Черный король

Глава 1

— Черный король спасён! — мальчик десяти лет вскидывает руки вверх и выкрикивает своим звонким голосом. Он соскакивает со стула, начиная бегать по комнате, крича как заклинание:

— Черный король спасён! Черный король спасён!

Вадим смотрит на своего друга безразличным взглядом, расставляя шахматные фигуры по своим местам. Он уже сотню раз наблюдал подобную картину. Никита проделывает свой ритуал всякий раз, когда выигрывает в шахматы.

— Мы всё равно равны! — выкрикивает Вадим, толкая чёрного короля с доски. Тот падает на стол и катится к убитым фигурам.

Мы всё равно равны.

Спустя шестьдесят два года Вадим улыбается всякий раз, когда вспоминает эти слова. Он каждую пятницу с шахматной доской под мышкой ходит в уютное кафе, что в двух кварталах от дома. Заказывает чёрный чай с лимоном, ставит доску на стол, расставляет шахматы и садится спиной к стене, развернув чёрные фигуры к пустому стулу. После этого семидесятилетний старик просто сидит в течение нескольких часов, в ожидании партнёра по шахматам.

Каждое утро пятницы, независимо от погоды и времени года, он на своём месте, давно знакомый персоналу кафе. Вадим никогда не берёт с собой книг или газету — он просто сидит и ждёт, пребывая в собственной задумчивости.

Впервые он увидел шахматы в девять лет. Старая доска лежала в кладовой, заваленная всяким барахлом, и Вадим не сразу понял, что перед ним настольная игра. Он достал коробку из-под кусков ткани, смахнул с неё пыль, затем потряс — и услышал настоящий грохот.

— Эй! Ты где там застрял? — выкрикнул Никита из детской комнаты.

— Ты даже не представляешь себе, что я тут нашёл! — ответил Вадим, возвращаясь в детскую. Он сжимает коробку двумя руками, и в глазах Никиты моментально просыпается интерес. Мальчик оставляет на полу разбросанные журналы, спеша навстречу другу.

— А я знаю, что это, — говорит Никита. Они садятся на диван, поставив коробку между собой.

— Знаешь, как играть? — спросил Вадим, высыпая фигуры.

— Нет, но видел, как играет дедушка. Я знаю, как ходит каждая из них.

Никита берёт в руки чёрного короля и, подняв его на уровень глаз, говорит торжествующим голосом:

— Да здравствует Чёрный Король! Непобедимый Король королей!

Вадим начинает смеяться, хватаясь за живот, и Никита смеётся вместе с ним, бросая фигуру на диван. Они ещё долго спорят, как правильно расставлять фигуры по своим местам, а когда шахматная доска готова к игре, Никита делает первый ход королевской пешкой.

— Белые смелые!

Вадим останавливает его, но Никита только откидывает руку мальчика в сторону.

— У нас чёрные будут иметь те же права, что и белые.

Они опять оба смеются над словами Никиты, начиная самую первую в их жизни игру. Игру, которая станет для них настоящим полем боя, где они будут оттачивать своё мастерство, играя лишь друг с другом, вырабатывая собственные стратегии и создавая традиции, одной из которых право первого хода чёрными фигурами. А пока это всего лишь первая игра, после которой хотелось вновь расставить фигуры по местам и начать заново.

Именно в тот день и родился клич, провозглашающий победу Чёрного Короля, когда Белый Король оказывался поверженным.

***

— Вадим Аркадьевич, ваш чай готов, — говорит девушка за прилавком. Между витриной с выпечкой и кассовым аппаратом стоит прозрачная стеклянная ваза с мелочью, на вазе написано: «девчонкам на конфетки».

Старик, улыбаясь, одобрительно кивает, поднимаясь со своего места. У него ещё вполне крепкие ноги и есть силы самостоятельно пройти путь от столика до кассы, чтобы забрать свой чай. Здесь нет официанток, но Вадим не против прогулки, тем более что ещё сидеть ему несколько часов, погружаясь в ностальгические воспоминания. Теперь это его любимое занятие — копаться в сундуках памяти, находя там весьма занимательные вещи, которые прошли в жизни мимо и стали значительными только сейчас, на склоне лет.

Он отдаёт восемьдесят рублей, берёт небольшой поднос, на котором стоит прозрачный чайничек, возвращается на своё место, поправляет фигуры, которые, по его мнению, сдвинулись, пока он ходил к кассе, и наливает себе первую за это утро чашку чая.

В голове всплывает образ бегущих по лесной опушке мальчишек. Их голоса звучат в голове эхом воспоминаний, словно прошлое на несколько секунд вернулось, став реальностью.

— Ты не сможешь перейти через поваленное дерево! Потому что ты кривоногий! — кричит Никита, смеясь во весь голос. Вадим раздражённо бросает в ответ отрывистую фразу, советующую Никите заткнуться, и перекладывает шахматную доску из одной руки в другую.

Им по двенадцать лет, они могут уходить от своих домов достаточно далеко — к заводи, где среди заросшей низины десятки родников превращаются в ручей, достигающий пяти метров в ширину. Это не то место, где можно играть подросткам, но разве детей могут остановить такие препятствия? Ведь там темно и сыро, там ручей и поваленное дерево, пройдя через которое можно попасть на небольшой песчаный пляж.

— Я перемахну через него, не задумываясь, — продолжает дразнить приятеля Никита, и они спускаются по склону к ручью, минуя на ходу торчащие из земли кустарники.

Здесь царит тень, а прохлада приятно освежает голову после яркого летнего солнца. Но, несмотря на жару, вода в ручье всегда остаётся ледяной до такой степени, что в ней невозможно простоять и пяти минут.

— Он стал глубже, — говорит Вадим, они смотрят на воду, проносящуюся мимо, журча между отточенных до блеска камней.

— Посередине почти по шейку, — отвечает Никита, толкая кулаком в плечо Вадима.

— Погнали на пляж!

— Ты серьёзно?

Вадим смотрит в сторону поваленного дерева, и в его глазах замирает тревога. Коряга, которая перекинулась через ручей, изогнута кверху почти в середине. Из неё торчат обломанные ветки, словно кривые пальцы, к тому же она покрыта засохшей корой, отлетающей при любом прикосновении.

— Старшие сказали, что там действительно круто! Оттуда видно начало водоканала, а там, говорят, пляж нудистов.

— Какой пляж? — переспрашивает Вадим — ему не знакомо это слово, а Никита наклоняется к нему ближе, шепча прямо в ухо:

— Пляж с голыми тётками.

— Да иди ты! — отталкивает его Вадим, скривив гримасу отвращения, но Никита, смеясь, направляется к поваленному дереву на ходу, зовя приятеля за собой:

— Давай, слабак! Ты просто боишься упасть в воду! Я всем скажу, что ты не смог перейти ручей.

Вадим стискивает зубы, направляется вслед за Никитой. Ему совершенно не хочется прослыть слабаком, но и идти на то место, про которое говорил Никита, не хотелось. Да, он перейдёт это дерево, чтобы доказать, что не слабак, но дальше песчаной насыпи никуда не сдвинется.

Никита быстро взбирается вверх. Он уверенно шагает до середины импровизированного моста, крича на ходу:

— Догоняй, это не сложно!

Вадим, сжимая шахматную доску в левой руке, ползёт следом, поднимаясь всё выше. Ручей здесь журчит громче, а с высоты можно разглядеть мелкую рыбёшку, которая, борясь с течением, пробирается вверх по течению. Солнечные блики отражаются от воды, как от зеркала, заставляя морщиться. Вадим без остановки продолжает взбираться дальше, и когда оказывается на самом верху, понимает, что на самом деле всё не так уж страшно. Никита уже на том берегу, кончиком башмака выколачивает из земли старую палку, а Вадим поднимается в полный рост, глядя сверху вниз на уходящую далеко вперёд низину. Этот вид ему так сильно нравится, что мальчик разводит руки в стороны и кричит во всё горло:

— О-го-го!

Его голос эхом разносится между деревьев, а через мгновение тишина вновь погружает в себя весь мир.

Вадим набирает полные лёгкие воздуха, крича ещё громче. Затем прислушивается к собственному голосу, растворяющемуся в кронах деревьев.

— Тихо ты! — говорит Никита почти испуганным голосом. Он встревожено смотрит в сторону густого кустарника, готовый вернуться обратно к бревну. Вся поза мальчика говорит о надвигающейся опасности.

Вадим тут же замолкает, опускаясь на корточки. Держась правой рукой за сухие ветки, он тоже прислушивается, но не может понять, что именно взволновало приятеля.

— Кто-то идёт, — говорит Никита, и со стороны кустарника слышится хруст. Вадим смотрит в том направлении, ощущая, как к горлу подкатывает комок. Ветки покачиваются из стороны в сторону, и уже хруст слышен обоим подросткам.

— Кто там? — спрашивает Никита в надежде, что ему хоть кто-то ответит. Но вместо человеческого голоса до него доносится рычание. Длинный угрожающий рык, заставляющий Никиту сорваться с места и со всех ног побежать в сторону поваленного дерева, на котором Вадим застыл в оцепенении, не сводя взгляда с кустарника, из которого в следующее мгновение высунулась морда бродячей собаки.

Но Никита уже взбирается на дерево, при этом крича на всю низину, пробиваясь вперёд сквозь сухие ветки:

— Собака! Дикая собака!

Он взлетает наверх, Вадим не успевает даже развернуться — его нога соскальзывает на засохшей коре, и, издав короткий вопль, мальчик начинает падать вниз. Никита, подоспев за мгновение до падения, выкидывает руку вперёд, хватая Вадима за запястье.

— Поймал! — торжествующе кричит он, и в следующее мгновение они оба летят в ледяной ручей.

Собака, которая на самом деле оказалась небольшой и не такой уж страшной, спустя десять минут стояла возле кромки воды, глядя на двух подростков, трясущихся от холода на другом берегу. Несколько шахматных фигур прибило к берегу, но большинство из них, включая и доску, уплыли вниз по течению.

— Я же сказал, что ты кривоногий, — стуча зубами, прохрипел Никита, а Вадим плечом толкнул приятеля, молча наблюдая, как виновник их падения, фыркая, расхаживает вдоль воды.

***

Воспоминания всегда заставляют провалиться в лёгкую дремоту. Вадим, опустил голову на грудь. Ему снился ручей с уплывающими вдаль фигурами, но приятный аромат сдобы, доносящийся со стороны кухни, разбудил старика. Размяв поясницу руками, он посмотрел на шахматную доску.

Чёрная королевская пешка сдвинута на две клетки вперёд.

«Король — это самая бесполезная фигура».

Голос Никиты прозвучал в голове очень отчётливо, и Вадим даже вздрогнул, ощутив, как его коснулось что-то невидимое. Он оглядел присутствующих. Почти все столики заняты людьми. Молодые парочки со своими детьми сидели возле окон, одна пожилая пара в дальнем углу изредка поглядывала в сторону громко разговаривающих людей. Но в основном здесь были подростки, и никого, кто бы мог, в представлении Вадима, составить ему партию в игре. Но кто-то ведь сдвинул королевскую пешку?

Мужчина взял фигуру в руку, покрутил её между пальцами, затем вернул на своё изначальное место. Если кто-то хотел сыграть с ним партию, то не стоило убегать после первого хода.

— Король — это самая бесполезная фигура, — сказал как-то Никита, добавив с философским выражением лица настоящего знатока шахмат:

— Но он не погибает, его берут в плен. А вот все другие фигуры обречены. К тому же король не способен за себя постоять. Он только прячется.

Вадим вспоминает эти слова, оглядывая раз за разом кафе, но не видит ни одного заинтересованного взгляда. И так на протяжении многих лет — только он, шахматная доска и пустой стул оппонента.

Старик поднимается со своего места, собирает шахматы, направляясь к выходу. Впервые за много лет он стремится покинуть кафе раньше обычного. Сегодня ему не хочется сидеть здесь до полудня — он хочет навестить своего старого друга.

Вадим уже подходит к двери, когда его останавливает голос молодого мужчины. Старик оборачивается, видя перед собой человека приятной внешности. Он сидит один за небольшим круглым столом возле окна; на вид ему лет тридцать, не более:

— Не хотите сыграть со мной партию? — спрашивает молодой человек, улыбаясь, жестом предлагая старику вернуться за стол.

Вадим, не произнося ни слова в ответ, возвращается на своё место, уже рад тому, чтобы хоть кто-то проявил интерес к игре.

— Меня научил играть мой отец, — говорит молодой мужчина, расставляя чёрные фигуры. — Он говорит, что это игра королей.

Старик кивает в знак согласия. Ему не очень хочется попросту болтать с незнакомцем, но он рад неожиданной компании, поэтому решает быть вежливым.

— Если хочешь, можешь ходить первым, — предлагает Вадим.

— Только если вы настаиваете.

Он несколько секунд раздумывает над ходом, но перед тем, как сходить, произносит:

— Чёрный Король будет спасён.

Какое-то время он внимательно следит за игрой старика, но на доске ничего не происходит. Мужчина поднимает глаза и видит, что Вадим не увлечён игрой — он смотрит на своего соперника пристально, почти в упор.

— Что-то не так? — спрашивает немного обеспокоенно, наблюдая, как старик вытирает салфеткой вспотевшие ладони.

— Где ты слышал это выражение?

Незнакомец пожал плечами. Он смущённо, словно сказал что-то неподобающее, ответил:

— Так мой отец говорил.

Вадим улыбнулся лишь кончиками губ, опустив взгляд на доску.

— Да, конечно… Чёрный Король — он такой, этот Чёрный Король. Его всегда надо спасать. А вы замечали, что в шахматы войну первыми начинают именно белые фигуры?

Молодой мужчина кивает — сразу видно, что он никогда не задумывался над этим.

— Вы, наверное, за свою жизнь сыграли очень много партий, может быть, тысячи?

Старик в ответ улыбается, погружаясь в игру, но продолжает свою мысль:

— Любая пешка имеет шанс стать ферзём, — он делает ход, — в то время как король обречён постоянно прятаться.

Это ещё одно из десятков изречений Никиты — изречение, которое он высказал в тот день, когда они отправили по течению свою единственную доску с шахматами, при этом искупавшись в ледяном ручье. Никита уже больше не поднялся с кровати — от двусторонней пневмонии лёгких. Ручей переохладил его тело, после чего врачебная помощь оказалась бессильной. Вадим в тот же день купил новую доску на скопленные за лето деньги. В течение недели он каждый вечер, вплоть до пятницы, сидел возле кровати друга, развернув к нему доску с чёрными фигурами, терпеливо ожидая, когда Никита, очнувшись от сильного жара, сделает первым свой знаменитый ход чёрной королевской пешкой.