Черно-белая жемчужина

Глава 1

Черный конь по кличке Ворон мечтал сбежать от своего хозяина и бесконечного бега по ипподрому. Его грустные глаза под густыми ресницами то и дело поглядывали в сторону зеленой лужайки, где паслась его верная и единственная подруга. Никто не давал ей имени, поэтому Ворон звал ее просто – Корова. И не так, как это могли бы делать его соперники-кони, а именно, что называется, по-доброму.

Корова всегда появлялась перед глазами Ворона в самые злые минуты его жизни и щедро одаривала коня своей поддержкой. Но почему-то никто из соседних парнокопытных никогда ее не видел. Ворона это удивляло, особенно когда про него наговаривали, что он просто добегался на своих тренировках и стукнулся головой о камень – поэтому ему и мерещится дружелюбная корова. Он же в своей душе искренне надеялся, что это никакой не плод его воображения, и что Корова настоящая, живая. Правда он ни разу за все моменты их встреч не прикасался к ее рогам, или носу, чтобы снять с себя статус фантазера. Нужно попробовать.

Ворон был тем самым породистым фризом, который только в глазах зрителей с трибун был потенциальной жемчужиной сезона. На деле он сам себя считал старой спотыкающейся клячей, прямо как его давний ненавистник, которого любили называть Конь Облезлый. Этот старый, прибегающий на каждом турнире в самом конце, конь только и делал, что предавал имя Ворона унижениям за спиной. И у него хватало злобы на черного фриза, потому что для второго в конном спорте все только начиналось. Для первого же ипподром был уходящей натурой. Старость все-таки не остановить, а Ворона тем более.

Каждый сезон Ворон умудрялся прибегать либо вторым, либо третьим. Его хозяин с волосатыми подобиями рук был крайне свиреп в конце таких «провалов». Ворона частенько добивали кони помоложе с помощью назиданий, упреков и сарказма под всеобщее ржание. В каждом забеге крики и визги с трибун сбивали его, и больше всего на свете Ворон боялся оказаться сразу после турнира наедине с хозяином. На колкие ржания соперников ему было нечего отвечать, ибо он не был уверен до конца в их неправоте. Да и моральные силы уже давно иссякли. Ворон искренне ненавидел себя за это.

Чувствуя, как бока ноют от недавнего трения мужских сапог, пинающих его три часа подряд, вороной конь плелся к расшатанному старому загону на лужайке. Рогатая черно-белая красавица уже щипала свежую травку по ту сторону и смотрела на него с заботой и скрытым восторгом. На ее шее был массивный резной ботал, гремящий тише, чем поют птицы в лесу. За длинными ресницами Коровы невозможно было увидеть осуждение или спесь. Она была для Ворона истинным светом и олицетворяла то единственное, что он смог сохранить в своей душе за время изнурительной беготни по вертикали. Хозяин благополучно отлучился к какой-то новой сногсшибательной пассии, и Ворон оказался свободен на счастливые часы. Их он проводил всегда с максимальной пользой, чтобы в голове осталось хоть что-то, кроме звона в ушах и непреодолимого страха упасть в яму на скаку.

– Корова, я буду честен с тобой. Я устал. Мне нужен твой совет. – Ворон мотнул головой, чтобы лучше видеть ее внимательные глаза, – Не могу я так больше. Мне так не хочется опозориться на соревнованиях, что во время тренировок спотыкаюсь о собственные копыта. Кони ржут надо мной, хозяин грозится продать меня в упряжку до конца дней. Что же мне со всем этим делать, Корова? Сбежать прямо сейчас?

Корова не изменилась в выражении своей морды, но в уголках ее мудрых черных глаз показались добродушные искорки. Она на мгновение поразмышляла, но лишь на мгновение.

– Тебе бы пора перестать гнать самого себя. Ты настолько сильно любишь соперничество, Ворон? – спросила она.

– Люблю. Но не настолько.

– Что будет, если ты не прибежишь первым в предстоящем турнире?

– Хозяин возьмется за кнут.

– А если прибежишь первым, то не тронет? Откуда такая уверенность?

– Не посмеет. Хозяин дает слово и держит его, как за вожжи.

Корова прожевала траву, всматриваясь в сторону леса:

– Как ты думаешь, Ворон, когда я ем эту траву на лужайке, о чем я думаю?

– Наверное, о том, как было бы неплохо, если бы рядом была вторая корова. А, может, тебе и вообще ни о чем думать не нужно. Тебе не приходится заботиться о таких вопросах, как адские боли в копытах, мерзкие мухи, которые заползают в глаза… – он не успел закончить, как Корова промычала.

– Прекрати… Неверный ответ. Посмотри с другого ракурса.

– Может быть, о том, почему ты корова, а не лошадь? Ты хочешь участвовать в соревнованиях, но тебя удерживают в загоне, потому что ты создана для молока и…

– Тоже неверно. Когда я ем, то всегда думаю только о еде. Мне настолько хорошо от того, что я делаю, что весь мир вокруг для меня перестает быть опасным и злым. Мне не приходится думать о насмешках лошадей, которые считают правильным напомнить о моем весе, внешности, наличии рогов… Никакой слепень долго не задерживается на моем носу, потому что я не обращаю на него внимание. Даже когда я слышу крики своего хозяина, как он недоволен моим молоком и готов меня продать, то просто продолжаю есть самую вкусную траву, что успела вырасти к моему приходу.

Ворон задумчиво опустил голову и приуныл. Он не подозревал, как сложно приходится Корове. Ему в глубине души стало немного стыдно.

– Но почему ты никогда мне об этом не рассказывала? Я бы поставил всех этих кобыл на место. Я бы припугнул твоего хозяина и растоптал всех слепней в округе. – конь был очень раздосадован и фырчал.

– Я всегда буду коровой. А ты всегда будешь конем. Так зачем обращать внимание на нелюбовь окружающего мира к себе? Знаешь, что, Ворон, кажется, я поняла твою настоящую проблему. – Корова улыбалась.

– И что же это за проблема?

– Ты фриз, Ворон. Ты не просто обычный конь. В твоих жилах течет такая мощь, которую ты еще до конца не познал. А твой достопочтенный хозяин такой же глупый, как и мой. Без обид, но тебе пора возмужать и принять на себя ту роль, которая тебе дана от рождения. Тебе всего лишь нужно встать у старта и не поднимать головы на всех этих людей. Тебе стоит больше сфокусироваться на забеге и на дороге, а не слушать бессвязную речь хозяина. Он использует твою стать и гнобит тебя зазря. А твой долг прикинуться глухим, но при этом оставаться зорким и бдительным на скаку. Таким же сфокусированным, как я, когда ем эту траву. А если и после этого совета хозяин тебя достанет, то я сама приду и решу все твои проблемы.

Ворон попытался дотянуться мордой до колокольчика на ее шее. Корова молча отошла в сторону и нахмурилась.

– Хорошо, милая Корова. Я последую твоему мудрому совету и буду помнить твои слова весь турнир. И вообще…Запомню. – Ворон заметил появление хозяина в своем привычном расположении духа после свидания и поплелся обратно в конюшню.

Корова смотрела с подозрением Ворону вслед. Он так и не смог прикоснуться к ней. А мог ли?

***

Неделя тренировок пролетела, как мелкая мушка. Ворон старался удерживать в голове образ спокойной коровы, пасущейся на лужайке, и мало-помалу, а хозяин заподозрил, что конь какой-то другой. Не шевелится и не реагирует на его крики, но скачет замечательно. Голова строго на одном месте, ноги не заплетаются, никаких овечьих блеяний обиды Ворон больше издавать не смел. Хозяин был весьма озадачен и даже раздосадован, но решил вслух об этом не сообщать. Проверил в конце одной из тренировок по приметам, Ворон ли перед ним. Но, к своему большему удивлению, понял, что это был действительно его вороной конь.

Конный турнир начался сразу после утреннего дождя в понедельник. Свежий воздух ударил в морду, суля новизну. Соперники поглядывали на Ворона надменно, но он в их сторону даже не взглянул. После нескольких попыток вызвать Ворона на словесную дуэль, кони поняли, что тот будто совсем оглох.

– Он просто не услышит третий колокол и останется стоять, пока мы уже будем мчаться вовсю вперед! Раньше был обычный тупой конь с чувством собственной важности, а теперь еще и глухой. – так проблеял самый дряхлый Конь Облезлый и ухмыльнулся пожелтевшими кривыми зубами.

Все остальные дружно проржались. Ворон стоял на месте готовый ко всему, с совершенным спокойствием на морде. Внутри него горела синим пламенем мотивация победить во что бы то ни стало. Он предвидел, как эти злые клячи сделают пируэты перед финишем и без его стараний.

Потому что зло всегда оборачивается пятикратным злом.

– Ну, что, черногривый, если ты и в этот раз прибежишь вторым, я тебе устрою хорошую трепку. Вот увидишь. – как бы невзначай угрожающе проговорил хозяин и сел в седло.

Прогремел первый колокол. Но Ворон по-прежнему ничего не слышал и не видел. Он думал только о своей подруге. И она сама сердечно беспокоилась о нем, как можно волноваться о телятах или жеребятах. Подруга тайно сбежала из загона, пока ее владелец в раже ставил крупные деньги на турнире. Теперь она выглядывала из-за самого конца трибун и зорко смотрела на гриву Ворона. Конь как будто чувствовал ее взгляд и был невероятно сосредоточен на своей победе, боясь обернуться и не увидеть за спиной никого.

Второй колокол. Фриз встал на позицию. Конь с шикарной гривой выглядел мистическим в своем новом состоянии. Наконец, раздался третий звонкий удар, и ряд из соперников моментально превратился в борьбу за право примчаться во что бы то ни стало первее всех. Судья кричал и взывал публику реагировать, на что она была согласна и подыгрывала его напыщенным речам.

Ворону было фиолетово. Он парил над землей.

Однако грязные преследователи на этом забеге немедленно атаковали его с двух сторон. Конь Облезлый поставил ему подножку, тем временем молодой жеребец с отменной светлой гривой нарочно толкнул Ворона в бок. Но ни тот, ни другой не получили результата, потому что вмешался третий недоброжелатель с ярким белым пятном на морде. Он сбил с ног и старого, и молодого соперника, а сам кувырком угодил в подножие трибуны. Судья на мгновение поперхнулся от неожиданного поворота, пытаясь прокомментировать эту неловкую ситуацию, но все, что ему оставалось сделать – это похвалить черного коня за стремительный набор скорости. Ворон даже не оглянулся и продолжал свой путь к финишу так, словно его уносил торнадо. Хозяин Ворона был впечатлен, хоть и сам был весь поглощен красной лентой в победном конце.

Преодолевая собственный максимум, ворон смог обогнать самого ловкого проворного коня, который занимал уже как несколько сезонов исключительно первое место. Тот взбрыкнул и немедленно ускорился, чувствуя, как силы покидают его тело. Злоба от предвкушения провала ослабила троекратного победителя, и он споткнулся о свои идеальные копыта. Судья взорвался высокопарными речами о былой славе, о том, как сложен путь соперничества, и о том, как тяжко тем, кто привык занимать лидирующие позиции. Ворон не слышал ни единого произнесенного пламенного слова.

Вдруг в его сознании промелькнула фраза: «Беги, Ворон, беги!»

«Корова», – подумал Ворон и забежал за финишную черту первым.

***

Прошел месяц с тех пор, как Ворон получил звездную славу и всеобщее обожание. Удрученный хозяин только и таращился на своего коня, как на диво дивное, но руки у мужчины по привычке почесывались. Он стал по истине плохо относиться к окружающим и задерживался где-то по ночам. Теперь, когда Ворон стал явным символом новой эпохи конных турниров, хозяин чувствовал какое-то неведомое доселе беспокойство. Раньше люди обращались напрямую к нему, но теперь все хотят поглазеть на того самого крутого коня, на спине которого ему довелось однажды феерично прокатиться.

И всего-то.

Ни тебе почестей за добротную кобылу с мощным потенциалом, ни стихоплетства, какой он классный конник, в конце концов. Кому нужен этот денежный выигрыш, когда из каждого ковша не льется вода комплиментов, чтобы подпитать его изголодавшееся эго? Хозяин на тридцатый день смекнул, что надо сделать, чтобы недотепу-Ворона не погубило пресловутое тщеславие. Так он себе втихаря объяснял, когда шел с хлыстом на воздух темной ночью.

Хозяин нашел своего коня-победителя мирно спящим в конюшне. Тело Ворона преспокойно лежало, пока конь не услышал скрип открывающейся решетчатой двери. В голове Ворона потемнело, но жестокое наказание за просто так завершилось так же скоро, как и началось.

Двери в конюшню бесшумно открылись, и в спину конника что-то шумно задышало. Мужчина развернулся и встретился с существом, отчетливо напоминающем корову. Она наклонила свою массивную голову и смотрела на него исподлобья. Глаза коровы озарил мистический свет неизвестного происхождения, подобно зловещим звездам.

«Оставь его в покое, жалкое подобие человека. Или я сделаю из тебя мясной прилавок», – человеческим голосом тихо проговорила Корова.

Мужчина ругнулся, хлопая глазами, как индюк. Парнокопытное нечто зафырчало и показательно провело ногой по земле, как если бы перед конником был испанский бык. Затем корова издала нехарактерный для нее страшный вопль, похожий на мычание и крик совы в одном. Мужчина побледнел и выскочил из денника Ворона, как черт из табакерки. Показывая корове хлыст, он пятился и пятился с волосами дыбом, пока не скрылся за дверями конюшни.

– Я всегда сдерживаю свои обещания. – промычала подруга.

– Корова, ты настоящая? – Ворон не меньше хозяина был поражен и смотрел на нее даже с испугом, – Твои рога горят золотом, а твои глаза как два прожектора…

– Если ты в меня веришь так же, как поверил в себя, то да, я настоящая.

В ту ночь Ворон ушел вместе с Коровой за пределы лугов и загонов, куда глаза глядели. И на этот раз в спокойном темпе и без всякой спешки. Ворону больше не нужно было гнаться по ипподрому за чьим-то обожанием и безопасностью. Все самое дорогое, что ему было нужно на самом деле, все эти годы находилось рядом с ним и щипало травку на лужайке.

Или это просто было частью него самого.