Четыре коробки счастья

Глава 1. Волки

Однажды Маша спросила:

- Папа, зачем ты берёшь с собой коробок спичек и газету, когда идёшь кататься на лыжах? Разве ты разводишь костёр? Но после возвращения дымом от твоей куртки не пахнет.

- Нет, - помотал я головой в стороны. – Наверное, это мой своеобразный талисман.

И я рассказал дочке следующую историю.

- Когда твои бабушка и дедушка были детьми, они жили в глухом лесном краю. Как там оказались наши предки, нам ещё предстоит исследовать. Туда отправляли в ссылку раскулаченных, но там были и вятские крестьяне, искавшие лучшей доли.

Как-то раз твой дедушка, в ту пору мальчишка Виталик, пас овец с другими деревенскими мальчишками и девчонками. Вдруг девочки закричали: «Смотрите, смотрите! Собачки бегут!». Несколько «собачек» вклинились в испуганное, ревущее, бегущее стадо, стали хватать овечек за шеи, резать своими острыми клыками. Это были волки. Не обращая никакого внимания на малолетних пастухов, они закинули своих жертв за спины и убежали в лес.

Ребята помчались в деревню за помощью. Только у старика Федота было охотничье ружьё. Он сколько-то побродил по лесу, однако серых хищников не обнаружил. Хитрые они и очень опасные звери.

Летом ещё не так страшны. Зимой же стаями бродили по самой деревне, загрызли много собак, что жили в плохоньких будках.

- Какие ужасные животные эти волки, и напрасно в селе было так мало охотников, - заметила Маша.

- У твоей бабушки, - продолжил я рассказ, - тогда ещё девочки Гали, отец был председателем колхоза. По долгу службы он проводил собрание в бригаде, располагавшейся километрах в трёх от дома. Припозднился, направился в обратный путь уже вечером. Дело было в начале зимы, снега ещё немного, а дорога стылая. Луна стояла полная, идти было легко. Внезапно из леса вышла стая волков.

Дедушка Александр (твой прадедушка), в то время примерно моих лет, говорил потом, что уже попрощался с жизнью. Волки медленно наступали и скрыться от них возможности не было. Вдруг он нащупал в кармане коробок спичек. Дедушка любил курить махорку. Жили крестьяне бедно, лишних денег на папиросы не имели, потому сами выращивали табак и делали «самокрутки». Заворачивали табак в газету и дымили подобными самодельными сигаретами. Потому в другом кармане лежала газета. Александр Васильевич оторвал от неё клок и чиркнул спичкой. Бумага загорелась, и волки бросились наутёк. Быстрым шагом он пошёл в сторону деревни. Когда огонь потух, звери опять стали приближаться. Человек снова поджёг газету, волки остановились. Так они проводили его почти до самой калитки, где уже не осталось ни спичек, ни газеты.

- Как можно было жить в глуши, рядом с волками?! – всплеснула руками Маша. – Надеюсь, в нашем сосновом бору волков не водится. Только ёжики, зайчики, белочки.

- Ты же знаешь, что я люблю ходить на лыжах далеко в лес. Волчьи следы мне никогда не попадались. Прошлой зимой в одну из тёмных декабрьских ночей приснился мне сон. Удивительно, я сны почти всегда забываю, как только проснусь, а этот сон сохранился и стоял перед глазами. Видел я дедушку Александра, который протягивал мне спички и газету. «Я не курю», - сказал я, а он посмотрел одновременно строго и ласково: «Возьми, возьми».

На следующий день после обеда собрался я в лес погулять на лыжах. Ночное видение из головы не выходит. Сунул в карманы спортивного костюма прочитанную газету и спички. Смеялся над собственным суеверием.

Погода была чудесная. Ни ветерка, лёгкий морозец, ясное солнышко. Забрёл километров на восемь от села. Думал о чём-то, может, что-то по обыкновению сочинял. Хотел знакомым кругом выбраться из чащи на проезжую дорогу, но в какой-то момент понял, что свернул не туда, когда оказался у берега речки, где в сезон всегда собираю грибы. Надо было срочно идти назад, начинало темнеть.

Спустя полчаса лыжня, если сворачивала с просеки в лес, была уже не видна. Неожиданно на поляне я увидел двух крупных собак. «Откуда тут собаки», - мелькнула первая мысль, а в следующую секунду в груди похолодело. Волки! Они спокойно стояли впереди и не сводили с меня глаз. Вот тут-то я и достал спички, оторвал кусок от газеты и поджёг её. Звери бросились прочь. Оставшийся путь показался мне вечностью. Отовсюду слышались топот, шорохи, хруст. Периодически я останавливался и зажигал бумагу. И как был счастлив, когда увидел наконец свет электрического фонаря.

- Получается, дедушка Александр тебя спас? – тихо спросила Маша.

Я пожал плечами. Я же материалист и в чудеса не верю.

Глава 2. Хочу целоваться

В этом году в школу Маша ещё не идёт. Во-первых, Маше ещё нет шести с половиной лет. Во-вторых, она пока не научилась складывать буквы в слоги и слова. В-третьих, Маша по росту самая маленькая в своей группе, что ей очень не нравится: «Мамочка, скажи, вырасту я когда-нибудь или нет? Ну, я же старше многих, а меня продолжают называть маленькой!».

Под настроение Маша играет одна, сама с собой, часами исполняя роли за всех персонажей и полностью отдаваясь игре. Иногда её настроение самое романтическое.

Вот на полу лежит гитара старшей сестры, звучит нестройный перебор струн, на ходу сочиняется песня:

- Моё сердце стало красным, моё сердце стало розовым, моё сердце стало синим, моё сердце стало зелёным...

Потом включается музыка на мобильном телефоне, где молодые голоса исполняют лирические композиции о несчастной или, наоборот, счастливой любви. Маша раскачивается на качелях, приспособленных в дверном проёме, тихонько подпевает.

- Что-то у тебя одна любовь на уме, - замечает мама.

- Да, - охотно соглашается дочка. – Вообще я хочу целоваться, хочу жениться, хочу кого-нибудь родить…

- Разве Яну не будешь больше ждать? Ты ведь хотела понянчиться с племянником.

- Наверное, не дождаться мне её.

Включаюсь в разговор:

- Не за Максимку ли собралась замуж?

- Ты что?! – возмущается дочь. – Он такой проказник!

- Да я про другого Максимку...

Крутит пальцем у виска: «Он больше того стал баловаться, даже дерётся».

- Может, за Дениску?

Глубоко и мечтательно вздыхает. Потом признаётся:

- Дениска вообще-то тоже проказник. Только, конечно, очень красивый…

Прошу назвать других красивых мальчиков в детском саду. Нет, отрицательно мотает головой, других нет.

- А девочки красивые есть? На твой взгляд, кто самая красивая девочка в вашем садике?

Спокойно и уверенно:

- Я. Мне всегда говорят, что я – настоящая модница, всегда самая нарядная.

Интересуюсь: «А ещё кто красавицы в вашей группе?». Пожимает плечами.

- Значит, ты и Дениска – самые красивые?

Согласно кивает.

Вот так к перечню красивых людей в Машином представлении к маме, Яне и немножко ко мне добавился Дениска.

Глава 3. Сила примера

Время ужина. Маша проголодалась. Она кричит из комнаты в кухню, где я в своё удовольствие колдую у плиты: «Что есть покушать?».

- Сварилась уха, - отвечаю. - Есть тушёная капуста. Вчерашний винегрет остался. Колбасу поджарил…

- Мне, пожалуйста, капусту с колбаской!

- Иди тогда сюда.

- Зачем идти? Разве сам положить не можешь?

- Так я тебе должен ещё нести что ли?! Смотри, сколько накладываю. Я ведь не знаю, как много тебе надо.

Маша что-то ворчит, не могу разобрать. Бубнит нечто вроде: «Себе положит и несёт, а мне не может», однако направляется на кухню.

- Ну, какую ты тарелку взял?! Разве не знаешь, что детская тарелка с осликами!

Нахожу в сушилке глубокую тарелку с нарисованными осликами и извиняюсь, переваливаю капусту. Маша уточняет:

- Достаточно. А колбасу положи на свободное место, рядом.

- На, бери свою ослиную посудину…

Дочь укоризненно смотрит на меня:

- Взрослые должны показывать детям хороший пример!

- Хороший, Маша, ты не всегда принимаешь во внимание. Вот я призывал тебя каждое утро чистить зубы…

- Но я же поздно просыпаюсь и не успеваю в садик!

Мама как обычно спешит на помощь своему чаду:

- Сегодня, кстати, зубы она почистила.

Маша сияет. Точно, сегодня она как раз почистила зубы.

В комнате дочка включает телевизор, садится на диван, ставит тарелку на колени и начинает кушать. Часть капусты сыплется с вилки мимо, Маша подбирает её рукой с покрывала и отправляет в рот.

Спрашиваю:

- Может, тебе за стол сесть? Сейчас скатёрку положу, табуретку поставлю…

Перестав жевать, Маша недоумённо несколько секунд смотрит на меня. Потом произносит:

- Ты сам-то часто так ел, за столом?..

Аля с Яной смеются – почти всегда ужинает папа на диване или за компьютером. Окрылённая поддержкой женщин Маша добавляет:

- Хороший пример нужно показывать своим детям!

И продолжает кушать, глядя в телевизор.

Глава 4. Первое нельзя

Пока дети растут, до поры до времени «нельзя» им говорят родители. Нельзя выбегать на дорогу, нельзя таскать кота за хвост, нельзя есть упавшую на землю конфету. Однако рано или поздно наступает момент, когда «нельзя» человек произносит сам для себя. Потому что он стал достаточно взрослым, чтобы осознавать в тех или иных ситуациях свою ответственность. Пускай пока ещё не дорос до школы.

Начало лета. Жаркие дни. Пораньше ушёл с работы и по пути привычно заскочил в садик. «Маша, твой папа пришёл!», - завидев издалека, кричат ребята. Дочка берёт с лавочки кофту и радостно бежит навстречу. А воспитательница Екатерина Ивановна неожиданно строго и неприветливо на меня смотрит: «Вам разве супруга не передала, что Маша сегодня в пять вечера выступает на выпускном вечере в подготовительной группе?». Вот так да! Значит, Аля забыла, а до пяти целый час.

- Что ж, Машутка, зайду позднее, - пожимаю маленькие ладошки и с чувством вины заглядываю в один миг опечалившиеся зелёные глазки, в которых видны набежавшие слёзы. Всякое выступление на публике для дочери стресс, она сильно переживает, и моё несвоевременное появление только усугубило ситуацию.

Маша молчит, губки дрожат, однако не возражает – поворачивается и идёт к ребятам…

После праздника, взявшись за руки, идём по территории детского сада, тихо беседуем. Дочка всё ещё не может отойти от переживаний. Успокаиваю:

- Поняла, почему в первый раз тебя не забрал?

Утвердительно кивает головой:

- Потому что я должна была рассказывать стихи.

- Ты выглядела настолько расстроенной, что мне подумалось, может, лучше было уйти сразу вместе?

- Нет. Я бы подвела Екатерину Ивановну…

Мимо бежит стайка малышей, одна из девочек громко говорит: «Маша, ты сегодня очень хорошо выступала! Мне очень понравилось!». Остальные что-то закричали в поддержку.

Лицо дочки буквально просияло, она гордо посмотрела на меня, заулыбалась:

- И вообще такой смешной праздник получился!

Глава 5. Не быть букой

Живёт Маша в селе и, несмотря на свой небольшой возраст, соприкасается с одними и теми же людьми постоянно, встречая их на улице, в магазине, на медпункте, при тех или иных обстоятельствах. Знает многих жителей в лицо: где работают, где живут. Однако уроки вежливости пока не дают эффекта – она не любит здороваться. Проходит мимо, словно не замечая прохожих.

Прогуливаемся неспешно по дорожке к главной сельской площади. Навстречу идёт Тамара Николаевна, я киваю ей головой, отчётливо и громко произношу «Добрый день!». Она приветствует нас, а Маша молчит, потупив взгляд.

- Ты почему не здороваешься? – спрашиваю дочь спустя некоторое время. – Тамара Николаевна ведь постоянно тебя лечит…

- Она делает мне уколы, - сердито ворчит Маша.

- Не будешь здороваться, в следующий раз она тебе сделает самый больной укольчик, - так выражаю своё недовольство.

- Нет! – раздражённо захныкав, не соглашается Маша. – Мама проследит, чтобы мне делали тоненький укол.

В этот момент раздаётся радостный возглас:

- Машенька, привет!

Шустрая миниатюрная пожилая женщина широко улыбается и машет рукой. Соседка Любовь Николаевна всякий раз найдёт для Маши доброе слово. Но сейчас та с каменным видом шагает мимо.

- Ты почем с бабушкой Любой не стала здороваться? Она тебе то конфетку, то пряник, то печенье даёт.

- Она уже давно конфетами меня не угощала. Вообще не буду ни с кем здороваться, кто конфеты мне не даёт, - заявляет Маша. И не поймёшь, серьёзно говорит или в шутку. Шесть лет, а научилась уже подначивать.

Следующим на пути попадается Вячеслав Леонидович, директор детской школы искусств, мой большой приятель. Мы обмениваемся рукопожатием, весёлыми комплиментами. Вячеслав Леонидович в очередной раз пытается вызвать Машу на диалог:

- Совсем большая стала…

Что бы он ни говорил, Маша упорно молчит, и ему приходится заканчивать:

- Стеснительная такая. К нам в школу пойдёшь на следующий год?

Какое-то подобие улыбки проскакивает на личике девочки. Знаю, что она мечтает о сцене и хочет, как подружка, первоклассница Саша, участвовать в детском театре моды. Но с директором общаться – ни в какую.

Оставшись наедине, с раздражением обращаюсь к дочери:

- Не будешь ни с кем здороваться, тебя станут считать букой!

Кто такой бука, я толком сам не знаю. В моём представлении это - угрюмый, замкнутый, неприятный ребёнок. Похоже, в Машином представлении нечто похожее:

- Нет! Никто не узнает, что я не здороваюсь.

- Люди, которым ты не говоришь «Здравствуйте», будут думать, что ты – бука.

Маша почти плачет:

- Я же не бука!

- Я знаю, что ты – не бука. Но когда ты не здороваешься с хорошими, знакомыми людьми, мне неприятно.

Минуты через две слышу обещание дочки:

- Буду здороваться, не буду букой!

Беру за руку:

- Только со знакомыми людьми, кого мы хорошо знаем. Потому что среди незнакомцев могут оказаться плохие люди.

Маша соглашается.

Глава 6. За справедливость

С 1 сентября Маша стала воспитанницей детской школы искусств. Она посещает занятия ритмики, хора и рисования. Уже на втором уроке по ритмике она получила свою первую «пятёрку» и обожает учительницу Ирину Анатольевну. А вот ходить на хор ей не нравится. Преподаватель там строгий, требовательный, да ещё чтобы научиться петь, нужны большие усилия. В четверг Маша закапризничала и предпочла хору игру с Варей, подружкой-соседкой. Я узнал об этом случае вечером, когда мама заплетала Маше красивые косички.

- Нравятся тебе мои косички? – настойчиво спрашивала дочь.

- Нравятся, красивые, но зря, наверное, мама тебе их сделала, - ворчу. – Ведь урок прогуляла. Надо ума-разума набираться, а у тебя ветер в голове. Учиться надо, а не модничать.

У Маши виноватый вид, и все-таки спорит:

- А я хочу модничать!

Мама заступается: «Она исправится. Правда, Маша?». Дочка согласно кивает.

Я сажусь за компьютер, достаю из портфеля два шоколадных батончика, один беру себе, второй отдаю женской части семьи: «Вот вам, держите». Аля возмущается:

- Почему ты так разделил: себе – больше, нам – меньше?!

- Так ты же сама всегда говоришь, что такой батончик вреден, в нём одна химия…

Аля обращается к Маше:

- Ну, папа у нас даёт!

Та быстро подхватывает тон разговора:

- Он о жене своей должен заботиться, а так поступает!

Я защищаюсь:

- У вас вечно всё вредное, постоянно меня оговариваете: пиво не покупай, чипсы не покупай, копчёное не покупай… Аля, ты на днях доказывала, что есть шоколадные батончики крайне вредно для здоровья.

Маша, похоже, цепляется за возможность воздать отцу за критику её прогула в школе искусств. Встала, руки в боки:

- А тебе разве не вредно? Ты у нас что, не болеешь? На прошлой неделе кашлял, чихал, всех заразил!

- Правильно, Маша! – поддерживает её Аля, от чего настрой дочери становится ещё более решительным.

- Дай-ка я вот так сделаю!

Маша подходит ко мне, берёт руку, в которой держу шоколад, подносит ко рту и откусывает так много, что еле прожевать может. За ней мама. Обе довольные – теперь всё по справедливости.

Глава 7. Прогулка в лес

Через поле за нашим домом начинается сосновый бор. Летом его полянки, просеки и дорожки краснеют земляникой, которую собирают, как правило, только бабушки, не боящиеся комариных туч. Ближе к осени появляются многочисленные грибы и люди с корзинками. Зимой здесь почти всегда встретишь лыжников, наслаждающихся видами причудливых снежных шапок, покрывающих деревья. С приходом весны в бору расцветают прекрасные подснежники, чью красоту не способны испортить разговоры, что они не настоящие, всего лишь сон-трава. Я обожаю бродить по лесу. Вроде знаю каждую тропинку, но всякий раз природа найдёт, чем порадовать, чем удивить. Чуть дальше бора течёт маленькая речка, за ней старый заброшенный кордон с аллей кедров, вековыми лиственницами, наполняемым ключами прудом. Недалеко от мостика школьниками сколочен заборчик вокруг груды камней, и стоит табличка с надписью «Собаке Бобке, спасшей хозяина. 1908 год». За кордоном простираются берёзовые рощи, и время от времени где-то далеко-далеко гудит тепловоз.

И у меня есть мечта. Я думаю, что вот вырастет моя маленькая Маша, и лес перестанет быть для меня символом одиночества, как последние десять лет. Рядом появится спутник. Не случайный, нет, случайных в лесу не терплю, и даже с приятелями мне тут не комфортно. Только очень-очень близкий друг, одно молчаливое присутствие рядом которого превращает мир в тёплый и родной. Мир воспоминаний детства и юности - таким он был, когда рядом по лесной дороге шёл отец, когда рядом шла мама. Я знаю многие тайны и секреты нашего леса, я изучал их всю свою жизнь, и мне бы очень хотелось их, пусть какую-то часть, передать своей дочери. У меня есть надежда, что та тихая радость, то тихое счастье, которыми одаривает нас русская природа, станут доступны моей Маше, и не затмит их напрочь в её мировосприятии блеск современной цивилизации…

- Папа, мне для поделки нужен мох. Есть в нашем лесу мох? Пойдём в лес!

Конечно, я цепляюсь за такую возможность. Маша впервые сама просится в лес. С 1-го сентября она стала посещать общеэстетическое отделение школы искусств, занятия хора, ритмики, рисования. Творческая жилка засияла в девочке новым цветом, а мы в семье стараемся беречь любые созидательные порывы ребёнка.

Бережно переношу своё дитя через лужок с высокой сырой травой, чтобы не промочила ноги. Потом мы идём по дороге, и я держу Машу за руку. Разглядываем листочки, кустики, деревья. Кладём в корзинку сосновую веточку, шишки, мох. На пути лежит рухнувшая старая высохшая ель.

- Папа, давай дальше не пойдём, - просит Маша. – Я всегда боюсь, что на нас может упасть какое-нибудь большое дерево.

Смотрю на неё разочарованно. Вокруг покой, ни ветерка, свежесть, лёгкий аромат хвои. И опять какие-то ненужные страхи.

- Маму что ли в следующий раз брать с собой, чтобы тебе было не страшно?

Виновато улыбается:

- Мама ведь такая же трусиха, как я.

Находим компромиссный вариант заглянуть под ближайшие ели и сосны. Надежд, что попадутся съедобные грибы, немного, ведь за день тут проходят десятки людей. Однако около старого пня высунули шапочки маслята. Я-то их заприметил, а Маша не замечает, хотя старательно вглядывается под ноги.

Подсказываю:

- Посмотри-ка сюда внимательно…

И личико девочки просияло, она захлопала в ладоши:

- Грибы! Грибы!

И я вспоминаю, как когда-то (чуть не вечность прошла) бегал среди этих сосен от отца к матери, от мамы к папе, каждый из них периодически звал меня: «Иди, посмотри, что я нашёл (нашла)…». Я восхищался удивительной красотой маленьких природных творений, и одновременно сердился, что сам ничего найти не могу. Потом запнулся и прямо носом уткнулся в красную шляпку подосиновика. Не обращая внимания на боль в коленке, закричал, начал звать родителей голосом, перехватываемым от радости.

С похожим светлым радостным чувством Маша бережно уложила маслята в корзинку и понесла маме.

Глава 8. Вера

29 декабря.

- Больше всего мне нравится зима, потому что в Новый год Дед Мороз дарит подарки. Конечно, мне нравятся и другие времена года, но зима с подарками под новогодней ёлочкой особенно, - Маша не в первый раз напоминает о своём ощущении.

- Можно поинтересоваться, каких подарков ты ожидаешь на сей раз? – спрашиваю дочь.

- Я заказала детский компьютер.

- Дорогой подарок. Мне кажется, что Деду Морозу не всегда по душе пожелания, которые он получает от ребят. Может быть, ему было бы гораздо приятнее дарить что-то по собственному усмотрению. Если все начнут просить компьютеры и тому подобные дорогие вещи, у него не хватит ни средств, ни сил.

Маша недовольно посмотрела на меня:

- Так может говорить лишь человек, который совершенно не верит в Деда Мороза! Ты, думаю, совсем в него не веришь! Лучше тогда помолчи…

30 декабря.

- Кто съел конфету, что я приготовила для Дедушки Мороза?! – плачущим голосом тянет Маша. – Папа, как же тебе не стыдно? В записке же написано?

Нет, записку не видел, а конфету действительно съел. Лежат целый день на столе сладости в красивых обёртках, вот и положил одну в рот, не думая. С некоторым удивлением знакомлюсь с содержанием каракуль на тетрадном листочке: «Дед Мороз съешь 3 конфеты». Приятно, что дочка может написать такое предложение печатными буквами, и неудобно, что не обратил внимания на послание. Оправдываюсь, лукавя:

- Так здесь же указано, что три конфеты. Вот они. Я скушал четвёртую.

Маша достаёт из коробки карамельку и исправляет в записях «3» на «4».

31 декабря.

- Пока вы с мамой ходили к соседям, к нам заглянул Дед Мороз, сказал, что хотел оставить подарки, но так как в доме есть люди, то зайдёт позднее, - подшучиваю над дочкой.

Маша не верит, смеётся:

- Ты вправду думаешь, что Дед Мороз вот так заходит в дома?!

- Конечно. Он же должен принести подарки.

Маша начинает нервно шагать по комнате и активно жестикулировать:

- Некогда ему с каждым разговаривать, стучать и ждать, когда откроют двери. У него очень много адресов, которые нужно посетить. Неужели ты считаешь, что он несёт за спиной огромный мешок, куда смогут поместиться все-все подарки?! Таких мешков не бывает!

Я в замешательстве:

- Как же он, по-твоему, приносит подарки?

Маша подбегает к окну и убеждённо говорит:

- Он подлетает с улицы, взмахивает волшебной палочкой, у него есть такая вот палочка (Маша демонстрирует руками её размер и форму). Понятно?

Глава 9. В первый класс

Это сейчас, спустя три месяца, Маша уверенно, не смущаясь, заявляет: «Мне нравится учиться в нашей школе». Это сейчас она ложится спать в восемь часов вечера, чтобы утром встать пораньше и не опоздать на первый урок. Это сейчас Маша говорит, что больше всего в школе ей нравятся переменки, а ещё занятия по математике и письму. Второго же сентября она шла по улице за мамой и, обливаясь слезами, кричала что есть мочи: «Не хочу! Не хочу в школу!».

Именно из-за неё – из-за школы – наша семья была вынуждена переехать в новую квартиру, толком не закончив ремонт. Вместо маленького уютного села мы оказались в большом поселке, практически городе. Тут всё было иначе. Не было низеньких деревянных домиков, бережно укрытых в листве клёнов и тополей, а было нагромождение многоэтажек, словно больших бетонных коробок. По тротуарам здесь ходило множество людей, гораздо больше детей, бабушек, мамочек с колясками, чем в селе, только вот знакомых лиц среди них не встречалось. Не с кем было поздороваться, поболтать, некому было улыбнуться и кивнуть головой.

Первую ночь на новом месте Маша почти не спала. Она ворочалась, всхлипывала, о чем-то напряжённо и молчаливо думала, а сон не шёл. Днём Аля постаралась отвлечь её от тревожных мыслей. Временами Маша начинала играть и веселиться, но очень скоро настроение девочки опять портилось. Дочка плакала, и в интонациях этого плача чувствовалась какая-то безутешность.

Наверное, первое сентября волнительно для всякого первоклассника и для всех родителей первоклассников. Нам же, без преувеличения, было страшно. Школа представляла своеобразный муравейник, где по коридорам и лестницам между взрослыми сновали сотни шумных, беспокойных детей. Такого столпотворения мы все, и Маша, конечно, тоже никогда не видали. Всё наше село, наверное, поместилось бы в школьном здании. Со звонком группы ребят – классы, возглавляемые учителями, стали направляться на стадион. Зрелище выглядело феерическим: разноцветные облака гелиевых шаров, прекрасных букетов, сияющие личики одетых в парадную форму школяров заполнили поле перед трибунами, на которых разместились многочисленные провожатые своих детей и внуков.

В казавшемся нескончаемым потоке детей Маша шла за ручку с классной руководительницей. При виде этой картины у меня отлегло от сердца. Значит, опытная учительница заметила состояние ребёнка и сумела Марию хоть как-то успокоить. В своей любимой курточке фиолетового цвета, самая маленькая даже среди «первышей», Маша терпеливо ждала, когда всё это кончится: речи, песни, танцы. Ждала, чтобы, придя домой с праздника, зарыдать, не сдерживая себя.

Мне удалось поговорить с дочерью лишь на следующий день, когда от аврала на работе высвободилась минутка. Маша после возвращения из школы уже изрядно наревелась. Мы с Алей тихонько переговаривались о школьных делах, опасаясь неловкой фразой ненароком задеть ребёнка. И всё же я решился сказать:

- Маша, я тебя видел вчера на линейке первого звонка. Ты стояла рядом с Еленой Прокопьевной. Ты ещё не смогла шарик сразу запустить, веревочка оказалась крепко привязана.

Ответ прозвучал с искренним изумлением в голосе и взгляде:

- А как же ты меня узнал, папа?!

- В смысле? – не понял я и, сообразив, что в огромной толпе Маша чувствовала себя, вероятно, чем-то вроде потерянной былинки, растерянно пробовал объяснить. – Как? По одежде, по походке, вообще…

Но она не верила:

- Мама, а как папа мог меня узнать там?!

Аля взяла дочурку на руки, посадила к себе на колени, поцеловала:

- Ну, потому что он – твой папа. И он узнает тебя всегда. Ты же его дочка. А все папы узнают своих дочек.

И ничего, что, будучи приглашенным на ту линейку, я тоже произносил поздравительное слово. Щемящим и трогательным стало для меня теперь кроткое признание Машеньки:

- Я тоже… Я тоже узнала тебя там, папа! – и она ласково прижалась ко мне.

Глава 10. Как Маша с дедом балясили

Сразу должен оговориться, что читать этот рассказ нужно с некоторой осторожностью. Представляется, что его ни в коем случае не следует читать педагогам, особенно учителям русского языка, иначе они по привычке потянутся за шариковой ручкой с красной пастой, и в самый неподходящий момент потом пасты не хватит, чтобы отметить ошибки какого-нибудь не слишком прилежного ученика. Наверное, стоит пропустить рассказ и оставить его для других тем отличникам и отличницам, которые тщательно изучают литературу и ораторское искусство, чтобы, когда повзрослеют, стать телеведущими, артистами, политиками с блестяще поставленной речью. Однако и тем школьникам, что стремятся удивить окружающих передовым молодёжным сленгом, не надо обольщаться и лучше снова надеть наушники, ведь для них нижеприводимая ситуация является также неслыханной. Впрочем, автор не хочет перегибать палку, не то читателей рассказа вовсе может не остаться. Он лишь предупреждает, что всякий читающий действует на собственный страх и риск.

Всё это предисловие потребовалось потому, что Маша с дедом давеча так, как сейчас выражаются, наколбасили, что у отдельных представителей прогрессивного человечества грозят уши повянуть. Разговор дедушка с внучкой вели о букваре. На днях Маша сдавала технику чтения и выполнила норматив на «отлично», за что дедушка Машу хвалил и угощал конфетами, но не преминул вспомнить свои детские годы. Давным-давно, когда дед ещё был маленьким мальчиком Витей, в лаптях пришедшим в школу вслед за старшим товарищем Петей семи лет отроду, учительница наставляла его:

- Какая это буква?

- «Ры», - отвечал Витя.

- А вот эта?

- «А».

- Следующая?

- «Мы».

- Дальше?

- Опять «А».

- Теперь читай слово целиком. Что получилось? Тебе помогает картинка. Посмотри, что на ней изображено, - терпеливо объясняла учительница.

Дедушка, тогда мальчик Витя, подумал-подумал и ответил:

- Оконича.

Маша рассмеялась. Дедушка продолжал:

- У нас в Нагорске все так говорили: оконича, поленнича, деревнича… Грамотных людей было совсем мало. Если представить диалог моих бабушек, то для современного человека они будут словно на иностранном языке говорить. Вернее, балясить. Старушки тогда балясили, а не говорили.

Маша раскрыла от удивления рот:

- Ты можешь меня старинному языку поучить?

Дед охотно кивнул. Он с воодушевлением прочёл четверостишие, которым иногда его подначивала первая учительница:

- Бежала овча

Мимо нашего дворча,

Как звернетча, как перевернетча,

И головой-то во кирпиц.

- Ликося сюда, - показал он Маше иллюстрацию в книжке, на которой дети собирали грибы. – Что здисяка ребятня делает?

Маша повторила «ликося», «здисяка» и восторженно похлопала в ладоши:

- Ликося – значит, поглядеть? – совершенно верно предположила она. – Тут («здисяка» - поправил её дедушка) они собирают грибы: сыроежки, подосиновики, подберёзовики, маслята…

- Ну, что ты заладила на языке 21 века? – заворчал дед. – Это тутака собирают грибы, а тамака шли по губы, варили губницу из синявок, красных, обабков, козляков и моховиков.

- Вот это да! – вырвалось у Маши. – Как интересно раньше говорили…

- Балясили, - напомнил дедушка и снова принялся описывать рисунок. – По шахровине, по сголове губы искали. А вон девочка туды, к опушке направилась, за земляникой. Лико, у неё в лукошке ягод сколько, полнёхонько! Хма ягод насбирала.

- Какого хма насобирала? – спросила Маша.

- Хма не какого, а сколько. Хма – то есть много.

В этот момент с кухни с тарелкой пирожков и ватрушек вошла бабушка и недовольно принялась ругать деда:

- Чему бы полезному внучку-то поучил. Небось, целый уповод всякой ерундой голову забиваешь.

Один пирожок соскользнул и упал на пол. Бабушка расстроилась:

- Ох ты, лешак!

Маша с дедом хитро переглянулись. «Уповод» и «лешак» им следовало обсудить, но начинался мультик про Медвежонка, Зайца и Ёжика, и ещё очень хотелось попробовать горячей бабушкиной выпечки с молоком.

«Какая удивительная страна была у моих дедушки и бабушки, - думала Маша. – Как странно в ней говорили. Медвежонок не зря придумал, наверное, слышал про неё, эту страну - самая настоящая Тили-мили-трямдия! Интересно, а дедушка с бабушкой тоже там ходили на головах?».

Глава 11. Кто главничает

Другим ребятам этот вопрос, возможно, покажется ненужным и лишним, но для Маши он никогда праздным не был. Хотя она и стоит на физкультуре в своём классе последней в шеренге. Впрочем, ей нравится там стоять.

- Почему? – спрашиваю я её удивлённо. По-моему, стоять самой последней должно быть обидно. Бабушка Галя, например, вспоминает, что очень не любила замыкать шеренгу и толкалась, даже дралась с одноклассниками, чтобы встать в серединку, невзирая на рост.

- Во-первых, драться я никогда не буду, пускай этим занимаются мальчишки, - поясняет Маша. – Во-вторых, я привыкла, мне там очень уютно. Видно, кто что делает, легче за всеми повторять.

Такое смирение обычно Маше совершенно не присуще. Человек она амбициозный, любящий командовать, выигрывать, побеждать, слушать похвалы и комплименты, получать от учительницы «улыбашки» - пятёрки, в общем, быть лучше других.

Например, вчера мы прогуливались по городу. Шли в «Динки-парк», где любим играть в настольный хоккей и посещать разные аттракционы. Особенно нравятся нам те из них, где можно получить стикеры – специальные билетики, выдаваемые машинами за хорошие результаты в игре. Потом мы их скармливаем особому аппарату, тот их всасывает, считает и выдаёт чек, который можно обменять на разные замечательные вещицы вроде шариков, ручек, магнитиков. Так вот, когда мы шли в «Динки-парк», то несколько устали, а перед нами лежала улица, поднимавшаяся в гору.

- Умеешь бегать в горку? – спросил я дочку. Она пожала плечами.

- Попробуй, - предложил я и пообещал, что буду её догонять. Мы побежали. Размеренно идущие прохожие отходили в сторону и весело улыбались. Вероятно, им было смешно видеть нас, бегущих по заснеженному тротуару. Мы запыхались, но до перекрёстка всё-таки дотянули.

- Ох, и тяжело же в горку, - пыхтела Маша.

- Вот если подобным образом упражняться каждый день или хотя бы через день, то можно натренироваться так, что будешь бегать быстрее всех, - пытался я отдышаться.

Эти слова на Машу подействовали настолько магически, что всю усталость у неё как рукой сняло:

- Давай сюда завтра тоже приедем. Побегаем.

Но потом мы решили, что ездить в областной центр далеко и дорого. У нас в посёлке свои горки найдутся.

Когда Маша играет с подружками, то её всякий раз задевает, что кто-то из них проявлял желание «главничать». Она критически относится к таким попыткам.

А на днях мы заспорили, кто у нас в доме главный.

- Что тут спорить? – развёл я руками. – Неужто неясно, что главный – это я?

- Ты??? – недовольно протянули в три голоса сразу Аля, Яна и Маша. И стали галдеть наперебой:

- Это ты на работе главный! Там, если хочешь, повышай голос. На работе пускай слушают твои приказы, а дома все равны.

- Но кто-то же должен брать на себя ответственность в сложных случаях…

- Главничать? – уточнила Маша.

- Главничать, - подтвердил я.

- Ишь ты, главничать он всегда собрался, - с ехидцей произнесла младшая дочь. – Нет уж, дома пусть мама главничает.

Потом помолчала и скромно заметила:

- Или иногда я.

- Мелочь пузатая, - рассердился я на это, но Маша лишь похихикала.

…И вот собираемся в школу.

- У нас в классе уже почти все согласны, что я должна главничать, - заявляет Мария.

- С чего бы это? – интересуется мама.

- Потому что мой папа – директор.

Пауза. Надо как-то прокомментировать, и я говорю:

- Кстати, в школе я никогда главным не был. Октябрятские «звёздочки», пионерские дружины и комсомольские ячейки возглавляли другие ребята. Правда, не был и отстающим, выполнял разные поручения…

Маша посмотрела на меня с некоторым сожалением, что ли, и озвучила вывод:

- Но у тебя же не было папы – директора школы…

Глава 12. Лёва

Каких только детей не бывает на свете! Конечно, большей частью они милые, симпатичные, любознательные, добродушные, но попадаются и довольно странные, капризные, избалованные. Среди мальчиков в Машином классе учился паренёк по имени Лёва. Он очень гордился тем, что мама его возила на большом-пребольшом импортном автомобиле, а ещё тем, что он некогда посещал частный детский сад.

- Вообще-то в детском саду воспитывают, - заметила как-то Маша. – А Лёва не умеет ни здороваться, ни извиняться, ни «спасибо» говорить.

Действительно, Лёва считал, что всё вокруг существует, чтобы только ему, Лёве, было удобно и хорошо. Он добился того, чтобы за партой сидеть одному, потому что всякий сосед ему мешал уже своим присутствием. Мешала ему и учительница. Однажды, когда она попыталась что-то ему объяснить, он заявил:

- Отойдите. От вас пахнет дешёвыми духами.

Но с учительницей он ещё как-то мирился, а вот одноклассников терпеть не мог. Когда они отвечали, Лёва их перебивал. На переменах он дразнил девочек и ссорился с мальчиками. Особенно доставалось тем, кто не хотел восхищаться, что Лёва всегда одет с иголочки, что у него очень дорогой портфель и очень дорогой мобильный телефон, в который он почти беспрерывно смотрел и на котором постоянно нажимал какие-то кнопки.

- На физкультуре с Лёвой нельзя стоять рядом, он обязательно толкнёт, - объясняла мне тактику своего поведения Маша после того, как получила ссадину на носу.

- Может, тебя в секцию каратэ отдать? – спросил я дочку. – В школе ведь надо сильной быть, отпор давать тем, кто на тебя нападает.

Маша скорчила рожицу:

- Сколько тебе повторять, что я драться не собираюсь? Я буду или рисовать, или петь, или танцевать. Кстати, по канату до потолка в спортзале только трое ребят смогли забраться, а я даже два раза. Лёва не смог даже на полстолечко…

С наступлением зимы первоклассников ждали уроки физкультуры на лыжах. Маше отдал свои старенькие лыжи подросший Дениска (раньше они вместе ходили в детский сад), и она медленно, неуверенно, часто падая, каталась на них. Лёва принёс новёхонькие, яркие лыжи. В классе он поставил их отдельно в угол, чтобы их красоту и блеск не оттеняли другие, а над Машиными долго и громко хохотал, выжимая из себя смех и показывая пальцем. Правда, никто его не поддержал.

На первом занятии учительница физкультуры попросила всех пройти круг по стадиону. Школьники двинулись в путь. Только Лёва стоял на месте и ошарашено озирался.

- Что случилось, Лёвушка? – поинтересовалась учительница.

- Они не едут! – всхлипнул тот. – Мама не сказала, где у них кнопка! Я не знаю, как их включать!

Лёва забился в истерике:

- Все уезжают, включите мне лыжи быстрее!

- Да что ты, их нельзя включить.

- А как же тогда все едут?

- Сами едут. Сами двигают ножками, отталкиваются палками…

- И у них нет кнопки?!

- Нет.

Лёва в ярости отбросил палки, упал в сугроб на спину, задрал ноги и заорал благим матом:

- Тогда снимайте эти лыжи с меня! Я не буду сам, без кнопки!..

Так и лежал в сугробе до конца урока, никакие уговоры на него не действовали. Пока на большой-пребольшой машине опять не приехала его мама, не подняла, не вытерла слёзы, не пообещала купить лыжи с пультом управления.

Сейчас Лёва говорит, что, наверное, его отдадут в частную школу. Там, по его мнению, намного лучше. Там даже учителя, в основном, компьютеры. Захотел – включил, захотел – выключил.

- Скорее бы уж его туда отдали. Мне иногда кажется, он сам похож на механического робота, которого включили, а в нём что-то сломалось, - сказал я Маше.

- Сердце, наверное.

- Что сердце?

- Сердце, наверное, сломалось, - предположила Маша.

Я помолчал, подумал и согласно кивнул.

Глава 13. Осколки

Первоклассница Ариша, новая подружка Маши, приболела, и на какое-то время прекратились их ежевечерние прогулки по городу. Этой осенью в сопровождении мам девочки играли среди опавшей листвы, кружились на качелях детской площадки, прохаживались по парку, обсуждая свои школьные дела. Потом выпал снег.

Каждую неделю я ездил в Бобино, приводил в порядок огород после уборки урожая, с наступлением ранних холодов топил печь в покинутом доме. Поначалу Маша с мамой составляли мне компанию. На выходные к дочке в гости приходила Варя, и целыми днями дети перебирали кукол, их наряды, посуду, мебель. Однако чем больше жена и дочка привыкали к новому месту, тем меньше их тянуло в нашу деревню. На всякий день у них теперь находились дела, и мне всё с большим трудом удавалось вытягивать их с собой на родину. Вскоре мои поездки стали постоянно одинокими.

И вот сейчас, когда Ариша простудилась, я уговаривал Машу ехать со мной, тем более бабушка с дедушкой по ней очень скучали и не в первый раз просили их навестить.

- Нет, нет, - не соглашалась Маша. – Если я и поеду, то только летом. Зимой в Бобине (она так смешно коверкала название села) совершенно нечего делать.

- Как нечего?! – возмутился я.

Каждую зиму в оттепель мы лепили снеговика, украшая его ветками, угольками из печи, морковкой и старыми вёдрами. Строили большущую снежную крепость во дворе. Расчищали тропинки к колонке и бане. Устраивали гонки на санках. Эти самодельные санки с буквой «О» на реечке возили Машу и её тряпичного Мишку, бывали на Чернушке и Лопатинской горе, за фермой и у колхозной конторы.

- Мы же собирались покататься на лыжах, - укоризненно напомнил я Маше былую договорённость.

- Нет, нет, нет, - отмахнулась Маша. – Холодно, ветрено, сугробы… Не люблю зиму! – и включила свой планшет.

Что ж, опять еду один. Собираю дорожную сумку. Открываю входную дверь. Вдруг дочка окликает и протягивает записку:

- Поедешь в лес на лыжах, оставь для Деда Мороза.

Мама рассмеялась:

- Здешний-то Дед Мороз чем тебе не угодил?

Маша обижается. Она вообще не любит, когда в серьёзном деле начинают легкомысленно шутить.

- Мне не нужен переодетый Дед Мороз!

- А в Бобино разве не переодетый? – удивляется мама.

- Там нет. Там живёт настоящий! – с некоторой запальчивостью вынуждена пояснять Маша очевидные вещи.

Беру записку. Вздыхаю. Как объяснить Деду Морозу, что дочь зиму не любит? Заметив мою тревогу, Маша пытается успокоить:

- Да люблю я зиму. Особенно Новый год. Да, да, да. Очень.

Выхожу на улицу. Лёгкий морозец. Тихий снежок. Яркое солнце. Неторопливо катят автомобили, медленно бредут пешеходы. Несколько мгновений я стою, очарованный утром. Однако надо спешить. Предстоит долгая дорога домой.

Глава 14. Четыре коробки счастья

Что может быть радостнее для ребёнка, нежели наряжать ёлку на Новый год?! Мой отец всегда приносил пушистую красавицу за несколько дней до предвкушаемого боя курантов, и я с наслаждением и восторгом дожидался минуты, когда из кладовки взрослые приносили трёхногую подставку с зажимом, гирлянду, перевязанную в отдельных местах изолентой, серебристый «дождик» и, конечно, четыре почти сказочных картонных коробки с ёлочными игрушками. Словно четыре сундука с изумрудами перебирали мы их с сестрой Надей, подолгу разглядывая каждое сокровище. Тут были жёлтые круглые часы величиной с грейпфрут, вес которых выдерживали только нижние ветки дерева. Были избушки, сани, разноцветные шары и сосульки, шишки, лесные зверушки. С хрупкими стеклянными игрушками следовало быть очень осторожным. Любое неловкое движение могло привести к серьёзной поломке. Сверху каждой такой вещицы находилось отверстие, куда вставлялась металлическая булавка с упругими ножками. В булавочную головку продевалась сложенная вдвое ниточка, выполнявшая роль крепежа к еловой ветке. Развешивание игрушек было непростым, но приятным, несмотря на уколы колючих иголок, творческим процессом. Мне почему-то особенно нравились зайчики, которые держались на ёлке оригинальным способом благодаря вплавленной железной прищепке.

Каждый новогодний праздник не обходился без горьких потерь. То гости неосторожно любовались игрушками, то мы сами с Надей, куда-то спеша, неудачно толкали драгоценное украшение квартиры. Однако главную опасность для игрушек представлял Васька, чёрный кот с белым бантиком на шее. От лености и скуки этот проныра с прибытием ёлки необычайно оживлялся. При удобном случае, когда его никто не видел и не гонял, кот начинал стучать лапой по какому-нибудь стеклянному шарику, пока тот не падал. Так Васька перебил множество замечательных игрушек.

Мама старалась ежегодно покупать новые. Они тоже были красивые, но в них не хватало какой-то прелести, что всегда присуща старинным и, как говорят, «дорогим сердцу» вещам.

И всё же часть игрушек докочевала до наших дней. Я вижу, с каким непосредственным детским удовольствием моя дочка Маша разбирает коробки с ними. Я вспоминаю свои давние ощущения таинственности, чуда, упоения жизнью, и мне особенно радостно, что самые любимые игрушки девочки – те самые, самые старые, будто вобравшие в себя тепло рук и любовь сердец бабушек и дедушек, прабабушек и прадедушек.

- На Новый год нас к себе пригласила Надя, едем к Серебряковым, - торжественно объявила Аля.

- Здорово! – согласно кивнул я головой.

Машка насупилась.

- Ты чего? – в один голос возмутились мы, родители. – Сама постоянно ноешь, что тебе скучно, что не с кем поиграть, а тут, пожалуйста, всю ночь будешь вместе с Настей.

Конечно, то были весомые аргументы, но Маша стояла на своём:

- Всё равно никуда не поеду! Мы не успеем вернуться к утру 1 января, а я в это время всегда нахожу под ёлкой подарки, которые приносит Дед Мороз!

У девочки на глазах выступили слёзы, и она была полна решимости отстаивать собственные интересы перед взрослыми, которые опять пытались командовать, не считаясь с таким важным в её жизни фактором.

- Не думал, что ты такая меркантильная, - укоризненно произнёс я. – Дались тебе эти подарки? Что тебе не хватает? Всё есть!

Но Маша была непреклонна.

Когда через пару дней я вернулся с работы, то светящаяся от счастья дочь встретила меня у порога.

- Папа! Папочка! Я нашла сегодня под ёлкой подарки! Какие просила в письме Дедушке Морозу. Оказывается, послушным детям, мама сказала, Дед Мороз может принести подарки раньше. Вот он мне и принёс.

Мы прошли в комнату, где на журнальном столике лежали набор для картины из пластилина и бюст куклы с длинными волосами для изготовления причёсок. Маша вдохновенно демонстрировала своё новогоднее богатство, подробно рассказывая о технике создания пластилиновых картин и секретах парикмахерского искусства. Вдруг она с сомнением посмотрела мне в глаза:

- Правда, я не знаю, точно ли Дед Мороз принёс подарки… Может быть, мама купила? Когда мы с ней прошлый раз ездили в город, то в магазине я ей показывала именно такой набор…

Потом помолчала и продолжила:

- А вот куклу нет. Мама не могла знать, что мне нужна эта самая кукла. Я только Деду Морозу загадала. Как ты думаешь?

Я серьёзно посмотрел на Машу. Потом подошёл к окну и обратил внимание на снегопад, начавшийся за окном. Снежинки вихрем светились и искрились в огнях фонарного столба и лучах автомобильных фар. «Как в сказке», - пронеслась мысль.

- А в Вахрушах подобных кукол продают? – спросил я дочку.

- Нет, - уверенно ответила она. – Они очень редкие, их даже в Кирове трудно найти.

- Так ведь мама не ездила в Киров. Как же она могла тебе её купить?

- Точно! Значит, Дед Мороз! – облегчённо вздохнула Маша. – Я так и знала. Никто не мог бы угадать моё желание. Только Дед Мороз.

Я взял Машу на руки, подбросил – уже 22 килограмма, впрочем, всё ещё чуть легче моей гири.

… Вскоре мы всей семьёй, счастливые, ехали к Серебряковым на встречу Нового года.

Глава 15. Мечты сбываются

Сколько бы я не утверждал ранее, что возникни у Маши желание заниматься спортом, посещать какой кружок, то буду лично сопровождать её к месту занятий, всё это были только слова. При моей работе и увлечениях реальной возможности посвящать дочери вечера и выходные не имелось. Зато скромная Аля безо всякого возмущения стала водить Машу в секцию художественной гимнастики и в вокальную студию. Иногда она брала с собой ноутбук, совмещала с какими-то другими делами или просто провожала дочь, а после встречала, благо от нашего дома школа располагалась недалеко, но мама не считалась с собственными временными затратами. Отныне у ребёнка редко когда выдавались свободные дни. Четыре продолжительные тренировки, часто по субботам и воскресеньям, плюс несколько музыкальных уроков в неделю – режим достаточно напряжённый. Сперва Мария, бывало, капризничала, требовала отстать от неё и прекратить посещение дополнительных занятий, но с течением времени, как что-то стало получаться, пришли первые успехи, привыкла к жёсткому распорядку и ходила на них с удовольствием.

В третьем классе она стала «звёздочкой» больших семейных собраний. Наряду с Настей, пятиклассницей. Настенька много лет обучалась бальным танцам, выступала в городских фестивалях и конкурсах в паре с красивым мальчиком. Отдельные па она показывала нам. Кроме того Настя прекрасно декламировала стихи и всегда срывала аплодисменты родственников, по традиции собиравшихся вместе праздничными вечерами. До поры она затмевала Машу напрочь. Теперь же Маша не хотела безвольно уступать пальму первенства, она выходила на маленькую арену и изумляла публику ловкостью и гибкостью, исполняя шпагаты, мостики, перевороты, «кобру» и другие эффектные упражнения. Она специально разучивала стихи, не такие длинные, как Настя, но старательно, и волновалась под любящими взорами родных, и огорчалась, если от волнения забывала рифму. Дедушка, сдержанный на эмоции, комментировал, мол, наконец-то Маша стала бойчее.

Дедушка не ошибался. Ещё какой бойкой и амбициозной стала Маша! Если преподаватель вокала спрашивала воспитанников, кто хочет разучивать сольную песню, то она первой вскидывала руку. Маша стремилась на сцену, в центр внимания. Правда, пока ещё мало умела. Однако тренер по гимнастике не раз мне повторяла: «Заметьте, я вам не как директору, а как папе говорю. Маше нельзя пропускать тренировки, у неё есть способности. Вы уж проконтролируйте посещаемость». Впрочем, вскоре не было нужды уговаривать дочку. Каждый вечер Маша репетировала свои номера с мячом, скакалкой, без предметов, сама придумывала композиции. Мне становилось непросто улучить момент, когда с ней можно было позаниматься тем, к чему тянуло меня – читать вслух занимательные детские книжки, смотреть детские кинофильмы, прогуляться на лыжах или прокатиться на велосипеде. За год до того мы прочитали массу книг: Линдгрен, Родари, Милн, Киплинг и др., а теперь не могли за месяц осилить «Сказку с подробностями» Григория Остера. Всего две-три главы одолевали при каждом подходе, а потом Маша чтение решительно прерывала и оставалась в своем мнении непреклонной.

Однажды я попробовал настоять на том, что нужно прочесть ещё несколько страниц. Пытался убедить дочку разными аргументами, лаской и нажимом, но вдруг услышал:

- Папа! Я сейчас мечтаю. Мне всё равно не понять, о чём пойдёт в книге речь. Мысли мои не там.

Вот это да. Мечтает она. Пришёл на ум недавний рассказ дедушки, который ходил с Настей в магазин.

- Дедушка, а ты мечтаешь снова стать молодым? – спросила внучка.

Он удивился, растерялся – что тут ответить? И всё же:

- Мечтаю, Настенька. Конечно, хотелось бы вернуть свою молодость.

- И я тоже мечтаю стать маленькой, вот такусенькой! – Настя помахала ладонью в полуметре от земли и добавила:

- Чтобы в школу не ходить.

Я недоверчиво смотрел на несколько смущённую признанием Машу:

- Чтобы в школу не ходить?

Она замялась и не дала ответа.

- Вообще, ты когда вырастешь, то как планируешь жить?

- Ну, я буду зарабатывать много денег. У меня будет большой частный дом. Будет машина. Будет муж. Я рожу трёх детей: двух девочек и одного мальчика…

- Это хорошо, что ты родишь и девочек, и мальчиков, - одобрил я. – Я буду водиться с девочками, а мама с мальчиком.

Маша просительно взглянула мне в лицо:

- Мне-то кого-то оставите?

- Так ты же мамой будешь! А мы внучат будем воспитывать, так обычно бывает. Ты будешь возить нас на машине в Юркин парк, в музеи, кино, театры.

Маша согласно кивает, потом спохватывается и произносит:

- Папочка, я завела дневник вот в этом блокнотике. Сюда я записываю свои мысли и мечты. Ты моё не читай! Это личное.

Я обещал.

…Я никогда не мечтал о какой-то особенной жене. Всё само собой получилось, у меня появилась самая добрая, красивая, понимающая, самая лучшая в мире жена. Но я всегда мечтал о дочке. Мечтал с юности всю жизнь. Что будет она миловидная «малюська», что я буду носить её на руках, она станет прижиматься своей головкой к моему плечу. Мы будем вместе читать, слушать музыку, обсуждать различные темы, совершать прогулки, играть. Мечтал, что она станет петь и заниматься гимнастикой. Мечтал, что иногда мы будем просто находиться рядом друг с другом, молчать, глядя на звёзды или водную гладь, на осенний лес или пламя костра.

Как-то мой старший товарищ Андрей, узнав о беременности моей жены, спросил: «А кого ты хочешь – мальчика или девочку?», а также выясняли ли мы пол будущего ребёнка на УЗИ.

- Нет, не узнавали. Будем любить, кто появится на свет. Но я бы очень хотел дочку…

Андрей, опытный отец, глубокомысленно вздохнул и высказал сентенцию, словно древнегреческий философ:

- Знаешь, если родится сын, то… Сын – это святое! Это святое, Игорь. А если появится дочка, то… Дочка – это счастье! Это счастье, Игорь!

И вот родилась моя Маша. Вот она уже в третьем классе. Та самая Маша, о которой я мечтал годами, десятилетиями холостой и супружеской жизни. И я благодарен миру, Вселенной, жизни, провидению, Богу, природе – потому что кто-то из них, или все вместе они определили – пускай моя мечта сбудется. И теперь я знаю, что же такое счастье.

Глава 16. Образ будущего

Психологи делят людей на экстравертов и интровертов. Первые любят круговорот общения, стараются быть в центре внимания, вторые предпочитают уединение. В чистом виде интроверта, наверное, трудно встретить. Это либо отшельники, либо мизантропы, либо мой хороший друг, который проводит отпуск на даче в заброшенной деревне, где нет ни телевидения, ни сотовой связи, а есть лишь книги великих философов всех времён и народов, металлоискатель и пчёлы, на ульи которых из близлежащего леса мечтательно смотрят дикие медведи.

Маша – интроверт процентов на 80. Она иногда охотно гуляет с девочками, если они её позовут, иногда приглашает кого-нибудь из них в гости. Однако гораздо чаще она часами играет одна в своей комнате, читает, рисует, раскрашивает, смотрит детские сериалы в интернете, слушает музыку и находит ещё массу занятий, для которых ей никто не нужен. В эти часы, если кто из взрослых родных забывается и вторгается на её территорию, раздаётся строгое возмущённое восклицание: «Прошу не мешать мне!».

Нельзя сказать, что Маша скрытный человек. Она честная, умная, добрая девочка, но для девочки у неё довольно твёрдый характер, она не склонна к обильному излиянию чувств, неудержимым эмоциональным всплескам и словесным излишествам. В ней рано зародилась глубокая внутренняя душевная работа, в том числе над крайне сложными и вечными вопросами человеческого бытия. Найти ответы на такие вопросы нелегко даже столетним мудрецам. Потому Маша не спешит с выводами и громкими заявлениями, формулируя, оттачивая и меняя собственное мнение. И, конечно, как любой особе женского пола, ей свойственно увлекаться темами красоты, любви, моды, грации и обаяния, рефлексировать по данному поводу, но она способна на сдержанные оценки, скромна и самостоятельна.

Пожалуй, доверительные беседы между нами стали происходить только с той поры, когда Маше исполнилось 10 лет. Думаю, с мамой дочка всегда была более откровенной, они всегда имели свои женские секреты. Однако я ощутил, что подросший ребёнок стал с интересом выяснять моё отношение к тем или иным важным для неё жизненным явлениям, стал делиться своими размышлениями, планами, мечтами, стал с большим желанием ждать моей реакции на события, доставляющие ей радости или, наоборот, обиды и разочарования.

Иногда мы засиживались допоздна, беседуя между делом о разных вещах, и как-то разговорились о будущем, что нас ждёт впереди. Я решил передать здесь этот разговор в форме Машиного монолога (был диалог, но для удобства восприятия опускаю вопросы и малозначительные детали, сохранив суть). Уверен, что каждый человек в 10 лет имеет идеальный образ своего будущего. У меня он тоже был, но памяти свойственно забывать. Мы взрослеем и забываем о своих детских мечтах. А вспомнить их представляется любопытным.

Итак, Маша говорит:

- Когда я вырасту, то стану жить в частном доме. Мне не слишком нравится жить в квартире многоэтажки. Заведу собаку породы чау-чау, кошку и хомячка.

Когда найду жениха, выйду замуж. Собираюсь родить троих детей – двух мальчиков и девочку. Девочку назову Зоей, мне очень нравится это имя, одного мальчика – Пашей, а как второго, ещё не решила. Всё равно придётся советоваться с мужем. Но, может быть, у меня будет две девочки и один мальчик.

Работать я стану стилистом. Впрочем, ещё хочется освоить профессию учителя начальных классов. Возможно, днём я буду в школе учить детей, а по вечерам и выходным подрабатывать в качестве стилиста.

Научусь водить машину и куплю автомобиль, потому что мне не нравится ездить на автобусах.

Жить мы уедем в Сочи. Здесь тепло, красиво и рядом море.

Как видим, ничего необычного. Маша не мечтает стать космонавтом и не хочет лететь к неведомым планетам. Пока у неё нет стремления к науке, спорту, искусству. Она не грезит славой, властью или богатством. Маша равнодушна к общественно-политической повестке дня. Но то, что ей нужно – благополучие, любовь, семья, уют, любимое дело – не это ли главные составляющие человеческого счастья, наличие которого жаждут все люди и которое всегда есть определённое чудо?