Четвёрка

Глава 1

- А теперь - сдаём работы, - Александра Владимировна посмотрела на свои новенькие электронные часы и сверила правильность отведённого времени с песочными часами, поставленными специально для детей. Опыт работы с начальной школой у неё был небольшим: все четыре года в школе она провела со старшими классами и была более чем довольна.

Сейчас, когда одна из учителей английского ушла в декрет, а вторая - на пенсию, прямо как в анекдотах, она осталась единственной в школе и, после небольшого раздумья, согласилась взять второй класс. Это не должно было стать тяжёлой работой: несмотря на отсутствие опыта, она ладила с детьми. А деньги, как говорится, лишними не бывают, особенно при зарплатах молодого педагога.

- Отлично, спасибо большое. У нас есть ещё пара минут до конца урока, так что те, кто хотят узнать оценки за пересказ - подойдите ко мне.

Оценив толпу из всех двенадцати вверенных ей детей, Александра Владимировна вздохнула. Личный разговор об оценках, был, пожалуй, самой неприятной из обязательных частей работы. Если из её старшеклассников лишь парочка человек, поднимая руку, просили не озвучивать оценки и подходили узнать их лично, то этот класс, поражающе замкнутый в себе и боящийся осуждения, предпочитал полностью игнорировать привычное для всех учителей "Иванова - пять, Петрова - два".

- У тебя пятерка молодец, - тихо говорила она очередному ребенку, оказавшемуся рядом с ней. - Так... У тебя тройка, подучи, пожалуйста, я пока не ставлю в журнал, на следующем уроке пересдашь.

Наконец, подошла последняя девочка.

- Карина? Секунду... У тебя четверка. Заданием было выучить те два предложения, которые мы записали, а ты, видимо, вызубрила текст из учебника. Там нет тех слов, которые мы проходили. Ну, и ошибки в произношении были, мы с вами их на следующем уроке ещё обсудим.

Александра Владимировна перевела дух. Пояснять детям, почему их оценки именно такие, она считала необходимым, но чувствовала, как на это уходят последние силы голосовых связок. С радостью она подумала, что уже на следующем уроке будет со смехом кидать своим десятиклашкам привычное: "to, а не ing" или "в этом упражнении Past Continuous, а не Simple", понятное всем и сразу.

И тут она посмотрела на Карину. Девочка стояла, сглатывая слёзы. Секунда - и она разревелась.

- Что случилось? - Александра Владимировна на секунду замерла, не понимая, что произошло. - Ты так расстроилась из-за четвёрки? Это же хорошая оценка.

- Мне нужна пятерка... - тихий голос девочки растворился в шуме школьного звонка на перемену. - Можете мне её поставить, пожалуйста?

- Прости, - она взяла девочку за плечо, одновременно утешая и пытаясь отстранить. Слезы из-за оценок были явлением привычным даже у старшеклассников, но из-за четвёрки - слишком странным. - Я ставлю оценки справедливо и не исправляю их просто так. Но у тебя всё равно в четверти выходит пятёрка, к чему расстраиваться? Если так хочешь - можешь пересдать на следующем уроке. Ладно?

Карина помотала головой:

- Мне сейчас надо... Мне не нужна четверка...

Александра Владимировна поймала себя на мысли, что хочет много всего сказать. И о том, как ей не нравятся те, кто надеется получить оценку выше из-за слёз, и о том, как ей приходится оправдываться перед завучами, почему оценки у некоторых учеников выставляются так поздно, каждый раз объясняя им, что дети ещё исправляют свои двойки и тройки, о том, что синдром отличника - одно из худших, что случается со школьниками и много чего другого. Она хотела. Но не сказала. Вместо этого она присела на корточки, чтобы взглянуть прямо в глаза девочке и тихо вздохнула:

- В этих вопросах я принципиальна. Мне не сложно поставить хорошую оценку, но только если ты пересдашь, то есть приложишь усилия.

И она, отдав детей в руки их классного руководителя, спустилась в свой кабинет. День входил в обычное русло.

Выбился день из этого русла только вечером. Во время последнего урока. Александра Владимировна спокойно сидела, ожидая, когда бедные ученики седьмого класса, учившиеся до восьми вечера, закончат с заданием. На телефон поступил звонок, высветилось: "незнакомый номер". Она ненавидела незнакомые номера - кто, собственно, любит, когда ему пытаются продать никому не нужные услуги или, ещё лучше, развести на деньги? Однако за свои годы работы она ясно выяснила - незнакомые номера ей брать нужно, потому что звонить может кто угодно: от ученика попавшего в беду, до какого-нибудь "начальника", срочно требующего кучу макулатуры, по умному называемыми учётом успеваемости, планом воспитательной работы, характеристикой обучающихся и прочими неприятными словами. Поэтому трубку она взяла.

- Александра Владимировна, учитель английского? - сразу же послышался женский голос с повышенными тонами из трубки.

- Да, - Александра Владимировна кивнула детям, продолжающим делать задание, и вышла из класса. - Что случилось?

Предположений было множество: с такой интонацией ей звонили часто, жалуясь то на её работу, то на её класс.

- Объясните основание выставления четвёрки моей дочери!

- О ком мы говорим?

- О моей дочери, Карине Тарасовой.

Сразу стало понятно, куда зайдет разговор.

- Я объяснила ей, - максимально вежливо начала Александра Владимировна, - в чём её ошибки. Если вам угодно - я повторю: она выучила не тот текст, по нему я не могу понять, знает ли она правила произношения слов. И, более того, даже если мы закроем на это глаза, там были ошибки. Ошибки в том, что мы разбирали на прошлом уроке. Я правда не понимаю, в чем проблема: она может исправить оценку на следующем уроке, и, кроме того, у неё всё равно выйдет пятёрка за четверть. Не волнуйтесь...

- Вы не понимаете, - нетерпеливо перебили в трубке. - Моя Карина должна получать пятерки!

- Если вас что-то не устраивает, - не выдержала Александра Владимировна, - вы можете прийти ко мне лично и обсудить. Не отвлекайте меня от урока, пожалуйста.

И она сбросила звонок, чувствуя где-то внутри нехорошую частичку, оставшуюся в душе после этого разговора. Что-то определенно было не так.

Терзания подтвердились после уроков. Александра Владимировна зашла на третий этаж - туда, где учились начальные классы.

- Александра Владимировна, - её окликнула Мария Викторовна, учительница того самого второго класса. - Можно вас?

- Да, конечно.

- Насколько я знаю, вы поставили Карине четверку, да?

- Она сильно расстроилась? - Александра Владимировна закусила губу, задумавшись.

- Ой, да ладно, если бы расстроилась. Её мать звонила, опять мне все нервы вымотала... После каждой её оценки так. Вы, если что, не обращайте внимания на это всё, у неё просто родители проблемные. Требуют от ребенка не пойми чего... Со всеми учителями спорят.

- Это они ей этот синдром отличницы навязали?

- Да наверное. Я уже не лезу туда, смирилась. Так или иначе - стойте на своём, не убирайте оценки только из-за напора или угроз, - Мария Викторовна успокаивающе похлопала по плечу. - Вся администрация школы уже знает о ней, и она будет на вашей стороне.

- А я вот не согласна, - к ним подошла Виктория Олеговна, учитель музыки. - Может то, что вы говорите, и важно знать молодому педагогу, но абсолютно бесполезно. И надо вам спорить с этими родителями? Им надо пятерку - пожалуйста, пусть получают. А вот знания или умения - уже проблемы детей.

- И будут они на вас ездить, - не отступала Мария Викторовна.

- Да пусть ездят. Зато нервы в порядке.

- Спасибо большое за советы, - быстро вмешалась Александра Владимировна, чувствуя, что иначе всё перерастет в конфликт. - Я думаю, я сама приму решение касательно этой оценки и... последующих таких же, если потребуется.

Придя домой, она открыла ноутбук и уставилась на четвёрку. Самая обычная, ничем не примечательная четверка. Вон, рядом стоит ещё одна такая же, у одноклассника Карины. А вот, в этой же колонке, несколько двоек и троек. Четверка не была особенной. Но всё же...

Мысль о том, как поступить, не давала заняться ни одним делом. И проблема, казалось, уже вышла за пределы оценки и теперь стала выбором между принципами и комфортом. Принципы пока побежали. Но...

- Стоп, - Александра Владимировна вдруг, точно очнувшись, начала говорить вслух. - А с чего вообще я выбираю между принципами и комфортом? Это методы тех учителей. А я... Разве я не должна думать о ребенке в первую очередь?

Осознание пришли внезапно и неожиданно. Осознание, что этой маленькой девочке восьми лет не нужна пятерка. Она плакала не из-за того, что действительно расстроилась, считала, что она могла лучше. Она плакала потому, что из-за четвёрки будут ругаться родители.

Ещё одна мысль пришла так же внезапно: "Ладно эта девочка. Но ведь может быть и те, кого бьют из-за оценок... Неужели я бы всё равно осталась принципиальной и не исправила бы оценку?". В задумчивости, Александра Владимировна начала грысть колпачок ручки. "Но, с другой стороны, если я сейчас исправлю оценку, не будут ли родители ещё больше наседать на девочку и не сломают ли её совсем к концу начальной школы? Учиться ради оценок - не лучшая практика, если хочешь действительно что-то знать."

Выбор, казалось, стал совсем невыносимым. Хотелось просто забыть обо всех этих мыслях, перестать думать хотя бы на секунду, но они наседали, заполняя весь разум. И тогда, в этой гуще идей, промелькнула одна. Маленькая, крошечная, незаметная. Единственное правильное для неё решение. То, которое наверняка не сделал никто и, наверное, не сделала бы и она, если бы не была уверена, что до конца года её просто-напросто не смогут уволить.

Она открыла телефон и нашла в последних звонках номер. Набрала. И, до того, как ей что-то ответили на другом конце, выпалила:

- Если вы не перестанете заставлять вашу дочь учиться только на отлично, мне придётся обратиться к школьному психологу - любой учитель может подтвердить, что из-за этого у ребенка срывы и истерики. И, если потребуется, мы с психологом отправим обращение в органы опеки, - и она сбросила звонок.

Александра Владимировна прекрасно понимала, что будет дальше: звонок разгневанной матери к директору школы и, если не её увольнение к концу года, то как минимум выговор. Однако ничего этого не произошло и, казалось, о её звонке никто никому так и не рассказал.

- А теперь - сдаём работы, - Александра Владимировна встала из-за стола, собирая детские рисунки. Последний урок английского в году, благо, был всегда радостным. Со вторым классом они рисовали человека, подписывая его части. Были довольны и дети, и учитель. - За эту работу я вам поставлю оценки сегодня вечером. Если что-то не устроит - пишите, но я думаю, у всех оценки будут хорошие.

- А вы проверили наши контрольные?

- Проверила. И контрольные, и самостоятельные.

- Ой, а скажите оценки, - загалдел класс.

- Поздно уже, сейчас будет звонок на перемену, я не успею каждому сказать лично.

- Да вы так скажите, - опять зашумели ребята, чуть ли не подскакивая с мест. - Ну скажите, никто не обидеться.

- Хорошо. Есть те, кто не хотят, чтобы я озвучивала их оценки? - Александра Владимировна обвела глазами класс. Руки не поднял никто. Она посмотрела на Карину: та сидела так же, как и все, в ожидании оценок.

- Ну хорошо, - она начала перечислять фамилии. Запнулась она лишь когда дошла до Карины. - Тарасова - пять за контрольную. Ни одной ошибки, молодец, - Карина просияла, улыбаясь подруге. - И... Четверка за самостоятельную.

Она посмотрела на девочку, настроение которой ничуть не испортилось. Та лишь мельком посмотрела в сторону журнала и спросила:

- Это ведь на годовой не отразиться?

- Нет, не волнуйся, у тебя твердая пятерка.

- Ну и хорошо, - девочка улыбнулась и, собрав портфель, вышла из класса в компании друзей.

А Александра Владимировна осталась сидеть, глядя на строчку из оценок, рядом с которой была фамилия "Тарасова". Между пятёрок несколько раз проскакивали четверки, а один раз - даже тройка, которую Карина решила не исправлять. И теперь, все эти оценки, не совсем похожие друг на друга, соединились не только в пятёрку за год, и но в знания, в которых Александра Владимировна была уверена.