День медика

Глава 1

День медика выдался запоминающимся. В целях экономии средств праздник решено было устроить на территории больницы, благо место позволяло. Выбрали большую площадку, каждое отделение расставило и накрыло для себя стол, пищеблок напек пирожков. Погода стояла ясная, ни облачка.

Катя, предчувствуя неладное, от участия уклонилась, просто толкнуло что-то изнутри: «Не ходи». Поэтому она только по рассказам знала, как около одиннадцати, когда уже начало припекать, люди начали стягиваться к столам. В удобном месте, чтобы всем было видно, и недалеко от источников питания, установили шатер с музыкальной аппаратурой. Там прятался нарядный ведущий праздника, которого все называли просто Поющий Невролог. Накануне в последний момент ему в пару дали соведущую, молодого доктора, первый год после интернатуры, по имени Марина. Девка была красивая, высокая, с точеной фигурой, длинными черными волосами и огромными карими глазами на идеальном лице.

Многие сотрудники за столы пришли уже пьяными. Катя их понимала. Опытные.

Начали с небольшим опозданием с поздравлений и награждений. Главный врач, низкорослый лощеный молодящийся мужчина предпенсионного возраста взял слово. Говорил он всегда долго и витиевато, что звучало нелепо при его косноязычии. А жара уже вошла в полную силу. Кто-то из хозблока подсуетился и установил зонт над столом, где сидела администрация. Остальные присутствующие продолжали послушно пропекаться, поминутно наливая себе что-то прозрачное под столами.

«Запасливые», - подумала Катя.

Поздравления и награждения продолжались около часа, могло быть и дольше, но главный врач отобрал микрофон у вхлам пьяной старшей медсестры элитного отделения, которая уже вела себя вызывающе.

Потом началась концертная программа в виде песен под минус от Поющего Невролога, репертуар был пенсионерско-классический, но хотя бы без народных напевов на этот раз. Маринина функция в основном заключалась в создании красоты, она не понимала, что там делает.

Это был бесконечный праздник, когда в удушающей жаре люди, обреченные на солнечные ожоги второй степени, старались изображать веселье и благодарность администрации. Главный несколько раз танцевал с Мариной, игнорируя завистливо-возбужденное внимание сотрудников, говорил ей комплименты в микрофон, не хотел отпускать. Марине плохело.

«Не дай бог с ним в постель, часами будет мурыжить», - подумала Катя.

Главный насытился весельем в восьмом часу, когда жара начала спадать, и праздник закончился. Несколько недель после этого степень ответственности сотрудников и их преданность медицине была видна невооружённым глазом: ожоги, волдыри, шелушащаяся кожа, все стадии. Катин внешний вид выдавал идеологическую безграмотность и пренебрежение культурными традициями больницы. Она выглядела здоровой.

Через два дня Катя и Марина дежурили в приемном покое.

- Кать, объясни мне, я ничего не понимаю, - она чуть не плакала, - почему мне какая-то медсестра прошипела, что я шлюха?

«Дура или прикидывается?» - подумала Катя.

- И зачем он меня столько раз приглашал танцевать? Мне было неловко! – Марина уронила первую слезу, лицо было искреннее.

Катя вздохнула и, чувствуя себя прожженной Мадам Виолеттой, хозяйкой борделя, начала объяснять:

- Главный хочет, чтобы ты стала его любовницей, нравишься ты ему.

- Как? Он же старый! И женат! И его жена на празднике была! Так же нельзя!

«Дура», - определилась Катя и ошиблась.

Пришлось объяснять, что главному врачу нельзя (ничего), а что можно (всё).

Постигая жизненную премудрость, Марина металась по кабинету, хлопала длинными ресницами, заламывала изящные руки.

«Отличный вкус у мужика!» - подумала Катя.

Разобравшись в ситуации, Марина с ловкостью цирковой акробатки стала уворачиваться от тяжеловесных ухаживаний главного врача, через год съездила на учебу в Москву за счет больницы, через два стала заведующей отделением, а потом вышла замуж и ушла в декрет, сохранив верность супругу.

«Молодец, девка!» - подумала Катя, - «Я так не умею».