Чудесное спасение

Глава 1

Даша отказалась от прогулки с подружками на рождество и предпочла пойти в больницу к Эйрену. Она не могла не пойти, да и домой ей теперь нельзя. Если дома заметят, что Даша тайком вынесла любимую мамину пластинку…

На улице метель, дует сильный ветер. Даша зажмурила глаза и прикрыла лицо руками. Снега по колено: коммунальные службы, в составе единственного пожилого дворника, не справлялись со стихией. Мигал одинокий уличный фонарь. На крыльце возле стены лежала табличка с надписью «Старосветовская центральная районная больница». Даша постучала ногами, чтобы не нанести в больницу лишнего снега, надела бахилы при входе и поднялась на третий этаж.

Дверь в палату открылась, и внутрь вошла медсестра. За медсестрой – Даша. В руках у девочки была связка мандаринов и виниловая пластинка в яркой обложке.

– Только недолго! По правде говоря, я и так нарушаю все инструкции, но у мальчика совсем никого не осталось… – вздохнула Марфа Васильевна.

– Спасибо вам большое! Марфа Васильевна, с рождеством Христа вас. Будете мандарин? – протянула мандарин девочка.

– И тебя с рождеством. Больному нужнее, – отодвинула руку Даши медсестра.

Эйрен был в коме после несчастного случая в школьном бассейне. Из-за этого случая весь посёлок взбудоражен.

Даша положила рюкзак рядом с тумбочкой.

Марфа Васильевна шаркающей походкой подошла к аппаратуре и записала данные в засаленную тетрадочку. Затем вышла из палаты и пошла обратно на пост.

На окнах палаты висело одеяло, чтобы было не так холодно. Эйрен лежал на кровати под двумя старыми и тонкими одеялами на рваной простыне. От аппаратов к телу Эйрена тянулось множество трубок – система жизнеобеспечения. Раз, два, три… Трубок точно было не меньше пяти, и все за что-то отвечали.

– Привет. Поздравляю с рождеством Христа. Я тебе любимых мандаринок принесла. Хочешь, почищу? Врач сказал, что тебе нужны витамины, – аккуратными и ловкими движениями Даша чистила мандарин и делила его на дольки.

Она достала из рюкзака несколько книг и стала читать названия. На ранобэ «Дитя погоды» монитор отслеживания сердцебиения пациента издал двойной звук. Даша прочитала предыдущее название, а затем – следующее. Тот же двойной звук. Ей не показалось: Эйрен показывает, какая книга ему нравится. Так она думала.

– Я поговорила в храме с отцом Иннокентием. Он посоветовал читать книги вслух. Ещё мне сказали, что ты всё слышишь и ощущаешь, но не можешь мне об этом сказать. Поправляйся скорее!

Даша прочитала три главы и остановилась. Она взяла Эйрена за руку и беспомощно гладила её, затем начала массировать пальцы и ладонь. Нужно было разогнать кровь. Рука Эйрена была холодной. В больнице совсем не топят? Давление Эйрена стало повышаться, рука согрелась.

«Как успокоить человека, чтобы не врать ему о том, что всё будет хорошо? Что ободряющего можно сказать Эйрену, когда самой всё происходящее кажется страшным сном?» – думала Даша.

Даша постоянно делает массажи Эйрену и надеется, что это поможет ему очнуться. Однако лечащий врач Эйрена говорит, что шансов на то, что он очнётся, практически нет. Уже месяц Эйрен находится в состоянии комы. Можно констатировать смерть мозга и отключать человека от аппарата искусственного жизнеобеспечения. У Эйрена нет родственников –решать будет больница.

– Знаю, ты любишь музыку. Кто её не любит? Принесла тебе пластинку, но… У нас дома нет патефона, чтобы её слушать. Хех, – Даша прикрыла рот рукой.

Дверь палаты скрипнула, и внутрь вошёл средних лет мужчина в белом халате. Даша встретилась с доктором взглядом. На бейджике написано имя – Николай Евгеньевич.

– Ты кто и что здесь делаешь? Кто тебя пустил? – спросил Николай Евгеньевич.

– Я Даша… Подруга Эйрена. Не выгоняйте меня. Пожалуйста!

– Уходи из палаты! Тебе здесь быть не положено. Кто тебя пустил? – настаивал доктор.

– Николай Евгеньевич, пожалуйста! У него совсем никого нет, – Даша сложила руки в молитве.

– Вон отсюда! – указал доктор на дверь. – У меня тут не балаган и не ночлежка! Время посещений до 18:00.

Даша встала со стула и взяла пластинку. Подошла к доктору.

– Это наша любимая с Эйреном пластинка. Только у нас сломался патефон, и мы не можем её послушать. Возьмите себе, только не выгоняйте меня. Пожалуйста! – Даша состроила жалобный взгляд, сложила руки в молитвенном жесте и упала на колени.

Николай Евгеньевич посмотрел на девочку сверху вниз и потёр подбородок. Пластинка ему была ни к чему. Дома у Николая Евгеньевича был музыкальный центр с записями любимых песен. А от мандарина Николай Евгеньевич не отказался бы.

– Возьму парочку? - указал доктор пальцем на мандарины.

Даша кивнула в подтверждение.

Николаю Евгеньевичу стало жалко Дашу, и он думал, как бы согласиться на просьбу Даши, чтобы не было проблем.

– Это возмутительно! Я взяток не беру! Убирайся! Убирайся отсюда, глупая девчонка! – положив пластинку на место, Николай Евгеньевич демонстративно хлопнул дверью в палату.

Даша округлила глаза и смотрела на Николая Евгеньевича. Тот спокойно подошёл к приборам, осмотрел Эйрена, посчитал пульс на запястье. Сделал санацию трубки в шее Эйрена, отсосал скопившуюся мокроту с помощью специального приборчика. Вычистил слизь из трубки.

«Эйрен заболел от холода?»

– Я сейчас уйду, а ты будь тише воды ниже травы. Ты меня не знаешь и не видела. Поняла?

Даша кивнула.

– Ну и славно. Это самое… С рождеством, – Николай Евгеньевич погладил Дашу по голове.

– Спасибо и вас с рождеством Христа.

Доктор вышел из палаты и Даша осталась наедине с Эйреном. Она рассказывала ему, как прошёл её день, что мама с папой опять ругаются из-за пустяков и ни в какую не хотят принимать Эйрена. Рисовала сердечки на предплечье парня.

– Мама говорит, что ты – несносный мальчишка. Бесёнок. Таким одна дорога - в дворники, если повезёт. Папа её успокаивает. Неохота домой возвращаться. Можно, я останусь у тебя на ночь?

Монитор контроля состояния пациента стал издавать противный писк. Аппарат ИВЛ невозмутимо продолжал качать воздух в легких пациента. Будто ничего не произошло.

– Эйрен… – открыла рот Даша, но не смогла говорить дальше.

Она потеряла дар речи, ком застрял в горле. Даша нажала на тревожную кнопку. Никто не пришёл. Даша продолжала упорно нажимать на тревожную кнопку, будто вызывает лифт в час пик в многоквартирном доме. Никого не было.

Тогда Даша выбежала из палаты и стала искать помощь. На сестринском посту Марфы Васильевны не было. Ужас! Где её искать? Кто мне может помочь?!

– Марфа Васильевна! Помогите! Эйрен умирает! Марфа Васильевна, где вы?! – кричала Даша изо всех сил.

Лампа в дальнем конце коридора мигала. Это встревожило Дашу: она с детства боялась темноты, не выносила её. От высокого напряжения лампа зажужжала и взорвалась. Осколки посыпались на пол.

– А-а-а! – вскрикнула Даша.

«Только не перепад напряжения! Как я смогу найти помощь в кромешной тьме? В палате лежит абсолютно беспомощный Эйрен». Даша должна взять себя в руки и позвать на помощь. Сколько раз она безуспешно пыталась бороться со своим глупым страхом темноты? Она зажмурила глаза, сжала кулаки и вытянула руку вперёд, коснувшись стены. На ощупь она шла и звала на помощь. Резервное питание включилось, появился свет. Лампы в коридоре мигали, и это порождало невольные ассоциации с очень старенькой игрой Сайлент-Хилл из сельской библиотеки.

По лестнице поднималась Марфа Васильевна. В руках у неё была ручка и засаленная тетрадка с данными.

– Дашенька на тебе лица нет. Что случи… – Марфа Васильевна поправила слуховое устройство в ухе.

– Эйрен умирает! Помогите! – Даша дрожащими руками утирала водопад слёз.

Глаза Марфы Васильевны округлились, брови поднялись. Она начала размахивать руками и думала, что лучше сделать. Выстраивала в голове правильную стратегию действий.

– Б-беги в четыреста пятый кабинет за Николай Евгеньевичем! Быстро! А я пока займусь искусственным дыханием. Беги в 405! Поняла? – отдала приказ Марфа Васильевна.

– Да! – ответила Даша.

Марфа Васильевна быстрой и шаркающей походкой удалялась по коридору в сторону палаты Эйрена, а Даша пулей побежала наверх в четыреста пятый кабинет.

Даша распахнула дверь кабинета.

– Николай Евгеньевич, Эйрен умирает! Помогите! Быстрее!

Николай Евгеньевич без лишних слов вскочил со стула, взял фонарик со стола и побежал вниз по лестнице. Даша хвостом побежала за доктором.

– Почему тревожную кнопку не нажала?

– Сто раз нажимала! Она не работает!

– Возмутительный бардак! Что пиши эти служебные записки, что не пиши толку… – махнул рукой Николай Евгеньевич. – Жди в коридоре! В палату тебе нельзя! Поняла? Поняла?!

Даша утвердительно кивнула и Николай Евгеньевич вбежал в палату. Проверил состояние Эйрена.

– Дыхания нет, пульса нет, реакции зрачков на свет нет. Марфа Васильевна, срочно бегите в интенсивную терапию к Эдуарду Эрнестовичу! – крикнул Николай Евгеньевич. Даша, заходи. Ты отвечаешь за аппарат искусственного жизнеобеспечения. Поехали!

Доктор и Даша закатили кровать вместе с аппаратом в лифт. Лифт опустился на нужный этаж, и лифтёрша открыла двери. На стекле над дверями красным цветом выведено: «Интенсивная терапия! Вход воспрещён!» Двери были открыты.

– Марфа Васильевна, берите аппарат жизнеобеспечения.

– Эдуард Эрнестович ждёт вас, – сказала Марфа Васильевна.

– Отлично! Даша, жди здесь. Дальше тебе нельзя! Слышишь?

Даша мёртвой хваткой вцепилась в каталку с Эйреном и не хотела отпускать. Где-то глубоко в душе она понимала, что видит его в последний раз, но не хотела в это верить. В это невозможно поверить! Сейчас его увезут. Какие у Эйрена шансы на спасение?

Марфа Васильевна усадила Дашу на скамейку для ожидающих, и Даша громко заплакала. Марфа Васильевна погладила её по голове.

– Почему именно он? Именно сейчас? Этого не может быть! – причитала Даша шёпотом.

Через несколько минут она успокоилась. Ангельское спокойствие сошло на Дашу, и она прекратила плакать. Даша сама не поняла, что с ней произошло. В таком состоянии она просидела почти полчаса, пока не вышел доктор.

Николай Евгеньевич стянул маску с лица и выдохнул.

– Мы сделали, что могли… Это помогло! Он снова дышит! – улыбался Николай Евгеньевич.

Даша обрадовалась и обняла доктора.

– Не стоит. Это моя работа. Иди лучше домой. Поспи, а завтра после уроков…

Из отделения интенсивной терапии вышел Эдуард Эрнестович – отец Даши.

– 23:37, – сухо и с грустным лицом сказал Эдуард Эрнестович.

– Что? Не может быть! Он же только, что дышал! – громко выругался Николай Евгеньевич.

– Даша? Что ты здесь делаешь? – поднял брови Эдуард Эрнестович.

Даша сорвалась с места и прошмыгнула в отделение за закрытую дверь.

– Стой! Тебе туда нельзя! Даша! – пытался ухватить Дашу за шиворот Эдуард Эрнестович.

На столе лежал Эйрен. Он был отключен от аппарата искусственного жизнеобеспечения. Бросилась в глаза кожа пепельного оттенка.

– Эйрен не смей умирать! – колотила она руками по груди Эйрена. – Эйрен! Живи! Пожалуйста, живи!

– Даша, отойди от него сейчас же! Это работа врачей, – громко сказала Марфа Васильевна.

Даша открыла рот Эйрена, зажала нос рукой и сделала ему искусственное дыхание рот в рот. Грудная клетка Эйрена поднималась больше спонтанно, чем от вдохов Даши. Неужели она не сможет сказать Эйрену, что любит его? Она обязана это сделать. Хотя бы в последний раз.

– Живи! – Даша ударила Эйрена по груди со всей силы.

– Эх…Вэх… Эе… Кх… Кх…

Эйрен резко вдохнул и начал кашлять, закрыл горло рукой.

– Быть не может! Мертвец ожил, – Николай Евгеньевич провёл рукой по подбородку.

– Велик господь! – перекрестился Эдуард Эрнестович.

Эйрен открыл глаза и водил ими по сторонам, дрыгал ногами. Даша гладила его по голове и успокаивала.

– Это Даша. Всё хорошо. Ты в больнице, – сказала Даша Эйрену на ушко.

– Даша? Даша! Я… Кх… Почувствовал твой запах и проснулся… Кх… – сказал Эйрен, тяжело дыша.

Эйрен словно дышал разряженным воздухом. Ему не хватало собственных сил, чтобы получать больше кислорода, от усилий он потел.

– Эйрен, я люблю тебя! – Даша утёрла слёзы руками.

За окном гремел салют, шары в небе разрывались красивыми всплесками голубого и белого цвета.

– Я… Кх… Я люб… Эе… – Эйрен обхватил руками горло в удушье, – Воздух… Кх…

Эдуард Эрнестович надел на Эйрена кислородную маску и убрал его руку от горла. Закрыл отверстие в горле своей рукой в перчатке.

– Успокойся. Дышим. Вдох! Выдох! Спокойно дышим. Да, да. Молодец! Посторонним покинуть помещение!