Чёрно-белый

Глава 1

В молодости людей, встречавшихся на моём пути, я разделял на неинтересных серых и разноцветных. Самые яркие моменты этих встреч пронёс собой через прожитую жизнь, как семейный альбом с поблекшими от времени фотографиями. "Серые" в этом альбоме были похожими на старые чёрно-белые снимки. Память это сохранила по причине их категорического разделения мира на две половины: белую, которую они считали правильной и чёрную, ей противостоящую. Коротко и ёмко, как "да" и "нет".

Судьба подарила мне встречу со стариком, случайно оказавшимся моим попутчиком в электричке. Он не был похож на тех, кто с позиций своего возраста брюзжал, поругивая современную молодёжь и власть, которая на всё происходящее закрывает глаза. Всё, что удостаивалось его внимания, получало очень быструю оценку, выделяя ситуацию в чёрную или белую сторону жизни. В вагоне вместе с нами несколько остановок проехала группа молодых людей, ярко дискутировавших на тему того, как следует развивать страну. Что нужно делать в приоритетном порядке, что должно получить право поэтапного воплощения. Все пассажиры оказались невольными свидетелями спора, тема которого была отмечена стариком. Обратившись ко мне, он спросил:

- Вы слышали что их волнует? Прекрасная молодёжь. Их волнует процветание нашей страны. Они готовы сражаться за достижение этой цели.

- В вашем голосе я не услышал какой-либо радости по этому поводу.

- Вы верно заметили.

- В чём они, по вашему, не правы? Что не правильно звучало в этом споре?

- Этот спор... Понимаете, начинать любое движение нужно тогда, когда вы определились с его направлением.

- В каком смысле?

- В прямом. Они спорили о том, как улучшить жизнь всей страны и никто из них не сказал к какой цели нужно вести страну, с чего нужно начать, какой объём средств для этого понадобится и где его взять.

- Они еще молоды.

- Это быстро проходит. Когда-то и моему поколению казалось, что мы многое можем успеть. Да вот... Не успели...

- Вы о Советском союзе?

Он утвердительно несколько раз кивнул и, через минутную паузу, продолжил:

- В своё время наш народ решил построить своё государство в котором бы не было эксплуататоров и эксплуатируемых... Получилось. За небольшой срок своего существования целая серия прорывных научных открытий и вывод экономики из аграрно-крестьянской на космический уровень. А потом пришли другие, которые захотели эту жизнь улучшить...

- Вы не согласны с тем, что им это удалось?

- Как сказать... Что считать удачным решением? Удалось наполнить страну магазинами с разными товарами. Предложения в них только по продуктам опережают спрос... В наше время такого изобилия не было, но не было и голодающих. А сейчас... Есть всё, да только не все себе могут позволить самое необходимое. От многого приходится отказываться, как говорится, в добровольном порядке.

- Это временное явление. Экономика только становится на путь развития. Если бы не война, уже сегодня всё было бы по другому.

- Вы уверены в том, что вернув страну в руки небольшой кучки эксплуататоров и, превратив всё население в эксплуатируемых, можно жизнь последних значительно улучшить? Нужно было внимание страны, обращённое к живущему в ней человеку, заменить на денежный эквивалент чтобы экономика страны стала стремительно расти? Что эксплуататоры когда-нибудь устанут быть таковыми и начнут делиться с народом тем что им же и заработано?

- Вы как-то уж слишком пессимистично всё описали. Экономика только начала свой рост в условиях удушающих санкций. Война. Очень важно достойно пережить это время.

- Не спорю - оптимизм в наши дни очень востребован. Но как вы меня убедите в том, что, к примеру, врачу в условиях главенства денежной единицы над человеком, выгодно будет быстро вернуть здоровье пациенту, когда затягивание процесса лечения для него принесёт большую прибыль? Или, если взять учителя, ему выгодно в этих условиях прививать интерес к знаниям или делать так, чтобы родители ученика побеспокоились о дополнительных занятиях с их чадом за дополнительные деньги? Депутаты, избранные народом для защиты его интересов, занимаются проталкиванием интересов большого бизнеса. В наше время это называлось подкупом, а в сегодняшнем - это лоббирование. Не так резко и неприятно. Даже как бы культурно и интеллигентно, но суть та же. И ещё - те многие миллионы жизней отданные за то чтобы на этой земле больше никогда не было эксплуататоров и эксплуатируемых - это было всё пустое? Ошибка?

Он неожиданно замолчал и, спустя время, вышел на очередной остановке. Эта короткая беседа застряла в моей голове. Память то и дело извлекала из неё острые фразы, вселявшие в меня беспокойное ощущение дискомфорта. Что-то мне во всём этом не нравилось и не получалось это "что" определить. Только подходя к дому я понял причину странного беспокойства - я ощущал себя пожелтевшим чёрно-белым снимком.