Чертова лужа!

Чертова лужа!

Чертова лужа!

- Чертова лужа! Ты чего тут разлеглась!?- Ругнулась Майя, когда почувствовала, как в ее любимом кеде просачивается ледяная вода, пропитывая носок. Она тряхнула ногой и переступила лужу, поправляя воротник куртки.

Еще и это! Мучительно долгие школьные уроки, на которых она вынуждена сидеть в душном кабинете. Надоедливые учителя, с вечными вопросами по делам, их не касающихся. Глупые одноклассники, которые смеются по всякой ерунде, как, например, сегодня на физкультуре последним уроком. Она стояла на защите у баскетбольного кольца, ее кто-то окликнул и она отвлеклась. Именно в этот момент ей в затылок прилетел жесткий баскетбольный мяч. В голове пронзительная боль, а в зале – смех одноклассников. Стоило лишь посмотреть на того, кто сделал это, как лицо ее тут же переменилось. Мяч бросил Артур – мальчик с параллельного класса, который ей безумно нравился. Учитель не сделал никакого замечания, но это окончательно взбесило ее.

Дул сильный промозглый ветер, дождик накрапывал на тротуары, барабаня по окнам и крышам домов. Улицы пустовали, оставив ее наедине со своими мыслями о том, почему же все всегда так плохо получается. Учеба трудно дается, несмотря на все старания, друзей нет, еще и с мамой отношения испортились из-за ее упреков к маме за то, что она не смогла ужиться с отцом.

Подойдя к подъезду, Майя начала копаться в карманах в поисках ключей. Вскоре в руках ее зазвенела связка ключей, холодный металл приятно охлаждал вспотевшие руки. Открыв замок, она потянула на себя тяжелую дверь. Затем еще долго поднималась на свой этаж. Каждый ее шаг отдавался эхом по пустым пролетам.

Дверной замок домашней двери со скрежетом повернулся, пропуская ее домой. Майя сразу заметила у порога мамины осенние сапоги на каблуке – это ее еще больше огорчило, ведь она думала, что будет одна. Слышно было как на кухне мама готовит обед, пахло настолько вкусно, что ее пустой желудок протяжно заурчал. Она повесила свою куртку с намокшими плечами в шкаф, а взгляд ее задержался на связанной мамой серой кофте отца, которую уже давно никто не носил.

Сейчас мама стояла у газовой плиты, на которой все бурлило и шипело. Она стояла спиной к Майе - плечи уныло опущены, рука медленно перемешивает жаренную картошку на сковороде. Мама не поворачивается, лишь на автомате задает повседневные вопросы. В ее голосе слышится лишь усталость после напряженного рабочего дня.

- Как день прошел? – Спросила она, убавляя газ на плите.

- Нормально. - Послышался короткий ответ после нескольких секунд тишины. Майя небрежно сняла мокрые кеды и поплелась в комнату, оставляя за собой влажные следы.

- Кушать будешь? – Продолжила мама, и обернулась, чтобы посмотреть на дочь.

- Нет. - Буркнула она, захлопывая дверь спальни. Хотя кушать безумно хотелось.

Оказавшись за дверью, Майя тяжело выдохнула. В комнате был ужасный бардак. На столе лежали давно оставленные краски, разбросанные бумаги с зачеркнутыми словами, наверное, ее одинокие стихотворения. Несколько разноцветных кружек с остывшим чаем уныло стояли в углу подоконника, а рядом – засохший папоротник, который когда-то был маленьким густым кустиком. Стул был завален домашней одеждой – на него тут же прилетел школьный портфель.

- Ну почему вы сами волшебным образом не уберетесь? – Сказала Майя, поднимая вещи с пола, сложила их и убрала в шкаф. – Все самой делать приходится.

Она присела, чтобы сложить остальные вещи на нижней полке. Там обычно лежали книги и ненужные бумаги, но в последнее время это место стало хранилищем теплых носков. Засунув руку глубоко в шкаф, чтобы достать очередной шерстяной носок, она нащупала картон. Быстро выбросив на пол все вещи с полки, Майя достала оттуда старую тяжелую коробку. Она была запечатана скотчем, с боку маминым почерком было аккуратно написано «семейное».

- И что же там такое? – С любопытством сказала она, бережно отклеивая пожелтевший скотч.

В коробке лежали помятые бумаги, письма в конвертах, cd-диски и сильно веяло табаком, как и все оставшиеся у них с мамой папины вещи. Она взяла один из дисков, пристально разглядывая пластмассовую упаковку. На ней было множество царапин и потертостей, видно, диск слушали очень давно и довольно часто. Она перевернула коробочку, чтобы посмотреть название группы и альбома в надежде увидеть что-нибудь интересно, например «Nirvana» или хотя бы ее любимый «Linkin Park».

- «Кино» - «Группа крови», серьезно? И кто же это слушает? – Она аккуратно стерла слой пыли своим пальцем, рассматривая обложку. Черный пластик был треснут по диагонали. Рядом, на этой же стороне перманентным маркером были написаны инициалы ее отца и дата приобретения диска.

Майя замерла, по телу пробежались мурашки. Она не могла поверить, что нашла хоть какую-нибудь новую вещь, связанную с отцом. Теперь она узнала его отчество, а еще как он раньше писал.

- Ну и почерк у тебя. - Усмехнулась Майя, словно отец где-то рядом, но улыбка быстро сошла с лица, когда она тихо добавила. - Был…

Она принялась дальше рыться в этой чуть ли не развалившейся от груза коробке с надеждой, что найдет еще что-нибудь ценное. И нашла: родительские совместные фотографии, на обороте которых были записаны истории тех дней.

На первом снимке были запечатлены ее мама с папой. Они выглядели очень молодо, потому что фотография пятнадцатилетней давности. Папа с широкой улыбкой в легкой кофте с кепкой на голове. Мама - смеющаяся, со своими распущенными, густыми темными волосами. На ней было темно-синее платье, глаза подкрашены тенями и тушью. Они сидели на лавочке в неузнаваемом для Майи парке, листья на деревьях еще зеленые, солнце уходит в ярко-красный закат. Яркая вспышка выделяет родителей из общей суеты.

Майя провела пальцем по этой фотографии, мягко улыбаясь.

- Ты совсем изменилась. – Тихо прошептала она, смотря на счастливую маму, вовсе не похожую на ту, которая живет с ней сейчас. Строгая директриса компании, за серьезностью которой стоит лишь глубокая усталость. Бледная кожа, в глазах лишь пустота, а на лице уже давным-давно не появлялось даже чего-то похожего на улыбку.

Она убрала этот снимок и взяла новый из стопки. В этот раз на фотографии снова был ее отец только с малюткой Майей на руках. На его лице сияла ребячья ухмылка. Она же была в маленьком желтом платье и с заколкой в виде цветочка в волосах. Она тоже широко улыбалась, не хватало только переднего зуба, который она выбила себе, когда упала на детской площадке.

Улыбка не сходила с ее лица, даже наоборот – становилась все шире. В сгущающихся сумерках ее глаза блестели – то ли от радости, то ли от подступающих слез.

Последнее фото было сделано в саду их старой дачи в «золотой» час заката. Папа, стоя в потрепанной домашней футболке, жарил шашлыки на мангале, слегка жмурясь от дыма. Мама все пыталась угомонить Майю, чтобы надеть на нее кепку. Майя же вовсе не хотела попасть в руки мамы и убегала от нее, перепачканная землей и ягодами с огорода. Они обе смеялись, из-за чего кадр получился смазанным, но именно это делало его настоящим. В нем было то, чего сейчас так не хватает – жизни. В этот момент теплая слеза скатилась по щеке Майи и упала на уголок фотографии. Руки слегка дрожали из-за отчаянной попытки сдержать слезы. Она шмыгнула, взглянула на снимок еще раз, как вдруг услышала мамины шаги. Рукавом от кофты она быстро утерла мокрые щеки и посмотрела на приоткрытую дверь.

Она замерла на полу, боясь сделать лишний вдох. Шаги были напряженными, в них не было той легкости, когда Майя была еще маленькой девочкой. Стук жесткой подошвы маминых домашних тапочек только лишь усиливали тяжелую атмосферу.

Майя сидит на холодном полу, вокруг раскиданы вещи вперемешку с пылью из коробки. Ноги затекли под веса тела и от длительного сидения на твердом полу. Фотография до сих пор зажата в дрожащих пальцах. Расплывшееся пятно от слезы кажется уликой, чем-то запрещенным в этом доме, которое срочно нужно спрятать. Но руки предательски отказывались убирать этот снимок обратно.

Тень мамы падает на дверной проем спальни, а затем появляется она. В одной руке телефон с открытым рабочим чатом, осветляющий холодным белым светом мамино сосредоточенное лицо. Другая рука крепко держит чашку с крепким горячим кофе. Взгляд ее цепляется за коробку и сидячую рядом с ней Майю.

В глазах мамы что-то промелькнуло: она узнала эту коробку, которую сама давным-давно спрятала в глубине шкафа. Ее шаг замедлился, экран на телефоне погас. Напряжение с плеч на долю секунды спадает, и они расслабленно опускаются. Уголок ее сжатых губ слегка подрагивает. Только не понятно: от неожиданно нахлынувших воспоминаний или от расстроенной нервной системы.

Но вместо ожидаемого крика или хотя бы какого-нибудь замечания, слышен лишь тяжелый вздох. Невыносимо громкая тишина. Она только молчит, но и это молчание давит сильнее любого крика. Через секунду она отвернулась и ушла к себе в комнату, оставляя за собой запах свежесваренного кофе.

- Ну и ладно. – Тихо сказала Майя, продолжив разглядывать остальные фотографии и вещи.

За этим занятием она провела несколько часов, которые для нее пролетели в один миг. На улице уже давно стемнело, квартира погрузилась во мрак, только лунный свет через окно оставляет синие квадраты на линолеуме. Майя встала, размяла затекшие ноги, подошла к подоконнику и взяв свои пустые кружки, тихо вышла из комнаты на кухню, чтобы их помыть. Дверь комнаты матери была приоткрыта. Майя невольно решила заглянуть, чем та занимается.

Мама стояла в теплом домашнем халате с босыми ногами у окна. Подрагивающие пальцы сжимают ту же самой чашку, кофе в которой уже давно остыл. Другая рука облокотилась о холодный подоконник. А взгляд был устремлен на темный лес за окном. Большая полная луна освещала ее уставшее лицо, делая его еще бледнее. Она тихо, почти беззвучно глотала слезы, щеки мокрые, губы дрожат. И в это мгновение она впервые казалась такой хрупкой, ранимой женщиной.

Майя стоит, прислонившись к косяку двери, наблюдая за мамой в тени коридора. В ее душе что-то надломилось. Она поняла, что мама – это вовсе не строгая директриса, командующая на работе и дома. Мама – это лишь глубоко обиженная, бесконечно одинокая женщина, которая однажды потеряла мужа и просто не знает, как ей жить дальше и учить этому свою дочь.

Майя почувствовала желание подойти и просто обнять маму, чтобы защитить ее от всех неприятностей этого мира. Но вместо этого, ее пальцы лишь крепче сжали холодную ручку двери комнаты. А когда мама все-таки обернулась на тихий дверной скрип - дочери уже там не было.

***

Майя рано проснулась. Она наконец-то выспалась после этой утомительной учебной недели. Солнечные лучи падали сквозь величественные кроны сосен за окном, а внутри теплилось чувство, что сегодня что-то изменится в лучшую сторону.

С кухни был слышен стук ножа о деревянную доску – мама что-то готовила. Она была в том же теплом домашнем халате, на голове волосы собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа, хоть так она и выглядела старше, но при этом намного мягче. Майя сходила в кладовку за спелыми домашними яблоками. Не требовалось никаких громких указаний, всем было ясно, что сегодня они будут печь яблочный пирог, который они когда-то делали все вместе.

Майя чистила яблоки, кожура которых приятно хрустела под лезвием ножа. Мама делила это все на дольки, укладывая в форму. Майя предложила маме помочь замесить тесто. Мука пачкает футболку, а пальцы заляпываются в тесте. Их руки впервые за долгое время оказываются рядом в этом общем облаке муки. Каждая из них чувствовала, что это маленькое дело лишь укрепило их невидимую связь.

Над столом тикали часы, словно считая минуты, проведенные вместе. На газовой плите закипает чайник, его нарастающий гул прерывает эту тишину. Аромат корицы, смешанный с пряностью яблок заполняет квартиру, вытесняя пыльный запах после вчерашних находок из коробки.

Когда чайник вскипел, мама разлила горячий травяной чай по кружкам. Майя, тихо улыбаясь, нарезала свежеиспеченный пирог. Давно забытый уют вновь почувствовался за этим кухонным столом. Солнечные лучи разбежались по всей столешнице и было видно, как с кружек испаряется горячий пар.

Мама сделала глоток чая, прикрывая глаза от удовольствия. Затем посмотрела на Майю, словно хотела что-то сказать. И все же решилась:

- Знаешь… Мне ведь тогда тоже тяжело было. – Эта искренность растопила все ледяные стены, которые раньше были между ними.- Я тогда целыми ночами спать не могла.- Продолжила она очень медленно, подбирая слова.- И не потому, что работы было слишком много, а потому…- Она осеклась, руки резко задрожали на кружке, но все же продолжила хриплым голосом.- Потому что смотрела на эти фотографии.. я думала, что не справлюсь.

Майя замерла, внимательно слушая ее и вместо каких-либо громких восклицаний и очередного скандала она лишь бережно положила свою руку поверх ее руки. Это признание Майи в том, что она всегда рядом, без лишних слов. Мама сжала ее руку в ответ, дрожь постепенно утихает.

- Может в парк сходим? – Робко спросила Майя. – Там сейчас должно быть солнечно…

Они вышли на прогулку. Свежий, резкий утренний воздух чувствуется как спасение после душной квартиры с пыльной коробкой в комнате. Солнце уже окончательно поднялось, пробираясь сквозь желтые листья на деревьях. Теплые лучи приятно греют спину, а под ногами шуршат опавшие листья, перемешиваясь с ночным инеем, который уже превратился в росу. В парке было очень тихо, слышно было лишь хоровое пение птиц.

После этого искреннего разговора на кухне на душе стало так непривычно легко. Боль не исчезла на совсем, она просо перестала быть такой удушающей. Они идут рядом, но Майя держится на привычно отдаленном расстоянии, не смея подойти ближе. Мама медленно подходит ближе и аккуратно берет ее под руку. Майя чувствовала тяжесть маминой руки, плотность ее пальто и то тепло, что отдается по всему телу в этой точке соприкосновения. Но она не отдергивает руку, наоборот, прижимается ближе к маме.

- Знаешь, - тихо заговорила мама, смотря себе под ноги на опавшие желтые листья.- Мы ведь с твоим папой познакомились весьма необычно. Тогда шел сильный ливень, а я стояла на автобусной остановке. Он неожиданно появился словно из неоткуда и нелепо пытался укрыться от дождя своим чехлом от гитары.

Мама мягко улыбнулась, вспоминая прошлое. Сейчас ее голос звучал совсем иначе, без обычной «директорской» строгости.

- Он пару минут поглядывал на меня, думал, что я не замечаю. Все же решился подойти и абсолютно серьезно спросил, не хочу ли я спрятаться от дождя вместе с ним под этим чехлом. Я тогда подумала, что он чудик какой-то, но уже через полчаса мы с ним смеялись на всю остановку, наблюдая за бегающими под ливнем людьми. На следующий день мы вновь встретились на этой остановке, а затем еще раз и еще… – Она слегка поглаживала руку Майи, хотя на самом деле хотела успокоить саму себя.

После этого маминого рассказа Майя поняла, что все старые ледники оттаяли. Она замедлила шаг и тихо произнесла:

- Мам… раз уж мы сегодня такие честные, - она замялась, почувствовав, что к щекам приливает тепло, и уткнулась поглубже в свой вязанный шарф. Выдохнула и быстро проговорила самое главное. - Мне тут один мальчик нравится. Из параллельного класса. Уже несколько месяцев. И я вообще не знаю, что мне делать.- она взглянула на маму, в ожидании ее реакции.

Мама резко остановилась и посмотрела на нее. Но на ее лице не было привычной строгости, желания читать длинные нотации. Вместо этого мама слегка приподняла бровь и засмеялась своим заразительным смехом из прошлого, который Майя не слышала уже очень давно. Мама тепло обняла ее за плечи, прижала к себе и они вместе погрузились в увлекательную беседу.