Что же сделала Гертруда?

Глава 1

Я уже подъезжал к остановке и не успел дочитать главу книги. «Гертруда молча посмотрела на меня...» и затерялась среди страниц. Пошлая книжица с ужасным текстом, испещрённая банальностями, такая книга, которую читаешь, чтобы почитать хоть что-то, ибо без литературы уже не можешь, но и удовольствия от такого не получишь. В общем, пустая трата времени и за весь день, будучи весь в делах, я так и не вернулся к чтению, но мыслями всё же был там постоянно. Как бы плох ни был текст, но история всё же чем-то да зацепила. «Вот представьте себе такую историю, старый пёс, но ещё в соку, с огнём, с жаждой счастья...» Набоков вспомнился, уж очень он историю Гертруды напоминал, хотя у неё это было дозволено в рамках времени, а во время «Дара» уже было неприличным.

Когда-то с таким же чувством я читал «Филиал». Всё было то же, и любовь, и разрыв, всё, кроме армии и встречи через двадцать лет, но то ли ещё будет. Схожесть с реальностью тронула меня тогда, трогает меня и здесь. К чему я это всё? Гертруда. Она старше Лолиты лет на десять, я младше Гумберта на двадцать, да ещё и не такой противный интеллигент, что же с ними будет дальше? «...молча посмотрела на меня...», что же ещё уцепил мой взгляд? «...села на колени...», за пару абзацев до разделения на предыдущую и следующую главы. В комнате больше никого, но увеличим масштаб - никого нет даже в доме, и ещё чуть больше - дом загородный, вряд ли найдётся много людей на пару ближайших километров. Они в полном одиночестве викторианской Англии, ещё до Теккерея, когда вульгарности нельзя было быть на страницах книг. Их тихий разговор, к которому они шли две трети книги, он ей объясняется, а она краснеет. Так всё и было до её взгляда. Какие варианты могут быть дальше? Она ему отдастся, а последние абзацы будут сентенциями о любви. Всё, дело раскрыто, расходимся. Так всё и бывает, а потом, в последней трети она уйдёт от него. Так всё и было. Какой бы милой она ни казалась сначала, какой бы недотрогой-девственницей она ни была, в итоге оправдает его женоненавистничество до конца жизни. Может, она сядет к нему и полюбит в ответ, но лишь как доброго дядюшку, сейчас он будет гладить её волосы, дальше они будут мирно жить вдвоём, а потом, когда он ослепнет, его дом будет посещать её любовник, а затем он будет застрелен? Опять Набоков какой-то.

Зачем всё же она сядет к нему на колени? Вернёмся к этому. Мне видно лишь два пути. Он предлагает, она смущённо соглашается, краснеет, делает несколько маленьких шажков и садится, больше не поднимая взгляда. Или она сама, переборов волнение, проявила себя. Ведь всё было так, я признался, она сама подошла и поцеловала, затем была стянута её кофта, потом расстёгнут лифчик, открывая большую грудь, не умещающуюся в ладони. Нет, у Гертруды всё же не может быть большая грудь, сама она маленького роста, тонкий стан, утончённые черты лица, худенькая, всё не так. Да и не пошла бы она на такое на второй трети романа. Всё же это не реальность, нужно тянуть интригу до последнего.

Прошёл весь день, а больше путей я не видел. Я уверовал в плохой финал, он так хорошо сходился с реальностью, что даже не хотелось дочитывать, пусть всё будет так, как я придумал. Всё же вечером я выкроил свободную минуту и начал дочитывать.

«Гертруда молча посмотрела на меня. Её тонкий стан в ярко-синем платье слегка колыхнулся, как слабенькое дерево при приятном, послеобеденном ветре. Она еле устояла на ногах, её лицо порозовело, смущение ударило ей в голову. Потрескиванье камина не давало сходить с ума в ожидании её ответа, но она всё молчала. «Ну что же вы, милая моя? Подойдите ко мне». Она покорно подошла, но в глаза мне больше не смотрела. Огонь плясал на её лице. «Садитесь», я похлопал себя по коленям: «Нам о стольком нужно поговорить», и она села на колени. Какое приятное чувство - ощущать, как мягкая ткань её одежд рассыпается по мне, какой вес имеют её милые ножки, я поверил, что наша любовь может быть реальностью, она будет моей навсегда. Она потянулась за стаканом воды. «Можно?», еле слышно спросила она. «Конечно, дитя моё», разве мог я хоть в чём-то ей отказать. Она сделала глоток. Затем ещё один. Пропустила каплю мимо рта, и я смотрел, как медленно она стекает по её шее. И вдруг она прервалась, на секунду задумалась, резко перешла на кашель, вскочила и выбежала из комнаты. До конца дня, пока не вернулся мой друг, лорд Генрих, мы с ней так и не встретились».

Финал уж точно был не такой.