Что снится рыжему коту?

Знакомство

С наступлением холодов достопримечательностью нашего двора стал рыжий кот. Он сидел на крышке люка посередине газона, словно сфинкс перед Академией Художеств – всегда на своем месте. Я видел его постоянно, проходя по двору, видел каждый раз, выглядывая в окно. Не знаю, отлучался ли он со своего люка хотя бы по нужде.

Как-то, возвращаясь домой и заметив рыжего на привычном месте, я решил преодолеть свою природную стеснительность и познакомиться. Я подошел и сел напротив, на корточки. На улице был мороз, градусов семь, а из люка ощутимо тянуло теплом и сыростью. Несколько секунд мы с любопытством разглядывали друг друга.

— Привет! – сказал я, наконец и назвал свое имя.

Кот мурлыкнул что-то нечленораздельное, склонил голову набок и продолжал смотреть на меня с любопытством.

— А тебя как зовут?..

Вопрос был риторический, разумеется, я знаю, что коты не говорят, во всяком случае – на человеческом языке. Рыжий и ответил мне по-своему, по-кошачьи:

— Не знаю.

Но я понял. Не догадался, а именно понял. Словно кот говорил со мной с помощью речевого переводчика.

— Хм, никогда не знал ни одного иностранного языка, но оказывается, я понимаю по-кошачьи – пробормотал я.

— Говно вопрос – понимать по-кошачьи – мяукнул рыжий. Каждый может, если захочет.

— Раньше, вроде, не понимал...

— Значит, не хотел.

— Слушай – вдруг спохватился я – а ты-то как меня понимаешь?

— Еще больше говно вопрос – презрительно фыркнуло животное. — Все коты понимают людей. Для нас это – вопрос выживания.

Мы помолчали, я – переваривая новую для себя информацию, кот, очевидно, ожидая новых вопросов.

— А ты что, здесь и живешь, на люке?

— На люке решается проблема тепла, но не решается проблема жрачки – назидательно промурлыкал котяра. — Жрачку иногда приносят сердобольные старушки, но если только их ждать – можно лапы протянуть. А всякие высоколобые и лысые интеллектуалы...

Кот сделал выразительную паузу и нагло уставился на меня.

— Им только поболтать. Так что, приходится самому добывать. По ночам. А днем – да, здесь и живу, на свежем воздухе.

— Я не интеллектуал – обиделся я. — Я вообще-то, почти безработный...

— Правильно! – обрадовался рыжий нахал. — Все интеллектуалы – безработные.

Животное, безусловно, обладало собственным взглядом на мир, основанном на богатом жизненном опыте. Но на обвинения надо было как-то реагировать.

— В общем, так — сказал я. Хочешь – пошли ко мне. Жить. А поболтать мне и так есть с кем – тоже мне, кот ученый.

"Что мы, псы путинские, что ли?"

Кот прыгнул на подлокотник моего кресла, бесцеремонно залез на колени и заглянул в глаза:

— Чем занимаешься?

— Работаю, не мешай.

— А говорил – безработный?

— Я сказал – почти.

Он по–хозяйски растянулся у меня на коленях, зевнул и лениво промяукал:

— А я весь вечер слушал шутки про ментов и проституток!

От такого неожиданного признания пришлось оторваться от текста. — Когда? Где ты их слушал?!

— Народная мудрость – пояснил рыжий. — Сидя во дворе на люке, за весь день такого наслушаешься...

— И кто автор этой мудрости?

— Разве всех упомнишь!.. Но автора именно этой я помню – мужик, которого везли в инвалидной коляске.

— Жаловался? — уточнил я.

— Вроде как.

— Зачем тогда слушал, не объяснил?

— Может, и объяснил, но его уже увезли.

Наконец, я догадался, что это был обрывок фразы, услышанной котом мимолетом. Много обрывков. Которые он и называл народной мудростью.

— И ни одной истории ты не дослушал до конца? – спросил я.

— Бывало, дослушивал — мяукнул кот — когда стояли напротив меня. Но те были неинтересные. Старухи, в основном — пояснил он.

— Неужели тебе никогда не хотелось дослушать, если было что-то интересное? Ты же мог незаметно пойти следом, никто не обратил бы внимания...

— Это как, шпионить, что ли? — грозно рыкнул собиратель фольклора.

— Ну почему шпионить... Просто послушать... Интересно же.

Кот от возмущения сел почти вертикально и долбанул меня еще одним шедевром:

— Что мы, псы путинские, что ли?!

Я даже не сразу понял, что это – очередная «народная мудрость».

— Чувак по телефону говорил, — пояснил он снисходительно, явно довольный произведенным впечатлением.

— Из «Росгвардии» небось, — предположил я.

— Из рос–чего?

— Да ладно, неважно.

Животное снова вытянулось у меня на коленях и, лениво зевнув, мурлыкнуло:

— Есть работа – нет здоровья, нет семьи. Нет работы – нет денег, нет семьи...

И тут... Я даже прищурился от внезапной догадки: — Кого–то ты мне напоминаешь, бродячий философ!

Кот обиделся и ответил очередной цитатой, которые у него, видимо, были – на все случаи жизни:

— Что я, какой–нибудь пропитый и обкуренный мужик?!

— Нет, другого «ученого кота», по имени Василий. Литературного.

Я взял с полки книжку, нашел нужную страницу. Слушай! — и прочитал:

«Он снова заложил лапы за спину и пошел влево от дуба, бормоча: – Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил–был портной, по имени… – Он встал на четвереньки, выгнул спину и злобно зашипел. – Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу… Али… Кто–то ибн чей–то…» – и далее по тексту, до конца эпизода с котом.

Рыжий слушал внимательно, затем задумчиво мяукнул: — Вон, оказывается, какие бывают... А у меня все приятели были – такие же, как я. Не литературные... А ты мне про других литературных котов еще почитаешь?

Я пообещал.

Тыгыдымские кони

Кот быстро и с жадностью, до блеска вылизал миску, уселся на ковре, и стал вылизывать себя – неторопливо и основательно. Умывался он несколько минут, в течение которых в комнате раздавались уютное мурчание, чавканье и причмокивания.

Закончив, он уселся посреди комнаты, поднял вверх морду, и вдруг издал вопль дикаря, атакующего буйвола.

Нет, я не бывал в Африке и не видел тамошних дикарей.

Я не знаю, как они кричат, когда загоняют буйволов.

И с меня, слава богу, не снимали скальп.

Но мне кажется, что когда дикари атакуют с копьем, поднятым над головой, то примерно так они и кричат.

Во всяком случае, если бы я был режиссером и снимал фильм про африканских дикарей, то на озвучку сцены охоты я бы взял своего рыжего.

Я подумал, что соседи наверняка слышали это, что они, наверное, решили, что я завел дома какое-нибудь дикое, хищное животное и сейчас будут звонить в полицию.

Но главное, на этот раз я не понял, что хотела сказать эта рыжая бестия?

До сих пор мы с котом отлично понимали друг друга. Я не могу сказать, каким образом это происходило, но смысл каждого его «мяу» или «мур» был мне понятен. Язык кота был сверхлаконичным, как язык глухонемого, любую, даже самую сложную мысль, он мог выразить одним звуком. И смысл каждого такого звука был мне понятен, как если бы кот говорил по-русски.

Я подумал, что – одно из двух: либо кот знает иностранные языки, но скрывал от меня это, либо я разучился его понимать.

Рыжий, тем временем, перевел безумный взгляд с потолка на меня, хищно оскалился и стал приседать на задние лапы для прыжка.

Я едва успел пригнуться – кот пролетел над моей головой и приземлился на кровать.

«Пригрел змееныша!» — мелькнула в голове мысль.

Но животное, уже не обращая на меня внимания, прыгнуло с кровати на компьютерный стол, сбросив мимоходом лежавшие там бумаги, затем – на верхнюю полку этого стола (словно шрапнелью застучали по полу посыпавшиеся с нее ручки, маркеры и другие канцелярские принадлежности), оттуда – на книжные полки и – на стенку, где стоит старинная фарфоровая статуэтка – собака-сеттер, держащая в зубах суслика.

Здесь он снова присел, изготавливаясь к прыжку, но дальше прыгать было некуда – выше был только потолок.

Тогда кот снова издал свой воинственный, победный вопль.

На стенке что-то звякнуло – мне показалось, что это сеттер от страха выронил суслика.

От досады, что «государство маловато – разгуляться негде», рыжий еще какое-то время пометался по крыше стенки, и, наконец, затих где-то, видимо, в глубине – снизу его не было видно.

Часа через полтора он спустился, как ни в чем не бывало потерся мордой о мою ногу, и сказал «мя-а-у», что в данном случае означало – «Привет!».

— Что это было? – спросил я.

— Что именно – мурлыкнул он.

Я показал взглядом на стенку.

— А-а… – мяукнул котяра и зевнул. — Тыгыдымские кони.

— Что–о?

— Животные такие, сильные и гордые – авторитетно сообщил кот. — Жили до нашей эры. Потом вымерли, как мамонты, но передали нам, котам, свои гены.

— Так коты что, от них, что ли, родословную ведут?

— Конечно! — кот даже удивился – мол как можно не знать таких общеизвестных вещей? — А ты что думал, от тигров, что ли?..

Литературные коты

Кот поймал-таки меня на слове – на обещании рассказать о его «соплеменниках» – героях литературных произведений.

В один из вечеров, которые принято называть «долгие, зимние», он взгромоздился на подлокотник моего кресла и уселся, преданно глядя в глаза, как первоклассник – в «позе внимания».

— Ну что ж, Рыжий…

Кстати, я еще не писал о том, что назвал кота просто «Рыжий» – собственно, по его окрасу? Ну, и правильно – это не та тема, на которую нужно тратить целый рассказ. То ли дело – «литературные коты»!

— Ну что ж, Рыжий, про кота Василия, страдавшего склерозом, из «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких, ты уже знаешь. Пойдем дальше. Но сначала скажи–ка, вот ты считаешь ли себя каким-то необычным или выдающимся котом?

— Ни боже мой! – мяукнул кот. — Я же из самых простых, уличных котов. Беспородный. Ну, правда, умудренный некоторым жизненным опытом – на улице ему быстро учишься.

— Похвальная скромность! А вот кот из романа знаменитого немецкого писателя Эрнста Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра», который тоже умел говорить и даже читать и писать, считал себя во всех отношениях выдающейся личностью, хотя, на самом деле, по-моему, был очень неприятным типом.

Вот, например, что он думал о людях:

«Неужто в хождении по земле на двух ногах столько величия, что порода, именуемая человеком, вправе присвоить себе власть над всеми существами, гуляющими на четвереньках, и притом более прочно и устойчиво, чем она?»

Но в отличие от других произведений Гофмана, роман показался мне очень занудным и скучным, и я даже не дочитал его до конца.

— Гофман… Гофман — задумчиво промяукал кот, глядя в потолок. — Это тот, который «Щелкунчика» написал, что ли?

— Тот самый, а ты откуда знаешь?

— Да все оттуда же, из народных мудростей. Память у меня хорошая… Но чем же он так гордился? Ведь говорить и понимать людей умеют все коты – просто не все люди понимают котов. А читать и писать… Он что, тоже уличным котом был, этот Мурр?

— Нет, он вырос в доме ученого и мага.

— Ха! — обрадовался Рыжий, – я так и знал! Да если б я с детства рос в таких условиях, я бы сам романы писал!

— Вот именно! — поддержал я.

— Ладно, хрен с ним, с этим Мурром, – сказал кот, – кто там у тебя следующий?

— Следующий… — я задумался. — Ну, про киплинговскую «Кошку, которая гуляла сама по себе», знаешь наверняка даже ты, так что, про нее не будем…

— Тем более, что она – кошка, — фыркнул Рыжий.

— Про булгаковского кота из «Мастера и «Маргариты» – тоже.

— Тем более, что он не совсем кот – показал свою эрудицию Рыжий.

— Или даже – совсем не кот. А следующим, вернее, следующими будут коты Нью – Йорка.

— Коты кого?! — не понял Рыжий.

— Не кого, а чего. Город такой есть, Нью – Йорк. Город в Америке, или США — ну, уж эти – то слова ты должен был слышать в своих университетах народной мудрости?

— Америки?.. Это которая – госдеп?

— Вот – вот. Я никогда не сомневался в народных университетах. Так вот. В 1961 году американский журналист Гай Тализ написал книгу «Нью-Йорк: путешествие серендипитера», в которой нарисовал яркий портрет тайной жизни Нью-Йорка. Среди городских субкультур, которые он исследует, есть и кошачье братство. Вот, послушай:

Когда уличное движение уменьшается и большинство людей спит, некоторые районы Нью-Йорка начинают кишеть кошками. Они быстро пробираются сквозь тени зданий; ночные сторожа, полицейские, сборщики мусора и другие ночные бродяги видят их, но всегда – очень недолго.

— Тализ выводит свою классификацию уличных кошек и утверждает, в частности, что они отлично ориентируются во времени. Он привел в пример кота, который появлялся пять дней в неделю, ровно в 5.30 вечера в офисном здании, где его кормили лифтеры. Но кот никогда не приходил по субботам и воскресеньям – похоже, он знал, что люди в эти дни не работают. Кстати, коты что, действительно умеют определять время?

— А ты что, сам не заметил, как это делаю я? — ответил Рыжий вопросом на вопрос.

— А дни недели?

Кот только усмехнулся – и отвернулся презрительно.

— О кей. Тогда продолжим наше литературно – кошачье обозрение еще одним малоизвестным рассказом американского писателя Ричарда Баха, который так и называется: «Кот». Замечательная, мастерски написанная, немного мистическая история.

«Но иногда, когда молодому лейтенанту доводилось сажать захворавший самолет, да еще при плохой погоде, он спрашивал диспетчера: «Кот есть?» И диспетчер, отыскав взглядом фигуру серого перса у взлетной полосы, брал микрофон и отвечал: «Да, он здесь». И самолет приземлялся».

— Заинтриговал! — восхищенно сказал Рыжий. — А весь рассказ можно?

— Я знал, что ты оценишь. Почитаю тебе чуть позже. А пока просто упомяну коротенький рассказ Хемингуэя «Кошка под дождем» – и перейду к моей любимой книге – «Завтрак у Тиффани» Трумена Капоте. Там совсем загадочный кот, который за всю повесть мельком упоминается пару раз, и вообще непонятно, что он делает и зачем нужен. Но все разъясняется в самом конце, когда героиня пытается его бросить.

«Я ведь тебе говорила. Мы просто встретились однажды у реки – и все. Мы чужие. Мы ничего друг другу не обещали. Мы никогда… – проговорила она, и голос у нее прервался, а лицо пошло судорогой, покрылось болезненной бледностью. Машина стала перед светофором. А дверца уже была открыта, Холли бежала назад по улице, и я бежал за ней. Но кота не было на том углу, где его бросили. Там было пусто, только пьяный мочился у стенки, да две монахини‑негритянки гуськом вели поющих ребятишек… Лимузин подъехал за нами. Холли позволила отвести себя к машине. У дверцы она замешкалась, посмотрела назад, мимо меня, мимо мальчишки, который все предлагал своего кота («Полдоллара. Ну, четверть. Четверть – это немного»); потом она задрожала и, чтобы не упасть, схватила меня за руку: О, Господи Иисусе! Какие же мы чужие? Он был мой».

— Твоя любимая книжка? – спросил Рыжий после длинной паузы.

— Угу.

— Странно… И что тебе здесь понравилось?

— Ну, конечно, не то, что героиня бросила кота — улыбнулся я. — А как раз то, что она за ним вернулась.

— Но ведь его не нашли?

— Нашли потом… В общем, с котом все было хорошо, не переживай за него. Давай лучше, почитаю тебе рассказ Бара про кота – хранителя учебной летной эскадрильи. Кстати, коты действительно обладают такими мистическими способностями?

Рыжий лишь презрительно фыркнул – мол, тоже мне, бином Ньютона!

Глупая привычка спать по ночам

Про котов, глядящих целыми днями в окно, мне тоже доводилось читать. Но мой Рыжий смотрит в окно по ночам.

Узнал я об этом случайно – проснувшись как-то, часа в четыре утра, и собираясь повернуться на другой бок, в последний момент заметил темный силуэт кота за задернутой шторой, на подоконнике.

В тот раз я не придал этому значения – повернулся и заснул.

Через несколько дней история повторилась. Встав ночью по причине, которая часто поднимает нас с постели по ночам, на обратном пути я увидел знакомый силуэт у окна. Глянул на часы – без пяти четыре…

Я подошел и тихонько приоткрыл штору.

— Не спится? – мурлыкнул Рыжий, не поворачивая головы.

Он сидел на подоконнике и напряженно глядел в окно, как мне показалось, что-то высматривая. Я тоже посмотрел, но кроме абсолютно безлюдного двора ничего не увидел.

— Сейчас приедет... — загадочно произнес кот.

— Кто?!

Он глянул на меня строго, ничего не ответил и снова уставился в окно. Некоторое время мы просидели молча. Минуты через две послышался постепенно нарастающий звук двигателя, и еще через несколько секунд из-за угла выехал огромный мусоровоз.

Вот кого караулил Рыжий каждую ночь!

Да, жизнь домашнего кота, по сравнению с котами уличными, конечно и сытнее, и теплее, но так скучна! Ни «народных мудростей» тебе, ни поохотиться на воробьев, ни подраться с кем-нибудь, в конце-концов. Рыжему не хватало впечатлений – как Алисе Витальевне, тетушке Костика из фильма «Покровские ворота». Не хватало настолько, что мусоровоз, приходивший каждую ночь по расписанию, как поезд, стал для него настоящим приключением и наполнил смыслом его скромную жизнь!

Мы стали наблюдать вместе. Грузовик начал опускать на землю пустой мусорный контейнер. Когда-то, еще во времена моей одинокой жизни, мне уже доводилось наблюдать за этим процессом. Это происходило так. Опустив по рельсам на землю один край контейнера, мусоровоз просто «выезжал» из-под второго его края, который в ночной тишине падал с таким грохотом, что спросонья могло показаться, что где-то поблизости разорвался ядерный заряд малой мощности.

Думаю, водитель мусоровоза в этот момент испытывал кульминацию восторга от произведенного эффекта.

Один край контейнера опустился на землю.

— Сейчас будет громкий «бах», сообщил я Рыжему. Он посмотрел удивленно:

— Какой еще «бах»?

И в самом деле, грузовик сломал сложившийся у меня когда-то стереотип – второй край контейнера стал медленно опускаться на подхватившей его скобе.

— До чего техника дошла – удивился я, и рассказал коту, как происходила эта операция, когда его еще не было на свете.

— Бедные уличные коты – мяукнул Рыжий, когда я закончил. – Представляю, как тряслись стены их подвалов в этот момент…

— Да, согласился я – наверное, как стены бомбоубежища при бомбежке.

Помолчали, провожая взглядом уезжавший мусоровоз.

— А когда ты жил на улице, видел его?

— Конечно. Но сверху наблюдать гораздо интереснее – обзор больше, замечаешь много новых деталей.

— Что же ты днем в окно не смотришь? Днем ведь больше событий.

— Да какие там события! – мяукнул кот. Мамаши с детьми, дворники, чтоб их… Офисный планктон, вечно суетящийся и куда-то бегущий… Нет, все самое интересное в жизни происходит по ночам, только люди этого не знают, потому что взяли себе глупую привычку ночью спать.

— Да, согласился я, – по ночам и пишется лучше.

— Во–о–т! – назидательно протянул кот. – А спать нужно днем, как я и другие коты, день – он все равно ни на что больше не годится!

— Ну, ты прям, философ! – удивился я. – Нет, я, конечно, мог бы перейти на ночной образ жизни. Смотрел бы с тобой вместе в окно, а потом описывал свои впечатления в рассказах. Но ведь мне, хочешь–не хочешь, нужно как-то взаимодействовать с остальным человечеством, а оно, боюсь, свой образ жизни из-за меня менять не станет. Не поймет меня человечество!

Что снится рыжему коту?

Я не кошатник.

У меня никогда не было ни котов, ни кошек. Поэтому кошачья натура и повадки стали открываться для меня только с появлением Рыжего.

Постепенно мы привыкали друг к другу. Я прощал ему шалости и делал вид, что покупаюсь на его маленькие хитрости. Я старался философски относиться к его привычкам, не все из которых мне нравились – особенно к тем, от которых он не хотел отказываться. Например, к привычке сидеть на столе, рядом с ноутбуком, когда я работаю. А когда какая-то из них начинала меня раздражать, я тут же возражал себе, что наверное, и от некоторых моих привычек Рыжий бывает не в восторге.

С первых же дней знакомства с котом я обнаружил, что ему снятся сны. Во сне он не просто храпел – он постанывал, причем, очень музыкально, а еще дергал лапами и иногда даже оскаливался – как перед дракой. Звуки, издаваемые им, можно было разложить на отдельные музыкальные темы – и я понял, что в это время кот видит сны с разными сюжетами.

На меня, никогда не знавшего лично ни одного кота, это поначалу произвело такое же впечатление, как, наверное, на Колумба открытая им Америка. Но когда первый шок прошел, я попытался систематизировать полученную новую информацию.

Жанры этих снов, судя по звуковому сопровождению, были не слишком разнообразны, в основном – детективы и боевики, с погонями, драками и соответствующими диалогами. Такие сны кот смотрел, лежа на боку во всю длину и вытянув лапы. Но иногда были и лирические сюжеты – может быть, воспоминания о детстве или что-то в этом роде. во время которых Рыжий сворачивался в клубок и закрывал голову лапами, словно отгораживаясь от всего внешнего и суетного…

Именно они-то и интересовали меня больше всего. Но когда я попытался узнать у кота, что же ему снится в такие моменты, тот неожиданно ушел в глухую несознанку и перевел разговор на другую тему. И как только я спрашивал о его снах, а я делал еще несколько попыток, Рыжий тут же «закрывался» от меня, как во сне лапами – от чего-то внешнего и суетного.

И тогда я перестал спрашивать. Ведь у каждого человека есть темы, на которые ему не хочется говорить с другими. Даже с близкими. У нас, людей это называется «право на частную жизнь». «Прайвеси», если по-научному.

Видимо, у котов тоже имеется что-то в этом роде. Свой маленький мир, в который не хочется впускать никого, даже хозяев. Я оставил Рыжему его право на прайвеси.

Немножко славы для кота

Рыжий загрустил.

Весь день он пролежал на кровати, положив морду на лапы и задумчиво глядя в никуда. Не кричал воинственно, не залезал на стенку «навалять» собаке с сусликом. Даже жрачку принимал сдержанно, без особого восторга и ел, не как всегда, жадно хватая куски, а неспеша, с достоинством, словно сидел за столом с белой салфеткой за воротником, с ножом и вилкой… И — снова на кровать, грустить.

— Чего загрустил, Рыжий?

— Вот скажи мне, хозяин – начал кот без вступления – у кого из известных писателей были коты?

— Хм… У многих. Так, на вскидку – Бродский, Мураками, Бернард Шоу, Хемингуэй, Буковски…

— Достаточно! – по-учительски остановил он меня. — А об их котах или кошках миру что-нибудь известно?

— Что-нибудь. По крайней мере – имена.

— Имя – это уже много! – промурчал Рыжий. – Это персонификация. Имя для кота – как удостоверение личности в Истории…

Он сделал мхатовскую паузу и горько закончил:

— Я ведь тоже – писательский кот! У меня, к примеру, очень содержательная биография… Случаи были разные… Обо мне столько интересного можно было бы написать! Ты вот рассказывал мне про разных литературных котов – так ведь все они, если честно, были интересны только своими хозяевами…

Тут Рыжий запнулся и после некоторого замешательства поправился:

— Ну, кроме кота из рассказа этого летчика… У которого вообще не было хозяина. А я, между прочим, мог бы быть сам по себе интересен, без хозяина…

Он выразительно посмотрел на меня и добавил, скромно потупившись: — А может, и больше, чем хозяин. Почему же мир не знает моего имени?

Оценив про себя выстроенную им логическую цепочку, я ответил:

— Наверное, потому, что и моего имени мир не знает. Ведь не бывает так, чтобы кот был известнее хозяина.

— Как?! И тебя мир не знает? А для кого же ты пишешь?..

— Для себя.

— Зачем?

— Просто хочется.

— И тебе даже денег за это не платят?

— За это – нет, а то, за что платят, не сделает известным ни меня, ни тебя.

Кот замолчал и задумался. Потом произнес медленно, словно все еще продолжая додумывать появившуюся мысль:

— Раз тебе за это не платят, значит, то, что ты пишешь, никому не нужно. А если это никому не нужно, зачем писать?

— Я же сказал – мне нужно.

— Но зачем?!

— Ну вот, приехали – пробормотал я. — «У попа была собака»…

— Чего? – не понял Рыжий, — какая собака?

— Вон та – я показал на собаку с сусликом на стенке и, не дав коту опомниться, сказал:

— Ты, Рыжий, конечно, кот очень умный, к тому же, с богатым жизненным опытом, но обсуждать природу творчества и причины, побуждающие людей к нему, мы с тобой, все-таки, не будем. Но я тебе обещаю, что пусть и не весь мир, но хоть маленькая его часть о тебе узнает!

Ну и вот. Вы уже знаете.

Это сладкое слово – «свобода»

Коты – прирожденные фрилансеры.

Кажется, они и созданы были не домашними животными, а «свободными копьеносцами», то есть, охотниками, как и более крупные члены их «семьи». А домашними стали по какому-то недоразумению.

Правда, говорят, что бродячие коты живут, как минимум, вдвое меньше домашних – ну так про это уже все было сказано в известной сказке об орле и вороне из «Капитанской дочки» Пушкина.

Особенно ярко самостоятельность котов (и кошек, конечно) проявляется в сравнении с собаками. Ну, вспомните, к примеру, мультфильм «Жил-был пес» – ту сцену, когда пса выгнали из дома и он пытается поймать в лесу кого-нибудь себе на ужин. И представьте на его месте кошку…

— Рыжий, а тебе не хочется обратно, на свободу?

Спросил я – и тут же пожалел об этом, потому что спросил явно не вовремя, кот только что пообедал и «чистил перышки», облизываясь и облизывая себя.

Зверь лишь мимоходом глянул на меня, давая понять, что слышит, не ответив, продолжил свой послеобеденный ритуал, и только завершив его, выпрямился и повернулся ко мне.

Рыжий начал издалека.

— Трудный вопрос – философски мяукнул он. Мою мать загрызли собаки, когда я был еще котенком. Мы с братом жили в подвале, под лестницей и страшно боялись, когда кто-то заходил в него – тогда мы прятались за широкой, теплой трубой, проходившей по полу подвала, вдоль одной из стен.

Нас подкармливал какой-то парень, он приносил каждый день пакетики с кормом, выдавливал корм на пол в дальнем углу подвала, а мы ждали, когда он уйдет, потом вылезали из своего укрытия и торопливо съедали корм, вздрагивая от каждого звука.

В конце-концов, жильцы подъезда стали возмущаться запахом, причиной которого были мы, пришли два мужика, вышвырнули нас из подвала на улицу, а подвал заперли. Братца тут же подобрала какая-то сердобольная старушка и забрала к себе, а я остался один…

Кот помолчал, а затем продолжил уже другим тоном, словно начал новую главу:

— Мне повезло – это было летом. До холодов я успел подрасти и кое-как научиться добывать себе воробьев насущных, укрываться от холода и уходить от опасностей. Ты же знаешь — «у рыжих котов – железная воля!». Я стал свободным, потому что ни от кого не завишу. И то, что ты взял меня к себе, ничего не изменило в этом смысле. Я могу вернуться на улицу – и не пропаду. А вот ты…

— А что – я? – возразил я. Я уже лет двадцать пять, как «на улице», и тоже, как видишь, не пропадаю. Потому что у старых фрилансеров – тоже железная воля!

«Замочили», ироды!

Верная примета

— Ну, вот. А еще говорят, что рыжие коты приносят удачу…

Я разочарованно смотрел на результаты последних матчей чемпионата НБА, сверяя их со своими ставками.

— Рыжий, ты бы хоть это… отрабатывал как-то свою репутацию!

Кот глянул так, будто хотел сказать: «О, господи, еще один!», но сказал только:

— На вас, лудоманов, рыжих котов не напасешься – нас столько не рождается!

Это было обидно, но – правда. Отвечать было нечего. Однако… «Простите за пошлый вопрос – сколько у вас есть денег?».

Классиков, как всегда, вспоминаешь, когда обстоятельства сильно затрудняют удовлетворение самых простых и насущных твоих потребностей, например – есть. Или – жить.

Я зашел в онлайн-сбербанк и понял, что скоро мне будет нечем кормить не только Рыжего, но и себя. Попытался вспомнить, когда был последний заказ – и не смог.

Кот, все это время сидевший на коленях и наблюдавший за моими душевными сомнениями, презрительно фыркнул, спрыгнул на пол и, выходя из комнаты, бросил через плечо:

— Почту проверь, шлемазл!

В почте лежал новый заказ, пришедший десять минут назад. Если все с ним срастется, мы с Рыжим, пожалуй, сможем еще месяц проводить «долгие зимние вечера» за философскими беседами.

— Интересно получается, – горько подумал я, – так кто же кого кормит?..

Опять приходят непогоды

За окном – «хмара туча», как говорила моя одесская мама.

Хоть я и родился в Питере, и прожил здесь почти всю жизнь, но холод и сырость переношу плохо. Особенно, когда эта хмара туча стоит тогда, когда должно быть тепло и солнышко. В мае, например.

Тогда я начинаю завидовать Рыжему, для которого – «у природы нет плохой погоды», потому что он родился не просто в Питере, а в питерском подвале, где круглый год – ноябрь, и по сравнению с которым то, что сейчас стоит на дворе – просто Африка.

В квартире в такие дни температура не намного выше, чем на улице, потому что отопление уже отключено, а влажность такая же, разве что, с потолка не капает, как за окном – с неба.

Но хуже всего то, что в таких метеоусловиях приходится еще и работать. Потому что, иначе будет не только холодно, но и голодно, а это уже даже для Рыжего будет неприемлемо. Мне тут только голодных бунтов не хватало!

Я сижу за ноутбуком, закутавшись в шотландский, клетчатый, шерстяной плед и стучу по клавишам, стараясь не слишком далеко высовывать из-под него руки. А рядом, на кровати спит Рыжий, блаженно вытянувшись во все свои три километра длины – как на пляже на Канарах.

Психотерапевта вызывали?

— Осколки души – не брызги мозга, восстанавливаются!

От неожиданности я даже вздрогнул – кот подкрался совершенно бесшумно и ошарашил меня очередным своим шедевром.

Я сидел, не зажигая света, тупо уставившись в рабочий стол на мониторе ноутбука – даже если бы и была этим вечером какая-то работа, делать ее не было никакого желания, на душе было тоскливо и пакостно.

Работа над романом окончательно зашла в тупик, чем дольше я перечитывал уже написанное, тем более нелепым оно казалось. Большинство сюжетных ходов притянуты за уши, нет логики в поступках героев, а сами они похожи друг на друга, как оловянные солдатики… Я чувствовал себя бездарным, ничтожным, маленьким человечком, взявшимся за непосильный груз.

Вот тут-то и возник рядом со мной, на подлокотнике кресла Рыжий, материализовавшись из темноты, как Коровьев из воздуха перед Берлиозом.

Ничего подобного раньше я за ним не замечал – Рыжий был вполне обычным котярой, за исключением того, что обладал способностью переводить свое мяукнье на человеческий язык. Я не считал эту способность чем-то сверхъестественным – мало ли у каждого из нас странностей и необычных способностей? Один из моих одноклассников, например, умел язык закручивать штопором…

В общем, обычный кот, только выросший во дворе, и набравшийся там дурных манер и привычек. Впрочем, это даже придавало ему некоторый шарм – он напоминал встречающийся изредка тип бомжа или алкоголика, которые вдруг обнаруживают довольно неплохую эрудицию, своеобразную мудрость и, хотя и грубоватый, но юмор…

— Ты о чем, Рыжий?

Кот не ответил – просто перебрался с подлокотника ко мне на колени и по-хозяйски перевернулся, подставляя пузо.

Это была его любимая процедура.

Я стал гладить его по животу и по подбородку, где рыжая, пушистая и шелковистая шерсть плавно переходила в белую, слежавшуюся, и Рыжий оглушительно замурчал, смешно согнув передние лапки, как собачка, вставшая по команде «служить!». А я почувствовал, как с каждым «проходом» моей ладони по его животу, мои тоска и безнадега сменяются спокойствием и уверенностью.

— Я сделаю это!

Наконец, я легонько похлопал его одними пальцами по животу – это в нашей системе кодов означало, что процедура окончена.

Кот моментально сбросил «агульную млявасць», спрыгнул на пол уже в состоянии полной боеготовности, как солдат с койки по сигналу тревоги, и стал набирать скорость в направлении кухни.

Ну что ж, лишняя пачка корма – не такая уж высокая цена за сеанс психотерапии.

Русский, которого я не знал

Вроде, мат у нас в литературе и искусстве запрещен…

Поэтому не знаю, смогу ли я использовать в своем творчестве все то, что услышал в тот раз от Рыжего.

Но в любом случае, это был полезный урок русского языка – корневого, так сказать. Глубинного. Без глянца. Который кот, оказывается, знает лучше меня…

После сытного обеда принято гладить пузо – для лучшего пищеварения. Сразу от миски кот идет в комнату, запрыгивает на подлокотник кресла, залезает ко мне на колени и подставляет пузо. Таков ритуал. Если у него это не получается по какой-то причине – ну, например, я занят и не хочу отрываться от работы – он начинает тихо поскуливать:

— Эй, ты чего, забыл свои обязанности? Эй, хозяин, мать твою!

И в один прекрасный день я решил, что кот садится мне на голову. Нет, ну в самом деле, я слишком его избаловал! И я не стал откликаться на его нытье. Сделал вид, что не слышу.

Сначала Рыжий продолжал канючить свои «эй!», ходя кругами вокруг моего кресла. Периодически он становился на кресло передними лапами и пытался преданно заглядывать в глаза. Затем, его терпение стало иссякать, требования становились все более решительными, а лексикон – все менее «нормативным». И вот тогда…

Тогда я сделал для себя сразу два открытия.

Во-первых – как писателю, мне неловко в этом признаваться, – но я узнал очень много новых слов и значительно расширил свой словарный запас. Правда, как я сказал вначале, вряд ли я смогу использовать их в своем творчестве, но для более глубокого погружения в «народные массы», что совершенно необходимо писателю, это все равно будет очень полезно.

И во-вторых, я узнал много нового про Рыжего – про то, какие филологические залежи, которые он по природной своей скромности стеснялся демонстрировать, хранятся в его маленькой голове. Признаюсь, даже лексикон моих сослуживцев по войсковой части 96420 был значительно беднее и однообразнее. Хотя, в армии я служил уже давно и возможно, просто имею устаревшие представления о ней.

Но всему приходит конец, и даже неистощимый, казалось бы, словарный запас Рыжего, начал иссякать вместе с его терпением и надеждой на мою проснувшуюся совесть. Его финальное «мяу!» прозвучало убедительно и ярко, как последнее проклятие, выкрикнутое Джордано Бруно из огня своим палачам – увы, я не могу воспроизвести его здесь под угрозой уголовного преследования.

После этого кот запрыгнул на свободное от меня кресло и свернулся калачком, все своим видом показывая, как глубоко он во мне разочаровался.

Как говорили философы

Ночами Рыжий убеждается в правоте Гераклита.

Днем, – причем, каждым днем, – в нашем дворе действительно меняется, если не все, то многое.

Председатель нашего ТСЖ, женщина, напоминающая управдома Варвару Сергеевну в исполнении Нонны Мордюковой из «Бриллиантовой руки», занимается благоустройством вверенной ей территории, отчего у жильцов создается впечатление жизни на аэродроме, превращенном в стройплощадку, но продолжающим использоваться по назначению.

Но кот, в соответствии со своими принципами, днем в основном спит здоровым сном, который не в силах нарушить даже этот звуковой ряд. А ночью, когда на несколько часов наступает тишина, он залезает на свое место на подоконнике, глядит в окно и убеждается в том, что:

Все течет, все меняется...

Рыжему нравятся происходящие во дворе перемены, как и большинству жильцов, привыкших уходить на работу утром, когда «летчики» еще не завели двигателей, и возвращаться вечером, когда они уже «улетели».

— Кусты высадили – удовлетворенно констатирует кот, – дворовым котам теперь будет где прятаться от собак. Да и кошек трахать удобнее!

«М–да, подумал я, – перефразируя известную народную мудрость, можно забрать кота с улицы, но нельзя забрать улицу из кота»…

Впрочем, Рыжий, конечно, не мисс Дулиттл, но, и я – не профессор Хиггинс, чего уж там – не далеко ушел, откровенно-то говоря… Поэтому вслух я сказал:

— Эта ляпота не стоит того грохота, ценой которого она достигается, а работать при нем совершенно невозможно. И знаешь, Рыжий, даже если бы я последовал твоему совету и стал работать по ночам, а спать днем, то заснуть в таком гвалте я бы тоже не мог. Для меня тишина важнее, чем все эти лютики-цветочки.

Честно говоря, я ожидал, что кот снова ответит мне чем-то из своего уличного набора «народных мудростей». Но он грустно посмотрел на меня и сказал:

— Но кому-то эта «ляпота» радует глаз и душу. Закон единства и борьбы противоположностей - что делать, хозяин, ты стал его жертвой…

Второй шанс

Бессмертие, в конце-концов, утомляет.

Как это случилось со знаменитым алхимиком и героем моего романа «До и после моей смерти», Николя Фоамелем. Ему, единственному из коллег, удалось получить «философский камень» и обрести вечную жизнь, – но это не принесло ему радости…

Но одно дело – бессмертие, другое – долгая и счастливая жизнь. Против нее не возражает никто – ни люди, ни коты. А ведь уличные коты ее лишены!

По статистике, они живут, как минимум, вдвое меньше домашних. Но этого мало – даже эта, короткая их жизнь, намного несчастнее! И сытым бываешь далеко не всегда, и от холода негде укрыться, и пузо некому погладить…

Существует так называемая теория «второго шанса». Согласно которой, нам, людям, даже тем, которым не повезло в жизни, эта самая жизнь всегда предоставляет второй шанс – только мало кто способен его заметить и им воспользоваться.

Но это – людям. А котам?

Многим ли бездомным котам выпадает в жизни «второй шанс» – многие ли из них обретают хозяев и дом?

Не многим.

Поэтому я самоуверенно считал, что, взяв Рыжего к себе, просто–таки, осчастливил его. Впрочем, почему – самоуверенно? Отчасти, так оно и было. Наполовину.

То, что только наполовину, я понял, когда стал излагать своему коту теорию второго шанса и заметил, что ему как раз этот второй шанс и выпал.

— Хм… Благодетель ты наш, – промяукал кот, когда я, довольный собой, закончил. — Ну, допустим, так оно и есть, ты дал мне второй шанс… А почему? Тебе что, просто стало жалко бедного котика? А может, были еще какие-то причины? — Спросил Рыжий, как следователь на допросе и даже прищурил один глаз.

— Ну, и какие же? – ответил я вопросом на вопрос, принимая свою роль в этой игре.

— Все очень просто, – рыкнул проницательный «следователь». Я тебе нужнее, чем ты мне. Ты просто используешь меня для своих корыстных целей. Гладишь мне пузо, чтобы обрести душевное спокойствие, пускаешь слюни от умиления, глядя как я ем санкционный сыр… Ну, и так далее. Интересно, на сколько бы раскрутил тебя какой-нибудь психоаналитик для достижения такого же результата? Так кто кому дал второй шанс, а?

Кот снова пристально уставился на меня, на этот раз – как судья, готовый вынести приговор.

Нельзя было не признать, что некоторая доля истины в его «мяу» была.

— Ладно, – примирительно сказал я. — На ничью согласен?

— То-то же! – назидательно мяукнул Рыжий, переворачиваясь на спину и подставляя пузо.

Кушать подано!

Я со всем пиететом и трепетом отношусь к правам человека, но, простите мне мой цинизм, люди, объявляющие голодовку, очень часто вскоре начинают выглядеть смешно.

Потому что когда голодовка затягивается настолько, что появляется реальная угроза здоровью или, не дай бог, жизни, им создаются условия для выхода из нее «без потери лица». И чаще всего, они дают себя уговорить, не достигнув при этом объявленной цели.

То ли дело, когда голодовку объявляет кот!

С некоторых пор Рыжий стал недоедать. Нет, он не объявлял голодовку, он вообще ничего не объявлял, просто постоянно оставлял в миске недоеденный корм. И при этом, когда подходило время обеда или ужина, требовал новую порцию.

— Рыжий, но ты же еще завтрак не доел!

Кот строил одну из тех гримас, которые не под силу ни одному лицедею – если бы он был человеком, наверное начал бы стучать ложкой по пустой миске. На все мои расспросы он отвечал, как профессор Преображенский – Швондеру:

— Не хочу!

Макаренки из меня не получилось. Когда я заявил ему, что он ничего не получит, пока не доест свою предыдущую порцию, он презрительно махнул хвостом, запрыгнул на кровать и улегся, отвернувшись от меня и глядя в окно.

Когда стемнело, он продолжал лежать в той же позе, только положил голову на лапы.

— Рыжий, ты объявил голодовку?

Он даже не повернулся. Я присел на корточки и тоже положил голову на кровать. Наши усы оказались напротив друг друга. Я тоже состроил гримасу – сделал добрые глаза и проникновенный, доверительный голос. Но что бы я не говорил, какие бы аргументы не приводил, кот продолжал лежать молча и неподвижно, уставившись тоскливо в одну точку.

Вот кто умрет, но из голодовки не выйдет, пока не добьется своего – подумал я. — Ну, что ж…

На кухне стояла его миска с оставленным кормом – больше половины порции. Я представил, как он сейчас голоден – в обычные дни за то время, которое прошло с начала «голодовки», он ест два раза… И тут мне в голову пришла забавная мысль. Я взял красивое блюдце и переложил в него корм из миски. И не успел еще позвать Рыжего, как услышал его приближающийся галоп.

Кот мгновенно опустошил блюдце – так оно не блестело даже когда было новым. Компенсируя его многочасовые страдания, я положил на блюдце еще одну порцию корма – она исчезла также быстро.

— Что это было? – спросил я, когда он, наконец, наелся и совершил свой, положенный после еды, туалет. — Тебе надоела твоя миска? Рыжий посмотрел на меня совершенно блаженными глазами и, еще раз довольно облизавшись, мяукнул:

— Просто хотелось чего-то новенького – жизнь ведь такая однообразная. Хотя бы миску… Но с блюдцем это ты удачно придумал!

— Так мог же сразу так и сказать, чего сцены-то устраивать?

— Сразу, сразу… – проворчал кот. — Привык, понимаешь, к философским беседам, обленился… А как же без слов понимают своих котов другие хозяева? А как я тебя понимаю, когда у тебя твои буковки не складываются на этой стекляшке? – кот кивнул в сторону монитора ноутбука.

Я вспомнил, что ведь правда – когда я надолго застываю над ноутбуком, глядя в монитор и не стуча по клавишам, кот присаживается рядом и тихонько касается лапой щеки, словно погладить хочет.

— И правда, как-то невнимательно я к нему… – устыдился я про себя. Но ничего не сказал.

Побег

Когда котам плохо, они пропадают.

Когда мы чувствуем, что стали не нужными, лишними в доме, мы тихонько выскальзываем за дверь – мы умеем делать это незаметно. Как бомжи, которых из милости пустили в прихожую погреться, и отогревшись, они уходят тихо, не прощаясь, чтобы не доставлять хозяевам лишних неудобств.

Люди почему-то считают, что мы практичны и расчетливы, что мы «умеем устраиваться» и заполнять собой весь дом.

Бред!

Когда котам плохо, они становятся безрассудны и уходят, куда глаза глядят. Как дети, которые убегают из дома, где им плохо, не задумываясь – куда.

***

Этот дом был обжит и изучен мною лучше, чем хозяевами – ведь им не дано пролезать в такие щели и закутки, в которые могу просочиться я. В нем было много мягкой мебели – и я постепенно сделал всю ее своими «посадочными местами». Поначалу мне пытались запрещать забираться на кресла, но потом махнули рукой – ведь все равно, рано или поздно, кот заполнит собой весь дом… Если ему хорошо. А мне было хорошо в этом доме.

Но в тот день дом вдруг стал чужим и холодным. Его весь покрыла черная полиэтиленовая пленка – ею была завешана вся мебель, мои любимые кресла, кровать и даже полы. Но главное, вдруг пропали окна. Незнакомый и страшный человек, по-хозяйски распоряжавшийся в доме, выломал все оконные рамы, оставив на их местах пустые проемы, и дом, знакомый мне до последней паркетной доски, стал вдруг неузнаваем. Он стал похож на подвал – тот самый, в котором родились и жили мы с братом, пока нас не выкинули на улицу два мужика, очень кстати, похожие на этого…

В доме стало негде не только спать, но даже притулиться где-нибудь. Я не знал, куда спрятаться от холода, и наконец, лег рядом с горячей трубой, которая подведена к батарее отопления на кухне – и все стало совсем похоже на тот самый подвал. Слава богу, трубы и батареи не были закрыты пленкой. А хозяин стоял рядом, в зимней куртке и грустно смотрел в окно, пока целое – страшный человек еще не добрался до него.

Люк во дворе, из-под которого тянуло теплом и сыростью и на котором я жил до того, как попал в этот дом, показался мне роднее и теплее. Нет, я не думал возвращаться на него, я вообще ни о чем не думал и не строил никаких планов на будущее…

Входная дверь в тот день открывалась и закрывалась часто – страшный человек выносил на лестницу в больших холщовых мешках то, что оставалось от окон. Дождавшись, когда дверь откроется, я прошмыгнул тенью мимо него и хозяина, которому было не до меня, и побежал вниз по лестнице.

Куда? Я знал - откуда и от чего, но не знал, куда.

***

Поздно вечером, когда все наконец, закончилось и мы начали уборку, жена сказала:

— А где у нас кот?

Мы быстро убедились в том, что дома его не было, и я вышел на лестницу. Знакомую рыжую спину я увидел с площадки между вторым и первым этажами, потому что с каждой площадки заранее старался рассмотреть нижнюю. Кот сидел прямо напротив входной двери в парадное, уткнувшись носом в стенку шахты лифта.

«Рыжий»! – закричал я, бросившись к нему. Кот вяло поднял голову, посмотрел на меня и что-то сказал, – но я услышал только «мяу».

Кажется, я разучился понимать его.