Дальтоник

Глава 1

Мейсон довольно обычный парень. Недавно ему стукнуло двадцать семь, но день рождение он решил не праздновать. Настроение не располагало, вовсе не было желания тратиться на дорогой ресторан ради друзей или родственников. Довольно давно он окончил университет, поступил на работу офисным работником и пахал с восьми до шести вечера, чтобы прокормить себя. Друзей среди коллег он не сыскал, да и те не горели желанием с ним общаться, начальник пользовался его безотказностью и поручал ему много сверхурочной работы, а вот сверхурочных денег решил ему не выдавать. Долгий изнуряющий рабочий день сменялся одиноким вечером в небольшой квартире, в которую он переехал после университета. Казалось, что Мейсон вполне обычный парень, возможно мягкотелый, но одна вещь отделяла его от других. Он совсем не видел и не различал ни одного цвета. Врожденная ахроматопсия. Для Мейсона мир всегда был черно-белым, грустным и унылым. Оттого и взглянешь на него и подумаешь, что этот парень всегда находился на гране депрессии и грусти, в его глазах не нашлось бы ни маленькой искорки, которая привила ему вкус жизни. Вместо этого плыви по течению, потакай другим и унижайся ради мнимых, ненастоящих вещей. От постоянства его «грустного» образа жизни, он предпочитал проводить время дома. В одиночку. Вечерние посиделки он пытался потратить на то, чтобы попытаться вглядеться в лица людей, в пейзажи, в персонажей мультиков и сериалов по ту сторону экрана, сидя в кресле и выпивая черный чай. Выходные он также мог проводить дома, порой на работе, когда начальник осмеливался нагружать его работой. Но особенно редко он выходил на улицу, смотрел на машины и дорогу, на людей и их одежду, на вывески кофеен и магазинов, на природу. Мейсон гадал, какого цвета туфли у очередной парижанки, листья на деревьях, машин и облаков. В детстве родители давно ему рассказывали о цветах, что такое и «желтый», и «зелёный», и «синий», но понять ему это не удавалось, потому что он знал только два оттенка жизни – чёрный и еще чернее.

После очередного рабочего дня Мэйсон возвращался домой. Январь давно нахлынул во Францию, а вместе с тем принес новогодний небывалый мороз. Прогуливаясь по тротуару, он всматривался в Эйфелеву башню, в руках держал пакет с продуктами. Холостяцкая берлога поджидала его за углом, а вместе с тем и ждал старый телевизор, его Мейсон не торопился выкидывать, а при возникшей поломке сам стремился починить старого друга. «Очередной вечер, проведенный за экраном», - подумал было он. Дом встретил его сразу у порога, комнаты обставлены близко друг другу и небольшая стена отгораживала их друг от друга. Кухня, спальня и гостиная. Большего и не нужно. Зайдя домой, он расставил продукты по столу, а часть из них убрал в холодильник. Часы на запястье показывали половину седьмого. Это означало, что пора начать готовить ужин. Перекусив магазинным йогуртом, Мейсон принялся за готовку. Спустя час он уже ужинал, а когда закончил свою трапезу, то заварил себе излюбленный черный чай и сел на кресло, включил телевизор и стал листать каналы. Первым, что он принялся смотреть – сериал. Ничего необычного там не нашлось. Заурядные герои-детективы, пытающиеся поймать очередного преступника. Мейсон даже вслушивался в пару реплик: - Что это у нас тут? – Задался вопросом один из персонажей. - Похищение, мы уже вызвали эксперта-криминалиста для отпечатков. – Как по учебнику ответил рядом стоящий полицейский. - Следы крови показывают, что жертва сопротивлялась, также это подтверждает упавшая «красная» туфелька. - Мы обязательно поймаем похитителя! – Разъяренно возразил напарник героя. Эта сцена уже наскучила Мейсону. Однако это совсем его не волновало. Главное для него было - это смотреть. Спустя 30 минут просмотра, он переключил канал на новости. В них он услышал очень важную весть. - …Прогресс в медицине давно не стоит на месте. Французскими учеными было разработано лечение дальтонизма. Данная методика была одобрена ВОЗ и уже многие граждане Франции могут пройти лечение в специальных центрах. Это шокировало Мейсона, он находился в восторге от подобной мысли, что он сможет увидеть мир в цветах. Найти контактные данные не составило труда, он записался на прием, в предвкушении того, что его мир, наконец, изменится.

Дальнейшие дни на работе мигом пронеслись для Мейсона. Врачи, обследовавшие его, сказали, что он сможет восстановить зрение и увидеть мир в цветах. Уже была назначена дата на февраль. А меж тем, работа, телевизор, работа, телевизор. Однако Мейсон чаще стал гулять по улице, даже в будние дни после работы. Он мечтал увидеть улицу в другом оттенке, кроме блюзового нуарного чёрно-белого. Единственный тон жизни настолько вгонял его в печаль, что сама печаль прожгла ему дыру в сердце. И чтобы разорвать этот круг и ощутить себя живым, оставалось подождать еще несколько дней. Наконец наступил день операции. Мейсон прибыл в больницу, где его приняли. Он с упоением смотрел на различные приборы, большие медицинские машины, которые вмешались внутрь себя целого человека. Его привели внутрь большой белой комнаты и уложили внутрь лазерной машины. Волнение перебирало его, он четко слушал врача и его инструкции. Операция началась и неожиданно прошла довольно быстро и безболезненно. По окончанию Мейсону закапали глаза и выдали специальные очки, чтобы исключить светобоязнь. Через два или три дня его глаза начнут различать цвета. Дорога домой была затруднительна, расширенные зрачки мешали Мейсону четко видеть, но вскоре он попал в свою обитель. Когда наступило утро, его глаза уже могли различать пару цветов. С восторгом он глядел на свою «жёлтую» кружку и радовался, наконец, осознав, какие цвета на самом деле существуют. В очередной прогулке в затемнённых очках он увидел «красную» туфельку и «синее» небо. Такие простые вещи сделали его счастливым, но пока не все цвета ему доводилось увидеть, изменения только начинались.

Минуя пару дней отдыха, ему удавалось различать почти все цвета. Казалось, что жизнь заиграла новыми красками, наступила новая жизнь, вместе с которой пришло счастье. На работу он ходил с улыбкой, а когда отдыхал, то выискивал новые оттенки цветов где-то на улице, дома, на работе. Спустя недели после операции в его квартире появилась новая мебель. Яркая, цветная. Теперь дом пестрил всей палитрой цветов, которая порой так не хватало этому парню. Но проходит месяц, второй. Жизнь вернулась в очередную рутину и вновь облачилась в облик легкой печали. Мейсон также бесцельно ходил исполнять работу, машинально приходить домой и включать телевизор, чтобы смотреть новые передачи. Вокруг него было много ярких оттенков, но было такое ощущение, что он их не замечал, не замечал того, что жизнь не менялась, не менялся он сам, а лишь внешняя оболочка стала более цветной, когда на самом деле его наполняло два тона – белый и чёрный. После операции он стал пить «зелёный» чай, стараясь разбавить свою жизнь новыми изменениями. Но он по-прежнему оставался «зелёным», не родным и отчуждённым, будто ему не было здесь места. Прежний офис для него был таким же обесцвеченным, белая бумага, чёрные чернила. Вот, что было родным для Мейсона с тех самых пор, когда он явился на свет. Внутренний голос в его голове недоумевал, почему все оставалось прежним, никакого прогресса, дальнейшего счастья. Путь такого долгого скитания разума не давал ему ответа, не направлял на истину, а лишь оставлял всё больше вопросов. Ведь что-то поменялось, ты теперь видишь целый мир в красках, каким его мог видеть любой человек. Однако внутри не было тех красок, не было внутренних изменений. Мейсон лишь заменил одну картину другой, а краски оставил те же. До него дошли одна мысль о том, что изменения надо начинать с себя. Измени что-то внутри себя и тогда ты будешь способен поменять свою жизнь в нужное русло. Ведь он сам никогда не управлял своей жизнью, за него это делали другие люди. Для него так не могло продолжаться. Вмиг вопросы исчезли.

Наступило утро. Мейсон проснулся и направился выполнять утреннюю рутину. Зубная щетка, паста, завтрак. Часы показывали 11 утра, апрельское утро встретило жителей Парижа солнечным светом, которое пробивалось через окно небольшими лучами. Мысли так и не покидали Мейсона, он все также думал о своей жизни. Рассиживая в своем «красном» кресле он задумался. Задумался над теми мыслями, которые гласили ему поменяться, измениться, стать лучше. Вчерашний день дал ему толчок, и он не хотел упускать такую возможность, которая дала ему лазейка его мозга. Мысли были направлены на работу. Он никогда не чувствовал от нее удовлетворения, но и ненависти не испытал. Поразмыслив еще немного, он подумывал найти другое дело, которое радовало бы его. Со старой места работы Мейсон решил уволиться. От такого решения он ощутил свободу, облегчение. Небольшие перемены в планах на этом только начинались. Для него это стало началом пути, насколько длинного и долгого знать только Мейсону. Навстречу ему будут и преграды, и успехи, и пожелать ему мы можем только удачи, дабы жизнь пестрила новыми красками. Просидев в кресле целый час, он пошел на кухню и схватил кружку. Когда закипел чайник, Мейсон насыпал внутрь нее заварку, залил горячей водой. Он подошел к окну и с задумчивым взглядом смотрел то на улицу, то на кружку, внутри которой плескался тот самый зелёный чай.