Дегенератор

Глава 1

Первые два звонка с неизвестного номера Ерохин пропустил, потому что не успел. Сам перезванивать, конечно, не стал. Ещё чего! Но неизвестный был настойчив. Ерохина даже разобрали опасения, ведь ничего хорошего от жизни он уже не ждал. Поэтому, ответив на очередной вызов, он тщетно пытался скрыть напряжённость в интонациях.

Всё оказалось не так плохо, но весьма неожиданно. Звонил его бывший одноклассник Сергеев, с которым они не общались двадцать лет, ровно с момента окончания выпускного бала.

После дежурных приветствий и натянутых шуток Сергеев предложил где-нибудь встретиться и опрокинуть по стаканчику. Друзьями они никогда не были, поэтому на законное удивление Ерохина тот ответил, что, мол, есть к нему важное дело.

Опрокидывать стаканчики Ерохин любил в меру своих финансовых возможностей, а они как раз были практически исчерпаны, о чём он, не стесняясь, и поведал нежданному собутыльнику. Сергеева, похоже, этот факт даже обрадовал. Он заявил, что с удовольствием угостит собрата по несчастью совместного обучения. Это прозвучало слегка обидно, однако, когда Ерохин отказывался от дармовой выпивки? На том и сошлись.

На лавочке в сквере напротив выбранной кафешки Ерохин оказался первым. Осень давила опавшую листву тяжёлым небом. Редких прохожих выдувало с аллеи сквозняком. Можно в принципе было зайти и расположиться в кафе, но тогда пришлось бы что-то заказать, а вдруг Сергеев не придёт. Этот звонок всё больше казался Ерохину каким-то заблудившимся отголоском прошлой жизни. Какие у них с Сергеевым могут быть общие дела?

Впрочем, вот и он. Сергеев торопливо шёл по дорожке среди деревьев, но было заметно, что максимально разогнаться ему мешает тяжёлая спортивная сумка, которую он, то и дело перехватывал из руки в руку. Не дойдя до Ерохина метров тридцать, он помахал ему ладошкой, словно генсек с трибуны мавзолея, водрузил свою ношу на скамейку, расстегнул на сумке молнию и стал рассматривать что-то лежащее внутри, будто именно за этим сюда и пришёл.

В продрогшем Ерохине закипала злость, и только высокоградусная жажда не давала ей выплеснуться наружу. Наконец застегнув сумку, Сергеев с ещё большей прытью устремился на встречу выпускников.

Они пожали руки, заулыбались. Всё-таки была в этом действе какая-то ностальгия, непонятно по какому поводу.

— Личный банкомат с собой таскаешь? — спросил Ерохин, кивнув на сумку.

— Типа того, — ухмыльнулся Сергеев. — Приборчик один перспективный.

— А, ну да, ты же у нас бывший научный сотрудник, — с сарказмом произнёс Ерохин.

— Научные сотрудники бывшими не бывают, — с напускной суровостью заявил Сергеев. — Идём.

Народу в кафе почти не было. Сергеев специально выбрал для встречи такое время между обедом и ужином. В детском саду это называлось — полдник. Но детство давно закончилось, а до райского сада надо было ещё дожить, вот и приходилось крутиться по-всякому.

Заняли удобный столик. Сумку свою тяжеленную Сергеев водрузил прямо на диванчик рядом с собой и опять, расстегнув на ней молнию, стал разглядывать что-то там внутри. Судя по выражению лица, это что-то ему очень нравилось. Подошедший официант вынужден был деликатно покряхтеть.

Сергеев сделал заказ. Вино и салаты принесли быстро. Разговор завязался. Правда, на вопросы всё больше отвечал Ерохин, прямо собеседование какое-то получалось.

Узнав, что тот работает охранником сутки через двое, Сергеев ещё больше обрадовался. Ерохину даже показалось, что бывший одноклассник злорадствует. Ну и пусть! Всё относительно. Любая активная жизненная позиция когда-нибудь превратится в пассивную безжизненную позу. И тогда мы ещё посмотрим, чей труп проплывёт по реке времени первым.

Под горячее мясное блюдо Сергеев взял быка за рога.

— Подзаработать хочешь? — спросил он.

— Не хочу, — честно признался Ерохин. — В смысле — работать не хочу, но от денег бы не отказался.

— Именно такой вариант я и собирался тебе предложить, — кивнул Сергеев.

— А в чём подвох?

— Ни в чём, — невинно пожал плечами Сергеев.

— Душу не продам, даже не уговаривай, — съязвил Ерохин.

— Это правильно, за некондиционный товар могут и побить.

— Сам ты некондиционный, — обиженно пробурчал Ерохин.

— Да, — не моргнув глазом, подтвердил Сергеев, — поэтому и вынужден бороться за еду, а иначе давно бы уже почивал на дьявольских лаврах.

— Я за еду не работаю, — гордо сообщил Ерохин.

— Ошибаешься. Тут дело такое… либо ты ешь жизнь, либо она ест тебя, — вздохнул Сергеев. — Но хватит лирики. Раз ты завтра всё равно выходной, то я нанимаю тебя пока на один день. В качестве эксперимента. А там посмотрим.

— Какого ещё эксперимента?

— Надеюсь, ты клаустрофобией не страдаешь?

— Нет, но ни в каких извращениях участвовать не буду, — отрезал Ерохин.

— Не пугайся. Для извращений я найду кого-нибудь посимпатичнее. А мы с тобой встретимся утром возле офиса компании. Я проведу тебя внутрь в качестве стажёра и запру на весь день в небольшой комнате. Потом один раз выведу в туалет. Кстати, возьми с собой бутербродов каких-нибудь. Чайник там есть. Ну, ещё имеются стул, стол, диванчик и вай-фай. Можешь заниматься, чем хочешь, только тихо. В конце дня, также вместе уйдём, и я дам тебе денег.

Сергеев озвучил сумму. Она Ерохину понравилась. За несколько часов принудительного безделья получить треть своей теперешней месячной зарплаты было совсем неплохо. Но слишком уж подозрительно.

— И что, прямо спать можно? — недоверчиво поинтересовался Ерохин.

— Даже нужно, — заверил Сергеев.

Одноклассник не обманул. Следующим вечером, окрылённый полученными от Сергеева деньгами, Ерохин бодро топал в магазин, обдумывая новое предложение. Слегка ныла спина — диванчик оказался коротковат. Но это мелочи. Как и любой законопослушный гражданин, Ерохин опасался выпадать из системы. Хотя зачем ему этот пресловутый соцпакет? Когда он им пользовался? Про пенсию вообще думать было противно. К тому времени её ещё раз пять перепилят и единственное, что останется от Ерохинской белой зарплаты это его такая же белая голая жопа.

Сергеев обещал в три раза больше денег, полное отсутствие ответственности и какого-либо начальства. Последний аргумент был особенно сладок. Ерохин вдруг понял, что на самом деле он уже не взвешивает все «за» и «против», а смакует пьянящее чувство свободы. Также не менее приятно было представить, как вытянется завтра одна рожа, когда он сунет в неё заявлением об увольнении.

Как и предполагалось, развод с прежним работодателем прошёл не просто, но быстро. Никто не хотел задерживать на принудительную отработку человека, имеющего доступ к материальным ценностям, а оперативно повесить на Ерохина какие-нибудь долги не удалось из-за всеобщего раздолбайства. Таким образом, получив в напутствие — приползёшь обратно на карачках, Ерохин отправился в свободное плавание в запертой «каюте» престижного офиса в центре города.

Поначалу сидение под замком несколько напрягало, но спустя неделю он привык и был даже рад тому, что никто не может неожиданно вломиться в его келью.

Большая часть офисного планктона собиралась часам к одиннадцати. Сергеев приводил Ерохина к девяти, когда столы и кресла сотрудников ещё только готовились слиться с телами жертв классовой борьбы. Впрочем, экскурсии по кабинетам Ерохин не удостоился. Его маленькая комнатушка без окон располагалась на втором этаже непосредственно рядом с лестницей и туалетом. Раньше это была курилка, так что вентиляция присутствовала. Совсем не престижное место, но для поставленной Сергеевым задачи очень удобное.

В чём смысл происходящего Ерохин не понимал, а Сергеев только отшучивался. Надо сказать, что настроение у нового работодателя с каждым днём становилось всё лучше. Ерохин пока не разделял его оптимизма, но в конце недели, получив первую зарплату, тоже, наконец, поверил, что бытие-то налаживается.

Сама компания, в которой Ерохин теперь просиживал свою жизнь, занималась производством фильмов. Из-за стены до него постоянно доносились невнятные отголоски этого бурного творческого процесса, а однажды, совершая естественные действия в туалетной кабинке, он стал невольным свидетелем громкого обмена креативом между двумя сотрудниками. Таких витиеватых маршрутов следования по простым, всем известным эротическим направлениям, Ерохин построить бы точно не смог.

Радуясь, что в его служебные обязанности не входит общение с высокообразованными людьми, Ерохин осторожно пробрался обратно в свою комнату и просидел там тихо-мирно ещё два месяца.

Беда пришла откуда не ждали. Утро понедельника часто норовит отличиться какой-нибудь подлостью, словно мстит за беспечность выходных дней. На этот раз дверь в кабинет Ерохина оказалась распахнута настежь.

Сергеев заглянул внутрь. За столом сидел мужчина среднего возраста в пиджаке и галстуке. Он вытаскивал какие-то папки из лежащего на столешнице портфеля и рассовывал их по ящикам.

— Здравствуйте, — сказал Сергеев.

Мужчина поднял глаза, что-то буркнул и вернулся к своему занятию. По одному этому взгляду про него было всё ясно.

— А вы кто? — не сдавался Сергеев.

От такой наглости пришелец даже завис на пару секунд. Он снова недовольно посмотрел на слишком любознательного сотрудника и раздельно произнёс:

— Я ваш новый креативный продюсер. В этой каморке временно.

— А я — сценарист, — без приглашения сообщил Сергеев.

По тому, как скривились губы продюсера, он понял, что не ошибся в этом человеке.

Сергеев потащил испуганного Ерохина по коридору. Надо было срочно что-то придумать.

— Креативный он блин, — шипел себе под нос Сергеев, — посмотрим как жидко ты тут накреативишь.

Разговор с руководителем проекта вышел сложный. Перспектива того, что в сценарной комнате будет сидеть какой-то посторонний чувак, его совсем не обрадовала. Но Сергеев настаивал, утверждая, что стажёр нужен ему для вдохновения, а так как в последнее время он действительно блистал на фоне других штатных сценаристов, то разрешение получил. Смешки и намёки коллег он проигнорировал.

Для Ерохина начались трудные времена. Теперь он сидел в одном помещении с десятком горластых самовлюблённых авторов. Оказывается, это их вопли раньше доносились из-за стены. Они с жаром обсуждали развитие сюжета и героев многосерийного боевика. Ерохину быстро наскучило вникать в тонкости этого процесса, а выработавшаяся уже привычка спать после обеда давала о себе знать.

Выяснилось, что пытка бессонницей одно из самых тяжёлых испытаний. Лучше уж работать, чем бороться со сном. Особенно тяжело было, когда сценаристы затихали и утыкались в свои ноутбуки.

Следующий месяц так вымотал Ерохина, что он уже был готов потребовать повышения зарплаты. Ну, а что?! По слухам эти ребята неплохо получали, а Сергеев неожиданно стал среди них главным.

Едва дождавшись конца недели, Ерохин позвал Сергеева в ту же кафешку, типа на ответное угощение. Выглядело это, конечно, немного странно. Получалось, что Сергеев всё равно гуляет как бы за свой счёт. Но такие тонкости Ерохина уже не трогали, он уверовал в свою незаменимость и собирался поговорить о личном карьерном росте.

Разливая по второму бокалу вина, Ерохин решил, что пора.

— Я хорошо справляюсь со своими обязанностями? — поинтересовался он.

— У тебя врождённое умение, — туманно ответил Сергеев.

— Но, согласись, теперь условия моего труда сильно изменились…

— Ты это к чему?

— Я хочу повышения оклада, — выпалил Ерохин.

Сергеев мрачно усмехнулся, и спокойно изрёк:

— Ты уволен.

Ерохин слегка обалдел, но понял, что лучше быстренько перевести ситуацию в шутку.

— Умеешь ты уговаривать, — вздохнул он. — Ладно, буду и дальше гробить своё здоровье тоннами кофе.

— Дело хозяйское, но халявный кофе для тебя закончился.

— Ну, ты чего? — испугался Ерохин. — Обиделся что ли? Я просто хотел сказать, что в отдельном закутке мне было как-то спокойнее.

— А он, кстати, освободился, — довольно произнёс Сергеев. — Выгнали сегодня этого нового продюсера за полное отсутствие креатива.

— Отлично, — просиял Ерохин, — значит, тем более вопрос снимается. Переезжаю обратно!

— Не переезжаешь, — мотнул головой Сергеев. — Продюсер — это, так сказать, побочный эффект. В целом же, для выполнения поставленной задачи, ты себя исчерпал…

— Какой задачи?! — взвился Ерохин. — Ты мне никаких задач не ставил! Скажи, что требуется, я подстроюсь.

— К сожалению, это уже выше твоих сил, стареешь, брат.

— Старею?! Когда я успел за три месяца постареть?

— Не за три месяца, а за тридцать лет.

— Что за ребусы?! Объясни толком, — взмолился Ерохин.

— Никаких ребусов, просто ты дегенератор…

— Сам ты дегенерат, — обиделся Ерохин.

— Не дегенерат, — наставительно сказал Сергеев, — а де-генератор. Ну, как деинсталлятор, который удаляет программы на компьютере. Только ты своим биополем лишаешь человека способности генерировать новые идеи, и вообще творчески мыслить.

— А, физик-шизик проснулся, — злобно констатировал Ерохин.

— Думай что хочешь.

— Ладно, пусть так, и в чём же был твой интерес?

— Понимаешь, оценка качества идей, да и целых литературных произведений весьма субъективна. Одни и те же слова, в устах неизвестного автора могут прозвучать, как полный бред, а от популярного имени их сочтут за откровение.

— Авторитетный бред всегда ценнее, — согласился Ерохин. — И что с того?

— Когда меня взяли в уже сложившуюся сценарную группу, разрабатывать придуманную мной же историю, я был для них абсолютным нулём. Что я ни предлагал, ничего не воспринималось всерьёз. Но благодаря тебе, их собственные фантазии иссякли, и я не только стал основным автором, но и сделал такой сценарий, какой хотел.

— Погоди, но ты тоже сидел рядом со мной…

— А у меня на твоё влияние иммунитет, — усмехнулся Сергеев. — Ещё в школе выработался.

— Допустим, — сосредоточенно пробормотал Ерохин, — но когда-нибудь будет новый проект, и я опять тебе пригожусь.

— Возможно, только не в этой команде. Я так чую, что и у них уже успел иммунитет появиться. Поэтому и говорю — стареешь, брат, помнится, в молодые годы ты всю школу несколько лет дегенерировал.

— Вот как… — задумался Ерохин, прикидывая, что можно сделать в дальнейшем с открывшейся способностью. — Значит и я всё-таки в чём-то уникальный человек.

— Кстати об уникальности, — оживился Сергеев, осенённый пришедшей мыслью, — а помнишь Кузнецова из параллельного класса? Хулиганистый такой был.

— Конечно, помню.

— А телефончика его у тебя случайно нет?

— Случайно есть.

— Поделись.

— Обязательно, — осклабился Ерохин, — сразу после получения выходного пособия.

— А ты, я гляжу, тоже изменился за эти месяцы, — поднял бровь Сергеев. — Будет тебе выходное пособие. — И, почесав затылок, добавил: — Неужели и у сценаристов биополе заразное, надо проверить…