Дело жизни

Глава 1

Нынешний период был, пожалуй, самым трагичным в жизни Половинкина. В предыдущем месяце он получил за свои многолетние научные труды крупную международную премию. Казалось бы — живи и радуйся. Тем более, ты всю жизнь мечтал об этой премии, работал, не покладая рук и головы, днями и ночами. Боялся, что ничего не выйдет. Или выйдет, но не признАют. Или признАют, но не те, кто надо...

Половинкин сидел на своей маленькой кухне, в своей маленькой квартирке и смотрел на запечатанную бутылку коньяка, одиноко стоявшую на покрытом цветастой клеёнкой столе. В таких случаях, когда понимаешь, что дело всей твоей жизни — точнее, то, что ты считал делом всей своей жизни — на самом деле, не такое уж и важное, как ты прежде думал, хочется поступить, как обычно не поступаешь. Например, вот, выпить в одиночку бутылку коньяка.

Но пить Половинкину почему-то не хотелось. «Может, позвать, Платоныча?» - спросил он у себя и ответил себе же отказом. Платоныч, мудрый и рассудительный, вряд ли скажет, что делать дальше. Половинкин почему-то был уверен в том, что никто сейчас не сможет понять его терзаний.

Были у него и раньше всякие научные достижения. Может, и не такие крупные. Но ни одно из них не действовало на него так, как нынешнее. Каждое новое открытие являлось сильнейшим мотивом для продолжения работы.

«Может быть, я просто достиг потолка?» - думал Половинкин. Хотя ответ был очевиден: потолок еще очень и очень высоко, его нынешнее открытие — это плацдарм для сотни новых открытий. Не исключено даже, что они станут более серьёзными и важными для научного сообщества. А может даже и и для человечества.

Просто ему... не хотелось. Впервые в жизни не хотелось продолжать работы, которой он «горел» с молодых лет. Сначала он решил, что просто заболел. Но полное обследование организма показало, что он абсолютно здоров. Даже слишком, для своих пятидесяти двух лет. «Кризис среднего возраста» тоже исключался, потому что возраст у него уже давно перевалил за отметку «средний». Как будто какая-то маленькая деталь внутри, маленькое колесико, незаметно открутилось и так же незаметно вывалилось, потерялось, утонув в дорожной пыли...

Платоныч заглянул сам, как будто чувствовал, что его присутствие необходимо. Он молча зашел в кухню, взял бутылку с коньяком и откупорил её. Достал два обычных стакана из шкафчика и налил немного в каждый.

- Что, потерялось, да? - спросил Платоныч, вздохнув.

- Кто? - вздрогнув, спросил Половинкин, решив, что Платоныч умеет читать мысли.

- Ну, оно... дело жизни, - пояснил Платоныч.

- Видимо, да, - ответил Половинкин, выдохнув с грустью и некоторым облегчением одновременно: хорошо, что не пришлось ничего объяснять Платонычу, сам все понял. Настоящий друг.

- Ну, ничего, найдёшь новое, - Платоныч махнул рукой и выпил, не чокаясь.

- Как это?! - возмутился Половинкин. - Да ты, вообще, понимаешь, каково мне?!

- Еще бы, - ответил Платоныч. - Счастливый ты человек!

Половинкин округлил глаза:

- Это почему же?

- Да потому. Потерял - считай... свободен! Никто ведь не мешает тебе найти новое дело жизни. А может два. Или три. Представь, кто-то всю жизнь «мучается» с одним.

Половинкин задумался, а потом залпом опустошил свой стакан. Сначала коньяк обжёг своей крепостью, а потом разлился внутри приятным теплом. Половинкин пока не знал, где искать это новое дело жизни. Но мысль о том, что это совсем не конец, тоже разлилась внутри приятным теплом. А может, это был коньяк...