из-за неплотно закрытой в рабочую зону двери, разобрать что-либо было решительно невозможно.

Начиная терять терпение, Фёдор забарабанил пальцами по подлокотнику дивана, на котором сидел и обвёл взглядом зону ожидания. Клиенты, словно сонные мухи, ходили туда-сюда, девушка администратор, время от времени обращалась к кому-нибудь из них, сообщая о готовности машины, после чего счастливчик отправлялся за своим авто. И всё это происходило до безобразия неторопливо, словно в замедленной съёмке.

— Придурки! — фыркнул Фёдор, никого конкретно не имея ввиду.

— Простите, что вы сказали? — обратился к Фёдору интеллигентного вида мужчина, недавно присевший напротив него.

— Я говорю, медленно как-то всё сегодня! — отозвался Фёдор.

— Всё в мире относительно! Это ещё Эйнштейн сказал, а потом по этому поводу кучу разных примеров придумали, но посыл везде один: если ждёшь — время течёт медленно, если куда-то опаздываешь — несётся вскачь!

Выслушивать такого рода разглагольствования у Фёдора желания не было никакого и он уже собрался было в грубой форме заткнуть своего случайного собеседника, но тут сообщили о готовности его машины. Радостно вскочив, Фёдор направился за своим джипом, бросив своему визави на прощание:

— Привет Эйзенштейну!

Осмотрев свой автомобиль и оставшись довольным результатом, Фёдор плавно выкатился за пределы автомойки.

— Мне показалось или этот мойщик и тот мужик на диване на одно лицо? — мелькнула мысль, от которой он тут же отмахнулся, усмехаясь:

— Не-е, не может быть! Просто все придурки одинаково выглядят!

Посещение «Пятёрочки» тоже не обрадовало Фёдора. Сонные покупатели и ещё более сонные кассиры, они взвинтили Фёдора настолько, что он от души обругал продавщицу, когда она подала ему не те сигареты.

Наконец, добравшись до дачи, он поужинал, налил виски в бокал, осушил его одним махом и, блаженно развалившись в кресле на веранде, вспоминая события сегодняшнего вечера, констатировал:

— Придурки!

Ближе к обеду следующего дня Фёдору предстояло съездить в город по семейным делам. Замечательно выспавшись, он сел за руль своего джипа и, выскочив с грунтовки, что вела от его дома, на трассу, вдавил педаль газа в пол. Как на зло, движение на дороге шло плотным потоком, заставляя постоянно притормаживать перед более медленными участниками движения. Впрочем, мощь джипа позволяла без труда совершать обгоны, но лишь до тех пор, пока машина Фёдора не упёрлась в длиннющую колонну, которую собрал за собой древний самосвал.

— Вот зараза! И как только такой антиквариат на дорогу выпускают! — выругался Фёдор, бросив взгляд на часы расположенные на панели приборов.

— 11.11. Блин! Так и опоздать могу! Моя бывшая — пунктуальная стерва! Названивать начнёт! Все нормальные бабы не в ладах со временем, а эту при родах на часы уронили что ли? Или наоборот? Часы на неё свалились! Ха! Ладно, ни черта с ней не сделается! Подождёт!

Рассудив таким образом, Фёдор, вопреки им же самим принятому решению, как только образовался небольшой просвет на встречной полосе, пошёл на обгон. Какой-то придурок, ехавший сразу за самосвалом, тоже решил обогнать и, не глядя в зеркало заднего вида, вылез в полосу прямо перед самым носом Фёдора. Мощный рёв клаксона заставил «чайника» шмыгнуть обратно в свой ряд, а Фёдор, догнав его, не удержался от того, чтобы показать известный во всём мире жест и, убедившись, что знак внимания адресатом получен, вернул взгляд на дорогу. На него неотвратимо надвигалась огромная фура! Отчаянно вдавив газ, он в последний момент успел прошмыгнуть между самосвалом и фурой. Самосвал резко уклонился вправо и завилял. Его водитель, не ожидавший такого развития событий, с трудом удержал тяжело гружёную машину на дороге.

— Вот так, учитесь, на! — выкрикнул, довольный собой Фёдор.

Взгляд его вновь упал на панель приборов. Часы показывали 11.11.

— Странно! Я думал минуты три-четыре прошло! — мелькнула мысль в голове.

Впереди, за самосвалом дорога была совершенно свободна, а вскоре, словно по мановению волшебной палочки, пропал и встречный поток. С одной стороны это было странно, а с другой не могло не радовать. Под сытое урчание мощного мотора джипа, под колёсами пролетали километры.

Неожиданно впереди показалось нечто напоминающее стену, которой здесь просто не могло быть. Фёдор сбросил газ, приглядываясь.

— Это что ещё за дерьмо? — выругался он вслух.

Стена тем временем приближалась и, наконец, обрела очертания невероятной плотности тумана, ползущего над дорогой.

— Вот же, блин! Теперь понятно почему навстречу никто не едет! — рассуждал вслух Фёдор.

Он снизил скорость до минимальной, на которую была способна его машина, включил аварийку и въехал в плотную белую пелену. Далее чем на два-три метра ничего не было видно! Фёдор некоторое время продолжал двигаться, а затем, чудом разглядев свороток в поле, прижался вправо и съехал с дороги.

— Постою, пожалуй! Должна же эта дрянь рассосаться?! Сейчас ветерок налетит, разгонит туман и двину дальше! — рассудил он.

Взгляд его вновь упал на приборную панель.

— Да что ж такое?! 11.11. Тоже мне, новая тачка! Придётся к дилеру на перепрошивку ехать! Выскажу им всё, что думаю!

Фёдор вышел из машины, с досады громко хлопнул дверью и, прислонившись спиной к водительской двери, закурил. Ни малейшего ветерка. Молочная пелена тумана сделалась ещё плотнее и теперь, даже на расстоянии вытянутой руки, рассмотреть что-либо было невозможно.

Докурив сигарету и немного потоптавшись возле машины, Фёдор открыл дверь и хотел было уже сесть в неё, как вдруг, ему показалось, что он слышит чей-то голос. Аккуратно прикрыв дверь он прислушался. Ничего! Вновь взялся за ручку двери и тут:

— …гите!

— Кто здесь?! Где вы? — крикнул Фёдор в клубящийся белый морок.

И словно в ответ ему:

— …гите!

— Вам нужна помощь? Где вы? — во всю мощь своих лёгких гаркнул Фёдор.

— …есь, — донёсся обрывок фразы.

Кажется где-то справа, в поле. Застрял что ли кто-то после дождя? Вот только кого тут, в этом тумане можно найти, да и обувь у меня не для прогулок по размытым колеям, — размышлял Фёдор, понимая, что новым дорогим кроссовкам от прогулки по полю придёт конец,

— Ну его на фиг! Пусть сам выбирается!

Фёдор решительно взялся за ручку двери и тут до него совершенно отчётливо долетел женский крик:

— Помогите!

— Твою же мать! От баб одни беды! — выругался Фёдор и крикнул в ответ:

— Держитесь! Я иду!

Голос словно обрёл силу и позвал:

— Я здесь! Скорее!

Фёдор включил аварийку на автомобиле — хоть какой-то ориентир будет, и отправился на зов. Под ногами, вопреки его ожиданиям, не хлюпала вода, к подошвам не липла грязь. Сквозь редкие просветы в тумане можно было разглядеть грунтовую дорогу, по которой, судя по пробивающейся траве, ездили довольно редко.

Зов, тем временем, не повторялся. Пройдя около пятидесяти метров, Фёдор крикнул:

— Эй, ты где там?

И тут вместо ожидаемого женского голоса, совсем неподалёку послышалось утробное рычание зверя. Фёдор опешил и замер. Вдруг из тумана, протянулась женская рука и схватила его за ногу чуть выше ступни, а затем, чудовищной силы рывок увлёк невидимое женское тело в туман, увлекая за собой и Фёдора. Он заорал от страха, барахтаясь и пытаясь ухватиться руками хоть за что-нибудь и даже когда его ногу отпустили, продолжал ещё какое-то бремя бессмысленно сучить руками, ногами и орать. Затем вскочил и что есть мочи рванул в ту сторону, где, как он думал, находился его джип.

Машины не было! Или, скорее всего, Фёдор просто ошибся с направлением. Тяжело дыша, он остановился и постарался взять себя в руки.

— Так, так, спокойно! Где у меня брелок от сигналки? Сейчас попробуем тебя по звуку найти! — шёпотом приговаривал он, ощупывая карманы ветровки и джинсов.

В этот момент зазвонил телефон, звук которого, среди звенящей тишины нарушаемой лишь собственным хриплым дыханием, показался громом среди ясного неба. Лихорадочно выхватив трубку из кармана, Фёдор ответил на вызов.

— Ну, ты где там? Договаривались же! — послышался недовольный женский голос.

Звонила бывшая.

— Я тут на полдороги застрял! Туман такой, что перед самым носом ничего не видно! У вас в городе всё нормально? — зашептал в трубку Фёдор, при этом бешено вращая головой в надежде хоть что-либо разглядеть в белой мгле.

— Что ты там бормочешь? Какой туман? Солнце вовсю светит! Ты опять что ли к какой-нибудь пигалице завалился? И проспал! А сын так надеялся с тобой в парк аттракционов сходить! Урод!

— Настя, я… — начал говорить Фёдор, но в трубке уже зазвучали гудки отбоя.

В этот момент, неподалёку вновь послышалось утробное рычание зверя.

— Блин, кажется звук телефона его привлёк! Чёртовы бабы!

И тут в голову Фёдору пришла идея! Он быстро выставил звук на максимум, включил первую попавшуюся мелодию и зашвырнул телефон как можно дальше от себя, а сам припустил в противоположную сторону. Наконец-то обнаружив брелок от сигнализации, вдавил кнопку и услышав звук клаксона побежал в его направлении. Вскоре стали видны оранжевые сполохи от аварийной сигнализации, которую Фёдор предусмотрительно включил, покидая машину.

— Выбрался! — обрадовался Фёдор, открывая водительскую дверь.

Однако радость его была преждевременной. Что-то тяжёлое опустилось на его плечо, развернуло и придавило к джипу. Преодолев страх и открыв глаза, Фёдор увидел похожее на человеческое туловище с мощной мускулатурой, столь же мощные ноги, заканчивавшиеся ступнями, как минимум в два раза превышавшими по размеру человеческие. Всё это было покрыто густой свалявшейся шерстью. Голова существа находилась существенно выше человеческого роста и по этой причине была скрыта туманом.

Что-то вдруг выскочило из тумана, грудь Фёдора пронзила острая боль и через секунду, он с удивлением обнаружил своё сердце, всё ещё бьющееся в огромной чужой лапище.

— Помоги…! — прохрипел Фёдор и вдруг оказался за рулём своего джипа!

На приборной панели вновь 11.11. Фёдор поднял взгляд на дорогу. Огромная фура визжа тормозами катилась на него, а его джип летел навстречу! Времени уйти от столкновения не оставалось! Последовал страшный удар, грудь вдавил натянувшийся ремень, в лицо ударила сработавшая подушка безопасности, джип вылетел в поле, несколько раз кувыркнулся и замер.

Очнувшись, Фёдор непроизвольно вздрогнул и от пронзившей всё тело боли застонал. Попробовал открыть глаза, но смог открыть только один, второй, судя по всему, превратился в сплошную гематому. Всё вокруг плыло и качалось. Кажется на обочине остановились машины, из них выскочили люди, но приближаться к нему не спешили, размахивая руками и что-то крича.

— Помогите! — попытался крикнуть Фёдор, но вместо этого закашлялся и сплюнул кровь вместе с обломками зубов.

В нос ударил какой-то очень знакомый запах.

— Бензин! — пронзила мозг догадка.

Фёдор попытался открыть дверь — ничего не вышло! Судя по всему, его джип знатно искорёжило, но вот пассажирская дверь от ударов и кувырков, наоборот, оказалась открытой. Фёдор потянулся к ней, но натянувшийся ремень безопасности вызвал взрыв боли в груди и заставил со стоном навалиться на спинку сиденья. Замок ремня тоже заклинило. Сколько ни пытался Фёдор нажимать на упрямую кнопку, ничего не происходило. Водительское кресло надёжно удерживало своего пленника!

Тут люди на обочине закричали особенно сильно и Фёдор сквозь открытую пассажирскую дверь к своему ужасу увидел как воспламеняется вытекающий из пробитого бака бензин. Словно в замедленной съёмке он наблюдал как огонь медленно распространился по луже бензина, затем последовал хлопок и пламя окутало всю его машину.

Визжа от боли, Фёдор рвался наружу из ставшего смертельным капканом джипа, но тщетно! Словно в насмешку, вдруг ожила приборная панель и сообщила умирающему водителю время — 11.11. Тело напряглось в последней отчаянной попытке выбраться из горящего ада и…

— Вот же ж ё-о-о! Приснится же! — подумал Фёдор, обнаружив себя сидящим в зале для клиентов автомойки.

— Ваша машина готова! — сообщила, улыбаясь, девушка администратор.

— Вот, спасибо! — улыбнулся в ответ Фёдор и направился в рабочую зону.

А я ещё ого-го! Вон как эта администраторша меня глазами сверлит! Надо будет её пригласить в какой-нибудь ресторанчик, а там глядишь…

Что там будет дальше, Фёдор додумать не успел, поскольку когда взялся за ручку двери, ведущей в мойку, услышал за спиной знакомый голос.

— Я бы не советовал вам туда входить!

Фёдор обернулся. С ним разговаривал тот самый интеллигентного вида мужик.

— А, это ты Эйзенштейн! С чего тебе такое в голову взбрело? Думаешь, обрызгают меня? Ха-ха!

— Это всего лишь совет! — ответил мужик, пожав плечами.

— Засунь свои советы знаешь куда?! — нахамил собеседнику Фёдор и открыв дверь, не глядя, задом протиснулся в неё.

Вместо шума моечных аппаратов его встретила тишина и уже знакомый плотный туман. Каким-то образом он вновь оказался на той полевой дороге. Рядом стоял его джип. Совершенно растерявшись от такого поворота событий, Фёдор нащупал в кармане сигареты и закурил, прислонившись к двери автомобиля.

Из ступора он вышел от того, что сигарета обожгла пальцы.

— Тьфу ты! Что за хрень со мной происходит? Я всё ещё сплю? И что теперь делать? Попробовать потихоньку в сторону дачи поехать? — Фёдор выкинул бычок и взялся за ручку водительской двери.

— …гите! — донёсся голос.

— Нет уж! Фигушки! — отмахнулся Фёдор и решительно сел за руль.

Однако едва он успел тронуться, как огромное покрытое шерстью существо возникло перед его автомобилем, разбило лобовое стекло и вырвало Фёдора, словно пушинку из салона. Резкая боль в груди и вот он вновь за рулём, а навстречу несётся фура. Снова удар, снова воспламеняется бензин, он орёт от неистовой боли и… Он опять в зале для клиентов автомойки.

Фёдор обвёл взглядом знакомое помещение. Недавний собеседник всё так же сидел напротив и улыбался.

— Слышь, Эйзенштейн, что тут, вообще, происходит? Ты ведь знал, что меня ждёт за дверью в рабочую зону мойки, так?

— Что тебя ждёт я не знал, но твоё возвращение ожидал! — улыбаясь, ответил мужчина и замолчал.

— Ну, не тяни кота за хвост! Поясни, что происходит?

— Я думаю, что всё это шутка! — ответил мужик, неопределённо помахав рукой, и вновь замолчал.

— Блин, Эйзенштейн! Ты понятнее говорить можешь? — начал терять терпение Фёдор.

— Да я и сам не до конца понимаю происходящее! — ответил мужик и в свою очередь спросил:

— Ты никаких странностей со временем не замечал?

— Хм, было дело! У меня на приборке часы застыли на 11.11. Я ещё подумал, что тачку в сервис гнать придётся!

— Ясно!

— Да что ясно то?! — чуть не взвыл от манеры собеседника не договаривать, Фёдор.

— Ладно, попробую объяснить. Ты когда-нибудь в компьютерные игры играл?

— Не фанат, конечно, но было дело!

— Так вот представь, что ты персонаж игры, тобой играют и в какой-то момент игрок вдруг отпустил управление игрой. Представил?

— Угу!

— Ты ведь помнишь, что в таком случае игровой персонаж останавливается в определённой точке, а так называемые неигровые персонажи — неписи продолжают как ни в чём ни бывало двигаться и что-то делать?

— Вроде так! Постой, ты хочешь сказать, что мной кто-то играл, а затем бросил? Что за бред?! — возмутился Фёдор.

— Я и не говорил, что тобой кто-то играл! Я лишь хочу, чтобы ты представил себе ситуацию, в которую попал. То есть, ты как тот игровой персонаж остановился, но только в реальной жизни, — совершенно спокойно ответил собеседник. Возмущение Фёдора, похоже, нисколько его не беспокоило, скорее забавляло.

— Ладно, допустим! Другой вопрос — ты откуда обо всём этом знаешь?

— Разве не понятно? Я такой же «остановившийся» как и ты. Только я здесь давно.

— Здесь, это в автомойке?

— Здесь, это в нигде и в никогда!

— М-да, Эйзенштейн, ну и бредятина! Впрочем, для полноты картины, ты сказал что это шутка. И чья же?

— Великого шутника, бога, дьявола… Да не всё ли равно? Какая разница, как зовут того, кто в состоянии такое сотворить?

Последняя фраза отчего-то показалась Фёдору убедительной и он решил пока не объявлять своего собеседника клиентом дурдома, как только что собирался это сделать.

— Может и действительно нет разницы! Слушай, ну, а делать то что? Как отсюда выбраться? — с надеждой спросил Фёдор.

— Понятия не имею! Я, как видишь, до сих пор здесь! Но чисто теоретически, если продолжать аналогии с игрой, выход должен быть, надо только его найти. Возможно надо выполнить какое-то задание и тогда всё закончится.

— То есть ты считаешь, что мне нужно пойти туда, — Фёдор указал на дверь, ведущую в рабочую зону мойки, — где какой-то волосатый монстр вырывает мне сердце, а затем я оказываюсь в собственной машине, врезаюсь в фуру, заживо сгораю и выполнить там какое-то задание?

— Ух ты, как креативненько! — усмехнулся собеседник и ответил на заданный вопрос:

— Да, я так думаю!

— А почему тогда ты сам до сих пор здесь? Почему не пытаешься выбраться?

— Пытался и не один раз, а затем решил, что мне и здесь неплохо! Кстати, ты не первый «остановившийся» которого я вижу, и судя по тому, что другие, в конце-концов сюда не возвращаются, выход действительно существует!

— Ты сказал: «Сюда не возвращаются». А что это за место, вообще? Ну, кроме того, что здесь автомойка…

— Если продолжать аналогии с игрой, то что-то вроде места автосохранения. Где бы ты ни погиб, ты возродишься здесь.

— Ладно, последний вопрос — куда я попаду, если выйду вот в эту дверь? — Фёдор указал на ту, которая вела из автомойки на улицу.

— Откуда мне знать? Для любого «остановившегося» это строго индивидуально. Можешь попробовать, потом расскажешь.

— Ещё как попробую! — с вызовом ответил Фёдор, поднимаясь с дивана, — Пока, Эйзенштейн!

Несмотря на внутреннюю браваду, дверь ведущую на улицу Фёдор открывал с опаской. Ничего необычного! Улица как улица, машины стоят в очереди на въезд, водители в них сидят. Тут его внимание привлекла машина такси, стоящая в очереди на мойку.

— А что если… — мелькнула мысль и Фёдор немедленно решил её претворить её в жизнь.

— Слышь, командир, можешь меня на Набережную улицу отвезти? — обратился он к таксисту.

— Не могу, земляк, извини. Мне смену сдавать, тачку помыть надо!

— Вдвойне заплачу!

— Нет проблем, поехали! — обрадовался таксист.

На Набережной улице жила бывшая жена Фёдора с сыном. Прикинув, что в скором времени они должны возвращаться домой из какой-то школы с труднопроизносимым названием, куда бывшая записала сына, он присел на лавочке у подъезда в ожидании.

— Выкуси, Эйзенштейн! Всё нормально, кругом люди как люди, — размышлял Фёдор, — Сейчас договорюсь с Настей и останусь у них переночевать. Сын, опять же, обрадуется. А завтра с утра пойдём с ним в парк аттракционов. Жизнь налаживается!

— Эй, земляк! — окликнул он случайного прохожего, — Ты случаем не непись?

— Чего?! — возмутился тот.

— Всё нормально, брат, извини! На работе замотался!

Вскоре на тротуаре показался знакомый женский силуэт. Рядом с бывшей, забавно подпрыгивая при ходьбе, вышагивал сын. Фёдор присел на корточки и распахнул объятия для сына, однако, к его удивлению, сын даже не заметил отца, а потом и вовсе прошёл сквозь него! Он попытался схватить бывшую за руку, но пальцы ощутили лишь движение воздуха, затем попробовал окликнуть её — безрезультатно! Мать с сыном скрылись за дверью подъезда.

— Твою мать! Вот попал! Прав всё-таки этот хрен из автомойки оказался! Похоже, придётся возвращаться! — с этой мыслью Фёдор отправился ловить такси.

— Привет, Эйзенштейн! — нехотя поздоровался Фёдор, переступая порог автомойки.

Его недавний собеседник был тут как тут и, подняв руку в знак приветствия, поинтересовался:

— Ну, как, попробовал?

— Угу! Полный облом!

— А я что говорил!

— Слушай, а почему всё это именно с нами происходит? — неожиданно задался вопросом Фёдор.

— Не знаю! Возможно мы плохие люди и это своего рода наказание? Во всяком случае, за себя могу сказать точно — я хоть и известен определённым образом, но хорошим человеком точно не являюсь!

Фёдор задумался. Был ли он хорошим человеком? И как-то неожиданно для самого себя осознал — хорошим его назвать точно нельзя! Обычный, таких много, но точно не хороший. Бабник, хам, деньги превыше всего… Может и прав Эйзенштейн — это наказание!

— Вот, блин! Что это я всё Эйзенштейн, да Эйзенштейн? Надо бы спросить этого мужика, как его зовут! — вышел из раздумий Фёдор, однако его собеседника и след простыл. В какой момент он исчез, Фёдор не отследил.

— Может пошёл свой выход искать? Ладно, попробую и я!

Он решительно встал и направился к двери ведущей в рабочую зону.

Перемещение в туман прошло уже вполне обыденно. Фёдор закурил сигарету и стал прислушиваться. Вскоре донеслось и знакомое: «…гите!». Ни секунды не раздумывая, он отправился в ту сторону, откуда доносился призыв о помощи.

В этот раз он прошёл значительно дальше и чуть не столкнулся с застрявшей в грязи легковушкой.

— Эй, вы где там?!

— Ой! Кто здесь? — послышался женский голос с другой стороны автомобиля, а вскоре из тумана появилась и его владелица.

— Симпатичная! — машинально отметил про себя Фёдор и уже вслух спросил:

— Здравствуйте, вам нужна помощь?

— Да, я тут застряла, а ещё… — девушка немного помялась и продолжила:

Мне кажется, что в этом тумане кто-то ходит! И мне, если честно, очень страшно!

— Да и мне как-то не по себе! — честно признался Фёдор и предложил:

— У меня машина неподалёку, пойдёмте туда. А как туман рассеется, займёмся спасением вашей. Идёт?

— Да, я думаю, да, — неуверенно ответила девушка.

— Тогда скорее идём!

Преодолеть обратный путь в тумане было непростой задачей. Как бы Фёдор не торопился, двигались они медленно. Нужно было смотреть под ноги, чтобы не сбиться с грунтовки, которая привела его к застрявшей машине. Где-то на половине пути, по всем законам жанра, неожиданно зазвонил телефон и тут же послышалось рычание зверя. Фёдор хотел уже было выбросить телефон, как в прошлый раз, но неожиданно для самого себя вдруг сказал:

— Бегите и запритесь в моей машине! Видите оранжевые вспышки? Это она.

Уговаривать девушку не пришлось, схватив протянутые ей ключи, она исчезла в тумане, а Фёдор, выставив звук телефона на максимум, остался ожидать своей участи. Однако план не сработал. Послышался отдалённый женский крик, Фёдор бросился на помощь, но увидел лишь бездыханное тело на земле и волосатого гиганта стоящего над ним. От отчаяния он бросился на существо с кулаками и с вполне ожидаемым результатом, и по уже привычному маршруту оказался на диване в автомойке.

Собеседник опять отсутствовал.

— Где этот Эйзенштейн шляется? Может и посоветовал бы что-нибудь дельное, — с некоторой горечью подумал Фёдор, — И что мне теперь делать?

Подперев подбородок руками, он задумался. Однако, как ни скрипел мозгами, ничего дельного на ум не приходило. Тогда, развалившись на диване он принялся разглядывать посетителей. Кто-то пил кофе, кто-то смотрел телевизор, ухоженная блондинка что-то втолковывала своему собеседнику по телефону. От нечего делать, Фёдор начал прислушиваться. До него стали долетать обрывки фраз, заглушаемые шумом моечных аппаратов. Судя по всему, разговор шёл о каком-то торжестве:

— Я же сказала, что… зале… устроит…

Абонент что-то отвечал блондинке, она хмурилась и повышая голос, пыталась отстоять свою точку зрения:

— Ты не понимаешь… хочу… идеально… про ножи… будь.

Тут Фёдор чуть не подскочил! У него в машине был охотничий нож! Купил он его за несусветные деньги, просто потому что любил всякие дорогие статусные вещи, затем забросил в перчаточный ящик и забыл про него.

— Ваша машина готова! — улыбаясь, сообщила девушка-администратор.

Фёдор встал, подошёл к блондинке, всё ещё разговаривавшей по телефону и громко сказал:

— Мадам, я вас благодарю!

Та подняла него удивлённый взгляд и презрительно ответила:

— Даже не вздумай клеиться! Я замуж выхожу! И вообще, не мадам, а мадемуазель!

— Да пофиг, всё равно спасибо!

Улыбнувшись и не дожидаясь ответа, Фёдор направился к двери в рабочую зону и, пройдя сквозь неё, оказался в тумане.

Быстро нашарив нож в бардачке, он уже собрался было идти к застрявшей машине, но тут его осенила другая мысль! Включив мелодию на телефоне и бросив его неподалёку от заднего бампера, Фёдор запрыгнул в багажник и прикрыл дверь. Существо не заставило себя ждать, оно вынырнуло из тумана и склонилось над тренькающим мобильником, подставив под удар спину. Этого Фёдор и ожидал! Выскочив из багажника он нанёс целый град ударов ножом по спине существа. Гигант, несмотря на очевидные серьёзные повреждения, сумел выпрямиться, развернуться грудью к обидчику и только после этого стал заваливаться на бок.

— Вот так! Получи сука! — гаркнул Фёдор, запрыгав от радости.

И только он собрался идти за девушкой, застрявшей в грязи, как очутился за рулём джипа, с несущейся навстречу фурой.

— Ну, ё-моё! — успел он разочарованно протянуть, прежде чем от удара его джип закувыркался по обочине.

Что-то кричали люди, ремень по прежнему не отпускал, всё тело болело.

— Вот хрен вам! — прохрипел Фёдор.

Изловчившись, он дотянулся до ножа, взрезал ремень и выбрался из машины, прежде чем та превратилась в пылающий факел.

Кажется у него горели штаны на ногах. Кто-то подбежал, начал сбивать пламя, затем кто-то перевернул его на спину и начал разговаривать:

— Земляк, ты как? Держись! Скорую уже вызвали!

— Сколько время? — сумел прохрипеть Фёдор.

— Пятнадцать минут двенадцатого, — удивлённо ответил тот, кто с ним разговаривал.

— Получилось! — блаженно улыбаясь подумал Фёдор и…

И вновь оказался в автомойке!

— Твою мать! Что тебе от меня надо! Иди сюда! Я тебя голыми руками порву! — вскочив с дивана и глядя в потолок, заорал Фёдор.

Разумеется, никто ему не ответил, а посетители устремили на него осуждающие, полные недоумения взгляды.

— Да ну вас, неписи! — вздохнул Фёдор и, устало махнув рукой, вышел на улицу.

От ощущения полной безнадёги ему захотелось увидеть бывшую жену и сына. Подойдя к таксисту, он уже привычно сторговался и поехал на Набережную улицу. Присев на лавочку у подъезда принялся ждать. Вскоре появилась Настя с сыном, они медленно прошествовали мимо и скрылись в подъезде. Такой красивой и желанной она ему показалась!

— Зачем я развёлся? Дурак! — размышлял Фёдор сидя на лавочке, — Впрочем, сам виноват! Мало мне одной красивой бабы было! И ладно бы на какую-то конкретную променял, нет! Один остался!

Фёдор, увлёкшись вдруг воспоминаниями о совместной жизни, продолжал сидеть на лавке, когда скрипнула дверь подъезда и Настя вместе с сыном вышли на улицу. Она внимательно посмотрела на придомовую скамейку и у Фёдора на какую-то долю секунды даже закралось подозрение, что его видят, но увы! Его семья прошла мимо и направилась к парку, что был разбит на берегу реки.

— Вот, блин, упёртая! Говорил же ей, что не стоит там по вечерам расхаживать! Народец там всякий бывает, мало ли!

Вставать и следовать за ними Фёдор не решился, получалось, как будто он за ними подглядывает. Решив, что дождавшись их возвращения он отправится обратно на автомойку, Фёдор остался сидеть на лавочке. Однако, проскользнувший мимо случайный прохожий, вдруг привлёк его внимание.

— Эйзенштейн! Точно он! Какого… он тут делает? — удивился Фёдор.

Его собеседник из автомойки, между тем, тоже направился в парк. Повинуясь какому-то чутью Фёдор поднялся и пошёл следом за ним, держась на приличном удалении. Народу в парке вечером пятницы было не так уж и много, как следовало бы ожидать. Редкие парочки, чаше всего с детьми в колясках, попадались на тропинках, да в паре мест встретились шумные молодёжные компании.

Эйзенштейн уверенно продвигался по тропинкам парка, а вскоре кто-то или что-то привлекло его внимание. Он остановился, осмотрелся по сторонам и быстро зашагал по одной из тропинок. Фёдор припустил за ним. На тропинке показалась женщина с ребёнком. Эйзенштейн определённо шёл к ним.

— Настя! — вдруг осознал Фёдор, — Какого хрена этому типу от них надо?

— Эй, Эйзенштейн, здорова! — крикнул Фёдор.

Его собеседник вздрогнул и, остановившись, развернулся.

— Ого! Какие люди! — ответил он, разглядев Фёдора, — Ты чего тут делаешь?

— За тобой иду! — честно ответил Фёдор.

— И зачем?

— Не знаю! Просто почему-то решил пойти следом за тобой!

— Хм! А впрочем, давай вдвоём это сделаем! Так даже интересней!

— Что сделаем?! — не понял Фёдор.

— Я ведь уже говорил, что известен? — вопросом на вопрос ответил Эйзенштейн.

— Ну, да!

— Я известен тем, что убиваю людей! Иногда ради денег, иногда ради развлечения. Точнее начал ради денег, а затем вошёл во вкус, знаешь ли! Получается у меня хорошо, ни одна ищейка так и не вышла на мой след! Ты сам, случаем, не мент?

— Нет, — машинально ответил Фёдор, совершенно обалдевший от откровенности собеседника.

— Хорошо! Так вот, значит, жил я себе поживал и вдруг со мной такая оказия приключилась, то есть «остановился» я. Сначала погоревал, а потом понял — это же здорово! Ходи себе, мочи неписей, оттачивай мастерство…

— Э-э, слушай, а если тебе настоящий человек попадётся?

— Не может в этой заднице, куда мы попали, быть настоящих людей! Да даже если и были бы, какая разница! Нас самих всё равно не существует! Короче, пошли!

— Куда? — всё ещё не понял Фёдор.

— Грохнем эту бабу и её щенка! Можем перед тем как грохнуть, развлечься с ней, хочешь?

Фёдор и сам не понял, как его пальцы оказались на шее собеседника. Тот сопротивлялся, как мог, вытащил нож, ударил несколько раз, однако на успевшего привыкнуть к боли Фёдора, это не произвело никакого впечатления, его пальцы всё сильнее смыкались на шее. Они упали, но Фёдор продолжал душить этого выродка! В глазах всё начало плыть.

— Блин! Кажется этот козёл меня сильно порезал! — подумал Фёдор и, выпустив затихшую жертву, перевернулся на спину, — Пора на автосохранение! Если снова увижу его в мойке, ещё раз с удовольствием задушу!

Однако, шли секунды, минуты, а он всё так же продолжал лежать в парке, слабея с каждым вздохом. Наконец, сознание покинуло его.

*****

Вспышка! Ещё одна!

— Что за чёрт? Что происходит? — пронеслось в голове, — А-а! Уберите свет!

И вновь чернота, никого, ничего.

Вдруг, задрожав, открылись веки.

— Как ярко! О-ох!

Вновь чернота.

— Голос, какой-то голос! Что он говорит? Пора просыпаться? Где я?

И словно в ответ:

— Вы в больнице! Идёте на поправку!

*****

Первой его навестить пришла Настя и вывалила целый ворох новостей. Слушая, как она без умолку болтает, Фёдор вспомнил, отчего так часто ругался с ней. Однако теперь, этот бесконечный трёп казался ему вполне милым и безобидным.

-… в общем, ужас! Я как представила, что могло с мной и Мишенькой случиться, чуть в обморок не упала! Мы ведь в тот же вечер там гуляли! А этот мужик, которого в парке задушили, он оказался каким-то давно разыскиваемым маньяком, представляешь? Кто его убил, так и не узнали. Крови чьей-то рядом много было, но тот словно испарился! А ты как? Доктор сказал, что у тебя могут быть проблемы с памятью! Как это называется? Внутренняя гематома, вот! Ты хоть помнишь, что с тобой произошло? Меня помнишь?

— Забудешь тебя! — усмехнулся Фёдор, — Я в аварию попал, да?

— Угу! Врач говорит, что ты сильно жить хотел, только потому и выкарабкался! А ещё он сказал, что у тебя ложные воспоминания могут быть, потому что мозг сильное кислородное голодание испытал! Ты ничего такого не ощущаешь?

— Да я с того момента как с дачи выехал, ничего не помню! — ответил Фёдор.

— Ну и хорошо! Хорошо в том смысле, что ложных воспоминаний нет! — заключила Настя и, попрощавшись, упорхнула по своим делам.

Пришёл с обходом врач, пообещал Фёдору, что через месяц он сможет вставать на ноги. После этого он уснул, а затем пришла медсестра с капельницей. Что-то привлекло внимание Фёдора к ней. Где-то он её видел!

— Почему вы на меня так смотрите! — смутилась девушка под его взглядом.

— Голос! Мне знаком этот голос! — застучала в висках мысль и вдруг, словно вода прорвавшая плотину, воспоминания хлынули мощным потоком.

— Я…Я вас знаю! — произнёс, тяжело дыша, Фёдор.

— Вы что, так по-дурацки клеитесь ко мне?! Я вас впервые в жизни вижу! — вспыхнула медсестра.

— Вы были там, в тумане. У вас машина застряла!

— Ух, ты! У вас точно, как говорит доктор, ложные воспоминания! Успокойтесь!

Тут девушка, словно зависла на секунду, а затем совершенно иным тоном, мило улыбнувшись, вдруг, выдала:

— Он передаёт вам свой привет! И раз уж вы всё вспомнили, то, если захотите, можете иногда работать на него, так же как я.

— Кто он? Кто это? — спросил взволнованный Фёдор.

— Он тот, кто способен такое сотворить…

Тонкая грань

Север. Приключения в тайге. По мотивам легенд народов Севера.

— Бум! Бум! Бум! — размеренные удары бубна проникали в мозг вместе с невнятным бормотанием. Митяй с трудом открыл глаза и повернул голову. Шею пронзила резкая боль, вырвав стон из груди. Удары в бубен прекратились.

— Очнулся, однако! Хорошо! — произнёс чей-то голос.

Митяй с большим трудом сумел сфокусировать взгляд. Перед ним, с бубном в руках стоял мужчина-манси, судя по седым волосам и морщинистому лицу, довольно пожилой.

— Где я? — попытался спросить Митяй, но из горла вырвались лишь хрипы и бульканье.

Мужчина исчез из поля зрения на несколько секунд, затем вновь появился, приподнял голову Митяя, поднёс ковш с сильно пахнущей жидкостью и приказал:

— Пей!

Жидкость обожгла внутренности и казалось растеклась по телу до самых кончиков пальцев.

— Спасибо! — сумел прохрипеть Митяй и отключился...

— Давай, давай! Вот так!- утром следующего дня, манси помог Митяю сесть. В голове поплыли круги, к горлу подступила тошнота. Мужчина исчез и вновь вернулся с ковшом пахучей жидкости. Митяй жадно выпил, однако в этот раз не отключился.

— Как тебя зовут? — спросил он мужчину-манси.

— Володя!

— Как Путина?

— Не-ет, скорее как Ленина! — усмехнувшись, ответил тот.

— Меня, Митяем зовут!

— Ну, здравствуй, Митяй, рассказывай, как ты в тайге очутился?

— Так это, — начал было Митяй и замолчал, пытаясь вспомнить что с ним произошло. Но сколько усилий он ни прилагал, в закоулках памяти проносились лишь какие-то неясные тени и звуки. Теперь он даже не был уверен, что Митяй это его имя. Поэтому, глупо улыбнувшись, Митяй продолжил:

— Прости, ничего не помню! Может ты рассказывать начнёшь, а у меня в памяти что-нибудь всплывёт?

— Ладно, слушай, Митяй. Десять дней тому назад, я на Чёрную гору пошёл, с духами предков пообщаться.

— Ты шаман, что ли? — перебил Митяй.

— Да, потомственный! А что, не одобряешь?

— Нет, с чего бы? Извини, продолжай!

— В общем, пришёл, обряд исполнил, засобирался обратно, но тут погода портиться начала, дождь полил как из ведра. Укрылся я в небольшой пещере, решил, заночую, а с утра, как погода утихомирится, домой двину. Ночью проснулся, дождь кончился, в лесу тишина. Вдруг, по деревьям кто-то стучать начал, затем стихло, а потом стон, человеческий вроде. Ну, я рассвета дождался, из укрытия своего выбрался и тебя нашёл. Совсем ты плохой был, я даже сначала подумал мёртвый.

— Может было что при мне? Ну, документ какой?

— Ничего!

— А где я?

— Посёлок Шима, Северный Урал.

— Нет, ничего вспомнить не могу, прости!

— Ладно, отдыхай. Завтра будем пробовать вставать на ноги.

— Ты что, думаешь я совсем беспомощный!? — возмутился Митяй, попытался встать, но ноги предательски подкосились и если бы не подоспевший Володя, он непременно рухнул бы на пол.

— Сказал же, отдыхай! — усмехнулся манси, — На вот, лучше ещё попей!

В этот раз жидкость сделала своё дело и Митяй тут же уснул.

***

— Здорово у тебя топором работать получается! — сказал Володя Митяю когда они присели отдохнуть. Сегодня они ремонтировали крышу. С тех пор как Митяй очнулся в доме манси прошло более полугода. Пролетела осень, медленно, никуда не торопясь, прошествовала зима, заканчивалась весна, а Митяй выяснил о себе лишь то, что он мужчина, слегка за тридцать, без особых примет. Жить он остался у Володи, тот не возражал.

— Где научился? — задал вопрос манси.

Митяй задумался на секунду, затем, помрачнев, ответил:

— Опять ты за своё, Володя! Не помню я ничего, и, думаю, уже не вспомню!

— Попытка не пытка! — благоразумно заметил манси.

— Знаешь, мне кажется, я не хочу вспоминать. А вдруг, я был плохим человеком?

— Возможно, но разве быть трусом лучше?

- Пожалуй, ты прав! — немного подумав ответил Митяй, — Но что же мне делать?

— Я думаю, остаётся только ждать. А вообще, я считаю, между тем каким ты был человеком и каким бы мог быть, есть лишь очень тонкая грань, какое-то незначительное событие, которое определило твой жизненный путь. И, никогда не поздно, этот путь изменить.

— Но ведь совершённые ошибки исправить нельзя?

— Да, нельзя, но можно новых не делать, а те, что уже случились, это, если хочешь, твой крест, который придётся пронести сквозь оставшуюся жизнь.

Володя замолчал, замолчал и Митяй, глядя на расцветающую тайгу и отгоняя назойливых комаров.

Утро следующего дня выдалось хмурым и ненастным. Митяй, глянув одним глазом в окно, собрался уже было поспать ещё часок, но тут в дверь Володиного дома начали отчаянно барабанить. Хозяин открыл дверь. Пришедших было двое, мужчина и женщина, разговаривали они на своём языке. Естественно Митяй ничего не понял, лишь почувствовал глубокую тревогу в голосе женщины и подавленное рыдание. Вскоре, мужчина с женщиной ушли, Володя закрыл дверь.

— Что случилось?

— У Самандаловых сын пропал, Валерка, восемь лет. Пошёл вчера вечером с друзьями рыбу удить и исчез, как сквозь землю провалился. Родители всю ночь в лесу пробыли, кричали, звали, но без толку. Сейчас созывают всех взрослых в посёлке на поиски, так что собирайся, через пять минут выходим.

Митяй вспомнил милого пухлого парнишку, Валерку, с которым пару раз заговаривал, правда тот словно не замечал его, а может просто делал вид, что не замечал. Тем не менее сердце Митяя наполнилось тревогой.

— Володя, а что это за слово «Менкв»? Мать парнишки его много раз повторяла...

Манси ответил не сразу, видимо стараясь подобрать нужные слова.

— Видишь ли, у манси, как и у многих других народов есть своя вера, ну мифы, сказания всякие. В одном из них говорится, что наш верховный бог, сначала, до нас, создал людей-великанов из стволов лиственниц. Творение не задалось... Эти великаны убежали в лес и до сих пор живут там. Они и есть менквы. Создания эти злые и беспощадные. Впрочем, есть и другая версия. По ней выходит, что Менквы это души людей, которые бог не забрал к себе за грехи и в наказание оставил бродить по земле, до тех пор, пока он, бог, не простит их. Ну так вот, мать считает, что Валерку менкв забрал.

— А ты сам в менквов веришь?

— Сложный вопрос! Скорее я верю в то, что природа наша не до конца изучена.

— Странно, ведь ты же шаман, а в сказки своего народа не веришь!

— Ну, когда-то я был городским жителем, в университете преподавал, — ответил Володя. Митяй хотел было расспросить, что с ним произошло, но тут в дверь вновь постучали.

— Пора выдвигаться! — сказал манси, набрасывая на плечи плащ и старенькую берданку (ружьё).

Первая половина дня поисков результата не дала. Прошедший ливень смыл все следы если таковые и имелись.

Володя, перекинувшись парой слов с одним из местных, позвал за собой Митяя:

— Пойдём, Митяй, есть у меня одна мысль!

К вечеру они сидели в небольшой пещере у костра, сушили одежду, пили чай из общей кружки и жевали сухари. Пламя костра, отражаясь от каменных стен, создавало причудливую игру света и тени. Казалось, что иногда, по камням пробегают силуэты животных и древних охотников.

— Хорошо, однако! — сказал Володя, натянув подсохший у костра свитер.

— Да, местечко что надо! Чувствую себя первобытным человеком! Кстати, а почему мы сюда пришли? Почему не стали на ночь домой возвращаться?

— По двум причинам. Первая — мы недалеко от того места, где я тебя нашёл. Помнишь я тебе рассказывал, что в ту ночь укрылся от дождя в пещере? Так вот, завтра сходим на то самое место, глядишь, вспомнишь что-нибудь.

— А Валерку искать разве не надо?

— Это вторая причина. Если уж его действительно менкв забрал, то искать нужно здесь.

— Менквы здесь живут? Ты же говорил, что в них не веришь! — удивлённо воскликнул Митяй.

— Тише! Не кричи! В менквов не верю, а вот в снежного человека верю!

— Издеваешься?

— Нет, я одного здесь видел, издалека правда, но всё же...

— Ага, сколько тысяч лет назад? — решив, что Володя всё-таки издевается, спросил Митяй.

— Чуть больше восьми месяцев назад, в то утро, когда тебя нашёл, — манси, похоже, говорил абсолютно серьёзно, — Я над тобой хлопочу и прям спиной чувствую, наблюдает за мной кто-то! Обернулся, а это чудище мохнатое метрах в ста от нас, среди деревьев стоит. Понял видимо, что я его засек, развернулся и скрылся из виду.

— Ну, блин, ну я не знаю! — ничего более определённого Митяй сказать не сумел.

— А я уверен! — манси пошевелил палкой в костре и тот разгорелся с новой силой, — Давай так, полночи ты костёр поддерживаешь, полночи я. И слушай внимательно.

— Что слушать? — не понял Митяй.

— Лес слушай! Звуки всякие, необычные...

Смена Митяя прошла спокойно и, сдав пост Володе, он тут же уснул. Снился ему тяжёлый сон, но проснувшись он никак не мог вспомнить о чём тот был, что-то такое важное... Манси сидел у костра, начинал брезжить рассвет.

— Доброе утро, Володя!

— Тише! Слушай! — шёпотом ответил манси.

Митяй напряг слух.

— Кто-то по деревьям стучит. Может дятел?

— Нет! Удары не частые, размеренные. Я такие же слышал, когда тебя нашёл.

— Ты думаешь это менкв? — Митяй почему-то употребил слово из языка манси, может быть потому, что для него оно звучало не так пугающе как «снежный человек».

— Думаю, да!

— Что делать будем?

— Пойдём на звук, глядишь, следы какие найдём, а дальше видно будет!

— Может чай попьём для начала? — неуверенно предложил Митяй.

— Некогда чаи распивать! Про Валерку помнишь? — отрезал манси.

Спустя полчаса они шагали по дну довольно глубокого оврага. Лучи утреннего солнца ещё не добрались сюда, а растущие по краям оврага сосны сгущали сумрак. Путь постоянно преграждали поваленные деревья, приходилось подлазить, перескакивать, искать обходные пути.

— Володя, а по верху оврага идти не проще? — спросил запыхавшийся Митяй.

— Проще, но нам нужно вон к тому камню! — манси указал рукой на темнеющую невдалеке глыбу.

Когда путники приблизились к ней, Володя сказал:

— Вот, здесь я тебя и нашёл, рядом с камнем ты лежал. Ничего не припоминаешь?

Митяй осмотрелся по сторонам. Вверху его черепной коробки началось какое-то пощёлкивание, затем голову пронзила боль и он со стоном опустился на колени.

— Эй, ты как? Вспомнил что-нибудь? — Володя присел рядом и тряс Митяя за плечи. Взгляд Митяя начал проясняться и он хрипло ответил:

— Нет, почти ничего, только запах какой-то странный!

— Лиха беда начало! Теперь точно вспомнишь! — уверенно заявил манси, — Пойдём, нам наверх теперь. Как поднимемся смотри в оба, по деревьям где-то там стучали! — Володя указал рукой на край оврага.

Извозившись в скользкой глине и изрядно вспотев, они выбрались наверх. Митяй хотел было сразу отойти подальше от края, но манси вскинув руку остановил его.

— Смотри!

Митяй глянул на то место куда указывал манси и увидел отпечаток огромной лапы.

— Менкв? — спросил Митяй.

— Сам ты менкв! Медведь, огромный! Теперь разуй глаза и уши и да, на вот, на крайний случай, — Володя протянул Митяю охотничий нож.

— Зачем? У тебя же ружьё есть!

— Во-первых, у меня картечь заряжена, она его только разозлит. А во-вторых, не факт, что я даже выстрелить успею, если что-то пойдет не так.

— Так может быть нам в другую сторону пойти?

— Нет, ещё раз внимательно на след посмотри!

Митяй пригляделся и по спине у него пробежал озноб. Рядом с отпечатком медвежьей лапы был гораздо менее отчётливый отпечаток детской ноги. Предложение пойти в другую сторону отпало само собой...

Они шагали по тайге уже около двух часов, поднявшееся солнце освещало стволы вековых деревьев и позволяло более или менее нормально видеть то, что происходит в радиусе тридцати-сорока метров. Валеркин след петлял из стороны в сторону, иногда совершенно исчезая, но манси каким-то одному ему известным способом вновь его находил и продолжал идти вперёд. Плохо было то, что медвежий след время от времени пересекал детский. Похоже, медведь шёл более прямым путем. Впереди забрезжил какой-то просвет. Володя, уже привычным жестом руки, остановил Митяя.

— Чувствуешь? Запах свежий, медведь, смотри в оба! — шёпотом сказал манси.

Митяй потянул носом и в голове у него вновь что-то шевельнулось. Запах был знакомым!

Аккуратно, шаг за шагом, они начали пробираться к просвету между деревьями. За деревьями была полянка, а на ней...

Валерка хоть и был восьми лет от роду, но он был сыном охотника, отцовские рассказы слушал, а потому услышав за спиной глухое урчание, он тут же рухнул на траву притворяясь мёртвым. Медведь подошёл к нему, жаркое дыхание зверя ударило в затылок. Какое-то время он просто обнюхивал Валерку, затем поддев лапой, перевернул на спину, поддел ещё раз, и приподняв зарычал. В этот момент прозвучал выстрел! Бросив Валерку медведь развернулся и ринулся на обидчика. Володя успел выстрелить ещё раз, а затем юркнул под поваленные друг на друга деревья. Зверь начал яростно выламывать мешающие ему сучья, пробираясь к месту где укрылся человек. Митяй подбежал к Валерке, поднял его на ноги.

— Быстро! Беги, прячься!

В это время послышался отчаянный крик Володи. Митяй не придумал ничего лучше как запустить в медведя камнем и заорать. Тот развернулся и медленно пошел на него. Митяй прижался спиной к стволу дерева, держа в руке нож и приговаривая:

— Давай, давай! Шкуру я тебе успею попортить!

Медведь встал на задние лапы, знакомый запах ударил Митяю в нос и вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Вместо отчаянного сопротивления, он опустил нож, закрыл глаза и приготовился умереть.

Медведь как-то странно то ли рыкнул, то ли взвизгнул. Митяй подождал ещё несколько секунд и открыл глаза. Зверь лежал с неестественно вывернутой шеей, в глазах его застыло немое удивление. Митяй осмотрелся, вокруг никого не было. Что за дела?!

— Так ты знал? — спросил Митяй. Вечером следующего дня они сидели на кухне у Володи и пили чай. Путь домой занял у них много времени. Медведь сильно повредил Володе ногу, Валерка же отделался испугом, впрочем как и Митяй.

— Так ты знал? — повторил вопрос Митяй.

— Знал, с того самого момента как нашёл тебя в тайге!

— И почему не бросил?

— Я хотел, сначала, но потом подумал, а чем, в таком случае, я буду лучше тебя?

Митяй замолчал, затем, поднялся на ноги и сказал:

— Я до таксофона, позвоню, ждать останусь возле почты, прости меня, если сможешь!

— Надеюсь, ты сможешь нести свой крест, прощай! — ответил манси.

Митяй, шёл к таксофону вспоминая свою «прошлую жизнь». Как после гулянки он с друзьями угнал внедорожник, просто чтобы покататься, избил водителя, забрал ключи. Как со всего маху влетел в малолитражку. Как сбежали, бросив истекающего в ней кровью Володю, его жену и сына. Суд, тюрьма, побег, товарищи, что бросили его в тайге. Медведь, испугавшись которого, он свалился в овраг...

Набрав номер, Митяй коротко сообщил:

— Я, Кузьмин Дмитрий Александрович, сбежал из ИТК номер ... двадцатого сентября ... года. Сейчас нахожусь в поселке Шима, хочу сдаться, ожидаю у почтового отделения.

Голос на другом конце провода, после некоторого замешательства, ответил:

— Не отвлекайте от работы! Кузьмин Дмитрий Александрович был найден мертвым через день после побега. Похоронен на кладбище при ИТК. Но, если хотите посидеть в КПЗ, так и быть, я вышлю наряд по указанному вами адресу.

— Нет, не нужно, извините! — ответил Митяй и повесил трубку. Справившись с потрясением он начал припоминать странность которой раньше не придавал значения, а именно тот факт, что из местных с ним никто и никогда не разговаривал, только Володя.

— Похоже, надо возвращаться к шаману! — решил Митяй, в полном смятении поднимаясь с теплого деревянного крыльца почты, но ноги, против воли, понесли его в тайгу. Он поднял палку и зашагал, нанося размеренные удары по деревьям...

Дух озера

Север. Человек и природа.

На Севере это случилось. Там, где зимой земля почти не видит солнца, а летом, оно, как бы спохватившись, светит круглые сутки. Там, где можно ехать сотни километров по вековой тайге и не встретить признаков человеческого жилья. И лишь указатели на грунтовках уходящих в разные стороны от трассы будут говорить о его наличии. А ещё сотни километров огромных труб, протянувшихся с Севера на Юг, как бы подтверждают — здесь был человек! Но в остальном, как и многие тысячи лет назад, это дикая земля и тайга, в которой хозяин медведь. Это лес в котором, также как и на заре человечества, растёт несметное количество грибов и ягод, а реки и озёра полны рыбы. Здесь ещё полно мест, где, в прямом смысле этих слов, не ступала нога человека. Края эти, конечно, суровые, но невероятно красивые!

Города среди этой дикой природы тоже встречаются, но их можно пересчитать по пальцам одной руки.

В одном из них жил Фёдор. В отличие от большинства жителей северных городов, являющихся приезжими, он был местным. Ещё его бабка с дедом в начале тридцатых годов прошлого века прибыли сюда в поисках нефти для молодого Советского государства, да так и осели здесь. Родители Фёдора, напротив, отработав северный стаж, перебрались на юг, а он остался. Он не был каким-то романтиком, нет, просто здесь был его бизнес. Фёдор, надо отдать ему должное, был сметливым и упорным парнем. Создал небольшую фирмочку, работал на подрядах у газовиков и нефтяников. А когда случался временный простой в работе, занимался торговлей. Возил по зимникам рыбу и оленину в город, продавал на рынке. Летом же, если было время, рыбачил сам и продавал вкусную северную рыбу приезжим. Жил неплохо, даже хорошо по местным меркам. Свой дом, две машины, лодка, катер. Жены, правда не было, но он и сам как-то не стремился к близким отношениям.

— Успею ещё хомут на шею надеть! — говаривал он своим знакомым.

В тот год, летом, случился у него трёхнедельный перерыв между подрядами. Конкурс на следующую работу уже был выигран, но финансирование опаздывало. Поэтому Фёдор, как обычно, отправился на рыбалку. С сетями, конечно! От сидения с удочкой удовольствие может быть и есть, но прибыли никакой! Поехал он на озеро, которое Белым называли. Может быть и местное название у того озера было, но Фёдор такими вещами не интересовался: к чему знать то, от чего дохода нет никакого...

В озере жил Дух. Он родился в незапамятные времена, вместе с озером. Смотрел как множится рыба в его владениях, как летом цветёт и благоухает растительность в округе, как приходят на водопой лесные обитатели. Дни складывались в годы, годы в столетия и казалось Духу, что не будет этому благоденствию конца.

А потом, появились люди. Сначала они были забавные. Приходили сюда, ловили рыбу, слова озеру благодарственные говорили. И Дух был не против их присутствия. Лишь иногда, у особо ретивых и жадных, он рвал сети. А если люди намёков не понимали, тогда топил их утлые деревянные лодки.

Время шло, и, появились другие люди, более опасные. Сети их стали прочнее, лодки надёжнее. Впрочем, Дух справлялся и с ними. Большинство из них, потеряв лодку и искупавшись в холодной северной воде, сюда не возвращалось. Вот только в это лето всё пошло по другому...

Фёдор, ехал на озеро Белое и радовался. Спасибо другу, что подсказал! От дома недалеко, дорога песчаная, даже в дождь не застрянешь и к берегу подъезд хороший имеется.

— Уж тут я развернусь! — мечтал он, подъезжая к озеру.

Прицеп Фёдор оставил у самой воды, чтобы улов далеко не таскать. Машину отогнал под ближайшие сосны, надул лодку и отплыл, расставляя сети. Вскоре с работой было покончено, и остаток дня он провёл на прибрежном песке, под ярким, но холодным северным солнцем.

Ближе к вечеру, Фёдор снова поплыл по озеру. Подымал сеть, вытаскивал попавшуюся рыбу, бросал её на дно лодки и радовался великолепному улову.

— Сейчас сети протрясу, и до утра оставлю, а там и домой можно ехать, — размышлял он.

Оставалась последняя не выбранная сеть, но лодка уже была полна рыбы, и, Фёдор решил вернуться на берег для разгрузки. Быстро перекидав рыбу в прицеп, он выплыл снова. Только вот сети на прежнем месте не было! Оглядевшись по сторонам, он увидел метрах в ста от него пустую пластиковую бутылку, к которой был привязан конец сети.

— Вот ты где! Интересно! Вроде бы ветра нет, течения я тоже никакого не заметил, как это она уплыла? — разговаривал сам с собой Фёдор, начиная тащить сеть из воды. Рыбы в сети не было, она вся была спутана, а в середине зияла огромная дыра!

— Что за чёрт? Неужели здесь рыба таких размеров водится? Да, жалко, почти новая сетка была! Ну, да ладно! — отмахнулся от потери Фёдор и, достав из мешка новую сеть, он начал медленно спускать её за борт.

Отправил он за борт метров десять сети как, вдруг, заметил большую тень в глубине.

— Что это? А, похоже, бревно, топляк! Наверное оно мою сеть и пропороло!

Решив не повторять ошибок, Фёдор отплыл прилично в сторону, и начал вновь спускать снасть. И опять он увидел тень в глубине, только на этот раз тень двигалась! Она быстро приближалась к нему и вот, оба борта лодки взорвались один за другим выпуская воздух, а Фёдор выброшенный от сильного удара по днищу уже барахтался в воде. Спасательный жилет не дал пойти на дно и поэтому, он увидел, как невдалеке, по воде ударил огромный рыбий хвост!

Пробарахтавшись в холодной воде минут пятнадцать, Фёдор с трудом выполз на берег.

— Ну и дела! Похоже в этом озере настоящий трофей водится! Спасибо другу, что отправил сюда! Вот завтра вернусь с катером, да с эхолотом, и, поймаю этого монстра! — решил Фёдор. О потерянной лодке он не печалился. После расчёта за подряд, десяток таких купить можно!

На следующее утро он снова был на озере. Спустил на воду большой катер с хорошим японским мотором, загрузил в него всё необходимое и отчалил. Фёдор изъездил озеро вдоль и поперек, время близилось к вечеру, но большой рыбины эхолот так и не засёк.

— Возможно на дне, в норе какой-нибудь лежит! А что если её напугать попробовать? — подумал он. В герметичном ящике, на корме катера, у него лежала пара тротиловых шашек. Так, приобрёл по случаю, но не использовал. Продавец, кстати, говорил, что долго их лучше не хранить.

— Ну вот, теперь они для дела сгодятся, а я уж хотел закопать их где-нибудь, от греха подальше! — принял решение Фёдор, и, поджёг запал...

У Духа выдался тяжёлый день. Тот наглец, которого он вчера проучил, вернулся с большой шумной лодкой, мало того, от неё ещё исходили какие-то неприятные звуки, которые буквально пронзали Духа насквозь. Однако, кроме беспокойства, этот человек, никакого вреда не причинял, и, поэтому Дух спокойно лежал на дне, ожидая когда надоедливый пришелец уберётся восвояси. Кажется, он даже задремал.

— Бу-бум! — услышал вдруг Дух. Озеро содрогнулось, а вода наполнилась голосами погибающей рыбы.

— Ну всё, конец тебе, человек! — решил прекратить это безобразие Дух, выбираясь из своего укрытия и направляясь к катеру...

Сразу после взрыва, на экране эхолота появилось изображение огромной рыбы, поднимающейся с глубины.

— Ого! Да в этом монстре метров пять, не меньше! — вскричал Фёдор и схватился за ружьё для подводной охоты. Цель приближалась быстро. Вот над поверхностью воды, в десяти метрах от катера, появилась спина рыбины. Фёдор нажал на спуск. В яблочко!

Острая боль внезапно пронзила Духа! От неожиданности, он развернулся и пошёл на глубину. Произошёл какой-то рывок, и спину пронзила ещё большая боль. Дух осознал, что не может погрузиться на дно! Этот никчёмный человечишка его поймал!

— Ну что ж, попробую разбить его посудину о камни! — принял решение Дух. Он поднялся к поверхности и потащил за собой катер в сторону мели.

— Ну и силища у этого монстра! — крикнул Фёдор, когда его катер начал быстро набирать ход, — Только от меня не сбежишь!

И Фёдор достал ружьё, теперь уже обычное. Пять выстрелов прозвучали один за другим, пули точно легли в цель.

Дух почувствовал пять сильных толчков в спину и жуткую боль. Он хотел было поплыть ещё быстрее, но вдруг понял, что тело почти не слушается его! Попытался уйти на глубину и снова ничего не вышло! Только тогда, он с ужасом осознал, что умирает!

— Ура! Попалась! — кричал Фёдор, глядя на замершую рыбину. Немного подождав и убедившись, что рыба не движется, он начал медленно подтягивать её к катеру.

Вдруг, невдалеке, на поверхности воды появилась воронка. Сначала она была небольшая, но вскоре заметно расширилась, вода вокруг зашумела и начала двигаться. Опешивший Фёдор смотрел на это чудо несколько секунд, затем ринулся к управлению катером, дал полный газ, мотор взвыл... Но было поздно! Воронка превратилась в чудовищный водоворот поглощающий всё на своём пути...

На следующий день, приехавший сюда рыбак не поверил своим глазам! Озера более не существовало! Осталась лишь огромная чаша, заполненная тиной, топляками и дохлой рыбой. Страшная и одновременно печальная картина!

О таком неслыханном происшествии, вскоре узнали местные геологи. Приехали на место, провели исследования. Сказали, что случился карстовый провал, вода под землю ушла, в расположенную глубоко под озером сеть пустот. Похожие случаи в истории были, озёра исчезали. Вот только все они происходили в районах где бывают землетрясения. Что стало причиной карстового провала здесь, так и не выяснили.

А вот коренные жители этих мест говорили, что озеро исчезло потому, что его Дух умер. Умер и забрал свои владения с собой в подземный мир. Кстати, на их языке озеро называлось: «Белая вода у которой есть Хозяин».

Машину Фёдора, конечно, обнаружили, но ни его самого, ни обломков катера так и не нашли.

Озеро Дивное

Необычное приключение на рыбалке.

Сашка был заядлым рыбаком. Ещё лет семь ему было, когда отец первый раз взял его на рыбалку. С тех пор и пошло дело. И летом и зимой, в жару и в холод, как появлялось у отца время свободное, сразу на рыбалку. Тогда ещё на мотоциклах ездили, даже зимой! Машины мало у кого были, да и то легковушки обычные. Куда на них проедешь по нашим направлениям? А мотоцикл с коляской то ли дело! И пожитки есть куда забросить, и, если застрял где, своими силами вытащить можно.

Сашка вырос, в армии отслужил, работать на завод пошёл. Теперь уже с друзьями по рекам-озерам мотаться начал. Женился, сын родился у него. Время шло, и прикупил Сашка, по случаю, Ниву. С друзьями это дело обмыли, конечно.

— Ну теперь вся рыба моя! — радовался он. Хотя она и так к нему шла. Приедут бывало с друзьями порыбачить, погода дрянь, не клюёт совсем. И только Сашка как-то умудрялся ловить! В общем, как говорили его друзья: «Если Сашка с нами, ухе быть!»

Ну, и раз уж появился у Сашки «вездеход», начал он новые места для рыбалки искать. Интересно же в собственном краю, что-то новое увидеть! А места у нас действительно красивые, есть что посмотреть. Озёр много, все друг на друга непохожие, большие, маленькие, с каменистым дном, с песчаным. А природа какая вокруг них! Леса хвойные, лиственные, горы, поля... От красоты дух захватывает!

В то лето, Сашке тридцать стукнуло, юбилей! Естественно, решили с друзьями-рыбаками это дело на природе отметить. Думать стали, куда бы махнуть. Тут Сашка и припомнил, что всё собирался одно озеро разведать. Случайно его обнаружил. Возвращался как-то домой, и, увидел в навигаторе обозначенный водоём, недалеко от дороги. Добрался до дома, в интернете покопался, действительно! Есть в том месте озеро, Дивное называется. Правда никаких грунтовок, судя по карте, к нему не ведёт. Но от шоссе всего три километра, пешком можно дойти! Вот и предложил Сашка друзьям туда рвануть. Предложение приняли единогласно, почти...

Валерка, татарин, что был родом из тех мест, отказался:

— Я, отговаривать никого не буду, но сам не поеду!

— А чего так? — поинтересовались друзья.

— Предки мои, место это нехорошим считали, и потому ходить туда неправильно!

— Да ты чего? В древние сказки веришь?

— В сказки не верю, а вот заветы предков чту. Это вы, русские, безбашенные, всё вам нипочём!

Друзья на Валерку обижаться не стали. Мало ли, своя у человека вера, уважаем! Но и поездку на Дивное отменять не стали.

Субботним утром Сашка с друзьями отправились на озеро. По шоссе домчались быстро, всего километров семьдесят от дома! Машины оставили, пешком пошли. Пока до Дивного пробирались, попотеть пришлось! По лесу, никем не хоженному, да с рюкзами, это не в сквере гулять! Зато, как добрались, картина открылась изумительная, не зря озеро Дивным назвали! Вода чистейшая, утки дикие плавают, цапли летают, сказка! Разбили друзья лагерь, рыбачить пошли. Рыбалка тоже на загляденье и любой вкус оказалась. Кому «мирная» рыба нравится, пожалуйста, лещ клюёт, хороший, от полкилограмма весом. Кто спиннинг любит покидать, щука, окунь идёт.

К вечеру, по традиции, приготовили уху, стол накрыли, Сашку с прошедшим юбилеем поздравили.

Ну, а дальше, понятное дело, кто куда, кто в палатку спать, кто у костра потрепаться. Сашка сначала вроде прилёг, да не спится что-то. Встал, на удочку светящийся поплавок прицепил, на лоб фонарик навесил, и, отправился на берег, ещё посидеть, порыбачить. Забросил удочку, на рогатину установил, сам в кресле раскладном уютно устроился. Клёва не было, Сашка даже дремать начал, и тут, показалось ему, что невдалеке плачет кто-то. Он встал, прислушиваясь, слева снова донёсся плач.

— Неужели заблудился кто? — подумал Сашка, и, включив фонарь, направился на голос. Прошёл он не больше пятидесяти метров, как вдруг, что за чудо? Видит мосток над водой, навроде тех, с которых раньше бельё стирали. Как это они его днём не обнаружили? Место-то для рыбалки отличное! А на мостке том, девушка сидит, ноги в воду свесила, и, плачет. Сашка помялся в нерешительности, но осмелился ближе подойти. Девушка, видимо услышав его шаги, обернулась. Красивая! Волосы русые струятся по плечам, глаза голубые, губки пухлые. Одета странно, правда, что-то вроде тонкой белой туники. Рукой от света фонаря прикрылась. Сашка тут же фонарь выключил.

— Извини, — говорит, — Не хотел тебя напугать.

— А ты и не напугал! — ответила она и в голосе её тут же послышались весёлые нотки.

— Зовут-то тебя как?

— Наяда!

— А меня Сашка! Наяда, странное имя, не слыхал такого раньше. Иностранное что-ли?

— Греческое, даже древнегреческое.

— Да уж, фантазёры родители у тебя! А чего плачешь-то? И вообще, как ты тут оказалась?

— Так мы с подружками тут отдыхали вчера, купались, а я вот колечко потеряла. Вернулась сегодня, найду думала, а оно как сквозь землю провалилось. Мы с мостка этого в воду прыгали, может в воде оно? Неглубоко тут, поможешь найти, Сашка?

— Темно же, ночь на дворе, чего я там сейчас увижу?

— Да где же темно? Луна вон как светит, вода прозрачная, дно видно, сам посмотри!

Сашка с удивлением, будто заново, увидел озеро. Действительно, печальный серебристый свет луны, прекрасно освещал поверхность воды, и, позволял видеть мельчайшие детали на дне.

— Давай, Сашка, помоги мне, не бойся! Вдвоём, мы колечко вмиг сыщем! — убеждала его Наяда.

— Да не боюсь я! С чего ты решила? Сейчас, подожди, — сказал Сашка и начал сбрасывать одежду. Раздевшись он пошёл в воду.

— Ну что, здесь примерно искать? — спросил Сашка, оборачиваясь к мостику. Однако Наяда была уже рядом с ним. И когда только успела?

— Да, здесь, давай нырять!

Сашка нырнул, раз, другой, вроде блеснуло что-то на дне. Набрав в грудь побольше воздуха, он нырнул в третий раз. Действительно, вот оно кольцо, рядом с камнем большим! Тут и Наяда к нему подплыла, улыбается:

— Спасибо тебе Сашка, спас меня! Хочешь, надень мне кольцо на пальчик, женой твоей буду верной!

— Да ты чего, Наяда, есть у меня жена, и сын есть, не могу я! — удивился он.

— Ну тогда, хоть поцелуй меня, на прощание! — говорит Наяда, а сама обнимает и тянется к его губам.

Лунный свет упал на её лицо и на краткий миг оно изменилось. На Сашку смотрела морщинистая старуха с пустыми глазницами! Сашка отпрянул было, и только тут сообразил, что до сих пор находится под водой! Он начал судорожно вырываться, но Наяда держала крепко! Откуда в ней такая силища взялась? Вскоре, измученный от отсутствия кислорода мозг заставил Сашку открыть рот и попытаться сделать вдох. Он замер, руки и ноги его начали свободно парить в воде, и, уже ускользающим сознанием он почувствовал, как какая-то сила потащила его к поверхности...

Славка лежал у костра и смотрел в ночное небо. Разговор давно утих, и теперь раздавался только дружный храп его товарищей.

— Везёт им, — думал Славка, — А нам непьющим каково? Лежи и слушай этот оркестр!

Вдруг он увидел, как его друг Сашка поднялся и пошёл вдоль берега.

— Интересно, куда это он?

Через какое-то время забулькала вода.

— Неужели купаться решил? — подумал Славка, — Надо бы за ним присмотреть. Выпил всё-таки человек! — и отправился следом.

Когда он подошёл к тому месту, где валялась Сашкина одежда, на воде были лишь круги и пара пузырей. Охнув, Славка моментально бросился в воду, и, нащупав друга, потащил его на берег. Подбежали проснувшиеся от Славкиных криков друзья, помогли откачать Сашку.

После, об этой истории, они все старались не вспоминать. Правда, Сашка всё равно рыбалку забросил. Такая дрянь у него ловиться стала, что сил нет в глаза товарищам смотреть.

Стоит ли говорить, что жена Сашкина, этому обстоятельству только рада была...

Мерифлютик

О братьях наших меньших.

Примечание автора: Мерифлютик - жаргонное название для молодой косули. В данном рассказе оно используется как имя собственное.

Осенний лес, уже сбросивший листву, беспокойно шумел, покачивая верхушками деревьев. Сквозь них проникало утреннее солнце, заигрывая своими лучиками с косулями, ещё не успевшими покинуть ночные лёжки.

Мерифлютик впервые в жизни увидел снег. Это было так удивительно! Вся земля за одну ночь укрылась снежной периной. Теперь снежинки, срываясь под напором ветра с деревьев, кружили и иногда падали ему прямо на нос. Мерифлютик забавно тряс головой, пытаясь их стряхнуть, но они, вместо того чтобы улететь, почему-то превращались в маленькие капельки и скатывались с его мордочки. Он поднялся с лёжки и начал скакать по небольшой полянке, вздымая копытцами фонтаны снега и пытаясь поймать их носом. Мать прикрикнула на него, заставив лечь обратно.

— Чего она так беспокоится? — подумал Мерифлютик, — Вокруг такая красота и тишина! Сейчас бы вскочить и промчаться сквозь лес, сбивая снежинки с кустов. Они так весело кружатся!

Вдали послышался непонятный гул. Мать вскочила на ноги, поводя ушами и прислушиваясь. Затем, фыркнув, заставила подняться Мерифлютика и неспеша направилась с полянки, где они лежали, в болото.

Первый выпавший снег вскоре растаял, сохранившись лишь в самых тёмных и непроходимых участках леса. Дни летели один за другим, становилось холоднее, солнце всё меньше времени проводило над верхушками деревьев. Однажды, после особенно холодной ночи, Мерифлютик проснулся рано. Мороз пробирался под густую шерсть, заставляя дрожать тело. Он встал, посмотрел на спящую мать и решил немного прогуляться. Осторожно ступая, он отошёл в сторонку и, убедившись что мать так и не проснулась, отправился в чащобу чтобы поиграть со снегом. Вот только снег слежался и совершенно не хотел кружиться как раньше. И тут внимание Мерифлютика привлёк неясный гул. Любопытство взяло верх над осторожностью и он пошёл в сторону источника шума.

Неожиданно, весь лес наполнился шумом и криками. Кричали люди, а эти существа, как учила его мать, были очень опасными. Мерифлютик метнулся было обратно к месту лёжки, но и оттуда послышались крики. Он заметался из стороны в сторону. От ужаса ему казалось, что люди кричат со всех сторон, что его окружили! Тут из кустов выскочила мать, подтолкнула его в бок и прикрикнула:

— Что бы ни случилось, беги!

Мерифлютик поскакал следом за ней. Крики людей сразу стали отдаляться.

— У страха глаза велики! Я то думал нас окружили! Сейчас перескочим через дорогу, а там болото ивняком заросшее, в нём и спрячемся! Вот уже и до дороги добежали! — размышлял Мерифлютик, скача следом за матерью.

— Бах! — раздался вдруг резкий хлопок и мать Мерифлютика, пролетев в последнем прыжке несколько метров упала на землю.

Он замешкался на мгновение, но вспомнив последние слова матери, рванулся в сторону и тут же замер. Перед ним стоял человек с железной палкой в руках, от которой так и веяло смертью! От страха Мерифлютик закрыл глаза, но человек, как оказалось, не собирался его убивать.

— Кыш отсюда, мелюзга! Проваливай, пока я не передумал!

Слов человека Мерифлютик не понял, но смысл уловил. В несколько скачков он оказался в спасительном болоте и затаился, дрожа всем телом.

Подъехала машина. Это она издавала тот гул, на который так опрометчиво пошёл Мерифлютик. Люди, загрузив его мать в кузов, уехали, а он так и остался лежать и дрожать в болоте.

Первые день и ночь после охоты Мерифлютик провёл словно в тумане. Он лежал, боясь шелохнуться и всё ожидая, что вот сейчас случится чудо и вернётся мать. На следующий день его поднял голод. Забравшись глубже в болото он раскопал подмёрзшую, однако вполне вкусную и съедобную траву. Пища насытила его и отогнала начавший было пробираться под шкуру холод. И тут он вновь услышал, как невдалеке кричат люди. Мерифлютик упал на живот, стараясь всем телом забиться под ближайшую кочку. Шум и крики приближались. Человек, тяжело дыша, подошёл очень близко.

— Ну, вот! Теперь точно смерть! — зажмурившись подумал Мерифлютик. Однако человек, несколько секунд постояв рядом, пошёл дальше.

Время шло. На охоту люди приезжали часто, но теперь, едва заслышав гул машины, он прятался под кочкой в болоте и ждал когда смолкнут крики и выстрелы. Когда опасность миновала, Мерифлютик выползал из своего укрытия и отправлялся на поиски еды. От дороги, где случился роковой выстрел, он не уходил далеко. Просто не знал куда идти, да и не хотел. Время от времени он возвращался к тому месту, где в последний раз видел мать. Её запах давным-давно рассеялся, но Мерифлютику казалось, что он его до сих пор чувствует.

В один из дней сильно похолодало, завыл ветер и начался снегопад. Снежинки уже не были лёгкими и пушистыми, как раньше, напротив, они были жёсткими, колючими и так и норовили пробраться под мех, подгоняемые порывами ветра. Мерифлютик лежал в болоте рядом со спасительной кочкой , свернувшись калачиком и спрятав нос под переднюю лапу. Снег шёл весь день и не думал прекращаться ночью, только ветер немного стих вместе с последними лучами солнца. Под мерный шум деревьев Мерифлютик уснул.

Чувство опасности заставило его проснуться с первыми лучами солнца. Какое-то врождённое внутренне чутьё просто кричало: «Не вздумай шевелиться!». Мерифлютик осторожно открыл глаза и первое, что он увидел, была белая молочная пелена. За ночь его полностью замело снегом, скрывая от того, кто сейчас топтался совсем рядом. Это был не человек, но кто-то не менее опасный, как подсказывало чутьё. Рядом был зверь, хищник! Он ходил вокруг того места, где лежал Мерифлютик, шумно втягивал ноздрями воздух, принюхиваясь и выискивая добычу. Его лапы плавно и почти бесшумно опускались на снежный наст, заставляя замирать сердце Мерифлютика. В какой-то момент зверь подошёл совсем близко, так, что даже сквозь снег ощущалась тяжесть его мощных лап.

Мерифлютик закрыл глаза и словно окаменел. В этот момент, невдалеке, видимо учуяв опасность, тревожно гавкнул взрослый самец косули. Утробно заурчав, зверь мощными прыжками помчался на звук. Мерифлютик выбрался из-под скрывавшей его корки снега и в нос тут же ударил сильный запах кошки. Здесь только что была рысь!

— Прочь! Скорее прочь! — громко застучало сердце и он, не разбирая дороги, поскакал в противоположную сторону от той, куда ушёл хищник. Снег мешал бежать, маленькие копытца и тоненькие ножки проваливались, заставляя прилагать неимоверные усилия для хоть сколько-нибудь быстрого передвижения. Ему всё время казалось, что он слышит прыжки жуткой кошки за спиной, что она вот-вот настигнет и разорвёт его своими мощными когтями и клыками. Сколько продолжался этот безумный бег Мерифлютик не помнил. Сердце бешено стучало, в глазах плескалась какая-то муть и в какой-то момент лапы просто подогнулись. Тело заскользило по снежному насту и остановилось, уткнувшись в широко разросшиеся кусты черёмухи.

Придя в себя, Мерифлютик с трудом встал на непослушные дрожащие ноги и осмотрелся. Никто за ним не гнался, опасности не было. Гордо тряхнув головой он отправился на поиски пищи.

Холодная погода на один день сменилась оттепелью, превратив снег в жёсткую, режущую лапы корку. Добывать еду стало очень трудно, но пока ещё можно было найти траву на высоких кочках. Утешало только то, что рысь поблизости больше не появлялась, да и охотники почему-то прекратили приезжать в лес. Разумеется он не имел ни малейшего понятия о том, что для охоты существует строго определенный сезон, который закончился с наступлением нового года.

Начались снегопады. Теперь снег не казался Мерифлютику весёлой игрушкой, он стал его смертельным врагом. Голод донимал постоянно. Бока ввалились, шкура обтягивала выпирающие кости, шерсть на шее и спине свалялась и покрылась смёрзшимся снегом, который решительно не хотел стряхиваться.

Снегопады сменились метелями. Заунывные песни ветра навевали мрачные мысли. Мерифлютик старался не поддаваться им, но остро чувствовал, как слабеет с каждым прожитым днём.

Наконец, ветры прекратили свои печальные напевы, а солнце стало дольше задерживаться на небосклоне, однако у Мерифлютика уже не было сил радоваться его начинающим пригревать лучам. Желудок прекратил урчать и требовать еду и теперь, большую часть времени молодой косулёнок просто лежал, закрыв глаза.

В один из дней до него донёсся шум машины.

— Маму везут! — с чего-то подумал он, затем встал и пошёл на звук.

Каким образом он сумел добраться до прогребённой трактором дороги, неясно, но перевалившись через снежный бруствер, Мерифлютик упал и силы окончательно покинули его. Шум автомобиля приблизился, затем сменился с натяжно-воющего на равномерное тарахтение. Послышались хлопки дверей из машины вышли люди и заговорили между собой.

— Смотри, кажется дышит ещё, бедолага!

— Точно! Молодой, глупый! Вот дорога, пройди по ней полкилометра, там кормушка, сено, веники, соль. Но нет, эта мелочь так и будет сидеть там, где родилась!

— И не говори! Ну, так чего? Попробуем помочь что ли?

— Ага! Давай, тащи бутыль с водой!

Мерифлютик почувствовал как его схватили и заставили разжать челюсти. Он, разумеется, хотел сопротивляться, но сил хватило лишь на то, чтобы дёрнуть пару раз задней лапой. Люди вновь заговорили.

— Гляди, лягнуть пытается! Ну, значит точно оклемается!

— Кто знает! К житью, так выживет! Давай, лей по чуть-чуть!

Мерифлютик почувствовал как в его пасть полилось что-то тёплое. Он фыркнул.

— Давай, пей! Не сопротивляйся! — приговаривал человек.

Он с трудом сглотнул. Влага проникла в воспалённое горло и потекла внутрь. Следующий глоток дался намного легче и Мерифлютик начал жадно пить.

— Ну вот и будет! — сказал один из людей, — Давай что ли его с дороги уберём?

Мерифлютика подняли и перекинули обратно через снежный бруствер, а несколькими секундами позже на него набросили что-то мягкое и приятно пахнущее. Машина натужно заревела и начала удаляться.

Косулёнок какое-то время просто лежал, чувствуя как по телу разливается приятное тепло, а затем его желудок просто взвыл, требуя пищи. Он встал и с удивлением обнаружил, что с него на снег падает сухая и приятно пахнущая трава. Люди дали ему еды!

Машина вскоре вернулась и остановилась возле него.

— Смотри, оклемался мелюзга! — сказал один из людей.

— Ну, теперь точно выживет! — ответил другой.

Когда автомобиль уехал, Мерифлютик выбрался на дорогу и пошёл следом за ним. За одним из поворотов он неожиданно увидел своих собратьев, жующих сено и просто отдыхающих возле устроенной человеком кормушки.

Дни потекли своим чередом. Здесь у кормушки было относительно безопасно, да и пищи хватало. Машина с людьми время от времени возвращалась и в такие моменты его собратья бросались врассыпную. Лишь один Мерифлютик оставался на месте, преисполненный благодарности к своим спасителям.

Время шло. Пролетела весна, почти минуло лето, впереди была осень. Однажды, услышав шум мотора, Мерифлютик, как обычно пошёл к дороге, чтобы посмотреть на людей. Машина остановилась, люди вышли из неё, глядя на Мерифлютика и разговаривая между собой.

— Смотри, тут как тут наш выкормыш!

— Подрос, вон и рожки уже наметились!

— Плохо, что он людей не боится! Сезон-то начался. Приберут дурачка с первого же загона, как пить дать!

— Верно! Что делать-то? Зря мы его что ли отпаивали?

— Давай, я припугну его?

— Можно! Только аккуратно!

— Ты меня знаешь! Шкуру слегка попорчу и всё!

Мерифлютик стоял в благостном настроении и наблюдал за людьми. Один из них забрался в машину и неожиданно вышел оттуда с палкой, убившей его мать. Мерифлютик не мог поверить своим глазам! Как? Почему?! Раздался выстрел. Боль обожгла заднюю ляжку! От неожиданности он сначала присел, а затем, развернувшись, начал уходить в лес огромными прыжками. Обида обжигала и душила его!

С той поры минуло несколько лет. Как-то раз люди приехали на охоту, оцепили номерами небольшой участок леса. Загонщики крича и улюлюкая отправились выгонять косуль на номера (охотников), но к их удивлению, все животные пронеслись мимо них в противоположную от охотников сторону.

По окончанию загона, возле автомобиля стояли и разговаривали двое.

— Опять, говоришь, наш выкормыш шалит, зверя уводит из под носа? Кстати, ты не ошибся?

— Нет, это точно он! На задней лапе шрам приметный от пули, шерсть цветом отличается! Красавец стал, каких поискать! Вылитый Серебряное Копытце!

— Ну и славно! Пусть живёт долго, Мерифлютик...

Две минуты

Необычное и поучительное приключение

Вовка был обычным парнем, не хуже и не лучше других, разве что к своим тридцати годам семьёй так и не обзавелся. Всё как-то не складывались у него отношения с девушками. Нет, увлечения и короткие романы, конечно, были, но заканчивались они все одинаково, взаимными упрёками и расставаниями. Впрочем, надо признать, что одна особенность у Вовки всё же была: нелады со временем, опаздывал он хронически, всегда и везде. По этой причине ему даже пришлось работу с гибким графиком искать. Как оказалось, работодателю, кроме ума и золотых рук, ещё и пунктуальность нужна, а у Вовки с ней большие проблемы. В его защиту надо сказать, что он честно пытался с этой своей особенностью бороться, но получалось из рук вон плохо, точнее никак не получалось. Но худа без добра, как известно не бывает...

Не далее, чем месяц назад Вовка с Татьяной познакомился. Случайно совершенно. Ну, хотя, как случайно? Опоздал он в очередной раз! Взял билет на концерт, на певца одного замечательного, примчался в театр, а концерт уже начался. На входе тётка строгая, наотрез отказалась до антракта в зал пускать! Вовка, понурив голову, топтался у входа, размышляя о злодейке судьбе и о манящих запахах выпечки из буфета. Решил было пойти на запах и заесть своё горе, как вдруг услышал стук каблучков по гулкому коридору театра. Навстречу ему шла она: замечательная девушка, умница, красавица. Почему-то Вовка сразу всё вышеперечисленное для себя определил и, как оказалось, не ошибся!

— Ой, привет! — она махнула Вовке ручкой.

— Привет! — ничего не понимая, но растянув, на всякий случай, улыбку до ушей, ответил Вовка.

— Ты меня, наверное, в фойе ждал и тоже опоздал? — проворковала девушка, продолжая обращаться к Вовке. Он, разумеется, совершенно не понимал, что происходит, но на всякий случай разговор решил поддерживать:

— Конечно, ждал, как иначе?!

Девушка подошла к нему, взяла за локоть и, глянув на бейдж, обратилась к строгой тётке на входе:

— Нина Николаевна, это я опоздала, и он из-за меня тоже, вы уж пустите нас, пожалуйста!

— Эх, молодёжь! Ладно, идите, чего уж! Только чтобы тихо там! — сменила гнев на милость вахтёрша при виде красивой молодой пары.

Вот так и познакомились!

Где-то через месяц у Татьяны день рождения случился. Она и пригласила Вовку к себе на дачу это событие отпраздновать, а у него как раз дел невпроворот! В общем, договорились, что она с вечера на машине в деревню уедет, а Вовка утром на первой электричке доберётся. Разумеется, на электричку он опоздал, на пару минут буквально! Но тут хоть час, хоть две минуты, результат один — поезд ушёл! Не имея привычки отчаиваться по поводу своих опозданий, Вовка взял билет на следующую электричку, что отправлялась через два часа. Прошёлся по вокзалу, помог какой-то женщине дотащить огромную сумку до зала ожидания и присел на свободное кресло.

До следующего поезда время пролетело быстро, пожалуй, чересчур быстро. Народу в вагонах было немного и Вовка даже порадовался, что не успел на первую электричку, которая по обыкновению была забита дачниками под завязку.

Время в пути пролетело незаметно: Вовка задремал и чуть не пропустил нужную ему остановку. На станции кроме него из вагонов никто не вышел и на перроне никого не было, лишь ветер перекатывал пыль, да чирикала какая-то птаха. Несколько удивившись этому обстоятельству, он начал спускаться со станционной платформы. Тропинка до дачи шла через лес, пройти предстояло пару километров. Вовка, понимая, что очень сильно опоздал, зашагал по тропе насколько это было возможно быстро.

Пройдя уже больше половины пути, он неожиданно увидел сидевшую на пеньке бабулю с огромным рюкзаком.

— Здравствуй, милок! — первой начала разговор бабуля.

— И вам бабушка, здрасьте! — ответил Вовка.

— Послушай, милок, ноги у меня совсем плохие стали, помоги мне до деревни дойти!

— Бабуля, я бы и рад помочь, да опаздываю очень сильно!

— Так ведь до деревни-то с полкилометра всего, чего тебе две минуты изменят? Опоздал-то, небось, на пару часов?

— Откуда вы знаете? — удивился Вовка.

— Давно на этом свете живу, много чего ведаю! — как-то странно ответила бабуля.

— И всё же, извини бабушка, не смогу тебе помочь, спешу очень! — сказал Вовка и припустил в сторону деревни, ругая себя по пути на чём свет стоит! Уж очень стыдно ему было!

Тропинка делала крутой спуск к мелкой речушке, а затем поднималась вверх, к огородам крайних домов. Отсюда, из-за первых заборов, Вовка увидел густой серый дым, и, почувствовав неладное, побежал к даче Татьяны. Горел именно её дом, впрочем, огонь уже был потушен, пожарные сматывали рукава. На улице толпились соседи.

— Татьяна? Жива? — обратился запыхавшийся Вовка к одной из женщин, толкущихся на улице.

— Жива, только угарным газом надышалась, скорая две минуты назад её увезла. Пожарные говорят, она чайник поставила и уснула, тот естественно выкипел весь, а дальше понятное дело... — сообщила словоохотливая женщина, — А ты кто ей будешь?

— Знакомый её. А как отсюда побыстрее до больницы добраться?

— Так иди до трассы, а там попутку поймаешь. Кстати, её в пятую больницу увезли.

— Спасибо! — уже почти на бегу, поблагодарил Вовка.

Ворвавшись в приёмный покой больницы, и немало напугав посетителей своим взъерошенным видом, он быстро выяснил у дежурной сестры в какой палате находится Татьяна. Чертыхаясь нашёл в кармане десять рублей на бахилы, надел их и рванул вверх по лестнице. В палате Татьяны не было.

— Хуже ей стало, в реанимацию пару минут назад отвезли, — сообщила миловидная старушка, лежавшая в этой же палате, — Да ты не волнуйся так, она молодая, сильная...

Около часа Вовка провел в приёмном покое, в тревожном ожидании.

— Вы родственник Татьяны Нефёдовой? — подошла и обратилась к нему медсестра.

— Я не родственник, я просто знакомый.

— А что, родственников нет?

— Здесь только я! Говорите уже, как она себя чувствует? — с нетерпением выпалил Вовка.

— Ну, раз родственников нет, что ж, у меня для вас плохие новости, умерла Татьяна, сердце не выдержало, остановилось, у неё...

Медсестра, видимо, ещё что-то говорила о причине смерти, но Вовка уже её не слышал. На ватных ногах он вышел из приёмного покоя больницы.

Похоронили Татьяну в родной деревне. Вовка был на кладбище, но к могиле подойти не осмелился, чувство вины буквально съедало его изнутри. А после похорон, мозг Вовки словно окутал густой тягучий туман. Идёшь в таком мороке и видишь только то, что сейчас, а то, что осталось позади или, наоборот, навстречу движется, надёжно скрыто за густой молочной пеленой. Поэтому он даже не мог толком вспомнить, что с ним происходило в течении недели. Кажется, он ходил на работу, но и это не точно!

Наступил девятый день после смерти Татьяны и только тогда разум Вовки неожиданно прояснился. В этот девятый день, насколько он знал, нужно поминать усопших и можно даже пообщаться с их душами, а потому, он вновь ехал на электричке в деревню, с твёрдым намерением попросить прощения над могилой Татьяны. Сойдя на знакомой станции, Вовка зашагал по лесной тропинке. К его огромному удивлению, на том же пеньке опять сидела бабуля с огромным рюкзаком. На этот раз первым заговорил Вовка:

— Здравствуйте, бабушка, вам помочь?

— Ещё чего, я что, по-твоему, дряхлая совсем, сама не справлюсь? — начала вздорить бабуля. Судя по всему, Вовку она не узнала.

— Да нет же, нисколько вы не дряхлая! Я же от всего сердца, помочь хочу!

— Ну, коли от всего сердца, тогда давай, милок, бери рюкзак, проводишь меня до деревни! — нехотя согласилась старуха. Вовка схватил рюкзак и с большим трудом надел его на спину, тот был чудовищно тяжёл! Впрочем, он не подал и виду, что ноша тяжёлая. К тому же, за прошлый раз он чувствовал свою вину перед этой бабулей.

Вместе они двинулись по тропе. Это было странно, но с каждым шагом, рюкзак за плечами будто становился тяжелее, словно кто-то невидимый понемногу догружал его. Вовка хотел уже было остановиться и передохнуть, но тут тропа начала спускаться к речке и дело пошло веселее. А вот как только они начали подниматься от речушки к крайним домам, Вовке уже каждый шаг давался ценой неимоверных усилий. Когда же до конца подъёма осталось не более нескольких метров, он вдруг осознал, что больше не сможет сделать ни шага! Вовка хотел уже сбросить рюкзак, но тот словно прирос к спине, а его лямки намертво впились в грудь! Полная чертовщина!

— Бабуля, что происходит? — взмолился он, — Что такое в этом рюкзаке?

— Нешто до сих пор не понял, милок? — прошамкала она в ответ беззубым ртом.

— Если вы на меня обиду за прошлый раз затаили, так простите Христа ради! Я ведь на самом деле очень торопился! — почти выкрикнул Вовка, чувствуя, как рюкзак становится всё тяжелее.

— И что, успел, касатик? — поинтересовалась бабуля. Разговаривала она с Вовкой совершенно спокойно, как будто даже с участием.

— Нет, не успел! — тяжело дыша ответил Вовка и предпринял очередную отчаянную попытку сбросить рюкзак, но куда там!

— Вот, так-то, милок! Всё вам молодым нипочём! Две минуты там, две минуты сям, не цените вы время! А оно ой какую цену и вес имеет! Ну что, сообразил, наконец? — спросила старуха и пристально посмотрела в глаза Вовке.

— Так в рюкзаке время, что ли?! А вы, бабуля, кто? Ведьма? — спросил совершенно обалдевший Вовка и на миг даже забыл про неподъёмную ношу за плечами.

— Кто я есть, тебе знать не надобно! А в рюкзаке, да, времечко, оно самое! Всё до единой минуты, на которое ты опоздал в своей жизни! Хочешь его вернуть? — спросила старуха, устремляя на него странный, пронизывающий насквозь, взгляд.

Обессилевший и испуганный Вовка смог лишь кивнуть головой вместо ответа.

— Ну, тогда, давай, донеси этот рюкзак до конца подъёма! Донесёшь — счастье вернёшь! Не донесёшь — здесь и помрёшь! — выдала рифму, словно издеваясь над ним, старуха.

Вовка, судорожными усилиями прошёл несколько шагов, затем ещё и ещё. Вот она вершина — последний шаг осталось сделать! Пот валил с него градом, сердце бешено стучало. Вот он поднял ногу, шагнул и тут в груди словно что-то щёлкнуло, в глазах потемнело, бездыханный Вовка упал на землю. Угасающее сознание уловило чей-то издевательский смех и...

Большие часы в здании вокзала, говорили о том, что с тех пор как Вовка присел на скамью в ожидании следующей электрички, прошло не более двух минут. Рядом всё также сидела женщина, которой он помог дотащить сумку, неподалёку от него смеялся чей-то ребёнок.

— Чёрт возьми, неужели это был сон? — подумал он, вскакивая на ноги и выхватывая телефон, чтобы посмотреть дату.

— Точно! Сон! Вот же число! Сегодня у Татьяны день рождения! — Вовка радовался как ребёнок, а затем внезапная мысль обожгла его, словно калёным железом.

— Татьяна! Она же там, на даче!

Вовка выскочил из здания вокзала и подбежал к таксисту. Услышав явно завышенную цену, он лишь коротко бросил:

— Ещё столько же сверху, только гони!

Таксист, конечно, удивился, но послушно вдавил педаль газа в пол...

Заскочив в дом Татьяны, Вовка первым делом отключил плиту, на которой стоял почти выкипевший чайник, затем прошёл в спальню. Татьяна дремала на кровати, но услышав шаги проснулась.

— Привет! Как хорошо, что ты вовремя приехал, у меня чайник как раз вскипеть должен. Чёрт побери! Чайник!

— Привет, спящая красавица! Не волнуйся! Я его уже выключил, — ответил счастливый Вовка, затем присел на краешек кровати и нежно поцеловал Татьяну.

День рождения и выходные удались на славу! А в воскресенье вечером, с беспокойством поглядывая на часы, Вовка сказал Татьяне:

— Надо бы поторопиться с отъездом, а то в магазин не успеем заскочить, закроют!

— Как-то неожиданно ты пунктуальным стал! Не водилось за тобой такого раньше! — звонко засмеялась Татьяна и, сквозь смех, не расслышала как Вовка тихо и загадочно ей ответил:

— Бабуля одна приучила!

Тень на лице

Смерть не любит когда ей мешают

Тёплым майским вечером Ольга Николаевна возвращалась домой с работы. Стоит заметить, что к обращению по имени-отчеству она относилась с прохладцей, терпела его по долгу службы, так как работала пусть небольшим, но начальником. Вообще, про себя и свой возраст она думала что-то вроде: «Ну, какая я к чёрту Николаевна, на пятом десятке лет? Просто Ольга! Я ещё ого-го!» В этих своих мыслях она была несомненно права, так как на сорок с хвостиком совсем не выглядела, будучи стройной и подтянутой девушкой, которой даже более молодые коллеги завидовали.

Дорога к дому пролегала через парк, в котором не смолкая щебетали разные пташки, отчего на душе у Ольги Николаевны, стало как-то необычайно легко и весело. Усталость после рабочего дня сняло как рукой и она даже надумала было напеть что-нибудь в унисон с птичками, но в этот момент её бессовестно прервали.

— Здравствуйте! Извините за беспокойство, меня зовут Игорь, вы не уделите мне буквально пару минут?

Перед Ольгой Николаевной возник мужчина неопределённого возраста, всем своим видом напоминавший заправского выпивоху.

— Извини, дорогой, сегодня не подаю! — решительно ответила она и продолжила свой путь, однако мужчина не собирался сдаваться без боя. Догнав Ольгу Николаевну, он вновь с ней заговорил:

— Вы меня неправильно поняли, мне не нужны деньги! Я всего лишь прошу выслушать меня!

— Ладно, валяй, у тебя две минуты! — с неохотой согласилась Ольга Николаевна, для пущей убедительности посмотрев на часы.

— Как мне к вам обращаться?

— Ольга Николаевна, — тоном не допускающим возражений сообщила она.

— Ольга Николаевна, прошу вас не считать меня сумасшедшим, всё, что я сейчас скажу, покажется вам дикой выдумкой, но к моему сожалению это правда. Так вот, очень скоро вы умрёте, если быть точным вам осталось жить от трёх до пяти дней...

*****

Игорь действительно ничего не выдумывал. До двадцати пяти лет он был обыкновенным человеком: окончил ВУЗ, начал работать, даже успел жениться. Всё изменилось в одно мгновение. Однажды вечером, поджидая жену с работы, он бесцельно бродил туда-сюда возле проходной завода. На заводской площади царило присущее вечерней пересменке оживление, отработавшая смена сплошным людским потоком шла от проходной к автобусной остановке. Внезапно, это размеренное движение прекратилось, на середине заводской площади образовалось плотное кольцо из людей. Кто-то закричал:

— Вызывайте скорую!

Игорь со всех ног рванул к кричавшему, пробрался сквозь плотное кольцо людей и увидел мужчину лежавшего без признаков жизни на асфальте. Толпа вокруг гудела, но действий никаких не предпринимала. Игорь склонился над лежавшим, проверил наличие пульса, как его учили совсем недавно на курсах Гражданской Обороны, и принялся делать искусственное дыхание.

Через несколько минут непрерывных усилий лежавший на асфальте человек начал самостоятельно дышать и открыл глаза. Толпа вокруг снова загудела, на этот раз восторженно. Игорь продолжал сидеть возле пострадавшего, убеждая его не шевелиться до приезда скорой помощи. Именно тогда всё и произошло. Сначала он почувствовал, как что-то холодное, как будто прошло сквозь него, а потом услышал голос:

— До новых встреч!

Игорь огляделся по сторонам. Толпа образовав плотное кольцо, держалась от него и пострадавшего на приличном удалении. Сквозь неё проталкивались медсестра и врач из прибывшей машины скорой помощи.

Игорь чувствовал себя героем. О нём написали в местной газете и даже сняли короткий телерепортаж. Вот только с этой поры он начал замечать тень на лицах некоторых людей, впрочем, поначалу он не придал этому никакого значения.

Где-то месяц спустя, Игорь, как обычно встретил свою жену с работы и они, взявшись за руки, пошли пешком в сторону дома.

— Игорь, я что-то устала очень, и голова болит, — пожаловалась жена, — Раньше никогда такого не было!

Игорь внимательно посмотрел на неё и увидел на лице жены уже знакомую тень.

— Может тебе к врачу сходить? — предложил Игорь.

— Да, ладно! — отмахнулась жена, — На этой неделе работы много, отчёт квартальный, на следующей неделе, может быть...

Через три дня её не стало. Посреди рабочего дня она потеряла сознание. Довольно быстро приехавшая скорая помощь не смогла её спасти.

После смерти жены жизнь Игоря пошла под откос. Сначала он продолжал работать по специальности, но после того как он «предсказал» смерть своему коллеге, от него стали шарахаться как от чумного. Пришлось уволиться, найти возможность работать удалённо. С тех пор всё своё свободное время Игорь посвящал тому, что ходил по городу и выискивал людей с тенью на лице. Он вступал с ними в разговор, пытался объяснить, что он видит. Большинство из них крутили пальцем у виска и отправляли чудака по известному адресу. Немногие прислушивались, обращались к врачам. Единицы из этих немногих впоследствии находили и благодарили Игоря. В такие моменты он был счастлив. Счастлив не только потому, что смог помочь, но также потому, что смог, по его мнению, отомстить смерти. В том, что именно её тень, тень смерти, он видел на лицах людей, Игорь нисколько не сомневался. Впрочем, за все долгие двадцать лет, он больше ни разу не слышал тот голос и не чувствовал того холодного прикосновения, которое он ощутил, спасая жизнь человеку на заводской площади.

*****

— Мужчина, как вас там? Игорь, идите проспитесь! — возмутилась Ольга Николаевна.

— Ольга Николаевна, я ведь не желаю вам зла, не клянчу деньги, я лишь прошу вас немедленно сходить к врачу! — Игорь умоляюще смотрел на женщину.

— Вот ещё! Некогда мне по врачам расхаживать! У меня работы вагон и маленькая тележка!

— Прошу вас! Я двадцать лет назад тоже самое услышал от своей жены. К сожалению, я не настоял тогда на визите к врачу и потерял её!

Несмотря на дикий бред, который нёс этот незнакомец, была в его интонациях такая чрезвычайная искренность. А ещё, он вдруг показался Ольге Николаевне знакомым. Да, точно! Много лет назад его показывали по телевизору, кажется, он спас кому-то жизнь тогда!

— Послушайте, а ведь это вас много лет назад по телевизору показывали?

— Да, возможно, но это не имеет отношения к тому... — тут Игорь запнулся и начал судорожно хватать ртом воздух. Он вновь ощутил это холодное прикосновение. Перед глазами поплыли круги, земля ушла из-под ног.

— Ну, здравствуй! — зазвучал в голове знакомый голос.

— Здравствуй! Ты Смерть? — совершенно спокойно спросил Игорь.

— У меня много имён, Смерть одно из них, — ответил голос.

— За что ты так со мной поступил?

— Ты имеешь ввиду смерть твоей жены? Что ж, как у вас говорят, око за око. Тот человек, которого ты спас на заводской площади, был очень важен для меня, а ты вмешался. Очень, знаешь ли, бледный вид я имел в тот день перед своим господином, так что не обессудь!

— Надеюсь, такой бледный вид ты имел из-за меня не раз! — в сердцах выпалил Игорь.

— Ох уж эта человеческая гордыня! Позволь тебе кое-что объяснить. Ты верно подметил, что тень на лице человека это своего рода моя печать. Вот только она не означает, что человек обязательно умрёт. Дело, в каком-то смысле, в самом человеке. Если умерит свой безумный бег по жизни, отдохнёт, может ещё и поживёт какое-то время.

— А как же старые люди?

— Их время вышло, их спасти ничто и никто не в состоянии.

— Знаешь что, насчёт старых людей я тебе верю. А вот насчёт остальных как-то не очень!

— Ого! Ты не веришь Смерти?

— Нет! И вот ещё что, или забирай меня, или я по-прежнему буду вмешиваться в твои планы!

— Какая смелая букашка! — насмешливо произнесла Смерть, — Запомни, по-твоему не будет никогда! Но я отдаю тебе должное, ты храбр, а потому ...

Голос в голове Игоря куда-то исчез.

— Ты где? — спросил он пустоту.

— Я здесь, рядом! — ответила пустота знакомым женским голосом.

Игорь с трудом открыл глаза. Он лежал в больничной палате, рядом с его кроватью сидела Ольга.

— Игорь! Наконец-то вы очнулись! Я так рада! Лежите, не волнуйтесь, я сейчас доктора позову!

Несколько дней спустя Игорь окончательно пришёл в себя. Как оказалось, в больнице он провёл целый месяц. Большую часть этого времени он или бредил, или находился без сознания.

Вскоре, Ольга вновь пришла его навестить.

— Спасибо вам огромное! Я ведь всё-таки пошла по вашему совету к врачу и представляете, меня от доктора сразу в операционную увезли! Оказалось, у меня в сердце какая-то штука с труднопроизносимым названием. Сказали, что я вовремя к ним обратилась. Ещё раз огромное спасибо! — взволнованно рассказывала она, сидя возле кровати Игоря.

— Пожалуйста! — с трудом выговорил Игорь.

— Ой, вы не разговаривайте, врач сказал, что вам пока нельзя! А я буду вас навещать, каждый день, договорились?

Игорь, почувствовав навалившуюся усталость, закрыл глаза. Его жизнь начала обретать смысл.

Спустя ещё пару недель Игоря выписали из больницы. О том чтобы начинать работать речи ещё не шло и, поэтому, большую часть времени он проводил или дома, или прогуливаясь в парке. Ольга навещала его почти каждый день, они сблизились.

Однажды вечером, в ожидании прихода Ольги, Игорь прилёг на диван. Сон накатывал волнами, заставляя отчаянно зевать, однако сдаваться в плен Морфею он был не намерен. Наконец послышались лёгкие женские шаги и звонок в дверь.

— Вечер такой тёплый! Пойдём, погуляем? — с порога предложила Ольга.

— Разумеется, идём! — согласился Игорь.

— Игорь, я хочу тебя спросить. Та тень на лице, о которой ты мне рассказал при нашей первой встрече, ты её всё ещё замечаешь на людях? — спросила Ольга, едва они вышли во двор.

— Нет, после того как я потерял сознание в парке, ни разу не видел!

— Это хорошо, — задумчиво произнесла Ольга.

— А почему ты спрашиваешь?

— Понимаешь, мне кажется, что теперь я её вижу!

Игорь остановился как вкопанный, голова пошла кругом и он вновь услышал знакомый насмешливый голос:

— Я же говорил, что по-твоему никогда не будет!

— Не-е-т! — закричал Игорь. В этот момент он ощутил то самое, жуткое, холодное прикосновение в районе лба и... проснулся.

— Тише! Тише! Соседей разбудишь! Это просто сон! Дурной сон! — шептала Ольга, протирая ему лоб полотенцем, — Всё хорошо, мы в твоей квартире, я рядом! Всё теперь будет хорошо...

Спаси и сохрани!

Есть у нас такая традиция... Нет-нет, это не про Новый Год! В общем, собираемся мы с друзьями, время от времени, за общим столом. Где? Ну, в зависимости от времени года и дня недели это может быть гараж, дача, заимка в лесу, берег речки... Эта история была как раз во время одной из таких посиделок рассказана. На огонёк к нам незнакомый парень заглянул. Не один, конечно, а с общим хорошим другом.

— Знакомьтесь, Витя! — представил его друг.

Виктор большей частью сидел молча, да оно и не мудрено, в чужой-то компании. В общем, тот вечер так и остался бы ничем не примечательным, если бы один из нас, говоря тост, не произнёс:

— Господи, прими за лекарство!

Виктор, как-то странно посмотрел на тостующего и сказал, как мне показалось. просительным тоном:

— Лучше не упоминать имя Господа всуе!

— Ты чего, Витёк? Верующий что-ли? Ты ж, вроде, одного возраста с нами. Стало быть пионером был, может и комсомол застал... Где Бог, а где мы пролетарии? — удивился тостующий.

— До комсомола не дотянул, а пионером был, да, но дело не в этом. Отец мой, покойный, в бога верил, ну и меня, соответствующим образом воспитывал. Я, конечно, противился, однако, как видите, кое-что отец в мою голову вдолбил.

— Погоди, ты хочешь сказать, он у тебя попом был? — заинтересовался тостующий.

— Нет, куда там, попом! Шофёром обыкновенным он был, и в Бога, до одного случая, с ним произошедшего, не верил от слова совсем! — ответил Виктор, и, увидев наши заинтересованные лица, начал рассказывать:

— Дело это было в середине восьмидесятых, отец машину новую получил, чешская «Авиа». Красавица, по сравнению с Газонами и Зилами тех лет, внутри комфорт как в легковушке, одним словом — мечта! Ну, и начальство начало его по командировкам гонять, не очень далеко, но километров триста-пятьсот, в порядке вещей. И вот, перед Новым Годом, тридцатого декабря, отправили его за какой-то надобностью в соседний областной центр. Отец, как ни спешил, но в обратную дорогу выехал уже когда стало смеркаться, а на улице начал усиливаться мороз. Где-то в середине пути мотор начал работать с перебоями, а затем и вовсе заглох.

— Солярку в топливопроводе прихватило! — мелькнула тревожная мысль в голове отца.

Что делать? На дворе поздний вечер, машин на трассе нет, праздники ведь на носу! Да и вообще, в те времена машин не в пример меньше ездило.

Попробовал он факелом солярку разогреть, не выходит ничего! Только сам замёрз! Забрался обратно в кабину, там хотя бы ветра нет, укрылся старым ватным одеялом. Возил его с собой, для непредвиденных случаев, мало ли что в дороге случиться может! В общем, сам не заметил, как задремал. Проснулся от холода, кабина окончательно промёрзла. Решил, для начала, запасное колесо сжечь, бросил его на дорогу, воздух выпустил, приготовился факел зажечь, достал коробок, а спичек в нём нет! Видимо, все истратил, когда топливопровод отогреть пытался. Что делать? Забрался он обратно в кабину, в одеяло укутался, а у самого уже зуб на зуб не попадает. В такие моменты и приходят мысли о Боге. Попробовал отец какую-нибудь молитву вспомнить, бабушка его в детстве научить пыталась, но в голову, ничего кроме: " Господи, спаси и сохрани!" не приходило. Так он и сидел, сам не помнит сколько, трясясь от холода и повторяя эти три слова, пока не показалось ему, что слышит он колокольный звон. Отец встрепенулся и прислушался. Действительно, колокол звонит! С трудом выбрался из машины, ноги и руки уже совсем окоченели. Глядит, а недалеко от машины, тропинка людская натоптана. Решил отец по ней пойти и, вскоре, привела его тропинка к церкви. Он открыл дверь, увидел горящие свечи, в лицо дунуло спасительным теплом. Несколько минут спустя, к нему вышел батюшка:

— Здравствуй, сын мой! Могу ли чем помочь тебе?

— Здравствуйте..., — отец замялся, так как понятия не имел, как к священнослужителям обращаться следует.

— Меня отцом Алексием звать можешь, — помог отцу батюшка.

— Отец Алексий, у меня машина сломалась, тут неподалёку, мне бы обогреться, да утра дождаться...

— Господь велит помогать странникам. Пройди к образам, помолись, а я чего-нибудь тёплого попить принесу.

— Спасибо! Вот только молиться я совсем не умею, вы уж извините!

Батюшка, уже собравшийся было принести питья, вернулся и подошёл вплотную к отцу:

— Сын мой, позволь я тебя рассмотрю хорошенько?

Покончив с осмотром он неожиданно произнёс:

— Ступай отсюда сын мой!

— Да вы что, отец Алексий?! — возмутился отец, — В ночь, на мороз меня гоните?

— Ступай, у Бога на тебя свои планы! Не место тебе здесь!

— Да иди ты..., — отец сдержал ругательство и, прихватив ранее запримеченный коробок со спичками, вышел из церкви...

Когда запасное колесо почти догорело, вдалеке показался свет фар автомобиля. Вскоре, возле отца, остановился тяжело гружёный ЗИЛ, взял его машину на буксир и дотащил до ближайшей автобазы. К обеду тридцать первого декабря отец был дома, встретил с нами Новый Год, а потом ... Потом в больницу загремел, с воспалением лёгких. Впрочем, поправился и вернулся к работе быстро. Вот такие дела! — закончил свой рассказ Виктор.

— Никогда попов не любил! — начал кто-то из собравшейся компании, — Представляете, решили мы с женой как-то раз в церковь зайти, а я шапку на входе снять забыл. Мне навстречу как раз поп идёт и говорит, мол, шапку сними! Ну, я снял, извините, говорю, а эта поповья морда мне в ответ заявляет: " Бог простит!" Ну и кто он, после этого, а?

Компания загалдела и, вскоре, переключилась на другие темы. Однако, мне показалось, что рассказ этот не окончен, и, дождавшись, когда Виктор выйдет воздухом подышать, я последовал за ним.

— Слушай, а почему отец твой в Бога-то уверовал? Из-за спичек в церкви что ли? — спросил я.

— Ну, в каком-то смысле, да! — усмехнулся Виктор, — Отец, он воровство последним делом считал, а тут, вроде как сам украл. В общем, решил он, как дорога будет, завезти коробок спичек в эту церковь, да и любопытно ему было, почему его тот поп за двери выставил.

В те края его только летом отправили, и, представляешь, каково его было удивление, когда на том месте, где церковь стояла, он обнаружил только полуразрушенные стены! С тех самых пор он и уверовал. Начал в церковь ходить, молитвам научился. Но, как-то раз, вернулся он из церкви мрачнее тучи и с тех пор туда ни ногой. Что уж там произошло, понятия не имею, отец не распространялся об этом. К тому времени, надо сказать, Союз приказал долго жить. Литературы стало доступно масса, а отец стал завсегдатаем библиотек и архивов. Всё что-то там выписывал, проверял, перепроверял. А когда на пенсию вышел и вовсе в книжного червя превратился. Мать ругала его, да всё без толку! — Виктор умолк, видимо решив дальше эту личную историю не рассказывать, но моё любопытство было не вполне удовлетворено.

— А что же твой отец искал-то в этих библиотеках? — спросил я.

— Как бы сказать, в общем, он считал, что вся наша религия и священнослужители это своего рода организация которая скрывает истину о Боге. В каких целях не важно, да и не в этом суть!

— А в чём же тогда? — спросил я.

— В том, что если бы мы, люди, как считал отец, знали истинного Бога, человечество могло бы избежать многих страшных вещей, таких как войны, голод, болезни... А сам Бог, он вовсе никакой не добрый дядечка, он, скажем так, незаинтересованный наблюдатель. Один раз всё рассказал и объяснил, больше не повторяет. Не захотели слушать — ваши проблемы!

— Ого, да это прям сектантством попахивает! — не выдержал я.

— Знаешь, я, став взрослым, отцу тоже самое говорил. А он обижался, говорил, что мне не дано понять истинной веры!

— Ну и что, раскрыл он «Всемирный церковный заговор», в итоге?

— Нет, конечно, но что-то важное он всё же знал! Одна странная вещь произошла после его смерти. Мать рассказывала, что через неделю после похорон к ней пришли двое монахов, друзьями отца представились. Пообщались с ней мило, чаю выпили, а когда ушли, мать обнаружила, что все отцовские записи пропали! Вот такие дела!

— И, что вообще ничего не осталось?

— Есть кое-что! — заговорщически подмигнул Виктор, — Отец, перед смертью, мне одну записную книжку отдал. Это что-то вроде предсказаний на будущее. Не для одного человека, разумеется, а в целом для планеты нашей.

— Серьёзно?! И что, сбываются предсказания?

— Пока, да!

— Так не тяни душу, Витя! Что день грядущий нам готовит? — выпалил я в ожидании откровения.

— Про день не знаю, но вот, например, отец писал, что в две тысячи двадцатом году весь мир охватит новая страшная болезнь, которая через несколько лет превратится в обычную ОРВИ.

— Что ж, в точку попал! А про будущее есть что-нибудь?

— Есть, конечно. Например, он считал, что вскоре перед человечеством встанет выбор, и немногие сделают правильный.

— Интересно, что ещё за выбор?

— Не знаю, отец это никак не объяснил, только год указал — две тысячи двадцать пятый. Вообще, у него так всё написано, что ты понимаешь предсказание только тогда, когда оно уже происходит. Я думаю, для того чтобы вникнуть в его пророчества нужна та самая вера в истинного Бога. Без веры они бесполезны!

— Жаль! — сказал я разочарованно.

— Мне тоже! — согласился Виктор.

Разговор иссяк, мы постояли на улице ещё некоторое время и вернулись в гараж.

Теперь, время от времени встречаясь с Виктором, я всегда интересуюсь, не удалось ли ему расшифровать записи отца и узнать будущее? На что он, заговорщически подмигивая, отвечает:

— Не во всём ещё разобрался, но одно могу сказать точно, впереди нас ждут очень интересные события...

Йога

От автора: Короткий рассказ. Воспоминания о детстве. Как сейчас принято говорить, сюжет основан на реальных событиях.

Детство моё прошло в те времена, когда о компьютерах, интернете, смартфонах и прочих радостях современной жизни, никто не знал. В телевизоре, если он вообще работал, было только два канала, да и показывали там детские передачи исключительно по выходным, если не брать в расчёт «Спокойной ночи, малыши!». То есть, в те времена имелись максимально комфортные условия для здорового образа жизни. Сидеть дома незачем, потому что элементарно заняться нечем, если не брать в расчёт обязательные для сельской жизни дела. Поэтому мы с друзьями увлеченно исследовали окружающий нас мир. Лес, река, озеро, болота разные, в общем всё, куда можно сгонять туда-обратно за день. «Век великих географических открытий» в миниатюре, да и не только географических. То землянку какую найдешь, то оборудование брошенное, и всё это «добро» надо исследовать, изучить. А ещё, ближе к осени, на совхозных полях появлялся турнепс, кукуруза, капуста, горох. И опять же везде надо побывать, всё попробовать. Впрочем годам к четырнадцати окружающий мир оказывался основательно изучен, появлялись потребности материальные. Кому-то мотоцикл хотелось, а кому-то просто нужны были деньги, так как не всем повезло в благополучной семье жить. И тогда в летние каникулы многие из нас шли работать. Ну, а куда в деревне податься, кроме фермы? Здесь, на ферме, я о нём и узнал. Впрочем, сначала расскажу о том, как я его впервые увидел.

На дворе был январь, зимние каникулы, мороз минус тридцать. Мы с друзьями отправились по нашим обычным «исследовательским» делам, как вдруг один из нас, указав на человека идущего навстречу, произнёс:

— О, смотри, Йога идёт!

Да-да, именно так, «Йога», а не «Йог». Тем временем идущий приблизился к нам и я смог хорошо его рассмотреть. Это был небольшого роста мужчина, субтильного телосложения, с лицом сплошь покрытым глубокими морщинами, отчего я его тут же записал в «деды». Впрочем выделялся он не внешностью. Несмотря на мороз он был очень легко одет. Летняя фуражка, старый пиджак со штанами, не менее старая рубашка под пиджаком, а на ногах кирзовые ботинки. Можно было подумать, что человек просто выскочил на минуту из дому, но это было не так. Судя по авоське в его руке, варежек у него кстати тоже не было, он шёл в магазин. А от общежития где, как я позже узнал, он поселился, до магазина было километра три, не меньше.

С тех пор я довольно часто встречал на улице Йогу, а его одежда «не по сезону» вскоре примелькалась и уже не казалась чем-то необычным.

Летом того же года я пошёл работать на ферму. Дни летели один за другим, мы пасли коров, катались на лошадях. И вот как-то вечером, после работы, мой товарищ предложил:

— А пойдём к Йоге сходим?

— К Йоге? — удивился я, — Да он же псих-одиночка, даже не здоровается ни с кем особо. Разве он нас впустит?

— Меня впустит, а ты со мной! — авторитетно заявил мой товарищ.

И действительно, он нас впустил. Сказать, что он жил скромно, значит не сказать ничего. Из мебели в его комнате была лишь кровать, тумбочка да табурет. Ни стола, ни шкафа.

Как уж там начался наш разговор не вспомню, но рассказывал он нам о каких-то странных вещах: энергия, медитация, левитация. Наш мозг, воспитанный в духе соцреализма, этого не понимал.

— А можно нам на эту твою «Йогу» посмотреть? — спросил мой приятель.

— Ладно, — нехотя согласился Йога, — только сидеть тихо, пока я не закончу!

Мы уселись у стены, а Йога посреди комнаты, сложив ноги калачиком, или как бы сейчас сказали, в позе лотоса. Какое-то время он просто сидел, ничего не происходило, потом послышался лёгкий шлепок, затем чуть громче, ещё громче. И тут я с удивлением обнаружил, что Йога как бы подскакивает над полом, на какую-то долю секунды зависая в воздухе, невысоко, конечно, сантиметров пятнадцать-двадцать, но всё же! Как он это делал, до сих пор ума не приложу! Через какое-то время высота его «скачков» начала снижаться и вскоре он снова сидел на полу.

Совершенно обескураженные мы попрощались и вышли.

— Прикинь, он говорит, что у него скоро зубы новые вырастут! — глупо хихикнул мой приятель.

— Да уж, странный тип какой-то, — поддакнул я.

Собственно на этом моё знакомство с Йогой и закончилось. Откуда в советское время мог взяться Йог? Честно говоря, я и сам не знаю. В деревне рассказывали про него, что отмотал Йога долгий срок по «тяжёлой» статье, а сидел он где-то, то ли в Бурятии, то ли в Тыве. Так что его знакомство с буддизмом-индуизмом вполне могло состояться. Родных у него или не было, или отказались они от него, так и оказался Йога, после отсидки, в нашем совхозном общежитии. Работал сторожем и практиковал своё искусство.

И ещё много лет спустя после этих событий я встречал Йогу одиноко бредущего по дороге с авоськой. А потом его не стало. Может умер, а может освоил до конца левитацию и к своим «братьям по разуму» улетел, кто знает?

Вот только теперь, будучи взрослым, я иногда думаю:

— Может быть именно тот полёт над полом общежития, который я видел в детстве, и был настоящей йогой?

"Браконьеры"

Написано в память о друге.

Субботнее декабрьское утро выдалось безветренным и ясным. Прохладно, конечно, минус двадцать, но мороз нам не страшен! Вчера, единогласным решением коллектива единомышленников, было принято решение об охоте на зайца. Чуть свет, заезжаю за товарищами, а там сюрприз. Друг улыбаясь, говорит:

— Спонсор нашей сегодняшней охоты Петрович, и любезно предоставленный им автомобиль Тойота Хайлюкс!

Ну что ж, отлично, будем охотиться с комфортом! А «Козлик» пусть отдохнёт. Быстро побросали вещи в машину и покатили навстречу солнцу и прекрасному настроению. Провести день на природе, в хорошей компании, что ещё нужно русскому человеку для счастья?

Под размеренное урчание мощного дизеля добрались до леса, определились откуда начнём, остановились. Выходим из машины и начинаем разглядывать следы, щедро оставленные лесными жителями на снегу. Сначала попадаются только следы косуль, но вскоре натыкаемся и на заячий след, свежий, ночной. Похоже, косой вон в тот колок, что невдалеке виднеется, заходил. Попробуем, проверим!

Отправляюсь по следу зайца, а друзья идут вперёд, чтобы на номера встать. Захожу в колок и иду по следу, проламываясь сквозь встречающиеся на пути кусты. Это зайцу хорошо, прошмыгнет под ними и был таков, а мне буквально пробивать себе путь приходится. Вот и выход из колка, зайца нет, видимо удрал ещё до нашего прихода. Может мы его спугнули, может кто другой. Ну что ж, продолжим идти по следу. Таким же образом проходим ещё пару небольших колков. Пока не везёт! Все уже разгоряченные, лица красные, от одежды пар идёт. Какой там фитнес, он по сравнению с нашими упражнениями скромно отдыхает в сторонке. Между тем, свежий воздух и ходьба по сугробам пробудили аппетит. Решили перекусить, да и за машиной сбегать надо, далеко от неё утопали. Кидаем жребий, кому бежать. Всё без обид, с шутками, друзья собрались, а между ними какие обиды?

Пока ждём машину, оглядываемся в поисках подходящего для перекуса места.

— Давай-ка вон к тому пригорку возле сосняка, — предлагает один из нас.

Предложение принято, возражений нет, выдвигаемся. Солнце поднялось уже высоко и ярко светит. Лежащий на ветках снег блестит и переливается. Вокруг тишина и покой, нарушаемые лишь скрипом снега от наших ног да трескотнёй вездесущих сорок. Небольшой сосновый лесок, к которому мы идём, приятно выделяется своими сочными красками на фоне заснеженного поля и голых берёз. Его коричневые и зелёные тона словно напоминают о минувшем лете и дарят душевное тепло.

Подъезжает машина и мы начинаем накрывать «поляну». В нашем случае, разумеется, поляна это откидной задний борт. Из походных рюкзаков появляются термосы. Вот сколько может быть видов чёрного чая? Думается мне, что сколько человек на охоте, столько и видов! С травами, с ягодами, с корой, с кореньями...

Петрович режет сало. Как на зимней охоте без сала? Первейший деликатес! Отвлёкся он, буквально на мгновение, и, порезал себе палец. Порез глубокий и в неудобном месте, на сгибе. Кровь не сразу удаётся остановить. Пока нашли чистую тряпку, пока замотали, в общем накапало на снег в округе прилично. Впрочем, на аппетит и хорошее настроение это никак не повлияло. Перекусили, силы вернулись.

— Ну что проедем подальше? Там болотца подходящие есть, может в них зайца найдём?

— Конечно, поехали, день-то в самом разгаре! Дома, у телевизора, посидеть завсегда успеется!

Теперь, по очереди, «топчем» болотца. Здесь ещё труднее, чем в колке. Сплошные кусты! Изворачиваешься, подлазишь, переваливаешься. Снег с кустов падает за ворот и тут же тает, соприкоснувшись с разгоряченным телом. Тяжело, но никто не жалуется! Может быть потому, что здесь, в лесу, откуда-то появляется ощущение беззаботного детства и безотчётной радости.

Вот и болотца прочесали. Опять зайца нет! Идём к машине. Видно не судьба сегодня! Живи, прыгай, косой!

Смотрим, снегоход несётся, на нём егерь наш, Николаич, лицо у него мрачнее тучи. Он знает нас, конечно, но спуску никогда не даёт, за что его и уважаем. Так вот, Николаич вместо здрасьте, сразу нам:

— Чья машина? А ну, немедленно багажник открывай!

— Николаич, ты чего такой грозный?

— Открывай говорю! — не унимается егерь.

Открыли, конечно, его здесь власть. Он быстро внутрь заглянул и снова на нас приступом:

— Где косулю спрятали? Быстро показывайте!

— Да ты чего, Николаич, какая косуля?

— А кого вы на пригорке, возле сосняка «прибрали», и не рассказывайте мне, что зайца, крови там, мама не горюй!

Ну и тут, понятное дело, на «сцену» выходит Петрович. Кровь полностью не сразу остановилась, перчатка на порезанной руке красная вся:

— Вот, Николаич, твоя косуля! — говорит он и, перчатку ему показывает.

Смеялись все, долго и от души. Егерь до сих пор, при встрече, нам эту историю припоминает, мол, поймал я всё-таки вас «браконьеров»!

— Ну, а заяц-то будет в этой истории? — спросит любопытный читатель.

Что ж, он действительно был, правда на прошлой охоте добытый, и, к нынешней вылазке, с любовью и со сметаной одним из нас приготовленный. Накрыли мы «стол», Николаича угостили, и, сами с удовольствием пообедали...

На лес надвигаются вечерние сумерки, урчит дизель, уставшие, но довольные мы едем домой.

— Ну, что в следующую субботу за зайцем поедем? Кто за? — спрашивает Петрович.

— Единогласно!!! — отвечает ему дружный хор голосов...