Чужая смерть

Глава 1

Смерть – это покой, но мысль о смерти не дает нам покоя.

Чезаре Павезе

У двух уже слегка хладных трупов, лежащих рядом с дорогой, на которой стояла убогая легковая машинка, сидело чёрное, немного бесформенное и слегка размытое по краям, нечто. Оно их медленно пожирало. Одной острой, как гнев праведника, рукой быстрым движением оно отрезало ровные кусочки сочного, человеческого мяса, а на другую, тонкую, как шпиль самого высокого небоскрёба, их нанизывало. После чего отправляло кроваво-красные, бывшие части когда-то ещё живых людей, в свою огромную, чёрную пасть. Лицо этого “нечто” скрывала белая, как кожица невинного дитя, маска, в которой на месте рта и глаз зияли три идеально ровных, словно созданные самим Богом, дыры.

По полусельской улице, на которой стояли ровненькие беленькие домики, окружённые травой, цветущими кустами и плодоносными деревьями, шёл мужчина. Вернее даже сказать, парень, так как мягкая щетина только-только начала пробиваться на его тупом подбородке. Я бы не дал ему больше шестнадцати. Из его ушей свисали какие-то, тянущиеся в правый карман, белые нити, похожие на змей, заползших к нему в голову и через уши контролирующих мозг. Но на деле это были простые провода от наушников, потому что сейчас молодой человек слушал музыку. Это была какая-то весёлая, заурядная попса, которая наверняка уже напрочь забудется через полгода. Пожалуй, дрянные вкусы этого подростка уже веская причина, чтобы его убить. Однако пока что, к моему сожалению, заканчивать его жалкую жизнь никто не собирался. Даже я сам не особо сейчас этого бы хотел.

Было прохладно. Как-никак стояла сентябрьская ночь, а недавно вечером прошёл тяжёлый и унылый дождь. Чтобы спастись от мороза, молодой паренёк закутался в синюю курточку. Однако его нос всё равно ощущал свежий, сырой воздух, который потихоньку замораживал кожу лица. При выдохе, изо рта сочился лёгкий пар.

Из фонарей, стоявших каждые тридцать метров лился ровный, немного тускловатый, жёлтый, как старая позолота, свет. Фонари светили без излишка, однако тёмной улицу назвать было нельзя. Их вполне хватало, чтобы случайный ночной прохожий увидел все колдобины на дороге и не умер сам по себе. Для его смерти в округе орудуют маньяки, насильники, садисты, разбойники и прочие всевозможные преступные сообщества.

Вдруг молодой человек остановился. Он заметил что-то странное впереди. Какая-то страшная, будто сама смерть, тень шмыгнула в кусты прямо у дома его родителей, который находился на самой окраине деревни, дальше только тёмный, хвойный бурелом. Он снял наушники, однако музыку не выключил, и она спокойно продолжила себе играть, но настолько тихо, что её уже никто не слышал. Его тут же оглушила безмолвная тишина. Даже сверчки не трещали. Только, казалось, будто бы что-то хрустит, как морозом покрывается. Ледяной такой хруст. Настолько ледяной, что сердце инеем окрашивается. Из-за этого странного, фантомного звука, начало сосать под ложечкой. Грудь непроизвольно сделала большой вдох холодного воздуха и замерла. Молодой человек увидел лужицу крови, текущую от двух поразительно знакомых ему трупов. То были его мать и отец. Впрочем, это довольно логично, кто бы ещё это мог быть?

Судорожно сжимая и разжимая ладони, он двинулся дальше. Его чуть не вырвало. Молодой и ещё совсем зеленый паренёк, увидел аккуратно срезанное лицо отца и выеденное до костей мясо на его черепе. Он наклонился, чтобы сдержать рвотный позыв. От тошноты у него даже закрылись глаза. Какое счастье, что он не увидел пустующую дыру в левой, окровавленной груди своей матери. В это время высокая тень поднялась из-за кустов, лишь слегка пошевелив его ещё недавно зелёные листочки. После её касания всё зелёное желтело и начинало гнить. И если бы парень сейчас не блевал и был немного более внимательным, то он увидел бы следы из увядшей травы, ведущие сначала из-за угла дома к трупам, а после от трупов к кустам.

Тошнота понемногу прошла. Человек поднял взгляд и увидел перед собой большую и тёмную Смерть, в его глазах отразился ужас, которой сам себе ужасался ужасом ужасным. Она была чернее самой тёмной ночи на самой тёмной планете во всей вселенной. Она была этакой чёрной дырой – сгустком из ничего, который несёт огромную опасность. Однако поймав на себе взгляд она приостановилась. Могу поклясться, что под маской была мина выражавшая: “Ну вот, опять испортилось всё веселье… Придётся действовать по-старинке” После секундного замешательства Смерть рванулась на живого человека. В голове паренька всё происходило с невероятной скоростью. Адреналина уже выработалось достаточно и можно было биться за свою жизнь, однако он побежал. Не забыв при этом мгновенным движением руки захватить ключи от машины, вывалившиеся из кармана его ныне безликого отца. Спустя секунду он уже открыл дверцу маленькой, беленькой легковушки и прыгнул за руль. Закрытую дверь тут же прорезала тонкая рука смерти. Она врезалась парню в бедро буквально в паре миллиметров от кармана с плеером; словно из Ниагарского водопада, начала хлестать кровь. Наконец-то вставив ключ и заведя, машину он поехал. Спасибо отцу, который уже год назад начал учить его вождению.

Чёрная фигура потихоньку отставала. Это было видно через боковое зеркало. Она хоть и бежала быстро, но всё равно куда медленнее автомобиля. Вдруг откуда-то друг за другом вывернули три огромные фуры. Смерть не обратила на них внимания и они её сбили. Подросток-сирота выдохнул. Наконец-то он мог слегка расслабиться. На секунду ему показалось, что он спит. Однако в этот момент проснулась боль в кровоточащем бедре. Ему стоило бы остановиться и перевязаться. Он потихоньку сбавил ход и припарковался на обочине дороги. Вокруг был тёмный, хвойный лес. Надо было найти какой-то бинт или что-то в этом роде. В багажнике, под старой, рыбацкой курткой лежала аптечка, но парень об это не знал. Да и узнать у него шанс ещё вряд ли будет, потому что, пока он лазил по машине, в поисках чего-нибудь полезного, чёрная фигура приближалась. Вдруг, он снова почувствовал тот самый морозный треск в ушах. Она была рядом и смотрела на него. И не просто смотрела. Она играла с ним, пугала его, чтобы страх хорошенько напитал его плоть, а потом и есть его будет поинтереснее.

Хищница была уже близка, когда беспомощная жертва снова её заметила. Юнец сначала чуть не умер от сердечного приступа, а потом прыгнул в машину и рванул вперёд. Показалось, будто его правый карман опустел, но скорее всего это иллюзия, созданная жуткой болью в раненой ноге. На секунду он позволил себе надеяться, что смог спастись и это его чуть не погубило. Или же погубило вовсе, потому что намерения смерти не ясны даже мне.

Смерть гналась за ним по пятам. Как бы быстро он не ехал, она не отставала, но, впрочем, и не догоняла. Она просто держала дистанцию и ждала удобного момента. У парня крупные, слёзные капли пота стекали по лбу. Пожалуй, пота на лице было даже больше, чем крови на ноге. Руки у него дрожали, ноги тоже. Если надо будет быстро затормозить, то не факт, что он сможет попасть ногой по педали. Мокрые волосы спадали на лоб. Тёмная фигура, выделяющаяся на фоне ночи, по-прежнему бежала за машиной. Господи, какие же отвратительные у неё ноги! Кривые, чёрные, будто бы костлявые, а изгибаются словно змеи. По белой, как арктические пустыни, маске стекали струйки ровные крови. Сомневаюсь, что у Смерти есть кровь, значит скорее всего для предвкушения она попробовала разлившуюся кровь юноши.

Вдруг на дорогу выбежал олень. Парню повезло: животное чуть-чуть не успело попасть под колёса, потому что выбежало сзади машины. Зато оно попало под Смерть. Лёгким движением острой руки она разрезала его пополам. Увидев это, парень не смог себя сдержать. Теперь от него воняло не только потом, кровью и страхом, но и блевотой. Впрочем, остановиться это его не заставило.

Вдруг, как свет в конце тоннеля, впереди появились те самые фуры, которые проехали рядом, когда всё только начиналось. “Вот он, мой шанс! Поймать сонного, ни о чём не подозревающего дальнобойщика будет намного проще! Она от меня отстанет!” – промелькнула глупая, непонятная и странная мысль в его голове. А может, её и не было. Кто знает...

Раздалось несколько режущих ночь гудков. Это дальнобойщики, удивившись наглости юного водителя, протяжно обругали его. Смерть они не замечали. Она их тоже. У неё была одна цель, к которой она стремилась, и сейчас эта цель пыталась резво от неё уйти. И эта цель была невероятно уверена в себе.

Почему-то мне начало казаться, что он тупой. А он ведь действительно был тупым. Вскрывая его черепушку сейчас, прямо на ходу, я действительно могу убедиться в отсутствие каких-либо мыслей внутри. Он просто пытался сбежать от Смерти, боясь мучений, боли и пустоты. Логично, что это так не делается. Можно было бы наверное дать ему какой-то совет, однако я желаю предоставить ему карт-бланш на удачу.

Но вскоре оказалось, что он ещё тупее, чем мне думалось. Потому что, позволив себе думать, мол Смерть уже достаточно занята, чтобы продолжить преследование, он не нашёл ничего лучше, чем выйти из гонки и на следующем же резком повороте съехал в кювет. Может, он, конечно, просто не справился с управлением, но мне в этом лень копаться, поэтому остановлюсь на первой версии.

В итоге спустя пару секунд дикой тряски, лавируя между хвойными деревьями, машина с шумом скатилась с пригорка на мокрый, песчаный пляж. Фуры проехали, не обратив на это внимания; стало тихо. Парень выпрыгнул из машины, и задыхаясь, как марафонец, рванулся искать укрытие, напрочь позабыв о кровотечении и оставляя алые следы на песке. В глазах начинало темнеть. Или, может, он раньше просто не замечал, насколько ночь темна?

Он спрятался у оврага. Между вмятиной в холм и вынесенным во время наводнения полым древесным стволом вяза. Он наверняка был огромен при жизни, однако сейчас наполовину прогнил и потрескался. В раскидистом при жизни дереве, после смерти поселились черви. Однако, сомневаюсь, что они сильно повлияли на дальнейшие события. Явно не они привлекали Смерть, которая сейчас очень тихо и осторожно, выворачивая свои бескостные колени, спускалась по склону к реке. Паренёк держал в руках какую-то кривую, сырую, но довольно большую палку. Он, конечно, надеялся, что Смерти больше нет, но решил подстраховаться. Возможно и логичное, но бесполезное решение. Разве кто-то ещё ходит на Смерть с палками?

Тем временем, огромное чёрное чучело продолжало спускаться и вот уже шагнуло на песок. За ним был шлейф из жёлтой травы. Дойдя до реки и делая вид, что не замечает следы крови, Смерть отхлебнула грязной воды, чтобы успокоить тяжёлое после бега дыхание, и попутно смыла следы крови с маски. Теперь её поддельное лицо снова было идеально чистым и прямо-таки светящимся под холодными и безжизненными лучами луны, которая светила на это обыденное действие, потому что другого выбора у неё не было.

Сделав все скучные дела, Смерть продолжила охоту. Благо, ей это было несложно. Даже принюхиваться не пришлось. След явно вёл к огромной коряге, от которой к тому же за версту воняло страхом. А если прислушаться, то через треск мороза в ушах, можно будет услышать, как у кого-то зуб на зуб не попадает.

Она медленно двинулась к той самой подозрительно зубостучащей коряге. Парень, разумеется, её не видел, иначе у него был бы шанс убежать. Или нет. Да, скорее всего такой возможности у него всё равно бы не было. Но, тем не менее, он её не замечал. Просто сидел вжавшись в калач и со всей силы сжимал палку, как единственное, что может его спасти. Крестоносцы так сильно святой грааль бы не держали, как он эту сырую и кривую палку. Хотя то, что творилось сейчас в его голове, наверняка было очень интересным. Что-то типа: “Боги! Я не хочу умирать! Это же сон! Почему это не сон!”. Должно быть он совершенно ничего не понимает.

Смерть тем временем захотела поиграться. Ей показалась очень увлекательной идея подойти к нему сверху. Забраться на овраг и наклониться так, чтобы оказаться прямо на уровне его глаз. Поэтому у паренька появилась ещё несколько лишних секунд на страх. А ведь за это время можно было бы сделать хоть что-то стоящее! Хотя бы выключить это дерьмо, до сих пор тихо играющее в его плеере, чтобы оно так сильно не капало мне на мозги!

Смерть начала нагибаться, но он упорно продолжал её не замечать, но вот его глаза наткнулись на ужасную белую маску. Он мастерски стукнул по ней палкой, будто бы всю жизнь только то и делал, что бил чужие лица разнообразными продолговатыми предметами, после чего маска треснула и раскололась, открыв его глазам невообразимый мрак. Точно такой же, каким стала вся его жизнь уже через мгновение, когда острая рука Смерти пронзила его грудь.

Потом началась медленная трапеза. Однако от этих подробностей, думаю, можно спокойно избавиться, потому что меня уже начинает тошнить.