Что наши деяния в вечности?

Глава 1

- Представьтесь, пожалуйста.

- Рахмалаев Сергей Натаниэлевич.

- Отчество необязательно. Вы знаете, зачем вы здесь?

- Эмм… ежегодная проверка психоло…умственного состояния всех работников, как-то так.

- Да, верно. Это не займет много времени – я задам несколько базовых вопросов, и вы будете свободны.

- Да, хорошо, спасибо.

Сергей ерзал на стуле и заметно нервничал. Он не любил эти психиатрические проверки, и не любил докторов. Эта докторша ему тоже не нравилась – слишком улыбчивая и вежливая.

- Расскажите, пожалуйста, как ваши дела? Как дела на работе? – Доктор открыла личное дело мужчины. – Вы охранник, верно?

Интересно, сколько ей лет?

- Да, зачем вы спрашиваете? У вас же все написано.

Девушка мягко улыбнулась.

- Я всего лишь поддерживаю диалог. Что вы можете рассказать?

Лет сто двадцать, минимум. Хотя уже ни в чем нельзя быть уверенным.

- Да все хорошо. Работаю, сутки через двое. Наблюдаю за территорией. У нас здесь тихо, спокойно. Я живу недалеко, до работы хожу пешком.

- Это редкость в наше время, - заметила доктор. – Много ходите?

- Да не особо, минут двадцать в одну сторону. Правда, по дороге очень шумно. А как вас зовут?

Сергей сложил руки в замок и откинулся на спинку стула. Пока разговор шел нормально.

- Меня зовут Ева, - девушка постучала указательным пальцем по бейджику. – Скажите, а сколько вы здесь работаете?

Сергей задумался. Нахмурив брови, он стрелял глазами из стороны в сторону и беззвучно шевелил губами, пытаясь посчитать количество лет. Ева внимательно смотрела на его реакцию.

Наконец он сдался:

- Не помню, лет… сорок, сорок пять наверное? Сколько там написано?

- Пятьдесят два года. Приличный срок, да?

Сергей растерянно улыбнулся:

- Да, и правда. Полвека, ух! Кто бы мог подумать. А я и забыл…

Заметив тревогу на лице собеседника, Ева быстро поменяла тему:

- Как вы проводите свободное время? У вас есть хобби, увлечение?

Мужчина пожал плечами:

- Ну, не знаю, да как у всех – интернет, сериалы, играю немного. Ничего такого.

- Не играете на гитаре, не поете?

- Нет нет. Все хочу начать, но вы знаете – времени нет, жизнь коротка.

Сергей засмеялся, но шутка не удалась – на лице доктора не дрогнул ни один мускул. Мужчина занервничал еще сильнее.

- А ваша работа вам нравится?

- Нуууу, работа как работа. Честный труд. Я, знаете ли, несколько раз становился охранником месяца, - как бы невзначай упомянул Сергей. – Да, я привык к своей работе – недалеко от дома, удобно ходить, рядом есть пара кафешек.

- Вы давно куда-то ездили? Отдыхать или просто что-то посмотреть?

Пока Сергей в очередной раз завис, Ева быстро сделала несколько коротких пометок в блокноте.

Спустя минуту, мужчина все-таки снова заговорил:

- Да вы знаете, я не помню… Честно, не помню. Я в выходные обычно дома, в праздники иногда езжу в центр, ну, на Красную Площадь и все такое… А так не помню, когда выбирался куда-то. Хм, забавно.

Ева еще что-то пометила в своем блокноте и закрыла папку с личным делом Сергея.

- Спасибо вам, Сергей, мы закончили. Вы можете идти.

Мужчина встал и хотел было протянуть руку, но резко передумал и сделал вид, что поправляет рубашку. Глупо улыбнувшись, он направился в входной двери.

На пороге он обернулся. Доктор листала бумаги и не обращала на него внимания. Постояв в нерешительности секунд десять, мужчина все-таки спросил:

- Так как я справился?

-Ева подняла голову и улыбнулась:

- Все хорошо, вы можете быть свободны.

Сергей кивнул головой и быстро вышел в коридор. Наконец-то он вышел из этого душного кабинета. Быстрым шагом мужчина прошел по коридору, стараясь не смотреть никому в глаза, и вошел в кабину лифта. К счастью, там никого не было.

Только когда двери закрылись, он смог расслабиться. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он прислонился к стене лифта. Ткань тут же прилипла к мокрой спине. Противное чувство.

Спустя несколько минут Сергей добрался до своей каморки. Войдя в помещение, он погрузился в приятный, успокаивающий полумрак пункта слежения за видеокамерами. На стуле развалился Макс, лениво пожирающий лапшу из картонного стакана. Он даже не повернулся в сторону Сергея, когда тот сел в соседнее кресло.

Мужчины сидели молча. Сергей быстро просматривал два десятка изображений с двух десятков камер, отмечая проходящих людей. Макс откровенно скучал. Пустой стакан так и остался лежать у него на груди.

Сергей старался не думать о беседе с психологом. Каждый год он ходил на них, как на допрос, будто он совершил что-то плохое. И каждый год он с облегчением получал одобрение на работу в следующем году. Как ему объяснили при приеме на работу, это обычная практика для всех организаций, поскольку они все заботятся о здоровье своих сотрудников и так далее.

«Когда меня принимали на работу? Действительно, пятьдесят два года назад? Мне казалось меньше». Он попытался вспомнить, что он делал десять лет назад. Где-то в тот момент от него ушла Кристина. Или это было еще раньше?

- Ну так чо там?

Сергей не услышал вопроса. Максу пришлось повторить его, подкрепив тычком палочек для еды в щеку.

- Да чо-чо, ничо. Нормально все. Ничего не сказали, вроде прошел. А у тебя то когда собеседование?

- У меня завтра. Двадцать второй раз уже. И каждый раз одно и то же спрашивают, хоть бы вопросы меняли.

- Двадцать второй раз? Ты что, прям помнишь? - скептически поинтересовался Сергей.

- Ну да, я ж не дебил какой. Я тут двадцать два года уже сижу, и все эти вопросы уже наизусть выучил. И ответы тоже – каждый год одно и то же говорю, хахах.

Сергей испытал чувство жгучей зависти. Он вот не смог сходу вспомнить, сколько раз он уже был в этом кабинете.

- Каждый год одно и то же? А тебе не кажется, ну, что это типа неправильно?

- Серега, неправильно нас было с тобой сюда работать отправлять, и не давать нам график нормально выбирать. А на опросы эти мне глубоко наплевать. Ты еще скажи, что каждый раз думаешь над ответом.

Сергей замялся. Макс захохотал.

- Чудной ты парень, Серега, ох чудной. Ты тут сколько работаешь?

- Пятьдесят два года, - не моргнув глазом ответил Сергей. И добавил – Я помню.

- Охренеть, пятьдесят два года! Лет триста назад сказали бы, что ты здесь всю жизнь, а?

Сергей нервно хихикнул. Макс убрал стакан с живота и сел ровно, заглядывая в монитор:

- Таааак, что тут у нас… ага, ага… все спокойно.

И снова развалился на стуле.

Остаток смены прошел в молчании. Макс храпел на стуле, пока Сергей сосредоточенно смотрел на мониторы. На них в здание заходили и выходили сотни людей.

Смена сегодня закончилась в девять вечера. Выйдя из здания, Максим что-то пробормотал на прощание и побрел в сторону метро. Сергей же направился в сторону дома. Вечер был прохладный, и в пиджаке было зябко. Широкий проспект был забит машинами и автобусами, растянувшимися в километровую пробку. Уличные фонари тускло освещали тротуар – почти никто нынче не ходил пешком.

Сергей неторопливо брел по улице, раз за разом прокручивая в голове сегодняшний разговор. Все ли он сказал правильно? Не дал ли повода сомневаться в его здоровье. Ему нравилась его работа.

В лифте он столкнулся с Марией, своей соседкой по лестничной клетке. В руках у нее была кипа листовок. Сергей постарался максимально приветливо улыбнуться, в ответ девушка лишь кивнула головой.

Подниматься надо было на тридцать пятый этаж. Неблизкий путь для старого лифта.

- Что ж… как там ваши собрания? Как успехи в разговорах с воображаемыми друзьями?

Мария бросила на него испепеляющий взгляд, и мужчина понял, что он явно ляпнул что-то не то.

- Воображаемыми друзьями, ты серьезно?

Ситуацию нужно было срочно спасать.

- Ну, то есть, нет, конечно, я не это имел в виду…

- А что ты имел в виду? – спросила Мария со всей иронией, на которую она была способна.

- Ну, вы же там с ребятами собираетесь, обсуждаете что-то, общаетесь друг с другом, и с … ним.

Девушка закатила глаза. Был только двадцатый этаж.

- Ни с каким «ним» мы не разговариваем. Поменьше читай бредни в интернете. Тебе знакомо бусидо?

Сергей отрицательно мотнул головой.

- Ну, конечно, куда тебе. Мы пытаемся объяснить людям что то, как они живут, это неправильно, что вы все, и ты, и твои друзья, и твои начальники – вы все лишь существуете, а не живете. Вы забыли, что такое ценность жизни и каждого прожитого в ней дня. Сколько ты тухнешь в этой гнилой клинике?

- Пятьдесят два года… - уже без капли радости или гордости промямлил Сергей.

- Пятьдесят два года! Полвека! Ты гниешь там полвека! И что ты сделал за эти полвека?

-Мария…

- Что?

- Наш этаж.

Мария пулей вылетела из лифта. Сергей вышел вслед за ней. Девушка перекрыла ему проход и даже не думала останавливать свою пламенную речь.

Только лишь спустя двадцать минут Сергей смог попасть домой, когда фонтан ее красноречия наконец иссяк. Зайдя в квартиру, мужчина захлопнул за собой дверь и замер на пороге, наслаждаясь тишиной.

Пока разогревался ужин, Сергей вспомнил о заветной папке. Папка лежала в шкафу, под упаковкой постельного белья, которую сам Сергей называл «гостевой», несмотря на то что в гости к нему никто не ходил.

В этой папке лежали документы для поступления в колледж. Каждый год Сергей хотя бы один раз доставал ее и просматривал содержимое – сканы документов, фотографии, аттестат об окончании школы. Он даже не задумывался о том, что бумажные документы уже давно никто не требует, и строительный колледж, в который он когда-то хотел поступить, уже давным-давно закрыт.

Как и всегда, он достал папку из шкафа, но в этот раз он не чувствовал трепета или оживления. Из головы никак не шла утренняя беседа, Сергея словно окатили ледяной водой и заставили проснуться. Он почувствовал злость к самому себе. Нужно было как-то отвлечься.

Он оставил папку валяться на полу, в окружении пустых пакетов и кроссовок. Достав из микроволновку какую-то дрянь быстрого приготовления, Сергей открыл ноутбук и зашел на свой любимый канал. Сегодня как раз должно было выйти новое интервью…

«… Подождите, подождите – как еще раз вы сказали? Хиппарская коммуна?

— Это самое близкое определение, которое я смог подобрать, просто чтоб ты понял. Ох, ну как тебе объяснить… Короче мы с ребятами – у которых минимум по паре холдингов, или хотя бы захудалый заводик – просто вместе проводим время.

Оратор сидел на удобном плетеном стуле, непринужденно крутя в руках телефон. Его интервьюер сидел на точно таком же стуле напротив него. Собеседники находились в просторной комнате, обставленной достаточно скромно – несколько картин, небольшой камин у стены, три хрустальных лампады над ним. Под потолком тихонько гудел кондиционер.

- И чем же вы там занимаетесь? Кровавые оргии, гладиаторские бои, ритуальные жертвоприношения?

Плашка внизу экрана подсказала зрителям, что в гостях сегодня Кристофер фон Кишталь – один из богатейших людей на планете, владелец контрольного пакета дюжины крупнейших компаний и нескольких энергодобывающих предприятий.

Вместо ответа на вопрос Кристофер засмеялся. Спустя полминуты, утирая слезы, мужчина ответил:

- Да, все это, и еще в горы монет ныряем. Друг, послушай себя – это ж бред полный, фантазии, знаешь, дешевых романистов или клепателей сериалов. Какие гладиаторские бои, какие жертвы – лично меня вон от вида крови воротит. Давай я тебе объясню.

Кристофер наклонился вперед и выставил перед собой руки.

- Раньше чем людей кормили? Живи, страдай, терпи, молись, на том свете зачтется. Полторы тысячи лет так жили и вроде бы все хорошо было – богатые были богатыми, бедные бедными, но религия старалась держать вторых в узде эти пряником под названием «загробная жизнь». К 21 веку пряничный домик начал сыпаться, и позиции религии пошатнулись – загробная жизнь отошла на второй план, и мои коллеги по опасному бизнесу из прошлого начали раскручивать новую тему – «жри, сколько можешь, сейчас и много». Тогда начала расти пропасть между богатыми и бедными, и поскольку религию начали выпихивать из жизни, перед всеми встала цель – успеть сожрать как можно больше, потому что потом не будет нихрена.

- Достаточно интересная теория, боюсь не все с ней согласятся.

- Кто не согласится – его право, увидимся в суде. Шутка, - хохотнул Кристофер. – Так, о чем я. Да, так вот – тогда было золотое время для нашего брата. Ты был на коне, все тебе завидовали, все хотели быть, как ты, ведь через двадцать лет уже старость, «а я ничего в жизни так и не успел» и все такое.

А потом шарахнули ученые, и спустя год мы все стали жить вечно, как по щелчку. Теперь некуда успевать – ты никуда не опоздаешь. И жрать, как не в себя, бессмысленно – ты будешь жрать до тех пор, пока солнце не потухнет, а даже лучшая еда тебе со временем надоест.

- Ну, можно же не только есть…

- Еда как пример, ну. Ты понял о чем я – Кристофер раздраженно махнул рукой. – И тут же все эти прелести потеряли смысл. Всем стало просто наплевать.

- Как вы думаете, почему?

- Как я уже сказал, тебе некуда опаздывать. Вот типа совсем. И если раньше состоятельные парни типа меня говорили «много трудись, и ты всего добьешься, надо лишь подождать» и про себя смеялись, то сейчас весь мир сам себя убедил в том, что надо всего лишь чуть-чуть подождать, и все к тебе придет. Потому что некуда опаздывать. Вот тебе сколько лет?

- Эм, вы же знаете, что такие вопросы…

- Да к черту корректность, ты тут спрашивал про мой первый секс, а это явно не хуже вопрос. Так сколько?

Ведущий замялся, словно пытаясь вспомнить эту злосчастную цифру. Кристофер победоносно сложил руки на груди:

— Вот видишь! Всем наплевать. Вы даже не помните этого. Конечно, первые годы было тяжело – весь мир просто сошел с ума от осознания того, что границ теперь больше нет. Ты застал это время?

- Нет, я родился позже.

— Вот тебе повезло, поверь. Очень быстро эйфория сменилась апатией – люди в большинстве своем просто потеряли смысл существования. Мол, зачем что-то делать и к чему-то стремиться, если в контексте вечности все твои действия ничтожны, а ты теперь сам вечность. Посыпались рынки, потом целые экономики, люди просто валялись дома и нихрена не делали. Причем те, кто уже перепилил свой организм под вечную жизнь, кричали на каждом углу о том, чтобы другие не следовали их примеру – но их было невозможно остановить. Люди продавали имущество, машины, квартиры, брали кредиты и шли в больницы за заветной панацеей от старушки Смерти.

Я даже боюсь представить, сколько денег было на этом заработано и сколько судеб поломано.

- Мы ушли в сторону, мы же говорили о том, как вы проводите время.

- Да, верно, что-то меня понесло. Как я сказал – сейчас всем наплевать, поэтому и развлечения у нас соответствующие. Один из экономистов, еще тогда, сказал, что переход на вечную жизнь сотрет границы между людьми, классами, богатыми, бедными, между всеми – поскольку все человечество единым фронтом встанет и одержит победу над главным врагом за всю его историю.

- То есть вы считаете, что все эти странные и безумные проявления так называемых элит в прошлом, все их чудачества, эпатаж и прочее – все это было лишь проявлением их страха к смерти?

- Истинно так. Жить надо было быстро, дерзко и помпезно, чтобы вызывать зависть и ненависть. К сожалению, богатые люди того времени в массе своей были просто показушниками, которые тем самым лишь тешили свое эго. Вычеркни из уравнения зависть – и все посыпется. Поэтому в гробу мы видели эти ваши оргии, гладиаторов и черт знает что еще – лично я такое не перевариваю, да и другие мои друзья тоже. Меня всегда забавляло, что писатели или сценаристы так лихо переносили забавы прошлого в будущее, и лепили из элит каких-то нео-патрициев, обязательно развратных и порочных.

- А это не так?

- Конечно нет. Сейчас мы имеем уникальную возможность абсолютно честно сказать, что мы – такие же люди, как и все остальные, поскольку в контексте вечности все наши деяния – мелочь. А мы теперь сами вечность.

- Я думаю, на этой красочной ноте мы сегодня и закончим. Спасибо, Кристофер.

- Вам спасибо.»

Кристофер пытаясь снять с себя микрофон, размышлял о том, чем заняться сегодня. Вариантов было несколько. Микрофон никак не хотел покидать футболку, и пришлось звать на помощь ассистента.

Спускаясь на лифте, миллиардер вспомнил, что сегодня у него еще встреча с правлением корпорации «ДетоРобот», контрольный пакет акций которой он должен был приобрести.

Вообще, будь его воля, он бы на пушечный выстрел не подошёл к этой сделке – его деловая хватка тихо-тихо отмерла лет с семьдесят назад, и делами он почти не интересовался, как и большинство людей. На сделке настояла жена, которой в ее группе по интересам постоянно говорили о необходимости что-то делать и куда-то двигаться.

«Как там ее… Братья, сестры… Дети, свидетели… Надо было записать».

Выйдя из лифта, Кристофер оказался на подземной парковке. Автомобиль был на другом конце этажа. Личного водителя Кристофер сделал директором одного из предприятий и отправил на отдых – вождение было одной из немногих вещей, которые до сих пор его по-настоящему радовали. Чувство скорости напоминало о давно забытом чувстве адреналина и какой-то опасности – разумеется до тех пор, пока ты не вспоминал, что разбиться на автомобиле практически невозможно.

«Даже если захотеть, умереть у тебя не выйдет».

Сев за руль, Кристофер позвонил своему юристу. Тот, как водится, все еще спал.

По дороге домой бизнесмен кратко обсудил детали будущей сделки, поручил юристу проверить бумаги (жена обязательно спросит, сделал ли он это), и когда разговор закончился автомобиль был уже у дома.

Жилище Кристофера представляло собой небольшой особняк за чертой города, надежно укрытого от чужих глаз и от вездесущего шума сосновым лесом. Он ценил тишину как ничто другое, и приложил максимум усилий, чтобы он мог наслаждаться ей как можно больше.

- Здравствуй, Луиза.

Слепая горничная кивнула головой и продолжила безошибочно сметать пыль с поверхностей в прихожей. Девушка ослепла еще тридцать лет назад, но заметили это совершенно случайно – та настолько хорошо запомнила расположение всех вещей в доме, что безошибочно перемещалась вслепую и не оставляла за собой ни пылинки. На предложение поправить зрение она ответила решительным отказом.

«Понимаете, я теперь могу представлять в голове все, что угодно, а не видеть каждый день одни и те же стены».

Девушка безмятежно орудовала вакуумной шваброй – роботов уборщиков Кристофер не жаловал, предпочитая, чтобы на него работали живые люди. Пройдя в гостиную, он поздоровался с женой, мирно читавшей книгу.

Та сдержанно кивнула в ответ.

- Дорогая, а где Коля?

Света подняла карие глаза и посмотрела на мужа. На ее лице, как обычно, отразилась нотка легкого презрения. Кристофер никак не мог понять, чем он так раздражал свою жену – он всегда был добр с ней, приветлив и обходителен. Та же наоборот отвечала ему грубостью и раздражением, наслушавшись лекций в своей секте.

- Он, наверное, на подзарядке. Позвать его?

- Если тебя не затруднит.

Света отложила книгу и подобрала пуль, лежащий на журнальном столике. Нажав кнопку она прислушалась, пытаясь распознать звук шагов, после чего удовлетворенно кивнула и положила пуль на место.

- Папа!

По лестнице, перепрыгивая три ступеньки, слетел мальчуган десяти лет. Запрыгнув на колени отца, он радостно захохотал и полез обниматься. Кристофер взъерошил его кудрявые темные волосы. Света поморщилась и взяла в руки пульт:

- Поставлю поменьше энтузиазма, и так голова раскалывается.

После нажатия кнопки мальчика словно подменили – он перестал размахивать руками, подобрался и слез с коленей Кристофера. Он посмотрел своими ясными голубыми глазами на Свету и сказал:

- Прости, мамочка, я больше не буду баловаться.

Та в ответ нетерпеливо махнула рукой и углубилась в чтение.

Повернув голову к Кристоферу, ребенок спросил:

- Как дела, папа?

- Все хорошо, сынок, спасибо. А что там мама читает?

- Да, мамочка, а что ты читаешь?

Света вздохнула.

- Мне кажется, что я уже просила, чтобы эта штука не называла меня «мамой».

- Киса, мы это обсуждали…

- И чтобы ты не называл меня кисой. Не разводи тут ни зоопарка, ни робофилии. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этой штуке.

Кристофер закатил глаза. Сколько раз у них уже был этот разговор? Ребенок недоуменно переводил взгляд с отца на мать, беззвучно шевеля губами – девушка отключила ему звук. По комнате сновала горничная, передвигая мебель. Повисла гнетущая тишина.

Нужно было как-то разрядить обстановку. Кристофер некоторое время раздумывал, наблюдая за тем, как ребенок продолжает беззвучно открывать рот.

- Я обсудил детали сделки с Джонатаном. По его словам, все должно пройти гладко, - на удачу произнес Кристофер.

Семена упали на благодатную почву. Света сменила положение с лежачего на сидячее, закрыла и положила книгу на столик и потерла запястья. В ее глазах читался интерес, что очень воодушевило ее супруга.

- Каковы сроки передачи? Во сколько будет встреча? Ты подготовил вступительную речь?

В течение получаса Кристофер отвечал на самые разные вопросы Светы касательно предстоящих переговоров и того, чем занимается компания. Он показал ей бухгалтерские выкладки, информацию из патентного бюро, вместе они посмотрели несколько пресс-релизов, выпущенных в течение последнего полугода – они даже разыграли сценку предполагаемых торгов, в которых Кристофер играл самого себя, а Света – его оппонента.

Она сидела с убийственно серьезным видом и говорила так, словно она была персонажем старого фильма про финансовых воротил. Сидя за письменным столом Кристофера, она крутила в руках его любимую ручку и, растопырив пальцы рук и активно жестикулируя, говорила:

- Крис, друг мой, ты сделал хорошее предложение, ты сделал чертовски отличное предложение! И будь уверен, в других обстоятельствах я бы даже согласился…черт, да я бы положил под тебя свою жену, чтобы ты точно пошел на эту сделку!

- Джонни, друг мой, так почему же ты сейчас не согласен? – еле сдерживая смех, нарочито удивленно спрашивал Кристофер.

- Понимаешь, приятель, вся эта сделка, отличная сделка, которая принесет нам с тобой кучу наличности… понимаешь, я никому не позволяю хватать себя за яйца, даже собственной жене. Я и только я могу браться за них – а поставив свою подпись ты зажмешь их в стальные тиски, и я буду плясать под твою дудку. А я не хочу это, я не хочу плясать ни под чью дудку – а ты выкручиваешь мне яйца, признай это, Крис, признай это. И ты хочешь получить контроль над всем этим, ты хочешь въехать в мой Сенат на своей колеснице и сделать Инцитата чертовым сенатором, а я не позволю тебе сделать это, нет, не позволю! Кристофер, перестань ржать! – Света насупилась и стукнула кулаком по столу.

Но ее мужа было уже не остановить. Он заливался со смеху, из-под прищура поглядывая на жену, которая тоже не смогла долго сопротивляться и присоединилась к веселью.

Сидя возле камина, Кристофер обнимал жену и наслаждался чувством покоя. Это был один из тех редких моментов, когда они не ругались по поводу и без. Света положила голову ему на плечо и продолжала читать книгу. Краем глаза мужчина заглянул в шапку страницы – книга называлась «Как не потерять себя в вечности?».

- Так вот что это за книга, которая помогает тебе пилить меня круглыми сутками?

- Не пилить, дорогой, а направлять твою энергию, которую ты расходуешь на всякие глупости, в позитивное русло, чтобы твой энергетический поток не иссяк. Чтобы вся та ерунда, которую ты говоришь в интервью, не поглотила тебя самого. Пойми, - девушка заглянула мужу в глаза, - то, что у тебя есть бесконечное количество времени не означает, что ценность каждого отдельно взятого дня уменьшилась; это говорит лишь о том, что у тебя бесконечное количество времени на совершенствование того, чем ты занимаешься. Пообещай мне, что после покупки ты будешь каждый день появляться на работе и раз в неделю давать мне подробный отчет о том, что произошло за неделю.

Крис кивнул, но Свете показалось этого мало – она ущипнула его и повторила свой вопрос громко и четко:

- Обещаешь?

- Обещаю, обещаю, только не щипайся, мне же больно, - ответил муж, пытаясь защититься от ее ловких пальцев.

С победоносным видом Света устроилась у него на груди. В доме воцарилась семейная идиллия.

- Давай еще раз прогоним твою речь.

- Дорогая, ну сколько можно…

- Еще раз, я сказала! Давай, начинай, а я буду проверять.

Кристофер вздохнул, за что получил еще один щипок.

- Спасибо вам за то, что уделили мне сегодня время…

… и смогли присутствовать на этом собрании. Для меня очень важно было лично встретиться с каждым из вас и, так сказать, из первых рук получить самую актуальную информацию о вашей компании…

Кристофер окинул взглядом всех присутствовавших. Восемь членов правления во главе с генеральным директором равнодушно кивали, пока тот держал приветственное слово. В их глазах читалось только одно – поскорее закончить со всем этим и отправиться по своим делам.

Крис почувствовал себя, как дома.

Когда он закончил, повисло неловкое молчание. Собравшиеся переглядывались, словно решая, что будет происходить дальше. Из угла комнаты послышался характерный кашель.

Это был Скотт Синцов, ведущий инженер компании, и самый молодой ее сотрудник – ему было всего тридцать семь лет. Если бы кому-то в компании было дело, то про него бы сказали, что он агрессивен, амбициозен и идет по головам, прорываясь по карьерной лестнице.

- Полагаю, сейчас самое время вкратце рассказать о нашем продукте, чтобы у господина Кишталя было понимание того, что он вообще покупает за такие бешеные деньги, - уверенным басом произнес Скотт.

Шутку все проигнорировали, что ни капли его не смутило. Нажав несколько кнопок на смартфоне, он вывел на голографический экран свою презентацию. Замелькали графики, картинки, схемы, диаграммы, списки, пирамиды, подборки, рисунки, выдержки из нормативных документов, выдержки из бизнес-планов и бессчетное количество цифр. Лекция началась.

- История нашей компании берет свое начало в 2043-ем году, когда она была основана Антоном Вольгиным с целью разработок в области роботехники и искусственного интеллекта. Антон и поныне руководит этой компанией.

Руководитель компании ожесточенно тыкал пальцем в экран своего смартфона, выбивая где-то трехкратное комбо.

- Дела компании шли ни шатко ни валко, пока в 2052-ом году не был разработан первый прототип андроида-ребенка: «Максимка». В тот момент новинку встретили с прохладцей, и финансовые показатели в том году пробили дно.

График действительно выглядел угрожающе.

- Казалось, что дела корпорации были кончены, и можно было паковать чемоданы, - на экране появилась анимированная картинка, на который биржевой брокер времен Черного Понедельника прыгал с небоскреба. – Но наш основатель верил в идеалы компании и твердо стоял на своем, защищая проект всеми силами, и только благодаря силе его предвидения мы сейчас все находимся здесь.

Если Скотт и надеялся на какой-то эффект, то надежды его были напрасны – его слушало от силы два-три человека, включая Кристофера. Да и тот скорее от того, что Света потребует чуть ли не дословно пересказать все детали встречи.

Тем не менее, оратора это не сильно смутило, и он продолжил:

- Спасение пришло оттуда, откуда никто не ждал – как вы помните, еще в 2041-ем году был разработан первый вариант сыворотки бессмертия, которая моментально захлестнула рынок. За этим последовало несколько лет нестабильности как финансовой, так и политической, в течении которых были проведены несколько самых амбициозных проектов и сделок за всю историю человечества. А спустя пятнадцать лет, то есть в 2056 году, был принят «Закон о вечных детях»…

Тут уже даже Кристоферу стало по-настоящему интересно, ибо это напрямую касалось и его, и Коли. Он с трудом мог вспомнить, когда он у него появился, и неоднократно тщетно пытался объяснить Свете, откуда в его доме робот-ребенок.

- Антон Вольгин потратил сотни часов и миллионы долларов на подготовку и лоббирование этого законопроекта, который регулировал бы численность населения планеты и рождаемость новых детей. Как вы видите на графике номер двенадцать, в течение пяти лет после первого успешного испытания сыворотки бессмертия прирост рождаемости составил триста пятнадцать процентов, что закономерно привело к ухудшению демографической, экологической, экономической, политической и какой-бы то ни было ситуации в обществе. Мир захлестнули конфликты и распри.

Последовала галерея слайдов, ярко показывающих ужас тех лет – массовые уличные бои, разграбление продуктовых баз, печально известную резню в школе Уичита, когда мать, недовольная тем, что в местной школе не нашлось места для ее ребенка из-за чудовищного количества первоклассников, пришла в первый учебный день в школу и открыла беспорядочный огонь по учащимся, после чего спокойно прошла в кабинет директора и отдала документы на поступление своего сына. Кристофер почувствовал себя неуютно.

- Именно тогда было принято решение искусственно ограничивать численность население всех крупных городов и жестко контролировать рождаемость. При помощи передовых нейросетей была высчитана эффективная численность рабочего населения и дети практически исчезли в новом обществе. И тут на сцену выходит наша компания, предлагающая три линейки детей андроидов в трех возрастных категориях – до пяти лет, от пяти до 12 и от 12 до 16 лет.

Снова галерея слайдов, показывающая первые прототипы андроидов, разных возрастов, среди которых Кристофер даже смутно узнал Колю.

- После принятия этого законопроекта компания смогла вырваться на лидирующие позиции, поскольку она являлась монополистом в данном сегменте рынка. И, несмотря на горячие общественные дискуссии и оглушительный вал критики, со временем новинка прочно вошла в жизни всех людей.

Остаток лекции уже никто не слушал – все погрузились в свои дела в ожидании того, когда можно будет наконец разъехаться и заняться своими делами. Скотт говорил еще около десяти минут, пока, наконец, не завершил свой доклад. Победоносно оглядев присутствующих, оратор проследовал на свое место. Казалось, что безразличие присутствующих только придавало ему уверенности и увеличивало важность его работы в его собственных глазах. С довольным видом он развалился на кресле и взял стакан воды, чтобы промочить горло…

- … как ты сама понимаешь, под конец эти старперы даже перестали делать вид, что меня слушают, - сказал Скотт, ставя стакан на стол.

Мария понимающе кивнула. Она сама постоянно сталкивалась с этим, что на работе, что дома, да даже в подъезде – вспомнить хоть вчерашнюю встречу с Сергеем.

- И тебя это не злит?

Молодой человек подозвал официантку и попросил повторить напитки. Девушка усталого вида кивнула и не глядя собрала пустую посуду со стола. Скотт повернул голову в сторону Марии и широко улыбнулся:

- Маш, я тебе уже сто раз повторял, что обращать внимание на то, что на тебя не обращают внимание – себя не уважать. Я лишь все больше убеждаюсь в том, что делаю все правильно, когда смотрю в их тупые, коровьи глаза. Воистину, бессмертие – величайшее из проклятий рода человеческого.

Скотт залпом выпил виски и поморщился – слишком крепко. Маша восхищенными глазами смотрела на собеседника, ловя каждое его движение, каждый жест и каждое слово. Девушка была очарована тем, что Скотт был одним из новорожденных, о чем постоянно его расспрашивала. Вот как сейчас:

- Скотти, а ты знаком еще с кем-то из новорожденных?

Парень приосанился и как-бы невзначай поправил волосы. Тон речи стал покровительственным, взгляд – снисходительным, жесты рук – величественными.

- Девочка моя, таких как я – один на двадцать шесть миллионов. В Москве всего две-три сотни новорожденных, и поверь, большинство из них те еще придурки. Самовлюбленные идиоты, которые не осознают своего превосходства и уникальности – без обид, не принимай на свой счет.

Маша махнула рукой – ей было не до обид, она таяла под взглядом Скотта.

- Я знаю несколько человек, мы иногда видимся, но я предпочитаю проводить время со старыми людьми, которым нужна встряска. Я чувствую некую ответственность перед ними, понимаешь, словно я должен донести до них это знание.

Слово «старость» прозвучало как звон колокола – казалось, что весь бар на секунду замер и все взгляды были направлены в сторону Скотта. Это было давно забытое, почти запретное слово – табу в мире, полном моложавых людей. Официантка, которая в этот момент подходила к столу, побагровела и презрительно посмотрела сначала на Скотта, а затем и на его спутницу.

Мария почувствовала на себе ее взгляд и с вызовом посмотрела на девушку. Презрение встретило еще более сильное презрение. Так продолжалось несколько секунд, пока официантка не фыркнула, поставила еще две рюмки на стол и, не проронив ни слова, ушла. Маша почувствовала, что вышла из схватки победительницей, не заметив жадного взгляда, которым Скотт проводил официантку, явно оценив ее униформу.

- Это так необычно, ты знаешь – ну, слышать такие слова, которые уже очень давно никто не произносит. А тебя не смущает, что люди так странно к тебе относятся?

- Ммм? А, да, извини, задумался, - Скотт сделал вид, будто высматривал кого-то в толпе. – Показалось, что увидел знакомого. Так, отвечая на твой вопрос – нет, не смущает. Я выше этого. В моем ли возрасте на что-то обижаться – как бы невзначай пошутил молодой человек, на что его спутница ответила взрывом хохота.

Ему льстило такое внимание с ее стороны, но порой она была чересчур подобострастна и утомительна. Казалось, что ее заботит не его богатый внутренний мир и острый ум (по мнению самого Скотта он обладал и тем, и другим), а только то, что ему меньше сотни лет. Иногда это было похоже либо на одержимость, либо на какой-то странный фетиш.

А Маша все хохотала, будто в припадке. Это начинало надоедать. Скотт вздохнул и сосредоточился на выпивке. Опустошив рюмку, он повернулся, ща глазами официантку, и увидел парня за барной стойкой, который буравил Марию глазами…

… - уже полчаса буравишь ее глазами. Сергей. Серегаа, ау! – бармен помахал рукой перед лицом Сергея, силясь привлечь его внимание. Тот с трудом отвел глаза и обратил на него внимание.

- Ну наконец-то. Слушай, а тебе на работу то завтра не надо?

- Я в отпуске, - с отвращением произнес Сергей, залпом опорожнив стакан. – Повтори.

- В отпуске? Я не припомню, чтобы ты когда-то брал отпуск, Серый – ответил бармен, наполняя стакан. – Или это не отпуск, а…

- Заткнись. Ничего не говори. – Содержимое еще одного стакана оказалось в желудке Сергея. На душе было погано. Помолчав с минуту, он неохотно произнес – Отпуск по состоянию психологического здоровья.

- Не психического?

- Психологического. Психического звучит так, словно ты псих.

- А это не одно и то же?

Сергей задумался.

- А какая разница?

- И что ты собираешься делать?

- Понятия не имею. Честно.

- Надеюсь, ты не собираешься следить за той девчонкой? Или еще что похуже.

Сергей живо замахал руками:

- Нет-нет, что ты. Нет. Я просто… Она состоит в группе, как ее там… Не помню названия. Короче, они вроде выступают за то, что вечная жизнь – это проклятие, и что все люди расходуют ее неправильно, нерационально.

Бармен фыркнул:

- Чувак, из того, что я читал о прошлом, могу сказать, что раньше было все то же самое, только ты к шестидесяти годам превращался в развалину. Чушь это все, просто очередные бредни «не таких, как все», - парень показал пальцами кавычки. – Всегда такие были и всегда такие будут. И в чем, по их мнению, состоит смысл жизни и чем мы должны заниматься?

- Не знаю, - Сергей пожал плечами. – Я пытался у нее спросить, но она почти не разговаривает со мной. Она так смотрит на меня… будто я пустое место. Понимаешь, Макс?

- Понимаю, понимаю, кто сюда только не заходит, - сочувственно произнес Максим. – Эй, а почему бы тебе не поговорить с ней сейчас?

- И с чего бы это ей сейчас со мной разговаривать?

- Ну ты сам посуди: ты сейчас не на своей работе, у тебя временный отпуск, в твоей жизни типа какие-то перемены, и ты хочешь проникнуться этим их сектантством. Нет, нет, сектантством – плохое слово. Учением, во! Хочешь проникнуться их учением, понять его и все прочее.

Сергей оживился. Такая идея не приходила ему в голову. Слова Макса упали на благодатную почву:

- Блин, а ведь ты прав! Так и сделаю. Сейчас, только, этот придурок уйдет.

- Ты можешь долго ждать, - заметил Максим.

- Что есть ожидание в контексте вечности, когда ты сам – вечность? – философски изрек Сергей, опустошая очередной стакан…

… - примерно так и прошло мое детство – сказал Скотт, опустошая очередной стакан. – Прошу прощения, мне нужно отойти.

Молодой человек встал и слегка шатающейся походкой направился в сторону уборной. Маша едва успела взять телефон, чтобы написать восторженное сообщение подруге, как рядом с ней возник человек. Неохотно подняв голову, она узнала в нем Сергея, своего соседа.

Выпитый алкоголь и контраст с прошлым собеседником сделали свое дело – Мари моментально закипела и уже была готова разразиться гневной тирадой, но Сергей не дал ей открыть рот и быстро выпалил:

- Меня отправили в бессрочный отпуск по состоянию психологического здоровья, в моей жизни сейчас наступают серьезные перемены, и я увидел тебя и хотел бы узнать побольше о вашем учении. Учении, не сектантстве, все, кто называют его сектантством – идиоты.

Парень вдохнул, как раненый кит. По вискам струился пот, уши горели, во тру пересохло. Он ждал ответной реакции девушки.

К его огромному удивлению, она не стала кричать, бить посуду, хвататься за столовый нож или громко звать на помощь. На ее лице было написано неприкрытое удивление – такого она явно не ожидала. Надо было развивать успех. Сергей взял первый попавшийся стул и, держа его перед собой, спросил:

- Не возражаешь?

Девушка кивнула. Сергей сел справа от нее, локтем как бы невзначай подвинув тарелку Скотта, и постарался приветливо улыбнуться. Получилось довольно вымученно.

Молчание затягивалось. Первым сложившуюся неловкость решила разрушить Маша:

- Что ж… так, когда это случилось?

- Сегодня утром. Я пришел на работу и меня тут же вызвали к начальству. Мне быстро объяснили, что это стандартная процедура, что в этом нет ничего такого, что это все для моего блага и так далее. Я выслушал все это и пошел домой, а поскольку завтра мне не нужно было на работу, я пошел сюда. И тут увидел тебя.

Маша понимающе кивнула. Это действительно была стандартная процедура. Она спросила:

- Они ничего тебе не дали? Ничего на тебя не прицепили?

Сергей на секунду задумался, и его осенило:

- Ах да, точно. Мне дали вот это – он показал напульсник серого цвета, который был одет на его левую руку. – Сказали не снимать ни в коем случае.

- Ты знаешь, что это?

- Нет – Сергей помотал головой. Маша саркастично ухмыльнулась:

- Это многофункциональный прибор, который следит за твоими перемещениями и за твоим состоянием. На случай, если с тобой что-то случится. Он даже может впрыснуть тебе лекарства, чтобы стабилизировать твое состояние до приезда врачей, если вдруг тебе станет совсем плохо. Или…

- Или? Что «Или»? – парень не на шутку забеспокоился.

Маша вздохнула:

-Или если ты решишь свести счеты с жизнью.

Сергей откинулся на спинку стула. О таком он точно не думал – ни о суициде, ни о том, что кто-то может подозревать его в подобных мыслях. Внутри возникло поганое чувство, нечто среднее между жалостью к самому себе и ненавистью к тем, кто считает, что он способен на такое.

«Они всерьез думают, что я могу убить себя? Они считают меня настолько жалким?» - проносилось у него в голове. Отвлечь его смогла только Маша, которая коснулась его руки и сказала:

- Мне жаль, но это так.

И быстро одернула руку. Нужно было как-то перевести тему, и у девушки не оставалось иного выхода, кроме как продолжить говорить:

- Уже поздно, конечно, открывать тебе глаза на происходящее, да и времени потребуется слишком много, но тем не менее – ты хоть примерно представляешь, как устроено наше общество сейчас?

Сергей помотал головой. «Ну конечно, как иначе».

- Мы все, по сути, являемся вечными шестеренками. Мы один раз попадаем на рабочее место, и практически все прирастают к нему намертво. Правительства всех стран наконец-то смогли скинуть со своей шеи тысячелетнее ярмо необходимости пестовать и поддерживать новые поколения рабочих рук – зачем нужны новые поколения, если и старые отлично справятся, понимаешь?

- То есть… всем выгодно то, что я сижу на одном месте и что не нужно брать на мое место другого человека, верно?

- Исключительно выгодно, особенно на места, вроде твоего. Нет-нет, не обольщайся – просто лично я слабо представляю, кто в здравом уме захочет пойти работать охранником, или кассиром или еще кем угодно, с перспективой просидеть там до конца времен.

Сергею опять стало стыдно, как вчера на собеседовании. Мало того, что его ни во что не ставят, так он еще настолько никчемен, что ему невозможно будет найти замену! Последние слова он, видимо, произнес вслух, поскольку Мария ему возразила:

- Дело не в твоей никчемности, Сереж, дело в том, что это такая система. Почти все люди в ней – константы, и только считанные единицы…

- … способны на перемены и обладают нужными для этого амбициями. Маша, что это за туловище рядом с тобой? – не скрывая презрения спросил Скотт, который как раз вернулся к столику.

Сергей поднял голову, встретил его взгляд и тут же отвел глаза – рядом с ним он чувствовал себя пустым местом, даже отрицанием существования чего-либо. Он сразу догадался, что это тот самый Скотт, о котором Маша щебетала в перерывах между издевками над ним. «Скотт то, Скотт это, он сказал то, он сказал это».

Маша тоже подняла голову и, словно чувствуя вину за появление Сергея, ответила:

- Это никто, то есть не никто – это мой сосед по подъезду, Сергей. Он иногда помогает мне с сантехникой и всяким таким. Он просто заметил меня и подошел поздороваться.

- Вы разговариваете уже несколько минут – я не хотел сразу подходить и нарушать вашу идиллию. Так о чем вы говорили?

Повисла неловкая пауза. Скотт переводил взгляд с Сергея на Машу в ожидании ответа. Первой нашлась девушка:

- Сергец рассказал мне, что его отправили во временный отпуск на работе и спросил, как у меня дела, только и всего. Он работает в «ДетоРобот», уже довольно давно.

- Временный отпуск? Как интересно — с фальшивым удивлением сказал Скотт, поворачиваясь к Сергею, который старательно разглядывал картонный подстаканник. – Наверняка тебе дали отпуск как продуктивному работнику, или в дополнение к внеочередному повышению, да? – продолжил Скотт с плохо скрываемой издевкой.

Сергей втянул голову в плечи и посмотрел на Машу, словно ища поддержки. Это не ускользнуло от Скотта, который тоже посмотрел на девушку, уже укоризненно, взглядом словно отчитывая ту за такие знакомства.

Маша выразительно посмотрел на соседа и стрельнула глазами в сторону Скотта – мол, отвечай, чего молчишь. Сергей вздрогнул и выдавил из себя следующее:

-Нет, просто… Просто мне сказали, что мне нужно отдохнуть, что я давно не отдыхал и что это может… негативно сказаться на моей работе, а моя работа требует внимания и собранности, поэтому мне и нужно… отдохнуть.

- Что ж, понимаю, прекрасно понимаю – давление ответственности, груз принятия решений и все прочее, это очень сильно выматывает. А кем ты работаешь, что так устаешь?

Сергей хотел соврать, но не смог:

- Я менеджер безопасности входяще-исходящих потоков…

- То есть ты охранник? – Скотт захохотал. – Да уж, внимание тебе точно нужно. Маш, он тоже ходит в вашу группу? Если да, то, пожалуй, Стелла была права насчет этих ваших сборищ.

В первый раз за вечер девушка посмотрела на Скотта без навязчивого чувства восхищения – пять минут назад тот пел соловьем о своей ответственности перед «заблудшими», а сейчас он в открытую издевается над этим бедным, глупым парнем, чья вина лишь в том, что он только хотел и дальше работать на своей глупой работе и приносить свою пользу. Она перевела взгляд на Сергея – у того горели уши и он с глупой улыбкой постукивал большими пальцами по указательным, сцепив руки в замок. Было видно, что парировать ему нечем.

Чувство жалости пропало – появилось чувство злости.

- Так, Сергей – громко произнесла Маша, прерывая поток сомнительных шуток от Скотта. Тот уставился на нее, раскрыв рот, словно не до конца веря в то, что она его прервала. – Прости пожалуйста, но можешь оставить нас на минутку? Я подойду к стойке. Закажи мне коктейль, хорошо?

Сергей кивнул и с чувством глубокого облечения покинул стол и направился в сторону Максима. Тот сразу все понял, и как только Сергей уселся на стул, перед ним появились две стопки. Через пять секунд они опустели.

- Ну как? – Без этого риторического вопроса было никуда.

- А сам то как думаешь? – Точно так же как и без ожидаемого ответа.

- Думаю, что все прошло лучше, чем ты ожидал – наставительно заметил Максим.

Сергей замер с очередной рюмкой в руках, обдумывая сказанное.

А ведь Макс в чем-то прав.

- А ведь ты в чем-то прав, - Сергей опустошил очередную рюмку. На душе внезапно потеплело (парень отогнал мысль о том, что это всего лишь влияние черезмерного количества алкоголя). Очень и очень давно он не делал ничего… спонтанно. Ощущение было необычным. Он поделился им с Максимом.

- Вот видишь, дружище, а ты боялся. Даже если она в итоге останется с ним и ты уйдешь домой один, будешь долго брести по пустым, холодным улицам, поднимешься на лифте (в котором будешь неосознанно ощущать запах ее духов) на свой этаж, станешь долго таращиться на ее дверь, зайдешь в свою пустую, серую квартиру, разогреешь себе порцию дряни быстрого приготовления, и заснешь в мыслях о своей никчемности и о превосходстве этого новорожденного по сравнению с тобой – это был хороший вечер, не правда ли?

Закончив свою пламенную речь, Макс невозмутимо продолжил расставлять чистые стаканы под прилавком, пока внутри Сергея боролись два начала – либо захохотать, оценивая шутку, либо разбить один из свежепомытых стаканов ему об голову.

В итоге он решил не делать ни того, ни другого – он просто крутанулся на стуле и начал смотреть на стол, за которым сидели Маша и Скотт. Он, разумеется, не мог их слышать и уж тем более по движениям губ понять то, что она говорила, но по движению ее рук и по тому, что этот напыщенный болван неуверенно дергал головой из стороны в сторону Сергей мог предположить, что разговор у них не самый приятный.

В какой-то момент Скотт помотал головой и сделал левой рукой движение, указывая на Машу и произнося что-то, что ей очень не понравилось – Сергей понял это, поскольку реакция в виде смачной оплеухи последовала незамедлительно. На звук удара и звон разбитой посуды обернулось несколько столов, и, к злому удовольствию Сергея, почти все зрители смеялись над увиденным, и никто не собирался прийти на помощь.

Только подоспевшая измученная официантка присела, чтобы подобрать крупные осколки – к тому моменту Скотт уже вскочил на ноги и тщетно пытался салфеткой вытереть пятно на рубашке. Маша взяла сумку, посмотрела на официантку уже без злости или презрения, что-то сказала ей – наверное, извинилась, - и уверенным шагом направилась в сторону Сергея.

Тот не успел даже ничего сказать, поскольку девушка схватила его за руку и повела его в сторону выхода. Сергей простер правую руку в сторону Макса, на что тот махнул – не переживай, запишу на твой счет. Спустя полминуты парочка была уже на улице.

Почти полчаса они шли по улице в полном молчании – Маша чуть впереди, Сергей чуть позади. Несколько раз он хотел завести разговор, но каждый раз одергивал себя, потому что темы были уж слишком глупыми. В конце концов он решил не забивать себе голову и просто наслаждаться ночной прогулкой. И как по волшебству, заговорила Маша:

- Прости за все это. Я не ожидала, что все получится так.

- Прости, что испортил тебе вечер. Мне жаль, что ты поругалась со своим… другом.

Сергей нечаянно произнес последнее слово с такой интонацией, показывая, что совсем не уверен в статусе Скотта. Это не ускользнуло от Маши, но она не стала заострять на этом внимания:

- Не бери в голову, он повел себя как придурок и получил то, что заслужил, - девушка потерла правое запястье. – Решил, что раз он один из новорожденных, ему все можно.

Они снова замолчали. Парочка успела пройти вдоль проспекта, подняться по бульвару, не встретив почти никого по дороге – лишь редкие машины проезжали мимо. На улицах было тихо и безлюдно.

Спускаясь по переходу, Сергей все-таки решил продолжить разговор:

- А помнишь ты говорила там, в баре, о том, что дело в системе и что в ней все константы? А почему система такая?

Девушка немного помолчала, подбирая нужные слова. Когда они поднялись на поверхность, она ответила:

- Понимаешь, все дело в природе нашей вечной жизни. Ты же знаешь, как это все случилось?

Сергей в очередной раз за этот вечер отрицательно помотал головой.

-Так, это надолго. Давай присядем.

- В паре кварталов есть сквер – Сергей указал в нужную сторону, и парочка направилась туда.

В сквере было прохладно. Ветки деревьев низко склонялись над спинками скамеек, и казалось, будто они тебя обнимают. Парень и девушка прошли чуть вглубь и сели. Ноги тут же загудели, намекая на то, что они прошли уже приличное расстояние. Сергей сразу сел полубоком и сложил руки на коленях, ожидая начала рассказа.

Маша поправила волосы, в первый раз за последний час, и повела свой рассказ.

- Все началось с того, что медики научились быстро и дешево выращивать новые органы взамен поврежденных или подверженных заболеваниям. Дешево это стало потому, что государства взяло эти исследования под жесточайший контроль – к 30-ым годам о свободном рынке уже давно никто не говорил, после двух жесточайших кризисов. Тут же для людей болезни типа рака или даже банальной астмы стали пустым звуком – отработавшие органы немедленно заменялись и человек продолжал жить дальше.

Казалось, что вот оно, бессмертие, вот она панацея и наше спасение – но исследования показывали, что это не может предотвратить общее изнашивание организма, а замена кровеносной системы, например, или насыщение крови какими-нибудь лейкоцитами, условными, слишком долго и сложно. К началу 40-х годов разговоры об этом поутихли.

И тут спасение пришло сбоку. Точнее, изнутри. Тридцать лет все глумились над словом «нанотехнологии», и в 2041 году исследовательская группа представила прототип Роя – набор наноботов, вживляемых в тело человека, которые перестраивали его изнутри и поддерживали его жизнь. «Нано» значит «очень маленькие», Сереж.

Сергей потрогал себя за нос, потом за руки, похлопал себя по груди. Внутри него есть какие-то роботы?

- Да, они есть и в тебе, и во мне, и во всех вокруг.

- Но ведь… я не помню, чтобы…

- Спустя двадцать лет после того, как они вошли в обиход, правительство окончательно подмяло под себя рождаемость и наномашины. С тех времен каждый ребенок получал свою порцию наномашин. Контроль за ними все совершенствовался, и теперь тебе не нужно посещать клинику для диагностики – она происходит на улице, в метро, в магазине, где угодно; а если находятся неполадки, то тебя отправляют на медосмотр по работе под надуманным предлогом и устраняют неполадки. Ты наверняка сможешь вспомнить с десяток в последние несколько лет.

Сергей почувствовал, как внутри все съежилось. Он словно ощутил ледяные оковы на своей шее и запястьях и лодыжках, которые опутали его и не давали пошевелиться. Еще никто он не чувствовал себя таким… беспомощным.

Маша, тем времен, продолжала:

- Так вот, есть люди, которые считают, что тем самым государство загнало нас в самое жуткое рабство за всю историю человечества – самое жуткое, поскольку самое добровольное.

- Подожди, но ведь рабство, это… Ну, рабство не похоже на то, как мы живем. Рабство…

- Рабство — это цепи, колодки, миска похлебки на ужин и все такое, верно?

Сергей радостно кивнул – именно это и вертелось у него на языке.

- Сереж, это архаичное представление о вопросе. Рабство уже очень давно это не удар палкой по спине. Со временем оно превратилось в отсутствие права на то, что ты производишь, а сейчас рабство – это вечное сидение на одном месте и беготня вокруг каждого человека не из-за большой заботы о нем, а из нежелания искать ему замену. Да, я говорю о твоем браслете. Мы все – рабы своих вечных, бессмысленных жизней.

- Я все равно не совсем понимаю, причем тут рабство, Маш.

Девушка закатила глаза. «Ничего страшного, с тобой тоже было тяжело первое время».

- Пойдем ка лучше домой, Сереж. Я замерзла.

Парень тут же скинул с себя куртку и с виноватым видом – не догадался сам! – протянул ее Маше. Та безропотно приняла ее и накинула себе на плечи. Парочка двинулась дальше. Ветер шумел за их спинами, а деревья тянули свои ветви в их сторону, словно призывая их остаться и еще немного поговорить…

… поднимаясь в лифте, каждый думал о своем – Маша о том, какой скотиной оказался Скотт и что она расскажет на следующем собрании о нем, Сергей – о том, что произошло сегодня вечером и что ему делать в ближайшие недели. Перспектива просидеть дома две недели, ничего не делая, показалась ужасной. Какие у него были варианты? Гулять? Пить? А если…

- Маш… а как записаться к вам в группу?

- Чтобы поговорить с воображаемым другом? – передразнивая спросила девушка, после чего засмеялась. Сергей засмеялся вместе с ней. Двери лифта открылись.

Маша вышла первой и посмотрела Сергею в глаза, словно пыталась оценить, насколько искренне его желание пойти завтра с ней. Видимо, оно оказалось достаточно искренним, и она продолжила:

- Я зайду за тобой завтра в 10 часов. Я предупрежу Никиту о том, что возьму тебя с собой. Им будет интересно с тобой познакомиться.

- Ты рассказывала им обо мне? - Сергей на мгновение обрадовался, но по взгляду Маши понял, что рассказы эти были далеко не хвалебные – Что ж, мне тоже будет интересно – пробурчал он, забирая куртку у девушки.

- Ну вот и славно.

Когда Маша открывала входную дверь в квартиру, Сергей окликнул ее:

- Маша, а почему ты сегодня за меня вступилась?

Его сердце заколотилось в ожидании ответа. Девушка помедлила и тихонько вздохнула. Врать не хотелось.

- Потому что меня оскорбило то, что он сравнил тебя со мной и на основании тебя сделал выводы обо мне и о моих друзьях. Прости, Сереж.

Маша опустила взгляд и так и застыла в проходе. Сергей молчал, не зная что ответить. Он ожидал такого ответа, но не ожидал такой своей реакции, и даже в самых смелых своих мечтах он не мог представить, что может сказать:

- Ты знаешь… Спасибо, что не стала врать мне. После утреннего вешания лапши мне на уши это даже… приятно, что ли. В общем я не обиделся.

И улыбнулся.

Маша улыбнулась ему в ответ.

- Доброй ночи, Сереж.

- Доброй ночи, Маша.

Этот день она действительно запомнит. Удивительно, как быстро могут меняться люди, в чьем распоряжении все время в мире.

«Что твои деяния в вечности, если ты сам вечность?».

А что в таком случае есть вечность, если не твои деяния?