Дартс №11. Картежники

Глава 1

Мальчишка бросил на цементную ступеньку кусок картона и присел на него, поджав худые ноги. Облокотился на ступеньку выше тонкой рукой, а другой провёл по голове — каштановые, нечёсаные волосы его слегка курчавились, худенькое лицо было чумазым и хранило маленький след оспы у правого глаза, темные зрачки блестели от возбуждения. Он капризно проговорил, хлопнув по ступеньке колодой карт:

— Ну чего там возишься? Давай, раздавай уже.

И тотчас рядом с ним оказалась стройная девочка, тоже темноглазая, со светло-русыми колечками нечёсаных волос вдоль чумазых щёк, с острыми коленками и ободранными локтями.

— Сейчас опять придёт и будет орать, — сказала она, поглядывая на улицу через штакетник забора, огораживавшего двор в торце барачного типа многоквартирного дома. Дворик был небольшой, пустой, покрытый утоптанной глинистой почвой, сквозь которую не могла пробиться даже трава.

Щуплый петушок и две курочки вышагивали по двору вдоль забора исполняя ежедневный ритуал поиска пищи. Это лето на юге выдалось ранним, удушливо-знойным, и со всех сторон летела саранча, объедая и без того скудные островки зелени.

— Ну и пусть орёт, — с вызовом сказал мальчишка, мельком глянув за забор. — Он с утра футбол играет с друзьями, а мы тут должны посуду мыть и убираться за него. Мама ведь ему велела, а не нам. Вот пусть сам все и делает.

— Мы-то свою работу уже сделали, — сказала девочка, присаживаясь на ступеньку и изображая из себя школьную отличницу. — Кушать сварили, двор подмели и полили.

Она выразительно поглядела на стоящее в стороне оцинкованное ведро с торчащим из него веником.

— А я тебе помогал, — поспешно вставил мальчик.

Ему зимой исполнилось пять лет, сестра была старше вдвое, а брату скоро тринадцать. Младшенький был любимчиком матери. Она никогда не обижала его, хотя лупила нещадно по всякому поводу старших, будто отыгрываясь на них за свою поломанную жизнь, за пьяницу и бабника мужа, которого сама же и выгнала.

— Конечно, — согласилась девочка, перетасовывая и раздавая карты. — Мы своё дело сделали, а он пусть сам отвечает за свои перед мамой.

Дети увлечённо шлёпали картами, азартно вскрикивая: «Бито. Да ты что так бьёшь? Так нельзя! Бери!» Это была странная игра, здесь красная масть всегда била чёрную, а червонная дама, похожая на маму, была самой главной картой в колоде. Игра была в разгаре, когда во дворе появился старший брат. Он быстро оглядел образцово прибранный двор и метнулся мимо игроков в дом, откуда выскочил с трясущимися губами.

— Вы чего посуду за собой не помыли? А? — брат чуть не плакал.

Скоро с работы должна была прийти мама и его ожидало очередное неминуемое наказание, а потому он готов был на ком ни будь выместить своё отчаяние. Младший, любимчик мамы, заслонил собой сестру, уверенный, что его то брат не решиться тронуть. Эти двое были команда, а старший вечно сторонился их предпочитая друзей. Конечно же, они любили его, как родного человека, и жалели, когда мать вымещала на нем своё раздражение. Но… он вечно был занят своими делами, в которые не посвящал младших, а им было обидно — ведь он вёл себя как взрослый или чужой.

Брат, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, начал злобно хватать карты, оставленные на ступеньках, чтобы на них выместить свой страх. Карты оказались очень прочными и в начале у ничего не получалось. Тогда он стал брать их по одной. Он рвал их с ожесточением. Но не выдержал, расплакался и убежал в дом, где принялся наводить видимость порядка, а младшие — аккуратно собрав рваные клочки, отнесли их в мусорное ведро. Мальчик вынул припрятанную в карман колоду с червовой дамой, похожей на маму, и они с сестрой снова продолжили игру.Отсутствие нескольких карт никак не могло помешать им, потому что эти двое не умели играть в карты — они играли в картёжников.