Черная пятница

Глава 1

- Вот я думал - Апокалипсис… Торжественная музыка, трубы, спецэффекты, а оно скучное все, как овсяный кисель в детском саду. Давишься, тошнит, а допить эту сопливую жидкость надо, иначе нянечка… Лехаааа мы туууут! Он не слышит. Аглая Александровна, давайте Вы, душечка, красиво заломите руки в темноте и будете громко куковать: Господа, вы звери, господа! Господа, мы звери, господа!

- Я слышу. Я тут. Сверху.

- Приободритесь, Аглая Александровна. Он уже здесь. Чувствуете что-нибудь? Флюиды его? Располагайся, друг Леха. Принес ли ты чего-нибудь горячительного?

- Принес, но до вас не достать. Вы ниже на пол этажа.

- Ну пей тогда сам, гуляй, развратничай, а мы будем чутко ловить свет нетрезвой звезды. Сочувствую тебе, друг! Все, чего ты наработал своим талантом – все вздор: ни денег, ни славы, лишь сушеная безумная фанатка Аглая Александровна 47 годов. В памперсе.

- Я не надевала памперс. И мне не 47!

- Не надевали, так наденете. И, да, вам вечные благоухающие двадцать.

- Сколько же нам тут сидеть?

- Свет отключают на четыре часа, но могут и на дольше. Могут и на 12, и даже на неделю!

- И что, нас никто отсюда не выпустит?

- Гера, слышишь? Я, когда был маленький, в журнале прочитал, как женщина, попавшая под завалы после землетрясения в Спитаке, вместе с грудным ребенком, выжила сама и выкормила ребенка своей кровью, через палец.

- Аглая Александровна, Вы мне палец дадите, если что? Не побрезгуете? Я ценная личность, вы меня должны спасти, как грудного ребенка.

- Нет, Гера.

- А Вам меня не жалко, Аглая Александровна?

- Нет.

- Леха, ей меня не жалко. Совсем.

- Ты ее спас, а ей тебя не жалко.

- Женщины. Вам имя вероломство! Соображаешь, друг Леха! Вот чего Вы так громко сопите, а, Аглая Александровна? Это правда, я Вас спас! Вас бы разорвали за эти ваши штучки внизу.

- Ну спасли, и что, теперь мне легче от этого? Вы добрый, Гера.

- Я очень добрый. А Вы мне отдавили ногу.

- Ну извините, что я могу сделать?

- Да ничего. Лежите уж. А вы знаете, что если бы я вас не спас, вас бы уже не было?

- Гера, ну хватит уже. Ты же добрый, ну?

- Да, я добрый. А Вы бы могли, Аглая Александровна, в качестве благодарности своей козьей дробью простучать не в маленький лифт, а в грузовой. Места бы больше было. Добрый я, да. И теперь Аглая Александровна усердно сопит и релаксирует на моей ноге в метре от своего кумира. И как-то и кумир уже ей не нужен, а, Леха?

- Я не думала, что застряну в лифте на четыре часа!

- Конечно не думали, потому что вы планировали это и точно знали, что застрянете. Вы график отключения электричества в лехином доме зазубрили наизусть. И термос прихватили с собой, и возню эту внизу затеяли тоже для этого. Только ваш расчет был в том, что застрянете вы с Лехой. О, вы очень умная! А вас спас я и вы теперь вынуждены слушать мои бредни. В течение 4 часов. Какая вы дура, Аглая Александровна! Лучше бы вы фонарик взяли. Наш сердобольный домком обеспечил вас на случай застревания в лифте необходимыми вещами: печенье, бутылка воды и памперс, а про свет не догадались. Если протянете руку, нащупает е коробку. Люди пользуются, спасибо. Почему же вы эти дары цивилизации с презрением отвергли? Темнота и отсутствие необходимого моментально переносят вас в «здесь и сейчас»? И часами медитировать не надо, да? Ну вы же готовились к заблокированному лифту?

- Готовилась.. да… Гера, а Вы ему кто?

- Лехе-то? Нянька. У меня есть друг-дебил, а я при нем нянька. Леха, ты дебил?

- Дебил, дебил. Мы вместе квартиру снимаем. Денег нет то у него, то у меня.

- Босота - знаменитость ваша.

- Гера, а вам не страшно? Совсем?

- Гере не страшно! Он, когда болтает, ему никогда не страшно. А болтает он всегда.

- Не дорожите жизнью, Аглая Александровна, и бояться не будете. Вашу жизнь Вы Лехе продали, ну во всяком случае этот ее отрезок. Так, что если с вами что-то страшное и случится в накладе он будет, а не вы. Вы же эту влюбленность в него выдумали, чтобы выживать было интереснее? Ну и пользуйтесь. Вам страшно, говорите? А хотите Леха будет Вам подавать реплики, подходящие случаю. Леха, повторяй: «солнце станет чёрным, как чёрная власяница, и луна станет красной как кровь, и звёзды упадут на землю с небес, словно зрелые плоды со смоковницы, и царей земных обуяет ужас».

- Гера, не гони. Если я темном подъезде буду голосить, мне от квартиры откажут. Дай мне спокойно набухаться рядом.

- Эту мысль ты уже развивал неоднократно, а в данную минуту нам нужны новые идеи!

- Я думаю, почему Вы не уехали?

- Почему? Хороший вопрос…Я утром в феврале проснулся от того, что соседи мебель двигают, кричат. Сверху и слева и справа. Возбужденные такие, страстные. Собирались люди бежать, добро свое упихивали в чемоданы. Мне с балкона была видна длинная вереница машин, небывалая пробка. Очередь в эвакуацию. Что-то похожее на фрески Гоцолли. Волхвы в тряпках от Медичи. Европа таких беженцев никогда не видела, и вздрогнула. А я сразу понял, что незачем и некуда. Спустился неспешно со своего этажа, вижу консьержка-мышка-домовушка забилась в своей стеклянной норке – эти с чемоданами мимо нее – мимо нее. Жалко так ее стало, купил ей хризантемы. Представляете, у нас хризантемы в феврале привезли – ну чудо же. Я ей и купил, гулял купчина. Она может решила, что я какой-то безумный садовод, потому что через неделю подрядила спасать выброшенные вазоны с растениями. Их тогда много было, и котов в запертых квартирах без хозяев. Консьержка так и не привыкла, боится, но сидит, ботиками на своем стульчике егозит. А я после каждой атаки ей цветы дарю, она разные любит.

- Какая карамельная история…

- Видите, Аглая Александровна, Леха не любит проявления моих сентиментальных чувств. Негде котику издохти… Дайте термос, что-там у вас?

- Чай травяной. С ромашкой.

- Ну давайте, давайте! Горяченького хлебнем…Леха, тебе приготовили чай, потрясающий самые основы души. Аглая Александровна - непроходимая умница! Но тебе он не достанется!

- А вы можете меня не называть по имени - отчеству?

- Нет, конечно. Вы же сами мне так представились. Впечатление произвести хотели? У вас имя и отчество как вспышка света, и потом блестки опадают на этот пол в лифте, неужели не слышите? А здесь очень темно. Поэтому буду называть… Извините, Аглая Александровна, скажу правду, ваше имя и отчество это единственное, что в вас очаровывает. Нет, Вы вполне миловидная особа. Глаза русалочьи, как я мог заметить, ноги длинные, грудь… Но в целом видно, что ваша жизнь чудовищно скучна. Работаете вы… нет, не кассиром. Вы же умная женщина, у вас объемный череп, вряд ли он может быть пустым. В какой-нибудь библиотеке работаете, впрочем, пусть это останется тайной, ни я, ни тем более Леха, не хотим этого знать. Ну скажите, что в вашей жизни постылой было грандиозного? Помимо вашего кумира, который выкатил как румяное солнце, на ваш, затянутый паутиной, небосклон? Застолье с солеными огурцами с подружками-библиотекаршами и вялым ухажером, которого вы не соблазнили жениться? Роза на длинной ножке на День святого Валентина? Рассказывайте, Аглая Александровна, и если Ваш рассказ будет занимателен, я поведаю вам несколько фактов про него, о которых не знает Интернет. Рассказывайте же!

- Меня один раз арестовали за колдовство.

- Уважаю…и поздравляю от всей души. Подробности?

- Это было, когда я работала у двух узбеков возле Житнего рынка, чаями торговала.

- Вы?!

- Да, пришлось себе на жизнь так зарабатывать. Тяжелые были обстоятельства. Не могла никуда устроиться. Двое суток через двое, такой был график. Лето тогда было очень дождливое. Палатку с чаями залило, что-то там закоротило, ну какой-никакой, а выходной. Мы с девчонками выпили много, колбасой конской и жареным арахисом заедали, и поехали к одной, дальше пить, она под Киевом жила. Мне так грустно стало, я человек с высшим образованием, аспирантуру год как бросила, торгую на рынке и никаких перспектив, еще и живот крутит. Мы пока ехали дождь прямо заливал автобус, ехала только наша компания и больше никого, и так грустно было. Маха говорит, давайте песни петь, и запела про «Пусть бегут неуклюже…». Мы все хором подхватили. Веселее стало чуть-чуть. Как будто бы автобус в пионерлагерь едет. Дождь совсем прекратился, а потом еще водки купили, пили, танцевали, хохотали. Всем уже так хорошо стало, дальше я плохо помню, но мы почему-то танцевали на крыше, пели. А потом приехал наряд, с крыш нас поснимали и в обезьянник повезли. Мы потом узнали, что в этом городочке засуха была, и уже давно, ну все, и местные настучали, что это мы колдуем, трусами на крыше размахиваем. Я не видела, чтобы кто-то махал, хотя может и махал, я плохо помню, впервые так напилась. Местные расправы требуют, а начальник обезьянника говорит: «А что я им предъявлю? Мне что, в протоколе написать, что они трусами на крыше машут?». Ну отпустили нас, конечно. Знаете, чем все закончилось? Они у нас все белье забрали, говорили, что мы им тучи разгоняем. Ну не идиоты?! Поэтому и забрали, местные потребовали. А вы говорите библиотека…

- Аглая Александровна, голубушка, да вы феерическая женщина. Я повержен во прах! Это ж…в тихом омуте черти водятся?

- Ну, справедливости ради, ничего подобного со мной больше не случалось.

- Есть вещи, вдаваться в которые опасно! Но это было очень, очень смешно. Леха, ты впечатлен своей сталкершей? Это ж какие бездны в этой унылой оболочке. Теперь я понимаю, почему вам Леха запонадобился.

- Вы меня зарядили, Аглая Александровна. Я чувствую величайший прилив сил! Меня просто распирает от жажды дела! Как же я здесь оказался…Чего им от меня все надо? В чем определиться-то? Меня просто подвесили в темном лифте между 6 и 7 этажами, а живу-то я на 20! Я выбираю свой 20 этаж, мне дела нет, что случилось на шестом или седьмом. Но меня заперли здесь. Я не буду выбирать никакую сторону. Меня принуждают каждый день, глупые, отчаянно глупые, разве они не понимают, что это зло бездушное ударило кием. И шар летит, и какая разница какой стороной ударит он тебя, голого на зеленом сукне? Ну выбирай если хочешь, знаменитым дуплетом в середину, или абрикольем, все равно улетишь в лузу, потому что уже лежишь на столе. Отказываюсь! Нет никакой стороны. Просто выламываюсь добровольно из этой реальности. Я хочу украшать историю, не требуйте от меня ее творить! Буду пешком дряпаться на свой 20-й, дарить консьержкам цветы, дев любить тонконогих буду, закатывать пиры, пока денег хватит, буду, а иссякнет доход – умирать от голода буду, писать стихи буду - ни строчки в них не изменю, мне оттуда сверху их диктуют, через меня…

- Что ж они тебе такую чухню диктуют, Гера? Чем ты их там так прогневил?

- Прав, Леха. Спасибо, что остановил. Занос 2 метра. Удивительно, но я внезапно раскрыл вам душу. Как все оказывается нелепо и сложно в этом лифте, Аглая Александровна…

- Сложно? Утро - чорту! Лилипут сома на мосту пилил! А баба на волі – цілована баба! Все совсем просто. Зачем мне душа твоя? Сейчас ты допьешь отвар из термоса и будешь весить ровно 80 килограмм, ну вот, последний добровольный глоток… уже и 80… плюс твой год рождения, все сложить, разделить на количество костей и желтого жира, сложить, умножить на 18 – расстояние от большого пальца до указательного. Разделить на 6, прибавить номер квартиры и получится его тайное число. Ты идеальное мясо для киевской ведьмы. Я за тобой пришла.

На ринок дід Кониран

Сіно ніс

Курка – біб, а крук

Сир і рис.

Кіт утік.

Встань на четвереньки, поцелуй мне руку, полетели..!