День длинною в жизнь

Глава 1

— Мама! Мама! — кричала малышка, подбегая к высокой стройной женщине в пёстреньком ситцевом платье. — Смотри, какой он хорошенький! Можно, мы его себе оставим?

В руках девчушки ёжился крошечный рыжий котёнок и испуганно смотрел по сторонам своими голубыми, как небо, глазами.

— Ну пожалуйста, мам! — с надеждой заглядывая в лицо матери, упрашивала дочка.

— За ним ухаживать надо: кормить, поить, играть, — пыталась найти доводы застигнутая врасплох женщина, но отказать дочке теперь, когда у них есть свой дом и двор, она не могла.

Катя с мамой совсем недавно перебрались в Петрополье. Плохо только то, что школы в их посёлке нет, а ведь Катеньке в этом году идти в первый класс…

Катя на минуту пришла в сознание. Рана страшно ныла и продолжала кровоточить. Девушка подалась назад, попытавшись прислониться к стене окопа. Каждое движение отзывалось новым приступом боли. Сделав ещё одно усилие и всё-таки добравшись до стенки, Катя опёрлась спиной и вновь отключилась.

— Я сама дойду! Я уже большая! — горячо убеждала девочка.

— Хорошо, — согласилась мама. — Только будь аккуратна.

До школы путь неблизкий — в соседний посёлок, но если повезёт и попадётся по дороге машина с хлебом или молоком, то можно будет доехать. Катя только перешла в четвёртый класс. Учиться ей интересно. Катя не из тех, кого пугают трудности. Учится она успешно. И настоящая активистка: плакаты пишет, листовки расклеивает и только-только стала пионеркой. Она ростом мала, но на самом деле старше всех в классе, поэтому и вошла в ряды пионеров ещё весной прошлого учебного года. И теперь нужно быть для ребят примером: опаздывать нельзя. Поэтому Катя чуть свет на ногах. Покормила живность, позавтракала, на прощанье погладила Рыжика — и в школу…

Все тело ноет, в голове туман и мысли путаются. Катя наощупь пыталась найти винтовку. Она где-то тут, под боком, только бы дотянуться.

— В честь окончания семилетки устраивают танцы. Можно мне из синего ситца платье сшить?

— Конечно, дочка. Я тебе даже помогу, только со смены вернусь.

И вот платье готово. Катя придирчиво осматривает свою ладную фигурку в зеркале и вздыхает: больно мала. Хоть бы немного ещё подрасти. В классе ее любовно зовут «манюсей».

— Там и десятиклассники будут, как ты думаешь, Юль? — пытаясь скрыть волнение, спрашивает Катя.

— Конечно, будут. Серёжка точно придёт, если ты это имеешь в виду, — хитро улыбается подружка…

Как долго тянется время, когда ждёшь! Сколько часов лежит она здесь между явью и тяжким сном, жизнью и смертью? Старшина обещал за ней вернуться. А обещания он всегда выполняет.

Катя в последний раз смотрит на свой дом. Семь лет она прожила здесь, в Петрополье, и теперь в спешке покидает посёлок сразу после выпускного. Страшное слово «война» обжигающе дохнуло на всех вчерашних школьников, на их родителей и на эти деревья в саду. Жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. Катя пытается смирить свою тревогу, но это плохо получается. С Рыжиком расстаться совершенно невозможно, и поэтому Катя берет его с собой. Ну а маму отправляют в медсанбат, ведь она врач.

Свет от взрыва ударил в глаза, земля посыпалась с бруствера. Долго ли продолжалось забытье, Катя определить не может. А вот и «мосинка», рядом лежит, вся в земле. Теперь перезарядить — и обратно в нишу. Кажется, температура поднимается. Только бы дождаться.

— В роте будешь, с нами, я договорился, — улыбнувшись, сказал старшина Сергей Старченко. — Медсестрой — не против?

— Ура! Спасибо большое! — вскрикнула Катя. И сразу поправилась:

— Ой, так точно, не против.

— Ха-ха-ха, да ладно тебе, у нас разница-то в годах невелика. Я маме твоей обещал за тобой приглядывать. Иди форму получай, — подмигнул парень и зашёл в здание штаба.

Очень больно. Жить так хочется! Слезы катятся сами собой, оставляя светлые бороздки на грязном лице. Пока не померкло сознание, Катя вызывает в памяти любимые образы: домик с резными наличниками и ставенками, цветущий яблоневый сад. Рыжик шуршит в цветах, гоняясь за бабочкой. Мама стоит на крылечке, вся освещённая солнцем, молодая и красивая, встречая её, Катю, из школы. И ее первый танец с Сережей. Катя прощается. Со всем, что было любимо. Со всем, что любит.

— Ну что, едем домой? — спросил старшина.

— Ага, — погрустнев, ответила ему девушка.

— Ты чего? Не грусти! — Сергей приобнял Катю за плечи. — Я же с тобой. Вот увидишь, все хорошо будет. Ростов у немцев отбили. И вообще ты наш талисман! Тебе грустить по статусу не положено. Как же нам в атаку идти, если ты грустишь?

— Я не буду! Честно. Просто три года прошло, там не осталось никого и дома, наверное нет.

Несколько дней шли непрерывные тяжёлые бои. Взрывы озаряют небо, их звуки словно громовые раскаты. Страшно, конечно. Три года войны — три года страха. Но человек ко всему привыкает. И каждый день учится заново жить.

На новом месте ночью рыли окопы. Катя сделала себе нишу, как и приказал старшина, ящик поставила, чтобы до верха достать и стрелять можно было.

— Готова? — спросил неожиданно подошедший Сергей.

— Ты меня напугал, — чуть обиженно сказала Катя

— Я не нарочно. Прислушайся, как тихо. Скоро немцы пойдут.

— А, по-моему, им воевать тоже не хочется. Сидят и тишину слушают, на восход смотрят. Скоро солнце поднимется, и все холмы будут алые. Сереж, а мы домой вернёмся?

— Конечно, вернемся. Вот выиграем бой и вернёмся.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Катя достала из кармана фотографию, где она с мамой и Рыжиком, и долго смотрела на нее.

Кто-то звал её по имени. Где-то далеко, как будто не здесь. Она с трудом открыла глаза.

— Катя! Катенька! — стараясь перекричать взрывы, звал ее парень.- Катюша, очнись!

— Да я тут, — слабым голосом отозвалась девушка.

— Катенька, не умирай, пожалуйста, мы «Ворона» взяли. Ну, потерпи немножко!

— Хорошо, что взяли. Ты маму найди, скажи, что я люблю её, — прижав руку к карману с фотографией, сказала Катя и закрыла глаза.

— Катюша! — вновь позвал старшина.

Но девушка уже не отзывалась. Он накрыл её шинелью и пошёл в сторону высотки.

Раздался раскат сто пятьдесят второго, и взрывная волна засыпала окоп на семьдесят лет.