День абсолютной честности

День абсолютной честности

Вадим Ершов не любил слово «враньё». Оно казалось ему грубым, совершенно не учитывающим обстоятельств и одинаково несправедливым по отношению к мошеннику, обманывающему пенсионеров, и человеку, который просто не пожелал расстраивать собеседника. За четырнадцать лет работы риелтором Вадим убедился, что правильно подобранные слова позволяют сообщить практически любую новость, не испортив при этом настроения ни себе, ни окружающим.

Например, квартиру с окнами на оживлённую дорогу следовало называть жильём с отличной транспортной доступностью. Маленькая кухня прекрасно подходила людям, предпочитающим рациональное использование пространства. А старый лифт, который периодически отказывался подниматься выше пятого этажа, обеспечивал жильцам дополнительную физическую активность. Последнего утверждения Вадим, разумеется, клиентам не высказывал. Даже у профессионального оптимизма имелись определённые границы.

В пятницу вечером он рассказывал об этом друзьям за ужином в небольшом ресторане, где они собирались примерно раз в месяц. Вадим любил эти встречи. Здесь можно было пожаловаться на работу, посмеяться над чужими неприятностями и получить несколько совершенно бесполезных советов от людей, которые знали тебя достаточно давно, чтобы не испытывать особенного уважения к твоим достижениям.

— Нет, вы поймите, — объяснял он, разрезая стейк. — Я ведь покупателю ни слова не соврал. Сказал, что квартира светлая, дом расположен удобно, рядом транспорт и вся инфраструктура. Всё правда.

— А то, что под окнами разгружают мусоровозы, ты упомянул? — Наталья Гребнева отложила вилку и посмотрела на Вадима так, будто он только что допустил грубую ошибку в контрольной работе.

Наталья преподавала русский язык и литературу, занималась репетиторством и обладала неприятной привычкой замечать логические дыры в чужих объяснениях. Особенно охотно она делала это, когда собеседник был собой доволен.

— Наташа, там мусоровоз приезжает дважды в день. Максимум три раза. Не надо преувеличивать.

— Значит, не упомянул. — Она отпила воды, не сводя с него глаз.

— Меня не спрашивали о мусоровозах. Люди интересовались квартирой.

— Вадим, а мусоровозы где разгружаются? В соседней области?

Григорий Панов, сидевший рядом с Вадимом, рассмеялся и едва не подавился картошкой. Он владел небольшой автомастерской, говорил громко, ел с аппетитом и считал, что любую человеческую проблему можно решить, если перестать ходить вокруг да около. Эта философия особенно нравилась Григорию в тех случаях, когда прямо разговаривать предстояло кому-нибудь другому.

— Наташка права. — Григорий вытер рот салфеткой. — Ты же не квартиру продаёшь, а сказку. Потом люди заселятся, откроют окно, а там мусоровоз. И будут вспоминать тебя добрым словом.

— Гриша, покупатель взрослый человек. У него есть глаза, уши и возможность посмотреть двор. Я не обязан проводить ему экскурсию по всем недостаткам района.

— Но обязан предупреждать о существенных обстоятельствах, — возразила Наталья. — Особенно если знаешь, что человек принимает решение на основании твоих слов.

— А кто определяет существенность? Для одного мусоровоз катастрофа, другому вообще всё равно. Может, покупатель работает на мусоровозе и будет счастлив видеть коллег из окна.

Ася Ракитина, до сих пор спокойно слушавшая разговор, отложила вилку и заметила, что у Вадима получилась замечательная рекламная концепция: квартира для человека, искренне любящего свою профессию. Ася работала литературным редактором в небольшом издательстве. Она редко перебивала собеседников, внимательно слушала и обладала способностью произносить совершенно невинные фразы, после которых окружающие почему-то начинали оправдываться. Вадим давно подозревал, что работа с чужими рукописями научила её видеть человеческую глупость ещё до того, как та окончательно оформится в предложение.

— Вы все рассуждаете так, будто сами никогда не врёте. — Вадим отодвинул тарелку. — Вот ты, Наташа, например. Скажи, ты каждому родителю честно говоришь, что его ребёнок бездельник?

— Если ребёнок не занимается, я прямо об этом говорю. — Наталья выпрямилась.

— Именно так и говоришь? «Ваш сын бездельник»?

— Вадим, я преподаватель, а не торговка на рынке. Разумеется, выбираю корректные формулировки.

— Вот! Формулировки! — Он удовлетворённо поднял палец. — А пять минут назад ты обвиняла меня именно в этом.

— Есть разница между корректностью и сокрытием существенных обстоятельств.

— Прекрасно. Теперь осталось определить, в каких случаях эта разница разрешает тебе говорить красиво, а мне запрещает.

Григорий откинулся на спинку стула. Ему нравилось наблюдать за спором, в котором оба участника были уверены в собственной правоте и не собирались уступать.

— А я вообще не понимаю, зачем люди врут, — сообщил он. — Не хочешь что-то делать — скажи. Не нравится — так и объясни. Чего придумывать?

— Гриша, — Ася посмотрела на него поверх бокала, — а помнишь день рождения Антона в прошлом году?

— Какого Антона? — Григорий насторожился.

— Которому ты три раза объяснял, что не придёшь из-за больной спины. А он потом встретил тебя на рыбалке.

— Во-первых, спина действительно болела. Во-вторых, на рыбалке я сидел. А на дне рождения пришлось бы танцевать.

— Антон тебя приглашал на ужин, — напомнила Наталья, с трудом скрывая улыбку.

— Вы просто не знаете его жену. У неё каждый праздник обязательно заканчивается танцами. Она даже на похоронах своего дяди хотела музыку включить, только родственники вовремя отговорили.

Вадим рассмеялся. Григорий, почувствовав поддержку, принялся подробно объяснять, почему рыбалка является лечебно-профилактическим мероприятием, а посещение некоторых семейных торжеств способно ухудшить состояние практически здорового человека. Наталья слушала с выражением профессионального неодобрения. Ася тем временем достала телефон, прочитала сообщение и положила его экраном вниз.

— Слушайте, а давайте проверим, кто из вас действительно способен обходиться без вранья. — Ася подвинула к себе блюдце.

— Каким образом? — Вадим потянулся за водой.

— Очень просто. Сутки говорим только правду. Совсем. Без выдуманных причин, вежливых обещаний и художественной обработки действительности.

— Я согласен! — Григорий хлопнул ладонью по столу. — Мне вообще делать ничего не придётся.

Наталья тоже поддержала предложение. По её мнению, эксперимент мог оказаться полезным хотя бы потому, что заставил бы участников внимательнее относиться к собственным словам. Вадим с подозрением посмотрел на Асю. Он знал, что литературные редакторы способны придумать неприятное испытание даже из совершенно безобидной темы.

— А умолчание? — уточнил он. — Допустим, меня никто не спрашивает о чём-то. Я обязан сам рассказывать?

— Нет, — ответила Ася. — Можешь молчать.

— А если спрашивают?

— Можешь отказаться отвечать.

— А если я считаю, что информация не имеет отношения к вопросу?

— Вадим, мы ещё не начали, а ты уже ищешь лазейки. — Наталья покачала головой.

— Я уточняю правила. Между прочим, в любых серьёзных соглашениях это считается нормальной практикой.

— Ты только что назвал наше пари серьёзным соглашением, — заметила Ася, открывая заметки в телефоне. — Ещё немного, и попросишь составить протокол разногласий.

Вадим не стал отрицать, что условия и впрямь лучше записать. В результате обсуждение затянулось почти на полчаса. Договорились начать в субботу ровно в девять утра и закончить в девять утра воскресенья. Запрещалось сознательно сообщать неправду, придумывать обстоятельства, давать обещания без намерения их выполнять и делать вид, будто испытываешь чувства, которых на самом деле нет. Искренняя ошибка не считалась ложью, а прямой отказ отвечать оставался допустимым.

— И никаких обвинений в нечестности за молчание, — отдельно подчеркнула Ася, отправляя условия в общий чат. — Не хочешь говорить — так и скажи.

— А если человек сначала думает одно, потом передумывает? — спросил Вадим.

— Тогда он передумал. Господи, как ты вообще работаешь с договорами? — Наталья забрала у официанта счёт и передала его по столу.

— Именно поэтому и работаю, что читаю, прежде чем подписывать.

Григорий предложил установить денежную ставку, но Ася возразила, что превращать дружеский спор в финансовое соревнование не стоит. После непродолжительных переговоров решили, что проигравшие оплачивают победителю ужин в хорошем ресторане. Если победителей окажется несколько, ужин организуют совместно. Если проиграют все четверо, каждый останется при своих расходах и получит право больше не возвращаться к этой теме.

Вадим заметил, что последний вариант выглядит наиболее вероятным. Наталья обвинила его в пораженчестве, а Григорий пообещал, что уже к обеду станет ясно, кто из них действительно честный человек.

Когда пришло время расходиться, Ася задержалась возле стола, убирая телефон в сумку. — Кстати, ребят, я хотела вам кое-что рассказать, — начала она.

— Ась, давай завтра? — Григорий пытался застегнуть куртку и достать вибрирующий телефон из кармана. — На ночь глядя, а им всё неймётся. Это из мастерской, опять что-то случилось.

— Конечно. Завтра расскажу. — Ася убрала телефон и потянулась за пальто.

Вадим проверял сообщение от жены. Ольга спрашивала, во сколько он вернётся и не забыл ли купить хлеб. Он быстро написал, что уже выходит, хотя рассчитывал ещё минут десять посидеть за столом. Сообщение отправилось в 22:14; до начала эксперимента оставалось почти одиннадцать часов, и Вадим с удовольствием воспользовался возможностью сказать неправду, пока это ещё не грозило проигрышем.

* * *

В субботу Вадим проснулся в восемь сорок семь. Первым делом посмотрел на телефон, убедился, что никаких срочных сообщений нет, и вспомнил о предстоящем испытании. Ему даже стало немного интересно, насколько изменится жизнь, если целые сутки отвечать людям без привычных оговорок и дипломатических ухищрений.

Ольга уже хозяйничала на кухне. Она работала бухгалтером в частной медицинской компании, любила порядок и терпеть не могла, когда муж пытался объяснить ей очевидные вещи тоном профессионального переговорщика. За пятнадцать лет брака Вадим хорошо изучил эту особенность, но полностью избавиться от профессиональной привычки так и не сумел.

— Доброе утро. — Она поставила перед ним чашку кофе. — Ты вчера хлеб купил?

Вадим замер. Вечером он действительно собирался зайти в магазин, однако по дороге встретил знакомого, разговорился и совершенно забыл о просьбе жены. Сейчас проще всего было бы сказать, что магазин оказался закрыт или что нужного хлеба не было. Он посмотрел на часы: 8:56.

— Забыл, — признался Вадим с неожиданным облегчением. — Извини. Сейчас схожу.

— Не надо. Я уже сходила. — Ольга отрезала кусок батона. — Вчера говорила, что не забыть бы, а ты уверял, что всё под контролем.

Вадим благоразумно не стал уточнять, что обещание действительно находилось под контролем до того самого момента, когда он о нём забыл. Он налил себе кофе, взял бутерброд и сел за стол. К девяти часам оставалось меньше четырёх минут; в общем чате Григорий уже прислал сообщение с изображением будильника и подписью: «Готовьтесь узнать правду».

Ровно в девять Наталья написала: «Начали». Вадим прочитал сообщение и положил телефон экраном вверх, словно теперь тот обязан был следить не за входящими звонками, а за каждым его словом.

— Что у вас там? — спросила Ольга, заметив его улыбку.

Вадим рассказал о пари. Жена выслушала с живым интересом, а затем неожиданно обрадовалась.

— Прекрасно. У меня как раз к тебе вопрос.

— Какой?

— Тебе нравится, как я переставила мебель в гостиной?

Вадим поднял голову. Он совершенно не ожидал, что испытание начнётся так быстро. Последние несколько недель Ольга занималась обновлением квартиры. Она купила новый торшер, поменяла местами кресло и небольшой комод, повесила другие шторы. Вадим исправно одобрял каждое решение, считая, что эстетические вопросы разумнее доверить человеку, который занимается ими с удовольствием.

Проблема заключалась в том, что кресло теперь перекрывало часть прохода к балкону, а комод стоял настолько близко к двери, что открыть её полностью было невозможно. До сегодняшнего утра Вадим предпочитал обходить кресло боком, а неудобства считать временными.

— В целом неплохо, — осторожно начал он.

— Вадим, я тебя не про квартиру в целом спрашиваю. — Ольга отложила нож. — Тебе нравится новая расстановка мебели?

Он посмотрел в сторону гостиной, словно надеялся, что за ночь мебель самостоятельно вернулась на прежние места. — Не очень, — признался Вадим. — Кресло стоит неудобно. И комод мешает дверь открывать.

— Интересно. А вчера ты сказал, что получилось замечательно.

— Ну, Оль, я же видел, как ты старалась. Не хотел расстраивать.

— Ты меня два месяца уверял, что тебе всё нравится, пока я выбирала, куда что поставить. Я специально спрашивала, чтобы потом не переделывать.

— Я думал, тебе так удобнее.

— А мне откуда знать, что тебе неудобно, если ты говоришь обратное?

Вадим почувствовал привычное желание объяснить, что действовал из самых благородных побуждений. Однако Ольга уже встала и направилась в гостиную. Он последовал за ней, готовясь к продолжению неприятного разговора.

Жена остановилась возле кресла, посмотрела на узкий проход и кивнула. — Да, действительно мешает. Я вчера два раза задела его ногой. Давай к окну передвинем.

Они переставили кресло за несколько минут. Потом отодвинули комод, поправили ковёр и обнаружили, что гостиная стала выглядеть даже лучше прежнего. Ольга отошла к дверям, оценила результат и удовлетворённо улыбнулась.

— Вот теперь хорошо. Спасибо, что сказал.

Вадим с некоторым удивлением обнаружил, что никаких серьёзных неприятностей не произошло. Более того, если бы он высказался раньше, им не пришлось бы дважды двигать тяжёлую мебель.

Воодушевлённый успехом, Вадим решил заодно высказаться о других покупках. — Оль, а насчёт того торшера...

Она медленно повернулась. — Что насчёт торшера?

— Мне кажется, он несколько дороговат для лампы, которая просто стоит в углу. И подушки эти декоративные... Ты же ими всё равно не пользуешься. А в спальне ещё есть полка, которая...

— Вадим. — Жена сложила руки на груди. — Ты сейчас что делаешь?

— Говорю правду.

— Я спрашивала про кресло. Не просила проводить ревизию всех моих покупок.

— Но раз уж мы решили быть откровенными...

— Вы решили. И, насколько я понимаю, временно. А мне теперь до завтрашнего утра слушать всё, что тебе не нравится в квартире?

Вадим хотел возразить, что речь идёт об очень полезном опыте, но вовремя заметил выражение лица жены. Он уже почти сказал, что торшер на самом деле замечательный, однако вспомнил условия пари и ограничился признанием, что действительно увлёкся.

Ольга рассмеялась, потрепала его по плечу и вернулась на кухню. — Вот и хорошо. Считай, первую семейную правду пережили. Только в следующий раз не копи замечания до объявления всеобщей честности.

За завтраком они разговаривали спокойно. Ольга рассказала о планах на день, Вадим уточнил время показа квартиры, а затем помог убрать со стола. Когда жена спросила, будет ли он вечером свободен, он не стал обещать вернуться к определённому часу, поскольку ещё не знал, насколько затянется работа.

— Постараюсь закончить до семи, — ответил он, убирая чашки в раковину. — Но если задержусь, предупрежу.

Ольга кивнула. Вадим уже собирался записать в общий чат собственное наблюдение о пользе разумной откровенности, но решил, что друзья вполне способны прийти к подобному выводу самостоятельно. К тому же было ещё только начало десятого.

* * *

Наталья Гребнева терпеть не могла опозданий. Своих учеников она приучала приходить вовремя, родителей просила предупреждать заранее, а сама старалась начинать занятия с точностью, которую считала необходимой для всякого серьёзного дела. Поэтому, когда в десять тридцать пять семнадцатилетний Александр Лебедев наконец появился на пороге её кабинета, настроение у преподавательницы уже было испорчено.

— Доброе утро, Александр. Радует, что ты всё-таки решил сегодня с нами встретиться, — произнесла она, возвращая на стол проверенные тетради.

— Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Автобус задержался. — Парень снял рюкзак и поставил его возле стула.

Наталья посмотрела на мокрую куртку ученика, затем на его совершенно сухие ботинки. От остановки до здания было около трёхсот метров. Автобус вполне мог задержаться, но Александр произнёс объяснение настолько привычно, что она почти не сомневалась: молодой человек просто поздно вышел из дома.

— Бывает. Садись. Домашнее задание принёс?

Александр достал тетрадь и протянул ей. Из шести заданий были выполнены три, причём последнее заканчивалось посреди предложения. Наталья перевернула страницу, проверила, нет ли продолжения на обороте, и подняла глаза на ученика.

— Остальное где?

— Не получилось. Сложные задания были.

— Какие именно? — Она подвинула тетрадь к нему.

— Ну вот это, четвёртое. И пятое.

— А шестое?

— До него уже не дошёл.

Она открыла учебник и предложила разобрать четвёртое задание. Александр прочитал условие, немного подумал и за несколько минут справился с большей частью работы. Наталья указала на ошибку, объяснила правило и попросила закончить самостоятельно. Через пять минут задание было выполнено.

— Вот видишь. Ничего особенного здесь нет. Почему дома не сделал?

Парень помялся, покрутил в руках ручку и наконец признался, что вечером ездил к друзьям. Вернулся поздно, а потом уже не хотелось садиться за уроки.

— Значит, ты не смог выполнить задание или просто не захотел? — Наталья отодвинула учебник.

— Не захотел, — нехотя признался Александр. — Только маме не говорите.

Наталья не собиралась устраивать скандал. Подросток был способным, быстро понимал материал и действительно мог получить высокий результат на экзамене. Но его привычка откладывать всё неприятное на последний момент постепенно становилась серьёзной проблемой.

— Саш, мне совершенно всё равно, ездил ты к друзьям или смотрел сериал. Это твоё время. Но на экзамене за тебя никто задания не выполнит. Если хочешь хороший балл, придётся заниматься регулярно. Не ради меня и не ради мамы.

Александр кивнул. Откровенность преподавательницы, похоже, не произвела на него того мучительного впечатления, которого она ожидала. Он спокойно взял ручку, дописал пропущенное задание и даже попросил объяснить ещё одну тему, с которой испытывал затруднения.

Остаток занятия прошёл хорошо. Они разобрали сложный материал, исправили несколько ошибок и успели составить план подготовки на следующую неделю. Наталья невольно отметила, что прямой разговор оказался полезнее привычных замечаний о необходимости больше заниматься. Она даже решила, что вечером непременно расскажет друзьям об этом разговоре.

После занятия за Александром пришла мать, Ирина Павловна. Она работала в банковском отделении, всегда торопилась и, судя по многочисленным телефонным звонкам, испытывала постоянные трудности с распределением собственного времени.

— Наталья Сергеевна, добрый день. Как у нас дела? — Ирина Павловна посмотрела на сына, собиравшего тетради. — Есть надежда на хороший результат?

— Надежда есть. Саша способный, материал понимает. Но занимается нерегулярно, и это уже начинает мешать.

Мать нахмурилась. — Опять не сделал домашнее?

— Половину. Причём дело не в сложности, а в том, что он отложил работу ради встречи с друзьями. Мы сегодня об этом поговорили.

Александр бросил на Наталью укоризненный взгляд, но она не обратила на него внимания. По её мнению, скрывать существенные обстоятельства от человека, оплачивающего занятия, было бы нечестно.

Ирина Павловна тяжело вздохнула. — Я уж не знаю, как на него повлиять. Постоянно телефон, друзья, какие-то дела. Говорю ему: занимайся, скоро экзамен. А он только обещает.

Наталья хотела ограничиться обсуждением учебного плана, но жалобы матери задели давно накопившееся раздражение. За годы преподавания ей приходилось неоднократно сталкиваться с родителями, ожидавшими, что репетитор за два занятия в неделю компенсирует несколько лет безразличия ребёнка к учёбе.

— Понимаете, Ирина Павловна, проблема здесь не только в самом Саше. У подростка должны быть определённые обязанности. Если ему постоянно разрешают делать всё, что хочется, трудно ожидать, что он внезапно станет дисциплинированным перед экзаменом.

— Но я же не могу каждую минуту стоять над ним!

— Каждую минуту и не нужно. Достаточно хотя бы проверять, выполнено ли задание. Когда ребёнку всё сходит с рук, у него нет причин менять поведение.

Ирина Павловна замолчала. Саша у двери перестал застёгивать куртку и внимательно смотрел на взрослых. Наталья заметила его интерес, однако уже вошла во вкус и решила довести мысль до конца.

— Иногда родители сами создают проблему, а потом надеются, что педагог всё исправит. Мне, конечно, несложно объяснить правило ещё раз. Но воспитательные вопросы я решить за вас не могу.

— Простите, — спокойно произнесла Ирина Павловна. — Мы ведь обсуждаем подготовку к экзамену?

— Разумеется.

— Тогда давайте её и обсудим. Я согласна, что Саша должен заниматься больше. Но мне кажется, ваши занятия тоже можно сделать немного спокойнее.

Наталья почувствовала, как напряглись плечи. — Что вы имеете в виду?

— Саша иногда боится задавать вам вопросы. Говорит, если чего-то не понимает, вы раздражаетесь. Может быть, он преувеличивает, я не знаю. Но раз уж мы говорим откровенно, хотелось бы обсудить и это.

Наталья посмотрела на ученика. Тот немедленно опустил глаза и начал поправлять ремень рюкзака.

— Александр прекрасно знает, что я всегда отвечаю на вопросы. Но если одну и ту же тему приходится объяснять несколько раз только потому, что ученик не выполняет домашнюю работу, раздражение вполне объяснимо.

— Я понимаю. И всё же ему иногда трудно признаться, что он чего-то не понял.

— Ирина Павловна, я работаю преподавателем почти двадцать лет. За это время подготовила достаточно учеников, чтобы понимать, какие методы дают результат.

Женщина не стала спорить. Она поблагодарила за занятие, уточнила домашнее задание и направилась к выходу. Саша на прощание тихо пожелал хорошего дня, но на преподавательницу почти не посмотрел.

Наталья проводила их и вернулась к столу. Ей было неприятно. Причём сильнее всего раздражало то, что замечание матери ученика нельзя было назвать совершенно необоснованным. Она действительно порой повышала голос, когда подросток в третий раз задавал вопрос, ответ на который, как ей казалось, давно прозвучал. Но это ещё не означало, что её профессиональные методы нуждаются в оценке со стороны родителей.

Телефон завибрировал. Ирина Павловна прислала короткое сообщение: «Спасибо за занятие. Надеюсь, вы не обиделись на мои замечания. Я просто хотела, чтобы Саше было легче заниматься».

Наталья перечитала сообщение. Первым желанием было ответить обстоятельно, объяснив, насколько несправедливо ставить под сомнение квалификацию специалиста, который столько лет занимается подготовкой школьников. Она уже начала набирать текст, но остановилась: длинное объяснение выглядело бы так, словно замечания действительно её задели.

Вместо этого написала: «Нет, что вы. Я совершенно не обиделась. Всегда спокойно отношусь к конструктивной критике».

Отправив сообщение, Наталья отложила телефон и снова взялась за тетради. Однако сосредоточиться на проверке не получалось. Она несколько раз возвращалась мыслями к разговору, вспоминала выражение лица Саши и раздражённо перебирала возможные ответы, которыми следовало поставить его мать на место.

Через полчаса ей вспомнилось пари. Наталья достала телефон, открыла собственное сообщение и некоторое время смотрела на слова «совершенно не обиделась», а затем убрала его обратно. Вечером ей предстояло объяснить друзьям, почему человек, спокойно относящийся к конструктивной критике, уже третий раз мысленно спорит с женщиной, покинувшей кабинет больше часа назад.

* * *

Григорий Панов считал, что современный человек слишком часто придумывает оправдания. Ему регулярно приходилось выслушивать рассказы сотрудников о внезапно заболевших родственниках, сломанных автомобилях и других несчастьях, которые почему-то происходили преимущественно по понедельникам. Сам Григорий предпочитал говорить прямо, особенно если речь шла о чужих недостатках.

В субботу около половины первого он находился в автомастерской и разбирался с клиентом, который третий раз за полгода привозил автомобиль с одной и той же неисправностью. Каждый предыдущий визит заканчивался рекомендацией заменить несколько изношенных деталей, но владелец машины неизменно просил сделать что-нибудь подешевле.

— Григорий Викторович, ну вы же понимаете, денег сейчас нет, — объяснял клиент, переминаясь возле подъёмника. — Может, опять подтянете? В прошлый раз ведь помогло.

Григорий вытер руки ветошью и показал ему снятую деталь. — В прошлый раз я предупреждал, что это временная мера. Сейчас уже нечего подтягивать. Менять надо.

— А сколько выйдет? — Клиент заглянул в блокнот, куда мастер записывал предварительную стоимость.

Услышав сумму, клиент присвистнул и сообщил, что за такие деньги проще приобрести другой автомобиль. Григорий предложил ему не торопиться с покупкой, поскольку новый автомобиль за стоимость ремонта вряд ли окажется лучше нынешнего. Клиент хотел возразить, но мастер уже принялся объяснять, почему дальнейшая эксплуатация неисправного узла может привести к куда более серьёзным расходам.

— Вы поймите, я не пытаюсь на вас заработать лишнего, — закончил Григорий, положив деталь на верстак. — Мне даже выгоднее, чтобы вы каждые два месяца приезжали и платили за временный ремонт. Только однажды эта штука окончательно развалится, и тогда вы будете спрашивать, почему я не предупредил.

Клиент задумался. Затем достал телефон, кому-то позвонил и всё-таки согласился на замену. Григорий остался доволен собой. Честность не только не отпугнула заказчика, но и помогла убедить его сделать разумный выбор.

В этот момент зазвонил собственный телефон мастера. На экране высветился номер Леонида, давнего знакомого, который обладал большим талантом приобретать тяжёлую мебель и значительно меньшим желанием самостоятельно её перевозить.

— Гриша, здорово! Слушай, ты сегодня свободен после пяти? — бодро начал Леонид.

Григорий прекрасно знал этот тон. Обычно за ним следовала просьба, исполнение которой занимало значительно больше времени, чем обещал проситель.

— Здорово. А что случилось?

— Да диван надо помочь перевезти. Всего два человека нужны. Я грузовую машину заказал, а таскать некому. Ты же крепкий мужик, управимся быстро.

Обычно Григорий сослался бы на работу. В крайнем случае — на семейные обстоятельства, которые при необходимости легко возникали и столь же легко исчезали. Но сегодня действовали условия пари. Он прислонился к верстаку, посмотрел на часы и решил попробовать.

— Лёнь, я сегодня после пяти свободен, но диван таскать не поеду.

На другом конце провода ненадолго замолчали. — Почему? — наконец спросил Леонид.

— Не хочу. Всю неделю на ногах, сегодня полдня в мастерской. Вечером хочу домой, поесть и спокойно посидеть. Никаких других причин нет.

Леонид снова помолчал. — Ну... ладно. Я тогда Саньку попрошу. Он вроде собирался помочь, если ты не сможешь.

— Вот и отлично.

— Слушай, а нормально всё у тебя? Ты как-то странно разговариваешь.

— Нормально. Просто решил сегодня никому не врать.

— А-а, — протянул Леонид. — Понятно. Ну тогда отдыхай.

Григорий положил трубку и некоторое время стоял с довольным выражением лица. За сорок один год ему неоднократно приходилось тратить выходные на чужие переезды, встречи родственников, поездки на дачу и прочие мероприятия, отказаться от которых мешало отсутствие уважительной причины. Теперь он мог сказать «не хочу» без справки от врача, больных родственников и вымышленной срочной работы.

Григорий обрадовался и решил, что с остальными людьми надо разговаривать так же прямо. Следующему посетителю Григорий объяснил, что неприятный звук под капотом возник не из-за заводского брака, а вследствие того, что владелец почти год игнорировал рекомендации по обслуживанию. Молодому водителю, жаловавшемуся на слишком большой расход топлива, посоветовал прежде всего перестать разгоняться на каждом светофоре так, будто за ним гонится полиция.

Некоторые клиенты смеялись, другие обижались. Григорий воспринимал их реакцию спокойно. В конце концов, он отвечал за исправность автомобилей, а не за душевное равновесие хозяев.

Неприятность произошла ближе к трём. В мастерскую приехал Андрей Сомов, владелец нескольких служебных автомобилей и постоянный клиент, приносивший Григорию весьма приличный доход. На этот раз у него возникли проблемы с внедорожником: во время движения появился гул, усиливавшийся с ростом скорости.

Григорий осмотрел машину, провёл диагностику и обнаружил неисправность ступичного подшипника. Работа сама по себе была привычной, но нужной детали на складе не оказалось. Поставщик обещал доставить её только в понедельник.

— Гриш, мне машина завтра утром нужна, — сообщил Андрей, стоя возле подъёмника. — Очень. У меня поездка запланирована.

— Подшипник менять надо. В таком состоянии далеко ездить не советую.

— А сегодня успеете?

Григорий посмотрел на распечатку заказа. Он точно знал, что сегодня деталь не привезут. Можно было предложить Андрею поискать её у другого поставщика или честно предупредить о сроках. Но тогда клиент, вероятно, отправился бы в другую мастерскую, где подходящая запчасть могла оказаться в наличии.

— Успеем, — ответил он. — К семи будет готова.

— Точно? А то мне очень надо. — Андрей уже доставал ключи.

— Точно. Оставляй машину.

Андрей обрадовался, пожал мастеру руку и отправился по своим делам. Григорий проводил его до дверей, вернулся к подъёмнику и некоторое время смотрел на разобранный узел.

Механик Олег, работавший рядом, поднял голову. — Викторович, а откуда подшипник возьмём? На складе ведь нет.

— Может, у соседей найдём.

— Я уже звонил. Нет у них. В понедельник обещают.

Григорий раздражённо махнул рукой, достал телефон и принялся обзванивать магазины. Через двадцать минут выяснилось, что нужная деталь действительно отсутствует поблизости. Один поставщик мог доставить её в воскресенье, но требовал доплату, которая съедала почти всю прибыль от ремонта. Другой предлагал аналог, качество которого вызывало серьёзные сомнения.

Пришлось признать, что обещание оказалось невыполнимым. Григорий сел за стол, налил себе остывшего чаю и вдруг вспомнил о пари. Он настолько привык уверять клиентов, что любой вопрос можно решить в кратчайшие сроки, что даже не заметил, как сознательно солгал человеку, который совершенно определённо спросил о сроках.

Особенно обидным было то, что несколькими часами раньше он без всяких затруднений отказался помогать знакомому с переездом. Мастеру оставалось позвонить Андрею и сообщить неприятную новость. Тот, естественно, рассердился, поскольку рассчитывал получить автомобиль вечером.

— Так ты же сам сказал, что сегодня сделаешь! — возмущался Андрей.

— Сказал. Не должен был обещать, пока не убедился, что деталь есть. — Григорий придвинул к себе блокнот с телефонами поставщиков. — Я могу поискать у других мастерских, но на сегодня ничего не обещаю.

— И что мне теперь делать?

Они ещё некоторое время обсуждали возможные решения. В конце концов Андрей согласился оставить внедорожник до понедельника, поскольку запасной автомобиль у него всё-таки имелся. Григорий пообещал не брать плату за диагностику и предупредить, если ремонт удастся закончить раньше. Разговор завершился без скандала, но мастер понимал, что доставил постоянному клиенту совершенно ненужные хлопоты.

Когда он положил трубку, Олег сочувственно покачал головой. — Надо было сразу про понедельник говорить.

— Спасибо, Олег. Без тебя не догадался бы. — Григорий скомкал бумажку с номерами и бросил её в урну.

Механик предпочёл не развивать разговор. Он слишком давно работал с Григорием, чтобы не понимать, в каких случаях начальнику особенно необходима тишина.

Вечером Панов собирался рассказать друзьям, что проиграл пари. При этом он уже приготовил несколько убедительных доводов в пользу того, что его нарушение значительно менее серьёзно, чем чужие. В конце концов, он никого не собирался обманывать ради обмана. Просто хотел сохранить клиента и заработать деньги.

* * *

К трём часам дня Вадим Ершов убедился, что абсолютная честность требует значительно больше внимания, чем он предполагал. За несколько часов пришлось отказаться от привычного комплимента неприятному знакомому, признаться коллеге, что он ещё не просмотрел присланный договор, и сообщить секретарю агентства, что не хочет обсуждать новую рекламную кампанию по телефону, поскольку торопится на показ.

Особенно непривычным оказался разговор с коллегой о договоре. Она поинтересовалась, проверил ли он присланный файл, и уже приготовилась обсуждать правки. Вадим признался, что ещё не открывал документ. Коллега удивилась, но лишь попросила назвать время, когда он сможет заняться проверкой. Вадим сверился с расписанием и пообещал закончить в понедельник, впервые не пытаясь изобразить, будто работа почти готова.

На просмотр квартиры приехала молодая семейная пара, Никита и Анна. Они искали двухкомнатное жильё неподалёку от центра, желательно с просторной кухней, приличным подъездом и разумной ценой. Вадим сразу предупредил, что последнее требование несколько осложняет исполнение остальных, но покупатели отнеслись к замечанию с пониманием.

Квартира находилась на седьмом этаже кирпичного дома. Планировка была удачной, комнаты просторными, ремонт относительно свежим. Однако кухня оказалась небольшой, окна спальни выходили на оживлённую дорогу, а лифт, по словам жильцов, временами ломался. Вдобавок во дворе располагались мусорные контейнеры, которые нельзя было не заметить с балкона.

В обычный день Вадим постарался бы начать с достоинств объекта. Он непременно обратил бы внимание покупателей на удобную транспортную развязку, близость магазинов, качество кирпичных стен и хорошее естественное освещение. Сегодня же ему предстояло пройти между двумя опасностями: не солгать и при этом не превратить показ недвижимости в экскурсию по городским недостаткам.

— Квартира в целом неплохая, — сказал он, открывая дверь. — Планировку посмотрите сами. Ремонт делали четыре года назад, состояние хорошее. Но сразу предупрежу: окна спальни выходят на дорогу, поэтому при открытых окнах бывает шумно.

Анна прошла к окну и выглянула наружу. — Сильно шумно?

— Давайте проверим. — Вадим подошёл к раме и приоткрыл створку.

С улицы донёсся гул машин. Где-то неподалёку просигналил автомобиль, затем затарахтел мотоцикл. Покупатели некоторое время слушали.

— Ну, терпимо, — заключил Никита, наклонив голову. — У нас сейчас тоже дорога под окнами.

— А если закрыть? — Анна попросила проверить уплотнители.

Вадим закрыл створку. Шум действительно стал заметно тише. Он показал, как работает фурнитура, рассказал о недавней замене окон и предложил осмотреть остальные комнаты.

На кухне Анна немедленно заметила, что места для большого обеденного стола почти не остаётся. — Да, кухня небольшая, — согласился Вадим. — Если хотите стол на шесть человек, придётся продумывать расстановку. Для двоих места достаточно, но большой семье уже тесновато.

— Нас пока двое. — Никита переглянулся с женой. — А там посмотрим.

Вадим тактично не стал уточнять, что отсутствие детей не всегда является постоянной особенностью семейной жизни. Молодые люди и без его помощи прекрасно понимали свои планы.

Возле лифта Никита поинтересовался состоянием подъезда и работой управляющей компании. Вадим рассказал о ремонте лестничных площадок, который проводили два года назад, и признался, что лифт периодически выходит из строя.

— Насколько часто? — уточнила Анна.

— Точной статистики у меня нет. По словам жильцов, за последние месяцы несколько раз ломался. Можете сами поговорить с соседями, если хотите. Я предпочёл бы, чтобы вы знали об этом до покупки.

Анна посмотрела на него с заметным удивлением. — Обычно риелторы так подробно о недостатках не рассказывают.

— Обычно покупатели и не всегда спрашивают, — ответил Вадим, прежде чем успел обдумать формулировку.

Никита рассмеялся. — По крайней мере, с вами понятно. А то нам вчера показывали квартиру, где потолок протекал, а агент уверял, что это особенность вентиляции.

Вадим оценил шутку. Он и сам встречал коллег, способных объяснить практически любую неисправность недостаточным пониманием архитектурного замысла.

Они ещё раз осмотрели комнаты, обсудили состояние проводки, платежи за коммунальные услуги и юридические документы. Несколько раз Вадиму приходилось признавать, что он не знает точного ответа, но каждый раз он предлагал проверить сведения и прислать их покупателям.

К концу показа Анна выглядела задумчивой, а Никита уже фотографировал размеры комнат для будущей расстановки мебели. — Нам нужно обсудить, — сообщил он, когда все вышли на лестничную площадку. — Но вариант интересный. Вы можете прислать документы и план БТИ?

— Конечно. Сегодня вечером отправлю всё, что есть у собственника. Остальное запрошу в понедельник.

— Отлично. Спасибо, что без сказок про идеальную квартиру.

Вадим пожал им руки и проводил до выхода. Когда дверь подъезда закрылась, он с удовлетворением отметил, что показ действительно прошёл хорошо. Покупатели задавали разумные вопросы, не пытались немедленно торговаться и, судя по всему, всерьёз рассматривали предложение.

Никита, прежде чем уйти, даже попросил прислать ещё фотографии кухни, чтобы примерить к её размерам свой стол. Покупатели не испугались разговора о недостатках; Вадиму пока не приходилось убеждать их в обратном.

Телефон зазвонил, когда Вадим садился в машину. На экране высветился номер руководителя агентства, Сергея Борисовича, человека деятельного, требовательного и чрезвычайно любившего хорошие новости. Плохие он тоже выслушивал, но только если за ними следовало немедленное предложение, как исправить ситуацию.

— Вадим, ну что там с парой? — начал начальник без приветствия. — Посмотрели?

— Да, Сергей Борисович. Только закончили.

— И как? Берут?

Вадим посмотрел на фотографию квартиры, оставшуюся на экране телефона. Покупатели действительно проявили интерес, но никакого согласия не давали. Они обещали подумать и попросили документы.

— Да, в принципе согласились, — ответил он. — Завтра обсудим детали, потом будем готовить оформление.

— Прекрасно! Вот это я понимаю. А то с этой квартирой уже месяц возимся. Поздравляю, Вадим. Молодец!

Руководитель ещё несколько минут обсуждал возможные сроки сделки и необходимые документы. Вадим отвечал привычно уверенно, хотя с каждым новым вопросом испытывал всё более неприятное чувство. Когда разговор наконец закончился, он положил телефон на пассажирское сиденье и посмотрел на часы. Было без двадцати пять, а впереди оставалось ещё больше половины обещанных суток честности.

Он прекрасно понимал, что сказал неправду. Не преувеличил, не выбрал удачную формулировку, не сообщил предварительную оценку. Он сознательно выдал возможность сделки за уже полученное согласие.

Особенно досадным было то, что покупателям Вадим сумел рассказать о квартире совершенно честно. Причём никого не отпугнул и даже приобрёл определённое доверие. Но как только начальник задал привычный вопрос о результате, он без малейшего сопротивления произнёс привычный ответ.

Вадим открыл общий чат и посмотрел на последнее сообщение Григория. Тот интересовался, будет ли вечером встреча в том же ресторане, поскольку ему необходимо кое о чём сообщить.

«Буду», — написал Вадим. Он уже собирался добавить, что эксперимент проходит успешно, но передумал. На этот раз ничего придумывать не пришлось: можно было просто не распространяться о подробностях до вечера. Дома ещё предстояло разобраться, как объяснить руководителю, что покупателей пока рано поздравлять с приобретением квартиры.

* * *

В половине шестого Ася Ракитина сидела за письменным столом и исправляла чужой роман. За окном начинало темнеть, на кухне остывал чай, а на экране ноутбука уже третий час разворачивалась история несчастной любви, в которой герой дважды покидал родной город, трижды отказывался от наследства и однажды встретился с человеком, умершим за сорок страниц до этого.

Ася не считала рукопись плохой. В ней были интересные персонажи, удачные сцены и вполне живой язык, однако автор слишком торопился рассказать о чувствах героев и временами забывал, что читателю неплохо бы понимать, где именно эти герои находятся и что с ними происходит.

На полях очередной главы она написала: «Здесь нужен переход. В предыдущем эпизоде Антон уехал в Петербург, а теперь без объяснения сидит на кухне у матери в Твери». Подумала, перечитала замечание и добавила: «Если он вернулся, покажите хотя бы, почему».

Телефон завибрировал. Звонил сам автор, молодой мужчина, который после каждой редакторской правки сначала переживал, потом благодарил и через несколько дней присылал новую версию с ещё большим количеством текста.

— Ася, добрый вечер! Я вам там пятую главу отправил. Посмотрели?

— Посмотрела. Есть хорошие места, но несколько сцен придётся перестроить. — Она повернула ноутбук ближе к лампе и открыла нужную страницу.

— Сильно плохо?

— Нет. Просто герои иногда ведут себя так, будто знают будущий сюжет. Читателю это пока неизвестно. Автор помолчал, затем спросил, не кажется ли ей, что тексту не хватает глубины.

— Ему сейчас не глубины не хватает, — ответила Ася. — Герой должен сначала добраться до дома, а уже потом рассуждать о смысле жизни. У вас он с вокзала сразу оказывается на кухне и ещё успевает выпить чай.

Молодой человек рассмеялся. Они обсудили несколько эпизодов, договорились о сроках правок и распрощались. Ася закрыла рукопись, отодвинулась от стола и наконец позволила себе немного отдохнуть.

Возле ноутбука лежал распечатанный договор с издательством из Санкт-Петербурга. Предложение пришло в начале недели. Издательство расширяло художественное направление и искало руководителя редакционного отдела. Несколько месяцев назад Ася помогала им с большим проектом, поэтому её кандидатуру рассматривали в числе первых. Собеседований было два, оба прошли удачно, и в четверг она получила официальное предложение с условиями работы.

Зарплата выше, обязанности интереснее, возможности значительно шире. Переезд следовало организовать в течение ближайшего месяца.

Ася уже согласилась. Несколько лет она работала редактором и постепенно упёрлась в потолок возможностей своего нынешнего издательства. Новая должность позволяла не только редактировать книги, но и участвовать в формировании издательской программы, выбирать проекты и собирать собственную команду.

Она давно хотела подобной работы. Когда предложение наконец поступило, обрадовалась настолько сильно, что несколько минут просто ходила по комнате и не могла заставить себя сесть. А потом начала думать о переезде.

Нужно было найти квартиру, решить вопрос с нынешним жильём, перевезти книги, расстаться с привычным маршрутом на работу и изменить множество мелочей, о существовании которых человек обычно вспоминает лишь при необходимости их переделывать. Больше всего Асю тревожило даже не это. Ей предстояло оставить город, в котором прошла значительная часть взрослой жизни, и друзей, с которыми она привыкла встречаться без особенных поводов.

Конечно, Санкт-Петербург находился не на другой планете. Можно было созваниваться, приезжать в гости, встречаться по праздникам. Ася прекрасно понимала всё это и даже несколько раз объясняла самой себе, что переезд не является окончательным прощанием.

Но в последние ночи она почти не спала. В четверг, когда подписала предварительное согласие, ей хотелось позвонить в издательство и попросить ещё неделю на размышления. В пятницу она дважды проверяла, можно ли отказаться от предложения без последствий. В субботу проснулась с мыслью, что совершила ошибку, хотя стоило представить себе новую работу — и уходить уже не хотелось.

Вчера вечером, когда четверо друзей сидели за привычным столом, ей особенно захотелось рассказать о новой работе. Не написать сообщение в общий чат и не отправить фотографию договора, а просто увидеть их лица. Она уже собиралась заговорить, когда Грише позвонили из мастерской. Потом все начали расходиться, а сама Ася решила, что лучше выбрать другой момент.

Сегодня друзья собирались снова. Можно было рассказать вечером, если разговор позволит.

Ася достала телефон. В общем чате Вадим сообщал, что будет к восьми. Наталья ответила коротким «Да», а Григорий прислал голосовое сообщение, в котором раздражённо рассказывал о какой-то истории с подшипником.

Ася прослушала его дважды и улыбнулась. Григорий, который ещё вчера хвастался своей прямотой, теперь с возмущением объяснял, почему вынужден был обещать клиенту невозможное. Судя по голосу, особенно его раздражало, что клиент не пожелал оценить благородство намерений.

Она набрала: «У меня тоже есть новости». Посмотрела на сообщение, потом стёрла. Подобная фраза немедленно вызвала бы расспросы, а обсуждать важное для неё решение несколькими короткими сообщениями не хотелось.

Вместо этого написала: «Буду в восемь». До встречи оставалось немного времени. Ася закрыла ноутбук, убрала договор в папку и отправилась собираться. В прихожей стояла небольшая коробка с книгами, которые она уже начала откладывать для переезда. На крышке было написано «Справочники», хотя внутри лежали в основном любимые романы и несколько старых сборников стихов.

Ася посмотрела на коробку, достала из неё книгу, которую собиралась перечитать перед отъездом, и вернула на полку. Затем долго выбирала, что надеть, хотя обычно на такие встречи собиралась за десять минут. В результате опоздать не успела, но так и не решила, когда лучше объявить о переезде.

* * *

Наталья пришла в ресторан без десяти восемь. Она не любила опаздывать даже на дружеские встречи, хотя за годы общения с Вадимом и Григорием не раз убеждалась, что её принципиальность никак не влияет на пунктуальность окружающих.

За их обычным столиком уже сидела Ася. Перед ней стоял чайник с зелёным чаем, а рядом лежала небольшая книга в мягкой обложке.

— Привет, — Наталья сняла пальто и повесила на спинку стула сумку. — Давно ждёшь?

— Минут десять. Я раньше закончила работу, решила не ехать домой. — Ася закрыла книгу и убрала её в сумку.

— А я вот никак не могу успокоиться. Представляешь, сегодня мать одного ученика практически обвинила меня в том, что я мешаю ребёнку учиться.

Ася подвинула подруге меню. — И что ты сделала?

— Объяснила, что за двадцать лет работы достаточно хорошо изучила педагогические методы. Но самое неприятное, что сын у неё действительно ленится, а виноватой получается я.

Наталья рассказала о занятии, разговоре с Ириной Павловной и несправедливых, по её мнению, замечаниях в собственный адрес. Ася слушала внимательно, лишь изредка уточняла детали. Когда рассказ закончился, она спросила, не могло ли получиться так, что ученик действительно боится задавать вопросы.

— Ась, ну ты же понимаешь, дети иногда просто не хотят заниматься. Удобно потом объяснять всё строгим преподавателем.

— Понимаю. — Ася разлила чай по чашкам. — Но одно другому не мешает.

Наталья собиралась возразить, однако в этот момент к столику подошёл Вадим. Он выглядел несколько уставшим, но сохранял привычную улыбку человека, который ещё рассчитывает исправить положение дел.

— Девушки, добрый вечер! — Он поцеловал Наталью в щёку, поздоровался с Асей и сел рядом. — Ну что, как проходит наше великое испытание? Все живы?

— Пока да, — ответила Ася. — Правда, Наташа уже немного устала от человеческой неблагодарности.

— Не от неблагодарности, — поправила Наталья, убирая телефон. — От несправедливой критики.

— О, это мне знакомо. — Вадим подвинул к себе меню. — У меня сегодня тоже был интересный разговор.

Он начал рассказывать о показе квартиры, но вскоре появился Григорий, который принёс с собой запах машинного масла, усталость после рабочего дня и весьма скверное настроение. — Ну что, честные граждане, — объявил он, усаживаясь, — поздравляю. Я проиграл.

Вадим остановился на полуслове. — Уже?

— А ты что, выиграть собирался? — Григорий взял меню, пробежал глазами список блюд и отложил. — Мне сегодня один клиент всю душу вынул. Подшипник ему нужен, понимаешь? Сегодня, сейчас, желательно ещё вчера. Я пообещал к вечеру машину сделать, хотя деталей у меня нет.

— Зачем обещал? — Наталья нахмурилась и придвинулась к столу.

— Потому что клиент хороший. Постоянный. Не хотел отпускать.

— То есть обманул ради денег.

Григорий с неудовольствием посмотрел на неё. — Наташа, можно подумать, ты всю жизнь работаешь исключительно ради духовного совершенствования. Деньги мне, конечно, нужны. Но я ещё и помочь человеку хотел.

— Как же ты собирался помочь, если заранее знал, что не успеешь?

— Рассчитывал что-нибудь придумать.

— А получилось?

— Нет. Позвонил, извинился, договорились на понедельник. — Григорий потянулся за водой и обнаружил, что официант ещё не принёс ему стакан.

Наталья хотела продолжить расспросы, но Григорий уже вошёл во вкус. Он принялся объяснять, что его ситуация совершенно не похожа на обычное враньё. Он действительно собирался выполнить обещание, просто обстоятельства оказались сильнее. Вадим заметил, что намерение выполнить невозможное не делает обещание более правдивым.

— А ты-то чего улыбаешься? — спросил Григорий. — Сам небось весь день образец нравственности изображал.

Вадим откинулся на спинку стула. — Вообще-то у меня сегодня был отличный показ квартиры. Я покупателям всё честно рассказал: про дорогу, кухню, лифт. Они даже поблагодарили.

— Ну и что? Купили?

— Пока нет, — признался Вадим, положив на стол телефон. — Обещали подумать. Но начальнику я сказал, что согласились.

Григорий расхохотался так громко, что официант у соседнего столика обернулся. — Вот! А меня за подшипник ругаешь! Я хоть машину действительно хотел сделать, а ты просто начальнику понравиться решил.

— Я не собирался ему понравиться. Он спросил, как прошёл показ. Я ответил несколько оптимистичнее, чем следовало.

— Оптимистичнее! — Григорий снова засмеялся, откинувшись на спинку. — Наташа, слышала? Это не враньё, это оптимизм. Надо запомнить.

Вадим попытался объяснить, что ситуация сложнее, чем кажется, однако Григорий уже вошёл во вкус. Он предложил считать свою историю профессиональным риском, Вадима — попыткой улучшить отчётность, а само пари — мероприятием, которое совершенно несправедливо относится к людям, вынужденным общаться с клиентами.

Наталья слушала их с раздражением. Оба мужчины, только вчера столь уверенно рассуждавшие о необходимости честности, теперь находили удивительно убедительные оправдания собственным нарушениям. Особенно её возмущал Вадим, который продолжал рассуждать о правильной подаче информации, хотя прекрасно понимал, что сознательно обманул руководителя.

— Вы оба пытаетесь доказать, что ваша ложь не считается, — вмешалась она, дождавшись паузы. — Но правила ведь были простыми. Нельзя сознательно говорить неправду. Вы говорили — значит, проиграли.

— А ты, значит, святая? — Григорий подвинул к себе тарелку с закусками. — Ни разу не соврала?

Наталья почувствовала неприятное напряжение в животе. Она ещё по дороге в ресторан решила, что расскажет друзьям о сообщении Ирине Павловне, но теперь, когда разговор дошёл до неё, это оказалось значительно труднее, чем предполагалось.

— Один раз, — наконец призналась она. — Сказала человеку, что не обиделась на замечание.

Вадим заинтересованно подался вперёд. — А обиделась?

— Да.

— Сильно?

— Вадим, насколько сильно человек должен обидеться, чтобы ты признал его ложь достаточно серьёзной? — Наталья отодвинула чашку и скрестила руки.

Григорий отставил стакан и довольно усмехнулся. — Значит, все трое проиграли. Отлично. А я-то думал, один дурак.

— То, что ты не один, ещё не делает тебя умнее, — заметила Ася, выбирая себе кусок сыра.

Наталья невольно рассмеялась. Вадим тоже улыбнулся, а Григорий заявил, что теперь хотя бы ясно, кто в компании обладает настоящим талантом говорить неприятные вещи совершенно спокойным голосом.

— Подожди, Ась. — Григорий повернулся к ней. — А ты как? Ничего не нарушила?

— Пока нет.

— Да ладно! Ты целый день ни разу не соврала?

— Представь себе. Работала, разговаривала с автором, отвечала на письма. Никто не задавал вопросов, на которые мне хотелось бы солгать.

— Так нечестно! — Григорий указал вилкой на друзей. — Я с утра с клиентами мучаюсь, Наташа с детьми, Вадик квартиры продаёт, а ты сидишь за компьютером и правишь запятые.

Ася подняла брови. — Гриша, если тебе кажется, что работа редактора заключается в запятых, я могу дать тебе одну рукопись. Попробуешь определить, кто кого убил и почему на следующей странице покойник обедает с родственниками.

— У меня в мастерской примерно то же самое, — ответил Григорий. — Человек вчера машину убил, а сегодня требует, чтобы она воскресла к семи вечера.

Компания рассмеялась. Наталья почувствовала, что напряжение понемногу проходит. Разговор о собственных нарушениях оказался неприятным, но теперь, когда никто уже не претендовал на безупречность, спорить стало значительно легче.

Правда, каждый по-прежнему считал свою ошибку наиболее извинительной. Вадим объяснял, что риелтору приходится постоянно учитывать ожидания клиентов и начальства. Григорий утверждал, что предприниматель вообще не может существовать, если будет отказываться от каждого рискованного обещания. Наталья настаивала на том, что её случай связан не с корыстью, а с человеческими чувствами, которые далеко не всегда поддаются точной оценке.

Ася слушала, улыбалась и время от времени задавала вопросы, после которых оправдания становились менее убедительными. — Наташ, а почему ты просто не написала, что замечания неприятные, но ты их обдумаешь? — спросила она, когда речь снова зашла об Ирине Павловне.

— Потому что это выглядело бы признанием, что я действительно допустила ошибку.

— А ты уверена, что не допустила?

Наталья собиралась возразить, но вдруг вспомнила лицо Саши, когда его мать заговорила о страхе задавать вопросы. Возможно, она действительно порой бывала чересчур резкой. В конце концов, даже хороший преподаватель способен ошибаться, особенно когда устал и в третий раз объясняет одно и то же правило.

— Не уверена, — призналась она. — Наверное, надо будет поговорить с ним в следующий раз.

Ася кивнула. Её собственный телефон лежал возле тарелки, экраном вниз. Несколько раз она поглядывала на него, словно ожидала сообщения, но никому ничего не объясняла.

К десерту разговор перешёл на работу, семейные дела и общих знакомых. Григорий рассказывал историю о клиенте, который пытался починить автомобиль при помощи советов из интернета. Вадим вспоминал особенно нелепый показ квартиры. Наталья пожаловалась на школьную администрацию, которая потребовала подготовить очередной отчёт, совершенно не имеющий отношения к преподаванию.

— Кстати, ребят, у меня тут тоже кое-что намечается, — начала Ася, когда все ненадолго замолчали.

— Секунду, Ась. — Григорий достал зазвонивший телефон. — Это мой Андрей. Только его сейчас не хватало.

Он отошёл от столика, чтобы ответить. Вадим воспользовался паузой и спросил Наталью, собирается ли она всё-таки сообщить матери ученика, что обиделась на замечания. Наталья возразила, что не обязана подробно отчитываться перед родителями о собственных чувствах. Разговор снова перешёл в спор, а когда Григорий вернулся, Ася уже обсуждала с официантом счёт.

В половине десятого друзья начали расходиться. Вадим напомнил, что эксперимент продолжается до девяти утра. Григорий заявил, что лично ему уже совершенно всё равно, поскольку хуже не будет, а Наталья заметила, что проигрыш не освобождает от необходимости придерживаться правил до окончания установленного срока.

— В девять созвонимся, — предложила Ася, убирая телефон. — И официально подведём итоги.

Все согласились. Наталья попрощалась с друзьями и отправилась к машине. По дороге домой она несколько раз возвращалась мыслями к разговору об ученике и в конце концов решила, что действительно стоит немного изменить собственное поведение на занятиях. Не потому, что мать Саши оказалась во всём права, а потому, что некоторые замечания заслуживали внимания независимо от того, насколько неприятно их было слышать.

Осталось только придумать, как объяснить это ученику, не превращая обычный разговор в торжественное признание собственных педагогических ошибок. Наталья уже мысленно перебирала подходящие слова, пока искала в сумке ключи от машины, и с неудовольствием обнаружила, что почти каждое начало звучит как оправдание.

* * *

Вадим вернулся домой около десяти. Ольга сидела в гостиной с книгой, а переставленное утром кресло стояло возле окна. Теперь в комнате действительно стало удобнее, хотя Вадим всё ещё не понимал, зачем при этом понадобилось менять местами две небольшие тумбочки. Он снял пиджак, заглянул на кухню и вернулся с чашкой чая.

— Ну что, как прошёл ваш эксперимент? — поинтересовалась жена, откладывая книгу.

— Поучительно. Мы с Григорием и Наташей уже проиграли. Одна Ася пока держится.

— А ты на чём попался?

Вадим рассказал о показе квартиры. Ольга внимательно слушала, несколько раз задавала вопросы, особенно заинтересовавшись тем, как покупатели отнеслись к признанию недостатков жилья.

— Нормально, — ответил Вадим. — Даже лучше, чем обычно. Не пришлось ничего выдумывать, сами посмотрели, оценили. Попросили документы.

— Так это же хорошо.

— Хорошо. Только Сергей Борисович потом позвонил и спросил, согласились ли они на покупку.

— И что ты ответил? — Ольга прикрыла книгу ладонью.

Вадим посмотрел на жену. — Что согласились.

Ольга медленно поставила чашку на стол. — Но они же не согласились.

— Я знаю. Просто он так обрадовался, когда услышал, что показ прошёл успешно. А мне не хотелось его разочаровывать.

— Вадим, он спросил о сделке, а ты ответил о своей надежде на сделку. Это разные вещи.

— Понимаю, — признался муж. — Теперь придётся объяснять, что вопрос ещё открыт.

Ольга немного помолчала, затем взяла со стола книгу, но читать не стала. — Скажи, а ты сам-то понимаешь, почему так делаешь?

— Как?

— Ну, с людьми. Ты часто стараешься, чтобы все были довольны. Даже когда это совершенно необязательно.

Вадим хотел ответить, что в его профессии хорошие отношения имеют огромное значение. Но подобное объяснение он уже несколько раз давал самому себе, и теперь оно казалось менее убедительным.

— Наверное, не люблю выглядеть человеком, у которого что-то не получилось, — сказал он. — Особенно перед начальником.

— А зачем тебе обязательно выглядеть успешным каждый день? Ты же не можешь заключать сделки по расписанию.

— Сергей Борисович иногда считает, что могу.

— Тогда это его трудности. Ты ему не обещал управлять желаниями покупателей.

Они ещё немного поговорили о работе, затем Ольга предложила посмотреть фильм. Вадим согласился, но прежде достал телефон и открыл переписку с руководителем. Он собирался написать, что окончательное решение покупатели ещё не приняли, однако остановился: было уже поздно, начальник мог начать звонить, задавать вопросы и обсуждать сроки.

— Завтра утром исправлю, — сообщил он жене, откладывая телефон.

Ольга посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, ты сейчас не просто придумал ещё одно удобное объяснение?

— Нет. Действительно исправлю.

Она не стала спорить. Вадим включил телевизор, нашёл фильм и устроился рядом с женой. На экране началась комедия, в которой главный герой всеми силами пытался скрыть от окружающих собственную ошибку. Вадим смотрел на его приключения с профессиональным интересом. Уже через двадцать минут он мог предложить персонажу несколько способов избежать неприятностей, однако вряд ли хоть один из них помог бы тому сказать правду.

Ольга заметила, что муж улыбается. — Что там смешного?

— Да ничего. Просто человек всё усложняет.

— Может, потому что ему проще соврать, чем один раз объяснить, как было?

Вадим посмотрел на жену и рассмеялся. Спорить он не стал, поскольку совершенно не был уверен, что сможет подобрать достаточно убедительное возражение.

Перед сном он поставил напоминание на воскресное утро: «Позвонить Сергею Борисовичу. Уточнить по сделке». Затем проверил общий чат. Григорий прислал сообщение, что всем следует хорошенько выспаться перед официальным признанием Аси победительницей, а Наталья напомнила о времени звонка.

Сама Ася ничего не написала. Вадим хотел спросить, как у неё прошёл день, но жена уже выключала свет. Он положил телефон на тумбочку и решил, что завтра всё равно увидятся по видеосвязи.

* * *

В воскресенье Ася проснулась без будильника. Было около половины восьмого, за окном шёл небольшой дождь, а на кухне оставалась немытая с вечера чашка. Она сварила кофе, открыла ноутбук и ещё раз перечитала письмо из петербургского издательства. Условия были хорошими, новая должность интересной, а дата выхода на работу уже согласованной.

И всё-таки от мысли о предстоящем переезде становилось тревожно. За ночь она несколько раз просыпалась и всякий раз мысленно возвращалась к подписанному согласию. То представляла, как проводит первое совещание в незнакомом отделе, то пыталась убедить себя, что ещё не поздно отказаться от переезда. Утром ей было стыдно за эти сомнения, но меньше их не становилось.

Ася достала чистый лист и составила список дел. Найти квартиру. Уточнить условия перевозки вещей. Закончить текущие редакторские проекты. Передать рукописи коллегам. Разобраться с книгами, которых за годы работы накопилось столько, что они занимали не только полки, но и несколько коробок в кладовой.

Потом добавила ещё один пункт: «Рассказать друзьям». Посмотрела на него и немного подумала. В пятницу она хотела поделиться новостью, но разговор не сложился. В субботу тоже не получилось. Конечно, можно было просто написать в общий чат: «Меня повысили, скоро переезжаю». Никто бы не возражал, все поздравили бы, задали несколько вопросов. Но почему-то ей хотелось другого разговора.

Ася не считала друзей равнодушными людьми. Вадим всегда помогал, если возникали проблемы с документами или жильём. Наталья могла часами слушать её рассказы о работе, а Григорий однажды приехал среди ночи, когда у Аси сломалась машина на дороге за городом. Правда, потом три месяца напоминал, что спас её от неминуемой гибели, хотя вся помощь заключалась в замене аккумулятора и доставке автомобиля к дому.

Они любили друг друга. Просто иногда настолько увлекались собственными неприятностями, что забывали спросить, не происходит ли чего-нибудь важного у остальных.

Ася и сама нередко поступала так же. Вчера, например, она охотно обсуждала с Натальей преподавательские трудности, но ни разу не спросила, почему та в последнее время выглядит уставшей. Возможно, за раздражением подруги скрывались неприятности, о которых ей самой не хотелось говорить без приглашения.

Телефон завибрировал. В общем чате Григорий напоминал о видеозвонке. Наталья уже ответила, что готова. Вадим прислал фотографию чашки кофе и сообщил, что на этот раз никому ничего обещать не собирается.

Ася улыбнулась и закрыла список. Без пяти девять все четверо появились на экране.

Вадим сидел за кухонным столом в домашней футболке. Наталья устроилась в кресле с чашкой чая, а Григорий, судя по обстановке, ещё находился в спальне и совершенно не собирался вставать ради торжественного завершения эксперимента.

— Ну что, граждане, — начал он, поправляя подушку. — Предлагаю признать испытание незаконным и разойтись без финансовых последствий.

— Поздно, — заметила Наталья, сверяясь с часами. — Правила утверждены заранее.

— Вот именно. Утверждены людьми, которые не знали, на что подписываются. В гражданском праве, между прочим, такое бывает.

— Гриша, — Ася поднесла к губам чашку, — в гражданском праве много чего бывает. Но ты всё равно обещал оплатить ужин, если проиграешь пари.

— Я ничего подобного не обещал! — Он тут же осёкся и махнул рукой. — Ладно, обещал.

— Тогда тебе придётся заплатить Асе, — вмешался Вадим. — Насколько я понимаю, она единственная, кто ещё не нарушил условия.

Григорий возмутился и потребовал проверить обстоятельства. Он считал несправедливым, что три человека целый день общались с клиентами, родственниками и прочими представителями человечества, а четвёртая спокойно сидела дома за компьютером.

— Гриш, я вчера тоже разговаривала с людьми, — напомнила Ася. — И не только по работе.

— И ни разу не соврала?

— Нет.

— Даже в мелочах?

— Даже в мелочах. — Она повернула чашку за ручку и поставила на блюдце.

Наталья посмотрела на часы. Было без минуты девять.

— Подождите. Эксперимент ещё продолжается. Давайте официально закончим, а потом уже будем обсуждать победителей.

Оставшуюся минуту они посвятили обсуждению того, можно ли считать честным обещание Григория больше никогда не участвовать в подобных мероприятиях. Сам Григорий утверждал, что намерен выполнить его при любых обстоятельствах. Вадим напомнил, что ещё вчера тот говорил то же самое о нескольких клиентах, которым собирался отказывать в помощи.

Когда часы показали девять, Наталья торжественно объявила эксперимент завершённым. — Поздравляю, — сказала она. — Сутки прошли. Трое не выдержали, одна выдержала. По-моему, результаты весьма наглядные.

— Ничего, — ответил Григорий, наконец выпрямляясь на кровати. — Зато теперь знаем, кто из нас способен на человеческие отношения, а кто — на литературное редактирование.

Ася рассмеялась. — Гриша, я тебе уже говорила, что могу дать рукопись для эксперимента. Там автор за тридцать страниц успевает поссорить, поженить и убить одних и тех же людей. Попробуй не соврать, когда он спросит, понравилось ли тебе.

— Я скажу правду. Только после этого мы с ним, скорее всего, перестанем разговаривать.

Вадим предложил перейти к итогам. Григорий подтвердил, что сознательно обещал клиенту невозможное. Наталья признала, что солгала, уверяя мать ученика в собственном спокойствии. Сам Вадим рассказал о разговоре с начальником и о том, что утром собирается исправить своё заявление относительно сделки.

— Ася у нас единственная победительница, — заключил он, подвинув к себе телефон, чтобы лучше видеть всех участников. — Поздравляем. Ужин за наш счёт.

Григорий тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он даже предложил выбрать ресторан подороже, чтобы проигрыш запомнился всем троим и впредь никто не предлагал столь сомнительных развлечений.

Ася поблагодарила друзей и сказала, что предпочла бы просто встретиться вместе. Ужин она с удовольствием примет, но не видит необходимости разорять компанию из принципа.

— Подожди, — заинтересовался Вадим. — А как тебе вообще удалось ни разу не соврать? Неужели никто не задавал неудобных вопросов?

Ася немного подумала. — Задавали. По работе, например. Я честно объясняла автору, что не так с его романом. Вчера Наташе тоже отвечала вполне откровенно. А о личном меня почти никто ни о чём не спрашивал.

— Ну мы же вчера весь вечер разговаривали, — удивилась Наталья.

— Разговаривали, — согласилась Ася. — О твоём ученике, Вадимовых квартирах, Гришиных клиентах. Ещё обсуждали, кто из вас сильнее нарушил правила. Было интересно.

На экране ненадолго возникло молчание. Григорий попытался вспомнить, задавал ли Асе хотя бы один вопрос о её собственных делах. Ему удалось припомнить лишь несколько замечаний о работе редактора и рукописях, с которыми она возилась. Наталья тоже не смогла назвать ничего определённого.

Вадим почесал подбородок. — Слушай, Ась, а ведь действительно. Мы всё про себя да про себя.

— Ну почему же? — Она улыбнулась. — Я тоже вполне могла рассказать что-нибудь сама. Никто ведь мне рот не закрывал.

— А у тебя есть что рассказать? — спросила Наталья, придвинувшись ближе к экрану.

Ася посмотрела на подругу. Вопрос прозвучал совершенно обычно, без особенного подтекста, но почему-то именно сейчас она почувствовала, что больше не хочет откладывать разговор.

— Есть, — ответила она. — Только...

Вадим вдруг наклонился ближе к камере. — Ась, а у тебя-то как дела вообще? Мы ведь и правда давно не спрашивали.

— Хорошо, — привычно сказала Ася.

Слово вылетело легко, прежде чем она успела решить, что говорить. Вадим уже собирался ответить, но Ася опустила глаза на лежащий перед ней список. В нём было восемь пунктов, три из которых она переписывала со вчерашнего вечера, а рядом с пометкой «Рассказать друзьям» стоял вопросительный знак. Последние ночи она почти не спала, иногда жалела о принятом предложении и всерьёз боялась, что не справится с новой должностью. Сказать «хорошо» было проще, чем произнести всё это вслух.

— Нет, подождите. — Она подняла голову и невесело рассмеялась. — Стоило пари закончиться, и я тут же соврала.

Григорий немедленно оживился. — Отлично! Значит, ужин отменяется!

— Не надейся, — ответила Наталья, показывая на часы. — Девять уже прошло. Ася выиграла честно.

— Вот же чёрт! — Григорий развёл руками. — Всего несколько минут не дотянула до справедливости.

Ася улыбнулась, но на этот раз никто не торопился продолжать шутку. Все трое смотрели на неё, ожидая объяснений.

— Меня повысили, — сказала она. — Предложили руководить редакционным отделом в петербургском издательстве. Я согласилась. Через месяц переезжаю.

Несколько секунд друзья молчали. Вадим отодвинул чашку и перестал улыбаться — не от огорчения, скорее от неожиданности.

— Подожди. В Санкт-Петербург? Совсем?

— Совсем. По крайней мере, пока не передумаю или меня оттуда не выгонят.

— Ась, так это же замечательно! — Наталья подалась к экрану. — Поздравляю! Ты ведь давно хотела что-нибудь подобное.

— Хотела. — Ася провела пальцем по краю листа. — И очень рада. Просто страшно. Я уже согласилась, а теперь ночами думаю, не совершила ли глупость. Вчера даже открыла письмо, чтобы спросить, можно ли ещё отказаться. Не отправила, конечно.

Григорий наконец сел нормально, перестав опираться на подушку. — А чего страшно? Город хороший. Работа есть. Зарплата, надеюсь, приличная?

— Лучше нынешней.

— Ну и отлично. Значит, надо ехать.

— Спасибо, Гриша. Очень содержательная консультация. — Ася наконец улыбнулась по-настоящему.

— А чего тут обсуждать? Если предлагают хорошую работу, надо пользоваться. Потом сама себя ругать будешь, что не попробовала.

Наталья спросила о будущем издательстве, составе отдела и новых обязанностях. Вадим заинтересовался жильём: нашла ли Ася квартиру, будет ли снимать самостоятельно, нужна ли помощь с агентствами. Григорий вспомнил нескольких знакомых, работавших в Петербурге, и пообещал узнать, не могут ли они подсказать что-нибудь полезное.

Ася отвечала на вопросы, смеялась над замечаниями друзей и постепенно успокаивалась. Ни один из троих не пытался отговорить её от переезда. Никто не рассуждал о том, как плохо она поступает, оставляя компанию. Вадим даже предложил устроить большой прощальный ужин, хотя Григорий немедленно заявил, что платить за него по условиям прежнего пари не собирается.

— Ну ладно, — сказала Наталья, когда основные подробности были выяснены. — Ась, только ты не пропадай. И рассказывай, если что-то понадобится. А то ты у нас иногда всё сама решаешь, а мы потом узнаём, что уже поздно помогать.

— Договорились. Но вы тоже спрашивать не забывайте, — ответила Ася.

Григорий пообещал, что теперь станет интересоваться её жизнью настолько регулярно, что она ещё пожалеет о сегодняшнем разговоре. Затем уточнил, сколько вещей предстоит перевозить.

— Много, — призналась Ася. — Особенно книг. Я уже начала разбирать шкафы, но пока не очень понимаю, что с ними делать.

— Ну, это мы решим. Я помогу тебе с переездом. — Григорий потянулся за кружкой, но чай в ней закончился.

Вадим усмехнулся. — Гриша, ты же вчера объяснял, что терпеть не можешь таскать чужую мебель.

— И сегодня не люблю. — Тот отставил пустую кружку. — Но тут другое дело.

Ася прищурилась. — Григорий Панов, только что закончился эксперимент, и ты уже обещаешь помогать мне с переездом. Ты ведь понимаешь, что я могу воспринять это всерьёз?

— Конечно, понимаю. Только сразу предупреждаю: работать будем без твоих книжных шкафов. Их отдельно перевозчики потащат.

— А книги?

— С книгами помогу.

— А коробки?

— И с коробками.

— А диван? — Ася прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

Григорий тяжело вздохнул. По ту сторону экрана Вадим уже смеялся, а Наталья прикрыла лицо ладонью.

— Ась, давай договоримся сразу. Я твои диваны тоже таскать не хочу. Но приеду.