Чёрный асфальт

Глава 1

Стояло жаркое лето. Помнится, в детстве я до безумия обожал жару. Лето было переполнено яркими событиями, друзьями и новыми знакомыми. Учёбы не было вовсе, а, когда родители брали на работе отпуск, мы всей семьёй ехали на море. Жизнь тогда казалась раем.

Сейчас мне тридцать пять, я работаю в крупной компании, но лето не перестаёт оставаться для меня лучшим временем в году. Хотя, во взрослой жизни многие перестают радоваться лету так же сильно, как дети. Не знаю, плохо ли это или хорошо, но сам я, со временем, тоже стал одним из таких людей. Работа отбирала время, люди приходили в мою жизнь и уходили из неё. Уходило, правда, больше. С годами мы понимали, что нам не по пути, и расходились со всеми мирно. Загвоздка была лишь в том, что я никогда не встречал людей, чья дорога вела бы туда же, куда направлялась и моя. "Не волнуйся, Семён, - говорил я себе. - Найдутся ещё в этом мире твои люди."

Люди не находились.

Летом я всегда брал месячный отпуск и любил ездить со своей компанией в путешествия. Мы посещали другие города, иногда страны, знакомились с людьми, пробовали местную еду — веселились на полную, проще говоря. Эта традиция была лучшей деталью моей жизни. Пока сама жизнь не скинула с меня розовые очки.

Я так легко отпускал людей, свято верил в то, что однажды в мою жизнь придут новые, чей путь идентичен моему, но... Всегда есть какое-то "но". Моим же "но" стал тот момент осознания, что этим летом со мной не едет никто. У большинства были семьи, с которыми они потратили свой отпуск ещё в начале лета, кто-то отдавал всего себя работе, у кого-то были другие друзья, кроме меня, более близкие, поэтому путешествия с ними воспринимались людьми охотнее.

Что ж, этим летом я поехал в путешествие один.

Волею судьбы, я оказался в маленьком городке тысяч на тридцать-сорок человек. Моя душа желала спонтанности, неожиданности, какого-никакого драйва, так что путешествовал я с одним рюкзаком, перемещаясь пешком или автостопом. Все шло слишком гладко, так что незамедлительно последовавшая неудача была неизбежна. В очередной раз пойманная на трассе машина управлялась достаточно своенравным и ворчливым человеком, обладавшим скверным характером, так что, хоть он и согласился подвезти меня, сворачивать с намеченного пути отказался категорически. Во время пути он молчал, меня игнорировал, ничего не рассказывал, а, когда въехали в городок, высадил меня на окраине, чтобы молча скрыться вдали, ничего мне не объяснив.

Пешком я добрался до маленького отеля, успев по пути детально рассмотреть городок. Все мы привыкли, что небольшие города имеют непрезентабельный вид, так что визуально этот городок меня порадовал. Его наполняли цветные дома, большой парк, множество магазинов с яркими вывесками, а дороги были укрыты свежим асфальтом насыщенно чёрного цвета — видимо, совсем недавно уложенным.

Я сидел на крыше отеля, где находилась смотровая площадка, и смотрел на городок сверху вниз. Прохладный коктейль в моей руке и горячие солнечные лучи в сочетании друг с другом нагоняли на меня приятное ощущение умиротворения и спокойствия. Перестав замечать все вокруг, я было уже погрузился в это ощущение целиком, как вдруг меня напугал неожиданно прозвучавший позади голос.

— Этот асфальт похож на мою жизнь, — я обернулся, чтобы увидеть говорящего. Им оказался приятной наружности мужчина, скорее всего, мой сверстник, хотя я никогда не был хорош в определении возраста.

— Действительно? Не думал, что жизнь можно сравнить с асфальтом, — меня не напрягали внезапное диалоги с незнакомцами. Его, видимо, тоже.

— А зря: жизнь ведь тоже является дорогой, — с ним нельзя было поспорить. Мой собеседник мягко улыбался. — У каждого эта дорога своя: по некоторым легко проехать, по некоторым — совсем нет, но суть все равно остаётся одна. Дорога в любом состоянии остаётся дорогой.

— А вы весьма занимательный человек.

После этого немного странного диалога мы разговорились. Я узнал, что моего собеседника зовут Григорием, а фамилия его — Смолин, что он лишь немногим младше меня, но уже давным давно скитается по миру. У него не было постоянной работы, но он прекрасно умел общаться с самыми разными людьми. Именно это помогало ему в его путешествиях. За нашими разговорами время пролетало мгновенно. Я не успел оглянуться, как стукнула неделя моего пребывания в этом городке. Григорий сообщил как-то мне его название, но я, к сожалению, не запомнил. Что-то на "Г" или на "К", а, может, и вовсе на "С". Впрочем, это было совсем не важно.

Я любил слушать рассказы Смолина о его похождениях. У таких людей всегда множество интересных историй. Мой новый знакомый оказался невероятно интересным человеком. За свои тридцать лет он успел многое пережить из-за его образа жизни. Он всегда путешествовал так же, как и я этим летом: в основном пешком или на попутках, редко пользовался поездами и почти никогда самолётами. "В небе ты не видишь ничего, кроме этой пустой синевы. Кто-то считает это красивым, но мне в небе слишком одиноко," — так он аргументировал свой выбор.

— Как-то раз, меня занесло на огромную шумную вечеринку, — рассказывал как-то мне Григорий. Его голос был бодрым и задорным, но глаза, казалось, не выражали ничего. Они были лишь слегка печальными. — За день до этого я выпивал в баре и познакомился с девушкой, организующей её. Не знаю почему, но девчонка пригласила меня туда. Было шумно, весело, много алкоголя и интересных людей, но... К утру веселье закончилось, все разъехались по делам, по домам, на работу, к семьям или ещё куда. А я... Я неспеша шёл по дороге, думая, куда же направляюсь в этот раз. Мне все было нипочём, я не был привязан к дому, у меня не было семьи и работы, я был полностью свободен. Но почему-то в моём сердце серое небо того дня отдалось лишь тоской. После этого я не раз замечал за собой подобное после очередного веселья. Было классно в моменте, я знакомился с множеством людей, веселился, интересно проводил время... А потом, когда все заканчивалось, шёл куда глаза глядят, стараясь не вспоминать все, что было.

— Твой рассказ кажется весёлым и беззаботным, но на самом деле он очень грустный, — иногда мне казалось, что мы с ним похожи. — Тогда, неделю назад, когда мы впервые увиделись, ты сказал, что чёрный асфальт этого городка похож на твою жизнь. Почему ты это сказал?

— Чёрным асфальт бывает только в начале, когда он свежий. Это новая дорога, по которой почти никто не ходил и не ездил, она ещё не выцвела из-за солнца, в неё не въелась дорожная пыль, она не была плотнее утрамбована тяжёлым транспортом, — он вздохнул. — Моя жизнь похожа на эту дорогу: я двигаюсь навстречу новому, всегда встречаю новых людей, никогда не оседаю надолго в одном месте. Я двигаюсь только вперёд по свежему чёрному асфальту, никогда не оборачиваюсь и не возвращаюсь назад. Никогда снова не встречаю тех людей, с которыми познакомился. Асфальт моей жизни никогда не станет привычного нам серого цвета.

— Все это, на самом деле, звучит очень грустно.

— Мне так не кажется. Я давно привык. С того самого момента, как стал совершеннолетним, я скитался по нашей стране, иногда оказывался за границей, но никогда не останавливался. Если даже эта жизнь не всегда так насыщенна, как хотелось бы, то в обычном городе я бы давным-давно зачах от скуки, — ответил он. Возможно, в чём-то тут и была доля истины, но я, как человек, недавно осознавший своё одиночество, принял эту историю слишком близко к сердцу, прочувствовал её всеми фибрами своей души. Во мне это отозвалось той болью, которую он не желал замечать в себе. А, может, он просто искренне старался верить в то, что такой образ жизни лучше всего ему подходит. Быть может, это действительно было так.

Мы пробыли в городке с чёрным асфальтом ещё неделю. Ни на шаг не отходили друг от друга. Я — потому что мне было интересно с Григорием, он всегда рассказывал что-то новое, часто был способен повергнуть меня в шок своими рассказами. Казалось бы, он прожил на этом свете меньше меня, а знает о нём намного-намного больше. Вот потому его компания всегда была приятна мне. Сам же Григорий... Честно, не знаю, что во мне привлекало этого человека. Но однажды он признался, что это самая долгая и самая тихая его остановка. Я был польщён данным замечанием, а Смолин, кажется, был удивлён тем, что и он способен остепениться, пусть и на время.

Но все однажды кончается. Григорию надоело оставаться на одном месте, мой отпуск также подходил к концу. Узнав, что я понятия не имею, где нахожусь, Смолин сопроводил меня до ближайшего города с железнодорожной станцией. Это маленькое совместное путешествие подарило нам ещё несколько дней общения. Уже когда мы стояли с ним у вокзала и прощались, я поинтересовался:

— Куда вы дальше? — мы были знакомы уже полмесяца, но все ещё обращались друг к другу на «вы». Возможно, это было странно, но нас все устраивало.

— Как всегда — куда глаза глядят, куда занесёт меня ветер, туда, где я ещё не был, — беззаботно ответил он. Я всмотрелся в его серые печальные глаза. И вспомнил тот его рассказ о вечеринке, сером небе и всепоглощающей тоске. Тогда я подумал, найдёт ли однажды этот человек кого-то такого же, как он, того, кто сможет понять его. А потом я подумал, смогу ли однажды встретить такого человека я сам. И в тот момент в моей голове крутилась лишь одна мысль. Я все понял для себя, стоило Смолину отвернуться и глухо попрощаться.

— Гриша, — окликнул я его. Тот удивлённо обернулся — я впервые назвал его сокращённым именем. Слова рвались из моей души, и я надеялся, что он меня поймёт. — А что... Что, если я тоже хочу застелить свою душу свежим чёрным асфальтом?

— Тогда, ты мог бы отправиться в путь со мной, — его глаза впервые за последние недели заблестели, стоило ему сказать это. — Если ради всего этого ты готов бросить то, что имел раньше.

— Знаешь, я не так давно понял, что у меня никогда не было ничего по-настоящему своего, чего-то, что смогло бы удержать меня на месте.

— Что ж, тогда... Куда глядят твои глаза сейчас? — задорно спросил он меня.

— Мои? Туда! — я неопределённо махнул рукой. Вдалеке рабочие укладывали новый асфальт.

— Тогда вперёд?

— Вперёд!