День учителя

Профессор спёкся

– Профессор, а можно лабу сдать?

– Нет. У меня, видите ли, экспери…

– Ну пожа-а-а-алуйста…

– Но я… консультация во вторник…

– У меня во вторник соревнования по варкрафту!

– В пятницу после…

– Я домой еду!!! В Черниговскую область!!!

– Хорошо. Чем пиридин отличается от пиррола?

– Автобус раз в месяц!!! Я что, конченая – каждую неделю с этими лабами бегать?!!!

– Но…

– Профессор, вы заполнили индивидуальный план?

– Да, и сдал позавче…

– С позавчера не годится, сегодня с утра пришло письмо из министерства, пятый пункт надо переписать по образцу и в третьем подпункт шестой указывать не общие часы, а аудиторные.

– Но там же в начале все часы указаны, неуже…

– Я что, сама это выдумываю?!! Мне чо, больше делать нечего?!! Понапишете, бля, доценты с процентами, всякую х…ню, а я потом бегай?!!!

– Но…

– Профессор, какую профориентационную работу вы провели в прошлом учебном году?

– Я же писал в отчёте…

– У меня что, есть время их читать?

– Ладно. Рекламные ролики, выставки научных достижений, шапито для школьников…

– Мало. Надо ух! Чтобы контингент! И весь наш! Что вы можете предложить?

– Давайте я с крыши прыгну?

– И что это, по-вашему, расскажет о нашем факультете?

– О, очень многое…

– Профессор, а почему у меня на два балла меньше, чем у него?

– Профессор, почему не повешена рейтинговая система оценивания?..

– Док, где список тем на конференцию, которая будет в прошлом году?

– Кто отвечает за списки научного общества? Резерфорд приглашён? Что значит – умер?..

– Куда дели статью для шестого номера? Её надо было прорецензировать ещё неделю назад.

– А почему вы не читали письмо из ректората №128/б2? Там же всё написано!

– Профессор Беннер, вы позеленели, вам нехорошо?!

– ХАЛК КРУШИТЬ!!!!

Избранная

– Семь лет до пенсии, всего семь, и всё, и пенсия, – на все лады бормотала Наталья Викторовна, механически улыбаясь встречным.

Она мелко дроботала каблуками по длинному коридору, мечтая, как закроется в своей узкой и длинной, как вагон, комнате и выпьет, наконец, чаю. Руки оттягивала пластиковая папка с бумагами – так, всякая текучка килограмма на полтора, – которой в скором времени предстояло изрядно потяжелеть.

Буквально пять минут назад декан, мило улыбаясь, сообщил, что её избрали главой факультетского БюЗЯВО*, потому что, видите ли, больше некому, а у неё, доцента Натальи Викторовны, наблюдается дефицит пунктов в перечне лицензионных условий. Фигня вопрос, мило заявил декан, на следующей неделе проведём по форме, а пока готовься, Наташа, бумажки на вот почитай.

Шестнадцать нормативных документов. Шестнадцать. Мать их. Документов. На ста двадцати, мать их так, страницах. Десятки анкет, планов, отчётов и письменных клятв в вечной любви столичному офису ежеквартально. Фигня вопрос. Да лучше бы она кружок по подготовке юных дебилов к высшему образованию взяла!

Дрожащими руками Наталья Викторовна попала ключом в замок своей комнаты. Папка, разумеется, немедленно ляпнулась на пол, наблевав по пути пучками формата А4. Пока собрала, пока открыла – чуть не расплакалась. А когда вошла, чуть не уронила снова треклятую папку.

– В-вы кто такой? – вырвалось у неё. Не слишком вежливо, но когда посетитель ждёт в запертом кабинете – это тоже как-то…

Очень пожилой лысоватый мужчина, похожий на вечно пьяного сантехника Виталия Архиповича, только трезвый, проворно вскочил с лабораторного стула и галантно прижал ладонь к лацкану пиджака. В захламленной бывшими новинками отечественного приборостроения комнате он смотрелся уместно. Тоже рухлядь старая, прости господи.

– Прошу прощения, Наталья Викторовна, за столь неожиданное вторжение, – заулыбался он, – поверьте, если бы не срочная надобность, я бы ни за что не позволил себе тревожить вас.

Он улыбался так мило, что Наталью Викторовну передёрнуло.

– И что же за надобность? – холодно спросила она. Посетитель ей не нравился. Недаром же он на Архипыча похож, а тот с бодунища когда-то подсоединил сливные трубы к газовым, причём до сих пор не могут найти – где. – И представьтесь, пожалуйста.

– Я, видите ли, архимаг Гульсвинг, а пришёл я вам сообщить, Наталья Викторовна, что вы Избранная.

– Что?! – жалким голосом воскликнула Наталья Викторовна. Папка стала весить пуд. – Опять?!

Архи-кто-то-там, кажется, растерялся. Во всяком случае, рот у него раскрылся. Но Наталья Викторовна не дала ему молвить ни слова.

– Да у вас совесть есть, а?! В какую ещё жопу я избранная?! Да сколько же можно, а?!

– Судьба королевства Дундаран… – жалкий лепет.

– Вот правильно, нашли дуру! – орала Наталья Викторовна, почти себя не слыша. В висках шумело стремительно повышающееся давление. – Давай, вали всё на дуру безответную! Нет! Хватит! Семь лет до пенсии! Где постановление?! Где протокол счётной комиссии?! Да до каких же ж пор! И только попробуйте сказать, что больше некому!!!

Похожий на сантехника старикан сбежал, дико сверкая очами, а Наталья Викторовна всё-таки расплакалась.

Подруга Маша, шевеля губами, отсчитывала в мерный стаканчик дежурный корвалол.

– Да что же это такое, – горько жаловалась ей Наталья Викторовна. – Сколько можно одного человека нагружать? Я ему так и сказала, пусть сначала покажет, кто избирал и почему меня там не было.

– Безобразие, – поддакнула Маша, протягивая мерную посуду.

– Форменное безобразие. – Наталья Викторовна глотнула лекарство, привычно сморщившись от резкого вкуса. – Я до самого первого проректора Барабакина дойду, если ещё кто-нибудь сунется. Бюзявы мне мало. Нагрузки за Иващенко в командировке мало. Агитпоездок по району тоже мало. Пожарной безопасности так вообще… Семь лет до пенсии человеку.

Маша покивала и украдкой вздохнула. На прошлой неделе на неё навесили списание малоценки, а лет до пенсии тянуть ещё пятнадцать.

____________

*Бюро з якості вищої освіти – реально существующие подразделы НАЗЯВО на местах

Репетитор

– И что, и всё? – Петя смотрит так, как будто Олег Николаевич только что пролез сквозь игольное ушко сам и протащил за собой караван верблюдов.

– Зуб даю, – горячо клянётся Олег Николаевич и широко улыбается, демонстрируя выбор.

– Так просто? – недоверчиво уточняет Петя, ведя пальцем по тетрадной страничке с задачей. – Нам не так как-то объясняли.

Петя вообще подозрительный мальчик. В том смысле, что всех подозревает. Учителей он подозревает в желании самоутвердиться за Петин счёт, ради чего они и выставляют Петю дураком на уроках. Родителей – в стремлении реализовать в сыне неудавшиеся проекты молодости, по каковой причине они не рассматривают Петино мнение по поводу учителей и нанимают репетиторов. Даже младшую сестру Петя подозревает в несанкционированном использовании личного Петиного ноутбука.

Репетитор по физике Олег Николаевич до сего дня был вне Петиных подозрений (человек за деньги работает, с ним всё понятно), но вот, похоже, сподобился.

– Сделаем так, – предлагает Олег Николаевич. – Открываем Рымкевича на этой теме, выбираем похожую задачку, я отворачиваюсь, а ты решаешь вот как мы только что. А потом сверяем с ответом. Если сходится – значит, я тебя не надул. Или мы в сговоре с Рымкевичем.

Петя какое-то время сверлит репетитора недоверчивым взором, прикидывая, по-видимому, возможность сговора. Но задачник очень старый, ещё папин, а Олег Николаевич молодой, худой и лохматый. Не варик. Петя кивает и обстоятельно приступает к задаче.

Олег Николаевич рассеянно улыбается, запускает руки в густую русую шевелюру и смотрит в окно. Он уверен, что всё сойдётся, потому что решение типовое, а Петя по причине подозрительности аккуратен в расчётах. К сожалению, оболваненные тестами и твиттером мозги ученика восьмого класса не могут вот так сразу взять и начать думать. Сначала им надо привыкнуть к факту, что они есть.

– Двести двадцать и три джоуля у меня, а по ответу двести двадцать и два. – В Петином голосе удовлетворение и радость, которые почти полностью вытеснили скепсис. – Это ошибка?

Петя хочет лавров Эйнштейна, но ещё рано. Надо всё проверить, а уже потом похвалить.

– Вряд ли, скорее, погрешность. Хотя… Ладно, давай поищем, где ты мог десятую приписать.

– Давайте. И ещё потом решим задачу.

Они склоняются над тетрадью голова к голове.

– Много задач, – зловеще предупреждает репетитор, потрясая карандашом. – Одной не отделаешься. О, видишь, у тебя здесь после единицы четвёрка, а ты до двойки округлил. Вот и пошло-поехало. Надо внимательнее, а в остальном – безукоризненно.

Петя чуть не лопается от гордости.

– Не так и сложно оказалось… Хорошо, решим много.

– Конечно. Когда сходится с ответом – всегда хорошо. Предупреждаю, дальше будет сложнее.

Но Петя уже вкусил познавательного успеха и хочет ещё. От знакомого азартного проблеска в серо-зелёных мальчишеских глазах у Олега Николаевича сладко замирает внутри.

Ради этого момента стоит хоть и наизнанку вывернуться.

*

Дома тихо и чисто. Вчера полы мыл. По вторникам и пятницам он принимает учеников дома, нехорошо, если натоптано.

Олег оставил кроссовки на коврике в прихожей и, поленившись полезть за тапочками, в одних носках прошлёпал на кухню. Он сегодня молодец. Устал как собака, но молодец.

Загрузил в холодильник только что купленный пакет молока и кулёк с мелкими октябрьскими помидорами. Покормил рыбок в пятиведёрном аквариуме.

Сегодня он выиграл у системы школьного образования три небольших сражения, а четвёртое… нет, не проиграл, просто отложил до следующего раза. Отступил на подготовленные позиции. Девочка очень пугливая, впечатлительная, плюс с логикой провалы. С ней спешка вредна.

Прежде чем переодеться в домашнее, Олег прошёл в комнату, достал со шкафа и открыл невзрачную деревянную коробочку. Стоя у окна любовался наполнявшими её перламутровыми шариками, игрой бликов, что затевали закатные лучи на круглых гладких бочках. Иногда он трогал ту или иную жемчужину, и она в ответ вспыхивала собственным, особым светом. Олег улыбался им, как живым существам. Минут через десять спохватился и полез в карман. Достал честно добытую сегодня крупную розовую жемчужину Петиной любознательности и добавил в сокровищницу. Подумал, что скоро понадобится коробка побольше, в этой до верха сантиметра полтора осталось, а спрос на хорошего репетитора постоянно растёт.

Олег вернул шкатулку на шкаф. Всё, можно расслабиться. Он одной рукой стащил с головы жаркий парик и с наслаждением почесал между открывшимися небольшими рожками, а второй – расстегнул джинсы, чтобы развернулся затёкший за день, намотанный вокруг талии длинный гибкий хвост с кисточкой.